Ложная Траектория

      Утро началось с резкого сигнала браслета. На дисплее мерцало «07:00. Вашингтон, округ Колумбия» — дань земной традиции, которая на «Светоче» казалась почти издевкой. Я открыл глаза, чувствуя привычную тяжесть в затылке. Томас прислал короткое уведомление: доступ в святая святых Артура Грина открыт.       Обсерватория корабля располагалась в самой верхней точке командного конуса. Это было величественное и одновременно пугающее место. Вместо обычных стен здесь возвышался гигантский купол из прозрачного бронепласта и синтетического алмаза, открывавший панораму на безмолвную бездну. В центре зала, словно застывшее чудовище, возвышался массивный тубус квантового телескопа, окруженный кольцами голографических проекторов.       Сейчас обсерватория была погружена в полумрак. Тысячи далеких звезд отражались в идеально отполированном черном полу, создавая иллюзию, что ты идешь прямо по открытому космосу. Единственным звуком в этой гнетущей тишине было мерное жужжание робота-уборщика. Маленький диск медленно скользил вдоль панелей управления, полируя и без того безупречные поверхности, и его синий огонек ритмично пульсировал, словно сердце спящего гиганта.       Тишину разорвал эхо шагов по металлическому настилу. Из тени за телескопом вышел мужчина. Бледный, со следами «крио-ожогов» на скулах и густой, аккуратно подстриженной бородой, он выглядел так, будто проснулся всего час назад — взгляд был слегка расфокусированным, а движения — чуть заторможенными.       — Дориан Фальк, — представился он, протягивая руку. Его серебряный браслет Альфа-минусовика тускло блеснул в свете далеких туманностей. — Я прибыл на смену Артуру. Нас разбудили почти одновременно с вами, детектив. Видимо, корпорация не любит, когда ключевые посты пустуют дольше суток.       Его голос был хриплым, еще не до конца отошедшим от ледяного сна.       — Руководство приказало мне оказать вам полное содействие и прояснить специфику работы доктора Грина, — продолжил Фальк, жестом приглашая меня следовать за ним. — Давайте пройдем в его личный кабинет. Там сохранились его последние настройки и... некоторые странности, которые я пока не рискнул удалять из системы.       Мы подошли к тяжелой двери, на которой всё еще значилось имя покойного. Дориан приложил ладонь к сенсору, и дверь, издав тихий шипящий звук, открыла нам доступ в мир человека, который видел слишком много.       — Прошу, — Фальк щелкнул пальцами, и в кабинете зажегся мягкий янтарный свет. — Здесь Артур провел последние месяцы своей вахты.       Кабинет Артура Грина был образцом функционального минимализма, граничащего с аскетизмом. Помещение представляло собой небольшой полукруглый отсек, одна стена которого была полностью прозрачной, открывая вид на бесконечный ковер звезд.       Дориан Фальк приложил ладонь к интерфейсу, и Марселин, признав его полномочия, оживила терминал. В центре комнаты развернулось сложное трехмерное дерево вычислений.       — Перед смертью Грин провел все необходимые вычисления, — Дориан начал водить пальцами по светящимся графам. — И, знаете, детектив, они безупречны. Они полностью подтверждают траекторию, рассчитанную Марселин. Но в самый последний момент Артур заблокировал отправку этих данных на Совет и пометил их тегом «Доследование». Я не могу понять, почему... Математика не дает поводов для сомнений.       — Его данные должны были перепроверяться кем-то еще перед утверждением? — спросил я, разглядывая каскады цифр. — Может, он выявил ошибку, которую мы сейчас не видим?       Дориан горько усмехнулся и покачал головой.       — Это единственное логичное объяснение. Но какую ошибку? Он не оставил ни единой заметки, ни одного комментария в логах. Понимаете, Анджей, на Совете никто бы ничего уже не проверял. Марселин никогда не ошибалась в расчетах за все годы полета, поэтому проверка со стороны астрофизика всегда носила чисто формальный характер. Сначала — расчет ИИ, затем — подтверждение в отделе Грина. Он считался самым надежным специалистом. Третий раз проверять те же вычисления на Совете просто не имело смысла. Это была бы пустая трата времени.       