Ложная Траектория

      Я шел по узкому каньону между громадными стальными контейнерами. В этом секторе время словно замерло: здесь, в чреве «Светоча», хранилось то, что должно было стать фундаментом нашей новой жизни на далекой планете. Тяжелые погрузчики, мобильные жилые модули, системы орошения... всё это ждало своего часа в холодном полумраке.       Проходя мимо очередного монолита из матового титана, я невольно зацепился взглядом за серийную маркировку. Что-то в этих цифрах — GS-MIL-902 — заставило меня остановиться. В памяти, словно помехи на старом радио, всплыли фрагменты каталогов, которые я изучал еще в Новом Вавилоне.       — Марселин, — шепнул я, коснувшись виска. — Сверь номер партии с общим реестром гражданского оборудования.       — Запрос принят, Анджей, — отозвался голос в голове. — Маркировка соответствует закрытому протоколу «Ares». Это не сельскохозяйственная техника. В контейнерах находятся автономные системы залпового огня, сверхзвуковые ракеты класса «поверхность-орбита» и экспериментальные образцы тяжелого вооружения.       Холодок пробежал по моей спине, и это не было связано с системой вентиляции.       — Зачем это здесь, Марселин? — спросил я скорее самого себя. — Мы летим строить новый мир или завоевывать его? Против кого корпорация «Golden Stars» собирается воевать на необитаемой планете? Или... они ждут врага здесь, на борту?       Мои размышления прервал резкий, сухой шорох впереди. Я мгновенно пригнулся, инстинктивно коснувшись кобуры, которой у меня не было — старая привычка детектива из Минус Первого сектора.       В паре десятков метров, в неверном свете аварийных ламп, я заметил силуэт. Невысокий мужчина в помятом комбинезоне техника Гамма лихорадочно копался в распределительном щите за фальш-панелью. Это был Вей Сонг. Он выглядел измотанным, его движения были дергаными, почти безумными. Он явно не ожидал, что его найдут так быстро.       Предательский хруст под подошвой прозвучал в мертвой тишине ангара как выстрел. Старый лис Вей Сонг оказался хитрее, чем я думал: он намеренно рассыпал битое стекло в «слепой зоне» за поворотом, создав примитивную, но эффективную акустическую сигнализацию.       Вей резко обернулся. Его лицо, бледное и осунувшееся, на мгновение исказилось от ужаса.       — Я не причиню вам вреда! — крикнул я, вскидывая руки ладонями вперед. — Я всего лишь хочу поговорить о Грине...       Но Гамма не стал слушать. Издав сдавленный горловой звук, он метнулся в сторону и с поразительной для его комплекции ловкостью вцепился в монтажную лестницу ближайшего контейнера.       Я бросился следом. Подошвы моих ботинок грохотали по металлическому настилу, эхо отскакивало от титановых стенок, заполняя всё пространство хаотичным шумом.       Вей Сонг двигался как загнанная крыса в родном лабиринте. Он не бежал по проходам — он лез вверх       Первый ярус: Он подтянулся на руках и в мгновение ока оказался на крыше пятиметрового контейнера с маркировкой «Опасные изотопы».       Прыжок: Не останавливаясь ни на секунду, он перемахнул через полутораметровую щель на соседний ряд ящиков. Железо отозвалось гулким, стонущим звуком под его весом.       Вертикаль: Я едва поспевал за ним. Мы неслись на высоте трехэтажного дома. Внизу зияли темные провалы технических колодцев, а над головой гудели магистрали хладагента.       Вей бежал по крышам контейнеров, перепрыгивая через кабели и обходя выступающие датчики. Он знал каждый выступ, каждую заклепку. Я видел, как его маленькая фигурка мелькает в синеватом свете аварийных ламп, словно тень.       — Сонг, остановись! — мой голос сорвался на хрип.       