Ложная Траектория

      Зеленые глаза. Они светились так ярко, будто в них закатали по куску радиоактивного изотопа. Черная кошка сидела в центре идеально пустой стальной комнаты. Ни окон, ни дверей — только холодный блеск полированного металла и этот пристальный, нечеловеческий взгляд. Она не мурлыкала. Она ждала.       Затем сталь начала плавиться, превращаясь в белый шум.       Я открыл глаза. Над головой вместо стального потолка из сна была матовая панель, излучавшая мягкий, тошнотворно-стерильный свет.       — Детектив Траутман? Вы слышите меня? — Голос был чистым, как дистиллированная вода. — Тише, не пытайтесь резко встать. Реанимационный шок — это не шутки.       Я попытался повернуть голову, но мышцы шеи отозвались тупой болью, словно их набили мокрым песком. В поле зрения появилось лицо. Рядом с капсулой, в которой я лежал, стояла фигура. Молодая девушка, слишком симметричная, чтобы казаться настоящей. На её плече белела нашивка с эмблемой, которую мой мозг узнал раньше, чем я успел это осознать: стилизованный факел.       — Где я?.. — мой голос звучал так, будто я глотал битое стекло.       — На борту «Светоча», Анджей. Вы в медицинском отсеке сектора «Альфа», — она улыбнулась, и эта улыбка была выверена до миллиметра. — Я — Мэри Сейлор, младший офицер медицинского корпуса и ваш куратор по адаптации.       «Анджей». «Траутман». Имя отозвалось в голове глухим эхом. В памяти всплыли образы: вечный сумрак Громадного города, неоновые вывески, отражающиеся в лужах синтетического масла, и тяжесть табельного оружия на поясе. Там, внизу, под километрами бетона и стали, мы делили мир на альф, бет и тех, чьи имена не стоило даже запоминать.       — Детектив... — повторил я, пробуя слово на вкус. — Я был полицейским. В Новом Вавилоне.       — Это в прошлом, — мягко перебила Мэри. — Сегодня 26 июня 2226 года. Земля осталась позади пятнадцать лет и три месяца назад. Вы — часть великой миссии. Мы на пути к системе Проксима Омега.       Я сделал усилие и сел. Голова закружилась.       — Пятнадцать лет? — я нахмурился. — Значит, мне осталось еще...       — Десять, — закончила она. — Нам лететь еще десять лет, Анджей. Пять тысяч колонистов уже работают на благо «Светоча». Еще пятьдесят тысяч ждут своего часа в криокамерах. Вы были выведены из стазиса раньше срока по особому распоряжению.       Я посмотрел на свои руки. Они были слишком чистыми для человека, который полжизни провел в трущобах нижнего яруса.       — Почему?       Мэри на мгновение отвела взгляд, и в этой короткой паузе я впервые почувствовал неладное. В идеальном обществе, построенном по чертежам великих социальных инженеров, детектив нужен только в одном случае.       — На корабле произошло событие, требующее вашего... специфического опыта, — сказала она, возвращая свою безупречную маску. — Добро пожаловать в новый мир, детектив Траутман.       Я сфокусировал взгляд на Мэри. У неё было строгое каре — иссиня-чёрные волосы, обрамлявшие бледное лицо, и тёмные, почти непроницаемые глаза. В её осанке чувствовалась выучка, а в манерах — сухая вежливость.       Осмотревшись я понял, какой странной была каюта. Конструктивно — типичный стальной бокс космического судна с закругленными углами и скрытыми панелями коммуникаций, но отделка... Это был вызов здравому смыслу. Стены были обшиты панелями из темного дерева — или очень качественной имитации. В углу стояло кресло с высокой спинкой, обтянутое потертой кожей, а на столике тускло поблескивал латунный светильник. Английский стиль. Консервативный, тяжелый, претенциозный. Роскошь, которая на космическом корабле казалась почти кощунством из-за лишнего веса и непрактичности.       — Вам нужно прийти в себя как можно скорее, — голос Мэри прервал мои наблюдения. — С вами хотят говорить капитан и официальный представитель корпорации «Golden Stars».       Она произнесла название корпорации с едва уловимым придыханием. «Golden Stars» — те, кто владел половиной Нового Вавилона. Те, кто купил нам билеты в один конец.       — Почему такая спешка? — спросил я пытаясь подняться. — И почему они ждут именно меня?       Она не ответила сразу. Вместо этого она отошла к стене и нажала на сенсорную панель. Освещение в каюте изменилось, став более теплым. Только теперь я по-настоящему осмотрелся.       — Ваше происхождение, детектив, — Мэри выпрямилась. — Вы — Альфа-минус. По протоколу вы социально равны высшему руководству судна. Ваше мнение имеет вес, а ваш статус дает вам доступ в те зоны, куда закрыт вход остальным.       Я потер виски. В голове пульсировала пустота. — Я не помню, как здесь оказался, Мэри. Последнее, что осталось в памяти — это смог Нового Вавилона, вечные сумерки подземных уровней и бесконечная лестница каст. Альфы наверху, Эпсилоны в сточных канавах...       Я посмотрел ей прямо в глаза, пытаясь найти в них хоть каплю искренности. — Скажи мне, на «Светоче» всё так же? Мы пролетели миллионы километров, чтобы построить ту же самую клетку?       Мэри утвердительно кивнула. Её лицо осталось бесстрастным. — Порядок — это единственное, что удерживает человек от хаоса в замкнутом пространстве, детектив. Структура общества на корабле идентична земной. Это залог стабильности миссии. Мы не просто летим к другой звезде. Мы везем туда цивилизацию.       Девушка подошла ближе, и я почувствовал едва уловимый аромат антисептика и какого-то парфюма. — Похоже, амнезия глубже, чем мы надеялись, — она вздохнула и коснулась своего планшета, проецируя в воздух небольшую голограмму моего удостоверения. — Общество разделено на классы, Анджей. Большинство колонистов на этом корабле — это Дельты и Гаммы, рабочая сила и технический персонал. Есть Беты — инженеры, врачи, как я. Но Альфы... — она сделала паузу. — Вас создавали — или, точнее сказать, воспитывали — как элиту. Ваши когнитивные способности, правовая неприкосновенность и уровень доступа практически безграничны. «Golden Stars» не доверяет расследования Искусственному Интеллекту или обычным служащим, когда дело касается интересов Корпорации. Только Альфа может судить других Альф.       Я усмехнулся. Цивилизация. Значит, где-то здесь, за этими дубовыми панелями, есть свои трущобы, свои неприкасаемые и свои хозяева жизни.       — Раз так, — я встал, чувствуя, как к ногам возвращается твердость, — веди меня к ним. Если «Golden Stars» решили разбудить полицейского из Нового Вавилона, значит, в их идеальном мире кто-то очень некстати нарушил правила.       — Сначала гигиена и белковый завтрак, — голос Мэри прозвучал безапелляционно, хотя она и подставила мне плечо. — Уровень кортизола у вас в крови зашкаливает, а мышечный тонус едва достигает сорока процентов от нормы Альфы.       Она помогла мне подняться. Ноги ощущались как две чужие колонны, набитые ватой. Пол под босыми ступнями был теплым, но каждый шаг отдавался пульсацией в висках. Мэри вела меня уверенно, её движения были точными и экономичными — типичный продукт социального воспитания высших каст.       Осторожнее, — шепнула Мэри, поддерживая мой вес. — Дезориентация — это нормально. Ваше тело было в стазисе слишком долго.       Она завела меня в душевой блок. Едва мы переступили порог, как сенсоры уловили движение, и помещение залил мягкий, но яркий свет. Стены душевой кабины были сделаны из затемненного смарт-стекла, которое в выключенном состоянии работало как идеальное зеркало.       