Я смотрел на цифры, которые Грин отказался подписывать. Если математика была верна, значит, причина блокировки лежала вне области математики.       — Значит, он остановил процесс не потому, что цифры были «неправильными», — медленно произнес я. — А потому, что они вели нас куда-то, куда он не хотел попадать.       Я вспомнил слова Веста об «ангелах».       — Дориан, — я повернулся к ученому. — Можно ли посмотреть, какие именно массивы данных Грин запрашивал непосредственно перед тем, как заблокировать отчет? Не сами результаты, а источники.       Я ждал, пока Дориан загружал массивные пакеты данных, которые Артур изучал в свой последний день. В стерильном, цифровом мире «Светоча» ожидание обычно длится секунды, но здесь речь шла о терабайтах необработанной информации.       Чтобы скоротать время, я принялся за более детальный осмотр. На фоне холодного металла и мерцающих голограмм одна деталь выглядела вызывающе чужеродной — полка с настоящими, бумажными книгами. На корабле, где каждый грамм веса на счету, владение физической библиотекой было не просто роскошью, а почти вызывающим жестом.       Я подошел ближе. Корешки были потертыми, от них едва уловимо пахло старой бумагой и пылью — запахами, которых на этом стерильном ковчеге просто не должно было существовать. Мои пальцы коснулись одного из томов.       Жюль Верн. «С Земли на Луну прямым путем за 97 часов 20 минут».       Я аккуратно вытянул книгу. Она казалась удивительно тяжелой       — Если Артур проводил свои вычисления по таким источникам, то боюсь, у нас серьезные проблемы, — пошутил я, поворачивая обложку к Дориану       Фальк коротко и искренне улыбнулся, не отрываясь от терминала.       — Артур был романтиком, детектив. Он называл это «интеллектуальным заземлением». Говорил, что иногда нужно вспомнить, как люди представляли себе звезды, когда еще не умели до них дотягиваться. Это помогало ему сохранять рассудок, когда Марселин начинала сыпать сухими вероятностями.       Когда я перелистывал страницы старого тома, в самом углу пожелтевшего форзаца я внезапно наткнулся на небрежный набросок — примитивное, но узнаваемое изображение кошки с поднятым хвостом. Сердце пропустило удар, а на лбу выступил холодный пот. Я невольно стер его ладонью. Почему этот знак преследует меня, словно клеймо или зловещая метка? Неужели Артур Грин видел те же сны? Эта мысль обожгла меня: если мои галлюцинации были не следствием криосбоя, а чем-то иным, мне жизненно необходимо было обсудить это с главным врачом корабля.       — Я закончил, — голос Дориана вырвал меня из оцепенения. — Последние файлы, над которыми работал Артур в ту ночь, касались уточнения координат планет в момент нашего прибытия в систему. Он детально анализировал данные, переданные тем самым погибшим спутником. Судя по логам, сначала он делал множество пометок, строил альтернативные графики... но перед самым концом стер всё. Абсолютно всё.       Я подошел к Дориану, заглядывая через его плечо в пустоту цифровых колонок. — Мы можем восстановить эти данные? — спросил я, чувствуя, как внутри нарастает азарт охотника. — Технически это осуществимо?       В этот момент из скрытых динамиков раздался мелодичный женский голос — настолько чистый и естественный, что я невольно вздрогнул. — Это возможно, детектив. Но процедура требует высшего уровня доступа.       Дориан неловко улыбнулся, заметив мою реакцию. — Простите, я активировал голосовой интерфейс Марселин. Забыл предупредить.       — Ничего... просто я впервые слышу её голос из общих динамиков, — ответил я, стараясь унять дрожь в руках. — Почему-то экипаж редко пользуется голосовыми командами. Предпочитают тишину.       