Он на секунду обернулся на бегу, его глаза лихорадочно блеснули. В этот момент он споткнулся о крепежный трос, пролетел пару метров по инерции и едва не рухнул в узкий зазор между рядами контейнеров, успев в последний момент ухватиться за край соседнего ящика.       Теперь он висел над пропастью, отчаянно пытаясь подтянуться, а прямо под ним покоились те самые смертоносные ракеты корпорации.       Я замер в пяти шагах от него на краю контейнера. Моё дыхание было тяжелым, виски пульсировали от боли — последствия травмы давали о себе знать при таких нагрузках.       Вей Сонг из последних сил держался за край, его пальцы скользили по гладкому металлу. Он смотрел на меня с ненавистью и обреченностью.       Я крепче перехватил его запястье, чувствуя, как под кожей перекатываются сухие, жилистые мышцы человека, привыкшего к тяжелому труду. Вей на мгновение замер — в его глазах боролись инстинкт выживания и глубокое недоверие к «верхушке», но, в конце концов, он обхватил мою шею свободной рукой. С коротким рывком я втащил его на плоскую крышу контейнера.       Мы сидели на холодном рифленом металле, тяжело дыша. На такой высоте гул вентиляции казался громче, а воздух — суше. Теперь я мог рассмотреть его без помех: невысокий азиат, лицо изрезано преждевременными морщинами, на лбу — свежая ссадина, полученная во время бегства. Его пальцы, испачканные в графитовой смазке, всё еще мелко дрожали.       — Я думал... я думал, это киллер, — выдохнул он, вытирая пот со лба грязным рукавом. — Испугался и бросился бежать. Даже не посмотрел, кто это       — Почему вы так подумали, Вей? — я старался говорить спокойно, контролируя собственный пульс. — Что заставило вас ждать пули в затылок?       — Письмо, — он сглотнул, глядя на меня воспаленными глазами. — Оно пришло с анонимного адреса на мой личный терминал. Там было сказано, что меня «уберут». Якобы за то, что я причастен к смерти Артура Грина. Что я — идеальный козел отпущения. А потом... потом по рации бригадир сообщил, что меня ищут какие-то «Альфы». В нашем секторе появление Альф — это всегда либо проверка, либо арест. Я не стал дожидаться ни того, ни другого.       Я нахмурился. Тот же почерк. Некто методично рассылал анонимки, стравливая людей и создавая атмосферу паранойи.       — Вей, послушайте меня внимательно, — я понизил голос. — Вы настраивали роботов-уборщиков в каюте Грина. Бригадир нашел изменения в логах. Это вы сделали?       Вей замер, его лицо исказилось в гримасе горькой усмешки.       — Я... я хотел его проучить. Понимаете? Просто проучить. Он забрал у меня всё: мою жену, мою гордость. Я подправил протоколы уборщика, чтобы тот начал «глючить» — шуметь по ночам, опрокидывать вещи, портить его драгоценный кофе. Я хотел превратить его жизнь в мелкий бытовой кошмар. Но я не убивал его! Клянусь всеми звездами, когда я в последний раз подключался к тому роботу, Грин был жив!       — А как насчет передозировки Сомы? — спросил я, вглядываясь в его зрачки.       — Я техник, детектив, а не фармацевт! — Вей почти сорвался на крик, но вовремя прикрыл рот рукой. — У меня нет доступа к медблоку. Но... в день, когда я вошел в систему уборщика удаленно, я заметил странное. Кто-то еще был в сети. Параллельный поток данных. Кто-то более умелый, чем я, использовал мою «лазейку» в коде, чтобы управлять манипуляторами робота.       Я шел впереди, прокладывая путь сквозь лабиринт контейнеров, а Вей Сонг понуро следовал за мной, словно тень. Я пообещал ему, что не брошу это дело, что найду того «третьего игрока», который использовал его обиду как инструмент для убийства. Вей кивал, но в его глазах всё еще плескался страх — первобытный страх маленького человека перед жерновами огромной машины.       Мы вышли к ярко освещенному шлюзу, отделяющему грузовой сектор от основного коридора. Я ожидал увидеть пустую палубу, но вместо этого мы шагнули прямо в объятия засады.       