Тысяча лет до твоего смеха

      Солнце замерло в зените, превращая столицу Опала в раскаленную золотую печь. Сегодня был день, который жрецы высчитывали столетиями. На рыночных площадях люди шепотом передавали друг другу:       «Сегодня небо разверзнется. Сегодня придет Тот, кто принесет рассвет».       Старики плакали, матери прижимали к себе детей, а стража в тяжелых доспехах нервно сжимала копья. Весь город затаил дыхание, глядя на шпиль Великого Храма.       Внутри здания царил полумрак, прорезаемый лишь столбами пыльного света, и стояла такая тишина, что было слышно, как плавится воск в золотых чашах. Тысячи людей, затаив дыхание, припали к ледяному полу. А на массивном каменном алтаре лежали подношения: горы экзотических фруктов, запеченные окорока и редкие вина.       Трафальгар, Верховный Инквизитор и хранитель веры, стоял спиной к выходу. Прямой и холодный, как острый клинок кинжала. Его тяжелое жреческое одеяние, расшитое золотыми нитями, казалось ему сегодня особенно неподъемным.       Он не верил в чудеса. Он верил в расчет. И сейчас его расчет говорил: народ на грани бунта, им нужен символ. Если «Бог» не явится сам, Ло придется его придумать.             — Начинайте, — холодно приказал он жрецам.       Трафальгар поднял руки к куполу, где в зените стояло красное солнце, и его голос, лишенный эмоций, разнесся под сводами:             — Приди, Озаряющий. Прими то, что тебе причитается.       Загудели огромные трубы, послышался низкий ритм барабанов. Воздух в храме стал густым от ладана. Ло поднял глаза к куполу, готовясь произнести заученную молитву, как вдруг…       Это не был гром. Вместо ангельского пения раздался странный свистящий звук, будто кто-то с огромной скоростью летел вниз, разрезая воздух.             — а-а-а-А-А-А! — раздался вопль, нарастающий с каждой секундой.       БА-БАХ!       Купол храма взорвался дождем из черепицы и каменной крошки. Огромная туча пыли накрыла алтарь. Жрецы с криками бросились врассыпную, а Ло едва успел закрыть лицо рукавом. Когда грохот стих, на месте священных даров, прямо посреди разбитого камня, кто-то сидел.       Пыль медленно осела. Инквизитор нахмурился, пытаясь разглядеть «посланника небес». Однако вместо желаемого величественного воина в золоте, он увидел… мальчишку.       На оскверненном алтаре, среди подношений из фруктов, сидел парень. На нем не было золотой брони. Не было сияющего венца. Только пыльные шорты, красная жилетка и старая, потрепанная соломенная шляпа.             — Кха! Кхе-кхе! — незнакомец закашлялся, прогоняя облако дыма рукой.       Странно. Казалось бы, обычный звук, свойственный простому человеку — но народ дружно вздрогнул, боясь посмотреть в чужие глаза.             — Э-э-эх! Ну и долго же я летел! — заговорил звонкий голос. Парень быстро поправил криво сидящий головной убор и огляделся. — Где я вообще?.. О!       Его глаза зацепились за лежащий рядом огромный кусок мяса, который чудом не улетел при падении с алтаря, и, недолго думая, впился в него зубами.             — Осквернение! — взвизгнул один из жрецов, указывая дрожащим пальцем на «пришельца». — Святотатец! Он съел подношение богам! Смерть ему!       Десятки гвардейцев, который только сейчас отошли от шока, тут же окружили алтарь, направив копья в центр.             — Э? — юноша замер с куском еды во рту. — Вы чего? Это ваше мясо что ли?             — Кровь и пепел… — прошептал старый жрец в первом ряду, указывая дрожащим пальцем на Луффи. — Смотрите! На нем метка!       Все тут же уставились на шрам в виде креста на груди «пришельца». Трафальгар тоже заметил это совпадение.       Пророчество говорило о Боге со шрамом, полученными в битве за мир. За свободу. Но ведь этот мальчишка вовсе не похож на бога! Нельзя называть всех людей со шрамами богами!             — Че? Метка? — юноша нахмурился и ткнул пальцем грудь. — Вы про шрам?       В ответ люди ахнули и отступили еще на шаг, что смутило парня.       Он знает: люди часто недолюбливают его, клянясь убить, или уважают его, кланяясь в верности. Но никто не смотрел на него так, как сейчас. С таким ожиданием и страхом, будто он им что-то должен.             — Ну и странные же вы! — громко цокнул он, почесав затылок.       Парень спрыгнул с алтаря, игнорируя направленное в него оружие. Копья в руках солдат дернулись, но никто не осмелился нанести удар.       Люди попятились от него, как от зачумленного, выкрикивая проклятия. Юноша вертел головой, ничего не понимая, пока его взгляд не упал на высокую фигуру в черном плаще.       Его глаза расширились, а лицо моментально просветлело, расплывшись в широчайшей, совершенно идиотской улыбке, от которой у Трафальгара по спине пробежал странный холодок.             — ТРАФФИ! — звонкий возглас эхом разнесся по остаткам храма. — Наконец-то! Я тебя нашел! — он рассмеялся. — Ты чего в таком виде? Маскируешься?       Ло не сдвинулся с места. Он смотрел. Анализировал. Одежда, поведение, речь. Никакой системы, никакого страха. Он будто не отсюда.       Этот незнакомец, пахнущий солью и пылью, смотрел на него с такой искренней, бешеной радостью, будто они были братьями. Взгляд Инквизитора стал ледяным.       Он опасен.             — Стой, — коротко сказал он.       Парень не остановился. Наоборот, подошел почти вплотную и протянул руку как для дружеского шлепка.             — А где Нами? Зоро? Я думал они с тобо-             — Не трогай, — процедил жрец, отступая на шаг. Его голос был тихим и холодным.       Парень тут же замер, а улыбка на мгновение дрогнула.             — …Ты какой-то странный сегодня, — он все же усмехнулся. — Это же я! Луффи!       Ло окинул его ледяным взглядом: от дырявых шорт до нелепой шляпы. Для него это был лишь безумный фанатик или подосланный убийца.       Незнакомец. Я его точно не знаю. Но…       …имя. «Траффи». Откуда он знает его? Звучит неправильно. Слишком фамильярно. Слишком… естественно.       Он чуть сильнее сжал пальцы в складках рукава, стиснув зубы.             — Схватить, — спокойно скомандовал Ло. — В кандалы из черного камня.       Гвардейцы среагировали мгновенно.       Луффи моргнул.             — А? Чего? Эй, подож-       Щелк.       Кандалы сомкнулись на запястьях за его спиной. Он замер. Пару секунд просто стоял, обрабатывая происходящее, будто не мог поверить.       Потом дернулся.             — Э?       Еще раз. Цепи неприятно брякнули.             — Э-э?       И резко обернулся, насколько позволяли цепи:             — Э-Э-Э?!       Он уставился на Трафальгара с чистым, искренним шоком.             — ТРАФФИ, ТЫ ЧЕГО ТВОРИШЬ?! ЭТО НЕ СМЕШНО!