Я снова перевел взгляд на экран. — Вернемся к делу. Моего уровня доступа не хватает? А как насчет капитана или мистера Веста?       — Увы, нет, — отозвалась Марселин, и в её интонациях мне почудилась странная, почти человеческая печаль. — Согласно протоколу безопасности «Омега-Прайм», восстановление удаленных файлов руководителя структурного подразделения находится в исключительной компетенции Совета Директоров.       — Страшный сон Дональда Веста, — невольно ухмыльнулся я, вспомнив наш вчерашний ужин.       Вест костьми ляжет, но не допустит пробуждения Совета. Если истина о смерти Грина скрыта в этих удаленных файлах, значит, она заперта за дверью, ключ от которой находится у людей, спящих в ледяном забвении. Мы с Дорианом переглянулись — в его глазах я увидел то же понимание: мы коснулись тайны, которая была гораздо масштабнее обычного убийства.       — Помимо наслоений рабочих логов, здесь обнаружились две ветки личной переписки, — произнес Дориан, чьи пальцы методично порхали над сенсорной консолью, выуживая из цифрового небытия скрытые следы. — Обе были безвозвратно удалены в день смерти Артура. Одна из них — с Джу Сонг. Это наша бывшая сотрудница, класс «Гамма». Она работала в нашем отделе, занималась вычислением траекторий, но перевелась как раз в то время, когда я еще находился в криосне.       Я внимательно следил за бегущими по экрану строками кода.       — Вам известна причина её перевода? — спросил я, стараясь уловить малейшее изменение в голосе собеседника.       — Если верить официальным отчетам — исключительно ее личное желание, — Дориан пожал плечами, не отрываясь от работы. — Она перешла в отдел изучения гравитации, это ее смежная специальность. Я видел ее заявление среди документов, которые достались мне «в наследство» от Артура. Всё оформлено правильно.       — Какого рода отношения связывали её с Грином? — мой вопрос прозвучал сухо, по-деловому.       Дориан на мгновение замер. Он замялся, отведя взгляд от терминала к мерцающим настенным схемам, словно ища там правильные слова.       — Насколько мне известно, они были сугубо рабочими... — начал он, но тут же осекся. — Но, возможно, чуть более тесными, чем того требовал корпоративный устав.       Я почувствовал, как внутри шевельнулось профессиональное чутье. Маленькая трещина в безупречном фасаде жизни Грина.       — Мне нужны подробности, Дориан, — потребовал я, и в моем голосе не осталось места для вежливости. — Без цензуры и деликатности.       — Мне действительно мало что известно, мистер Траутман, — произнес Дориан, и я заметил, как он нервно поправил манжет своего комбинезона. — Я бы не хотел опускаться до обсуждения слухов, которые циркулировали среди персонала низших уровней. Болтали разное... якобы их видели вместе в нерабочее время, в каких-то не предназначенных для прогулок секторах. Но официально они с Артуром просто работали бок о бок и поддерживали дружеские отношения       Он сделал паузу, словно решая, стоит ли продолжать, но мой требовательный взгляд не оставил ему выбора.       — Был один инцидент, — Дориан понизил голос. — Однажды к нам в обсерваторию пришла миссис Грин. Эмма редко здесь появлялась, но в тот день... у неё состоялся весьма насыщенный разговор с Джу. Я не слышал деталей, они заперлись в лаборатории, но Джу вышла оттуда бледная как смерть. Вскоре после этого последовал её перевод. Больше я ничего не могу вам сказать, детектив. Это всё, что я знаю.       Я задумчиво кивнул. Значит, Эмма Грин не просто «скучала» в своих садах — она активно выжигала любое влияние на своего мужа, которое считала опасным или неуместным. Ревность или попытка защитить семейный статус Альфы?       — А вторая переписка? — напомнил я, возвращая его к терминалу. — Вы сказали, их было две.       