Из глубины отражения на меня смотрел незнакомец. Высокий мужчина с резкими, словно высеченными из камня чертами лица. Русые волосы были спутаны после криосна, на подбородке виднелась густая щетина. Глаза... глубоко посаженные, усталые. На вид мне было около сорока, но в нашем мире возраст — понятие относительное. Генетическая коррекция могла скрывать и пятьдесят, и шестьдесят лет.       Голова снова взорвалась резкой болью. Перед глазами вспыхнуло воспоминание из сна: та самая черная кошка. Её шерсть лоснилась, а изумрудные глаза светились недобрым, почти разумным огнем в той стерильной стальной комнате.       Это было странно. Кошки вымерли в дикой природе еще в середине двадцать первого века. В Новом Вавилоне их могли позволить себе только «Альфа-плюс» — как живые игрушки, клонированные и генетически модифицированные до полной апатии. Я видел настоящую кошку лишь раз в детстве, в историческом музее за бронированным стеклом.       Почему мой мозг подсунул мне этот образ сейчас? Что скрывалось за этими зелеными глазами?       — Детектив? Вам плохо? — Мэри коснулась моего локтя. В её взгляде промелькнула тень беспокойства       — Просто дезориентация, — соврал я, отворачиваясь от зеркала. — Пятнадцать лет сна — это долгий срок для обычного кошмара.       — В «Светоче» не бывает кошмаров, Анджей. Корпорация «Golden Stars» заботится о ментальном здоровье колонистов. После душа вам введут стабилизатор.       Я вошел в кабину, и потоки теплой воды, смешанной с очищающим гелем, обрушились на плечи. Я закрыл глаза, но кошка не исчезла. Она сидела там, за моими веками, в тишине стальной комнаты, и ждала.       — Вы готовы? — Мэри подала мне чистую одежду: тонкий комбинезон из серого полимера, который на ощупь напоминал шелк, но плотно облегал тело, поддерживая мышцы.       Я кивнул, всё еще борясь с легким покачиванием палубы. Мы вышли из моей каюты. Коридоры «Светоча» не были похожи на тесные технические тоннели, которые я видел в кино про старые шаттлы. Здесь царил простор. Мягкие ковровые дорожки приглушали шаги, а стены были украшены репликами классической живописи в тяжелых рамах. Мы шли по офицерскому сектору, где даже воздух казался более дорогим — насыщенным озоном и легким ароматом хвои.       Двери медицинского блока разъехались с едва слышным шипением.       Нас встретил мужчина, чей вид выбивался из стерильной атмосферы отсека. У него была аккуратная седая борода, глубокий, внимательный взгляд и смуглая кожа. Белый лабораторный халат поверх строгого костюма сидел на нем идеально.       — Доктор Сингх, — представила его Мэри, протягивая планшет. — Детектив Траутман только что из стазиса. Нужен полный протокол осмотра перед аудиенцией у капитана.       Мужчина тепло улыбнулся и протянул мне руку. Хватка у него была сухая и крепкая.       — Можно просто Авани, — сказал он с легким, едва уловимым акцентом. — Добро пожаловать в мир живых, Анджей. Как вы себя чувствуете?       Я присел на край диагностической кушетки, которая тут же начала подстраиваться под форму моего тела.       — Голова как в тисках, — честно ответил я. — Ноги ватные, а в горле такой привкус, будто я жевал медную проволоку.       О сне я умолчал. В мире, где корпорация «Golden Stars» контролирует каждый аспект жизни, признаться в странных галлюцинациях — всё равно что самому выписать себе направление в ремонтный цех для «бракованных» Альф.       Авани кивнул, беря в руки небольшой прибор, похожий на тонкий обруч. — Типичный побочный эффект длительной заморозки. Кристаллизация ликвора в малых дозах. Сейчас мы это проверим.       Он надел обруч мне на голову. Я почувствовал легкое покалывание, как от статического электричества. На голографической панели, парящей над столом доктора Сингха, заплясали графики: ритмы моего мозга, химический состав крови, активность нейронов.       