Лязг затворов и резкий свет тактических фонарей ослепили нас. Группа Дельт в полной штурмовой экипировке мгновенно взяла нас в кольцо. В центре, сжимая в руках терминал, стояла Ребекка. Её лицо, еще недавно казавшееся мне живым и понимающим, теперь превратилось в непроницаемую маску из холодного гранита.       — К стене! Руки за голову! — скомандовал один из бойцов.       Вей Сонг вскрикнул, когда двое Дельт рывком повалили его на колени. Раздался сухой щелчок магнитных наручников, впившихся в его запястья.       — Ребекка, что, черт возьми, происходит?! — я почти сорвался на крик, пытаясь заслонить собой техника, но меня грубо оттеснили плечом.       Она даже не посмотрела на меня. Её взгляд был прикован к задержанному.       — Вей Сонг, вы официально обвиняетесь в преднамеренном убийстве Артура Грина путем несанкционированного вмешательства в программное обеспечение сервисных дронов, — её голос был сухим и монотонным, как зачитывание прейскуранта. — Ваши права будут обеспечены корпорацией «Golden Stars» в рамках внутреннего трибунала. Увести его.       — Ребекка! Послушай меня, он не... — я попытался схватить её за локоть, но она ловко уклонилась, сохраняя дистанцию.       Из-за спин вооруженных охранников, словно театральный актер, выходящий на поклон, появился Том. На его лице играла виноватая, почти заискивающая улыбка, которая вызвала у меня приступ тошноты. Он подошел ко мне и, как ни в чем не бывало, протянул руку для рукопожатия.       — Блестящая работа, Анджей! Просто эталонное расследование, — пропел он, игнорируя моё бешенство. — Мы крайне признательны вам за такую эффективность. Дело раскрыто в рекордно короткие сроки. Вест будет в восторге.       — Да какого черта здесь происходит?! — закричал я, глядя вслед уходящей конвойной группе, которая буквально тащила обмякшего Вея по коридору. — Мы только что нашли след взломщика! Вей — свидетель, а не убийца!       Том мягко, почти по-отцовски, положил руку мне на плечо.       — Успокойтесь, детектив. У нас есть мотив, есть признание в саботаже и неопровержимые логи. Для «Светоча» этого более чем достаточно. Кораблю нужен мир, а не бесконечные поиски призраков. Вы выполнили свою задачу. Теперь позвольте нам позаботиться об остальном.       Я с силой оттолкнул Тома, не желая слушать его приторные поздравления. В этот момент мой браслет завибрировал от приоритетного уведомления от Марселин.       «Детектив, поднимитесь на Офицерский мостик. Капитан Васкес ожидает доклад. Срочно», — высветилось на дисплее.       И снова я оказался в стеклянной клетке лифта. Снова уровни мелькали перед глазами, но теперь я не смотрел на них. Я смотрел на свое отражение в прозрачной стене. В голове, словно заезженная пленка, прокручивались последние события.       Ребекка.       Это имя теперь горчило на языке. Она действовала за моей спиной, методично собирая крохи информации, которые я добывал, чтобы в нужный момент захлопнуть капкан. Была ли её помощь искренней? Те разговоры о Дублине, те взгляды, запах её кожи — неужели всё это было лишь частью оперативной игры, чтобы контролировать «непредсказуемую ищейку с Земли»? На «Светоче» искренность была непозволительной роскошью, и, похоже, я единственный, кто об этом забыл.              Я не верил в виновность Вея. Он был слишком напуган, слишком... человечен для такой филигранной расправы. Но суровая логика корпорации не нуждалась в истине. Им достаточно было того, что у Гаммы была возможность и мотив. Убийство Альфы — это вызов самой структуре корабля, и за такой вызов полагалась только смерть. Вея Сонга уже похоронили, просто еще не выключили ему кислород.       