Фальк снова склонился над консолью и тяжело, как-то по-особенному обреченно вздохнул. — Эта ветка... она была с капитаном корабля. Элеонорой Васкес. Любопытно, о чем они могли секретничать в личном чате в обход официальных каналов?       Я замер. Значит, Элеонора Васкес общалась с Артуром Грином непосредственно в день его смерти. Но почему она предпочла утаить этот факт? Если она так отчаянно жаждет расследования, почему не упомянула о собственной связи с погибшим? Была ли это старая дружба, заговор или нечто более опасное? Вопросы роились в голове, сдавливая виски, и в этот момент я почувствовал странное тепло над верхней губой. Тяжелая алая капля сорвалась вниз, пачкая воротник.       — Вы в порядке, детектив? — в голосе Дориана прорезалась искренняя тревога. Он быстро вытянул из диспенсера салфетку из синтетического хлопка и протянул её мне. — Вы выглядите... пугающе бленно.       — Не слишком удачное пробуждение от криосна, — тяжело выдохнул я, почти рухнув в свободное кресло. Благодарно кивнув, я прижал салфетку к носу. — В медицинском секторе уверяют, что я получил травму во время выхода из анабиоза. Сбой системы питания или что-то в этом роде.       — Вы тоже? — Дориан округлил глаза, и на его лице отразилось неподдельное изумление. — У меня точно такая же история. Та же головная боль и недомогание.       Я медленно убрал салфетку от лица и пристально посмотрел на него. — Что именно вы имеете в виду? Доктор Сингх убеждал меня, что мой случай был единичным. Обычная техническая накладка, одна на миллион.       Дориан горько, почти сочувственно улыбнулся. — Видимо, это не так, — тихо произнес он. — По всей видимости, на этом корабле вообще не бывает случайностей.       Вы видели этот образ ранее? — я развернул книгу, демонстрируя Дориану небрежный набросок кошки на полях. — Может быть вам снились сны, в которых присутствовало это животное?       Фальк внимательно всмотрелся в рисунок, нахмурив густые брови, но затем отрицательно качнул головой.       — Нет, в моих сновидениях её не было, детектив. Однако... — он замялся, подбирая слова. — Когда я общался со своими подчиненными из сектора Гамма, они шепотом пересказывали одну из тех нелепых легенд, что гуляют по нижним палубам. Среди рабочих ходят поверья о «Призраке Зверя», который якобы бродит по кораблю. Говорят, он наблюдает за всеми нами, словно гигантская кошка за норой мышей. Разумеется, отдел пропаганды нещадно выжигает эти суеверия — за распространение подобных слухов предусмотрена суровая дисциплинарная ответственность. Но иногда, спускаясь в технические отсеки, я натыкаюсь на подобные знаки, нацарапанные на кожухах механизмов. Странно, что Артур оставил этот символ в своей книге. Возможно, он просто зарисовал то, что видел внизу?       Я почувствовал, как неприятный холодок снова коснулся позвоночника. Значит, кошка — это не просто плод моего воображения. Это символ, пустивший корни в самом фундаменте «Светоча».       — А что врачи говорят по поводу вашей травмы? — спросил я, переводя тему и вытирая остатки крови с лица. — Насколько это серьезно?       — Уверяют, что повреждение могло затронуть когнитивные способности, — Дориан пожал плечами с долей горького фатализма. — Но утверждают, что эффект временный и моей жизни ничто не угрожает. Впрочем, здесь все говорят по методичке. Кстати...       Он резко обернулся к терминалу, и его пальцы застучали по панели.       — Пока мы обсуждали фольклор, я наткнулся на кое-что материальное. Это единственный файл, сохраненный на терминале сразу после той самой переписки с капитаном. Артур скопировал его в локальное хранилище, и он чудом уцелел во время тотальной чистки чатов.       Дориан активировал проектор, и пространство кабинета залило мертвенно-голубое сияние. Перед нами развернулось изображение, которое я уже видел вчера в роскошном полумраке ресторана «Лукреция». Тот самый снимок, который демонстрировал Вест.