Авани внимательно всматривался в данные, делая быстрые пометки на планшете. Его брови на мгновение сошлись у переносицы, когда луч сканера прошел через мои виски.       — Ваши показатели в пределах нормы для Альфы-минус, Анджей. Сильный организм, — Мужчина перевел взгляд на меня, и мне показалось, что он видит больше, чем показывают его приборы. — Но уровень бета-волн в отделе гиппокампа выше ожидаемого. Это обычно означает, что мозг пытается обработать большой объем... остаточной информации. Вы ничего не хотите добавить?       Я посмотрел на Мэри — она стояла у двери с интересом слушая наш разговор. Затем снова на доктора. Образ черной кошки с изумрудными глазами на фоне холодной стали всплыл в памяти с такой силой, что я едва не поморщился от новой вспышки боли.       — Нет, — отрезал я. — Просто хочу поскорее закончить с этим и узнать, зачем меня разбудили.       Авани еще пару секунд изучал мое лицо, затем медленно кивнул и убрал прибор. — Что ж. Физически вы пригодны к службе. Я выпишу стимулятор, он снимет тремор и головную боль.       Я кинул и протянул ему правую руку.       — Это легкие стимуляторы когнитивных функций и антидепрессанты, —сказал доктор, делая мне инъекцию. — Они помогут убрать туман в голове и сгладить шок от пробуждения. Как Альфа, вы имеете законное право на использование «Сомы» — нашего универсального эйфоретика и стабилизатора. Но я бы настоятельно рекомендовал вам воздержаться. «Сома» дарит покой, но она стирает грани реальности.       В его голосе прозвучала нотка, которую я не смог расшифровать: то ли предостережение, то ли скрытая горечь. — Корпорация настаивает, что это «ключ к гармонии», и как Альфа-минус вы имеете право на неограниченный рацион. Но мой вам совет, Анджей: будьте воздержаны. В вашем нынешнем состоянии она может спутать реальность с остаточными галлюцинациями. Вашему разуму сейчас нужна бритвенная острота, а не розовый туман.       Он сделал еще одну пометку в планшете и удовлетворенно кивнул.       — Я жду вас здесь ровно через сутки. Повторный осмотр обязателен. Нам нужно убедиться, что ваш мозг не начал отторгать реальность после стольких лет тишины.       Мэри коротко кивнула доктору, давая понять, что аудиенция окончена. Когда мы вышли из медблока, я почувствовал, как стимулятор Авани начинает действовать: холодная волна пробежала по позвоночнику, руки перестали дрожать, а зрение стало непривычно четким.       — Доктор Сингх бывает излишне драматичен, — негромко заметила Мэри, когда двери за нами сомкнулись. — Сома — это дар, позволяющий нам переносить тяготы долгого полета без стресса. Но он прав в одном: капитан ждет от вас ясности ума.       Мы подошли к лифту со вставками из полированной латуни.       — Мы поднимаемся на «Олимп», — сообщила она. — Офицерский ярус управления. Там вас ждут капитан и представитель от «Golden Stars».       Лифт плавно пошел вверх, и я почувствовал, как меняется давление и даже запах воздуха. На верхних уровнях он был более насыщенным, с едва уловимым ароматом живых растений.       — Капитан Элеонора Васкес не любит тратить время на светские беседы, — вполголоса предупредила Мэри, пока лифт отсчитывал этажи. — Но там будет и представитель Корпорации, мистер Дональд Вест. Постарайтесь не давать ему повода думать, что ваша амнезия делает вас бесполезным. Для «Golden Stars» люди — это активы. А неисправные активы они списывают.       