Лифт издал мелодичный сигнал, и двери разошлись, впуская меня в святая святых «Светоча».       Офицерский мостик разительно отличался от остального корабля. Здесь не было тесноты и запаха мазута. Огромное полукруглое пространство с высокими потолками было залито мягким голубоватым светом. Вместо стен — колоссальные панорамные экраны, транслирующие безмолвную пустоту космоса, прошитую редкими искрами далеких звезд. Под ногами глухо пружинило дорогое покрытие, поглощающее звуки шагов.       В центре этого высокотехнологичного храма, окруженная каскадами голографических терминалов, стояла Элеонора Васкес.       Она была в парадной форме, идеально подогнанной по фигуре. Её голос, резкий и отточенный, разносился по мостику, когда она отдавала приказы дежурным офицерам:       — Перенаправить энергию с жилых секторов Дельта на охладители реактора. Увеличить цикл фильтрации воздуха в техническом блоке 9. Я хочу видеть отчет о стабильности гравитационного ядра через десять минут!       Заметив меня, она сделала короткий жест рукой, отпуская помощников. Капитан повернулась, и её стальной взгляд впился в меня. В этом взгляде не было места сочувствию — только расчет и бесконечная усталость человека, несущего на плечах судьбу десятков тысяч душ.       — Детектив, — произнесла она, сложив руки за спиной. — Шеф безопасности доложил мне о вашем успехе. Подозреваемый взят, логи подтверждают вмешательство. Вы проделали работу, которая сохранила остатки спокойствия на этом корабле.       Она сделала шаг ко мне, и её голос стал тише, приобретая опасную глубину:       — Но почему я вижу на вашем лице не удовлетворение, а желание разнести мой мостик в щепки?       Я выложил ей всё начистоту: свои сомнения, страх Вея и тот самый «параллельный поток данных», который Гамма заметил в системе. Я настаивал на том, что признание в мелком саботаже не делает человека убийцей.       Элеонора тяжело вздохнула и покачала головой, глядя на меня с той смесью жалости и раздражения, с какой смотрят на талантливого, но невыносимо упрямого ребенка.       — Анджей, вы проделали колоссальную работу. Вы увидели то, что просмотрели мои штатные безопасники: нашли способ, мотив и, самое главное, обратили внимание на этот мелкий, на первый взгляд, конфликт. Вей Сонг взламывал доступ к уборщику и следил через него за Грином. Это установленный факт, детектив. На корабле, где безопасность — это религия, такое вмешательство уже является приговором. Это доказано.       — Это доказывает его ревность, но не убийство! — я покачал головой, чувствуя, как внутри закипает протест. — В этом деле постоянно мелькает чья-то тень. Тень кукловода, обладающего чрезвычайным доступом к системам «Светоча». Ему выгодно, чтобы мы сейчас закрыли папку и поставили точку на Вей Сонге.       — Вы думаете, это кто-то из руководства? — её голос стал пугающе тихим и холодным. — Вы готовы бросить обвинение кому-то из касты Альфа?       Я замолчал, вглядываясь в её глаза. От былого радушия и вежливых похвал в них не осталось и следа. Передо мной стояла не гостеприимная хозяйка, а властная женщина, которая десятилетиями училась выживать и побеждать в корпоративных войнах.       — О чем вы переписывались с Грином? — резко спросил я.       На её лице на мгновение мелькнуло искреннее удивление. Маска дрогнула — мой вопрос попал в слепую зону. Но она слишком быстро взяла себя в руки, и её губы тронула тонкая, лишенная тепла усмешка.       — Так вы и меня подозреваете, детектив? — в её голосе зазвучало неподдельное веселье, хотя глаза оставались ледяными. — Любопытный поворот. Может быть, вы даже предполагаете, что мы с Артуром были любовниками? И я убрала его, чтобы скрыть нашу интрижку от его безутешной вдовы или Совета Директоров?       