Лифт остановился. Двери разошлись, открывая вид на роскошный салон, который больше напоминал кабинет в старинном особняке где-нибудь в Оксфордшире, чем часть космического корабля. Огромный панорамный иллюминатор открывал вид на величественное, безмолвное движение звезд, но всё внимание внутри забирал на себя аквариум во всю стену. В нем, среди причудливых светящихся кораллов, плавали медузы, испускающие мягкий неоновый свет.       Элеонора Васкес поднялась из-за массивного стола. Она выглядела как истинная хозяйка этого стального левиафана. Коротко стриженные платиновые волосы, безупречная осанка и холодные голубые глаза, в которых читалась не только власть, но и затаенная усталость. Её лицо обладало той классической, симметричной красотой, которая с годами не увядает, а лишь становится строже, словно отлитая из благородного металла.       Рядом с аквариумом, мягко подсвеченный его голубоватым сиянием, стоял мужчина. Если Васкес была воплощением власти, то он был воплощением успеха.       — Приветствую. Меня зовут Дональд, — произнес он, делая шаг навстречу.       Его внешность казалась почти карикатурно совершенной, словно его создавали в лаборатории по лекалам золотого века Голливуда. Блондин с идеальной укладкой, ровный бронзовый загар и массивная, волевая челюсть. Под безупречно подогнанным костюмом из ткани, которая стоила целое состояние, бугрились мышцы атлета. Он протянул мне руку, и его рукопожатие было именно таким, как я ожидал: уверенным, властным, располагающим. Такие мужчины нравятся женщинам и заставляют других мужчин инстинктивно подбираться.       — А вы — детектив Траутман, как я полагаю. Рад знакомству. Корпорация «Golden Stars» возлагает на вас большие надежды.       Капитан Васкес подошла ближе, изучая меня с той же тщательностью, с какой она могла бы изучать отчет о повреждениях в обшивке корабля.       — Как ваше самочувствие, детектив? — спросила она осторожно, но в её голосе не было сочувствия, лишь расчет. — Доктор Сингх сбросил мне информацию из вашей медицинской карты. Похоже, вы получили травму во время досрочного пробуждения. Частичная дезориентация, провалы в памяти…       — Я чувствую себя уже намного лучше. – сдержано ответил я.       — Очень надеюсь, что это не помешает вам в вашей работе, — добавил Дональд, и его улыбка была безупречно белоснежной, но глаза оставались внимательными и холодными. — Нам нужен ваш острый ум, Анджей. Как Альфа, вы понимаете, что на этом корабле порядок держится на авторитете и ясности. Сейчас у нас нет ни того, ни другого.       Когда Вест упомянул отсутствие порядка, я увидел, как челюсть капитана Васкес на мгновение сжалась так сильно, что на скулах перекатились желваки. Между ними не просто искрило — здесь пахло застарелой враждой, тщательно упакованной в рамки корпоративного этикета.       — Хоть вы и низко цените компетентность моей команды, Дональд, я прошу вас воздержаться от деструктивных комментариев, — отчеканила она. Её голос был подобен хрусту льда. Она не кричала, но в этом холоде было больше угрозы, чем в любом крике.       Вест лишь самодовольно усмехнулся. Он откинулся назад, засунув руки в карманы своего баснословно дорогого пиджака, и с вызовом посмотрел на неё.       — Но ведь мы в данной ситуации как раз и оказались из-за ограниченных возможностей вашего персонала, Элеонора, — парировал он. — Если бы ваши системы и люди работали как часы «Golden Stars», детектив Траутман сейчас видел бы десятый сон в криокамере, а не стоял здесь с провалами в памяти.       Я понял, что «Светоч» — это пороховая бочка. Капитан Васкес борется за авторитет на собственном судне, в то время как корпорация в лице Веста планомерно этот авторитет подрывает.       — Три часа назад, — продолжила Васкес, решив проигнорировать выпад Веста и обращаясь ко мне, — в своей каюте был найден мертвым Артур Грин. Альфа, руководитель отдела астрофизики нашего судна. По предварительной версии вскрытия, это сердечный приступ, вызванный острой реакцией на химические ингредиенты. Возможно, передозировка «Сомой».       