Я почувствовал, как к лицу прилила кровь, и от этого жгучего чувства неловкости мне стало еще тошнее. Капитан, заметив мою реакцию, позволила себе короткую, почти снисходительную улыбку. Она молча активировала голографическое меню своего браслета, и несколько резких движений её пальцев разрезали воздух.       Мой браслет отозвался резким сигналом принятого пакета данных.       — Я только что переслала вам весь архив моей переписки с Артуром. Можете изучить его на досуге, Анджей. Но если вы надеялись найти там пикантные подробности, боюсь, мне придется вас разочаровать. Грин никогда не был в моем вкусе. Мне нравятся мужчины... совсем другого типажа.       Она скрестила руки на груди, и этот жест окончательно закрыл тему её личной жизни.       — Элеонора, я прошу лишь об одном: дайте мне еще немного времени, — я сделал шаг вперед, пытаясь достучаться до неё сквозь стену корпоративной логики. — Хотя бы сутки. Дайте мне шанс проверить версию о внешнем подключении к дрону...       — Нет, это невозможно, — отрезала она, и её голос стал жестким, как обшивка «Светоча». — Арест Вей Сонга позволил нам добиться хрупкого перемирия с Дональдом Вестом. Мне и так хватило головной боли, когда он в обход протокола пробудил свою личную охрану. Сейчас корабль нуждается в тишине, а не в новых скандалах.       — Но вы же сами собирались разбудить Совет Директоров! Вы говорили, что ситуация критическая!       — Хотела, — Васкес устало потерла переносицу. — Но теперь необходимость в этом отпала. У нас есть виновный, есть улики и есть спокойствие в жилых секторах. Совет пробудится строго по графику, когда мы достигнем границ звездной системы. Над Вей Сонгом будет проведен трибунал, процедура формальная и быстрая. Можете присутствовать, если вам так интересно смотреть на торжество правосудия.       Она повернулась ко мне спиной, всматриваясь в бесконечную черноту за панорамным стеклом мостика.       — Дело закрыто, детектив. Ваша миссия завершена. Советую вам заняться своим здоровьем, подлечить последствия травмы. Спустя какое-то время вас снова погрузят в криосон. До самого прибытия.       — Позвольте один последний вопрос, — я не унимался, чувствуя, что за гладкой поверхностью её слов скрывается бездна, в которую мне так и не дали заглянуть.       Васкес обернулась. В её взгляде на мгновение мелькнуло странное, почти научное любопытство — так смотрят на редкое насекомое, которое отказывается заползать в банку.       — Только один, детектив. У меня слишком много работы, чтобы тратить время на призраков       — Прогуливаясь по грузовым отсекам, я наткнулся на контейнеры с маркировкой закрытого протокола «Ares», — я сделал паузу, наблюдая за её реакцией. — Объясните мне, зачем колониальному кораблю, чья цель — созидание, армейское вооружение в таких масштабах? Сверхзвуковые системы, тяжелая техника и... термоядерные ракеты.       Элеонора замерла. На её лице промелькнула усталая, почти печальная улыбка, лишенная былого сарказма.       — Ваш талант совать нос в дела, которые вас не касаются, просто уникален, Анджей, — тихо произнесла она.       — Профессиональные издержки, — ответил я сквозь зубы, не сводя с неё глаз.       Она замолчала, глядя на панорамный экран, где в бесконечном танце вращались далекие галактики. Пауза затянулась, становясь почти осязаемой.       — Помимо того, что эта информация является государственной тайной корпорации и мы вообще не должны её обсуждать... я скажу вам только одно. Эти ракеты необходимы нам, чтобы освободить место для нашего нового дома. Как бы цинично и жутко это ни звучало для человека вашего склада ума.       Она снова повернулась к терминалу, давая понять, что аудиенция закончена.       — Прощайте, детектив. Постарайтесь выспаться.