Она сделала паузу, и в центре комнаты развернулась сложная голограмма. Мужчина выглядел как типичный Альфа. Волевое лицо, светлые волосы, голубые глаза. Рядом поплыли строки его достижений.       — Артур Грин, шестьдесят один год. Доктор физико-математических наук, выдающийся астрофизик и космолог, — перечисляла она, и в её голосе промелькнуло нечто похожее на уважение. — Он был не просто пассажиром. Грин входил в состав высшего Ученого совета, который выверяет курс «Светоча» и координирует сложнейшие маневры на подлете к Проксиме Омеге.       Она повернулась ко мне, и её голубые глаза впились в моё лицо.       — Согласно протоколам безопасности «Golden Stars», любое происшествие, связанное с классом Альфа, требует расследования равным по статусу. Мои офицеры службы безопасности — Беты и Дельта. По протоколу безопасности они не имеют права даже допрашивать Альфу, не говоря уже о доступе к личным данным Грина. Именно поэтому мне пришлось пойти на риск и разбудить вас, Анджей. Вы — детектив специального назначения. Ваш разум был подготовлен именно к таким сценариям.       — Именно поэтому пробудили вас, Анджей, — подхватил Вест, подходя к аквариуму и глядя на его обитателей. — Вы — специально подготовленный специалист, в генетический апгрейд которого было вложено активы корпорации. Ваш статус позволяет входить в каюты Альф, допрашивать их и, если потребуется, принимать непростые решения.       Я посмотрел на свои руки. Значит, я не просто детектив. Я — инструмент, созданный для того, чтобы обходить их же собственные бюрократические барьеры.       — Специально подготовлен? — переспросил я, чувствуя, как стимуляторы доктора Сингха начинают действовать, возвращая мыслям пугающую четкость. – Я постараюсь оправдать доверие компании.       Вест подошел ко мне почти вплотную. От него пахло дорогим табаком и чем-то неуловимо химическим, стерильным. Его улыбка была безупречной, как рекламный щит, но в глазах застыл расчетливый холод.       — Вам лучше никому не говорить про вашу временную амнезию, — тихо произнес он, и в этом совете слышалась явная угроза. — Мы ведь не хотим ставить под сомнение закон и корпоративные нормы на нашем корабле? Мне бы очень не хотелось запускать бюрократические процедуры, связанные с пробуждением остальных членов директората корпорации, которые сейчас находятся в криосне. Если дело затянется, «Golden Stars» придется пересмотреть эффективность протоколов пробуждения... и вашу в том числе. Покажите свою результативность, Анджей, и корпорация воздаст вам по заслугам.       Я почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Он не видел во мне человека, только инструмент, который внезапно дал осечку.       — Департамент блюстителей безопасности предоставит вам всю необходимую информацию, — быстро добавила капитан Васкес, стараясь перехватить инициативу.       Она протянула мне изящный серебряный браслет с хрустальным дисплеем. Как только я застегнул его на запястье, по коже пробежал легкий разряд, и дисплей ожил, высвечивая золотистую эмблему: «Статус подтвержден. Детектив Траутман. Класс: Альфа-минус».       — В системе Марселин ваш доступ активирован, — продолжила капитан. — Этот браслет — ваш ключ, ваш свидетель и ваш канал связи. Марселин будет записывать всё, что вы разрешите, и предоставлять данные по первому требованию.       Я тяжело вздохнул и подошел к иллюминатору. Звезды там, снаружи, казались застывшими каплями ледяного света. Громадная пустота, в которой летел «Светоч», вдруг показалась мне до ужаса похожей на пустоту в моей собственной голове.