***

      Нижние ярусы храма. Здесь не золотые стены, а сырой базальт, покрытый плесенью. Единственный источник света — факел в коридоре.       Камера была узкой и затхлой, что даже дышать было тяжело. Камень сочился холодной влагой, от которой по спине невольно пробегал холодок. Где-то капала вода — медленно, с одинаковым интервалом, будто отсчитывая время.       Луффи сидел у стены, привалившись плечом к холодному камню. Руки были скованы за спиной, его шляпа, его сокровище, валялась всего в метре от него, а он не мог дотянуться.       Даже просто двигаться было тяжело — каждое движение отзывалось тошнотой. Тело казалось чужим, вялым. Казалось бы — простой кайросеки, но… это было что-то сильнее. Что-то еще более древнее и глубокое.       Он дернул запястьями, что было без толку.             — Тц… — скривился Луффи. — Че за фигня…       Вдруг в коридоре послышались шаги. Тихие и размеренные. Мугивара поднял голову.       Тяжелая железная дверь со скрипом отворилась. Свет из коридора полосой лег на пол, в камеру вошел Трафальгар. Черный силуэт на фоне факела, спокойный, как всегда — сейчас казался еще более незнакомым. Ни спешки, ни эмоций.       Дверь медленно закрылась за его спиной.       Щелк.       Комнату снова захлестнула тишина. Ло остановился в нескольких шагах от заключенного. Смотрел абсолютно молча, оценивал.       Луффи улыбнулся, хоть и криво:             — О, Траффи. Наконец-то.       Голос прозвучал слабее, чем ожидал пират. Это его бесило больше всего, ведь он ненавидел быть слабым! Слишком много было потеряно из-за его собственной слабости когда-то. Однако Луффи не злился на того, кто заключил его в эти цепи, наоборот, он был искренне рад видеть Ло.             — Долго же ты, — добавил он, пытаясь выпрямиться. Получалось не то чтобы эффективно. — Сними с меня эти штуки. Они противные.       Жрец отметил это.       Слабость присутствует.       Вот только Трафальгар до этого никогда не видел подобного. Чтобы кто-то настолько быстро терял силы из-за простых наручников. Обычных заключенных они просто сдерживают, но с этим парнем явно что-то не так.       Ло сделал еще шаг вперед.             — Ты с самого начала называешь меня так, — ровно сказал он. — Почему?       Луффи моргнул.             — Че? — он нахмурился. — Потому что ты Траффи! Как еще я могу тебя называть?       Инквизитор в ответ на это и бровью не повел. Лишь вздохнул холоднее.             — Имя. Откуда ты его знаешь?             — Да ты че, издеваешься? — Луффи тихо фыркнул, но в голосе мелькнуло напряжение. — Мы ж вместе плаваем! У нас альянс! Ты мой накама! Ты что, забыл?             — Где? — коротко спросил Ло, игнорируя поставленный ему вопрос.             — …В море, — Луффи посмотрел на него так, будто ответ очевиден. — На корабле. С моими ребятами. С твоей командой тоже.             — Ты говоришь бессвязно.             — Да сам ты-       Мугивара дернулся и снова скривился. Цепь неприятно звякнула.             — Ай, да блин!..       Он тяжело выдохнул и уперся затылком в стену.             — Слушай… — его голос был непривычно тихим и хриплым. — Ты меня правда не узнаешь?       После вопроса снова повисла тишина, которую прервали ритмичные капли воды.       Кап. Кап.       Трафальгар слегка склонил голову. Он молча смотрел, подмечая детали.       Лицо, шрам, поведение, голос, это имя, эта реакция.       Он не боится и не притворяется. Он говорит чистую правду. Без тени лжи. И это ожидание в глазах… Раздражающе искреннее. Почему он так смотрит?             — Нет, — просто ответил жрец. Без колебаний.       В этот момент что-то в выражении пирата на секунду погасло. Очень быстро, почти незаметно. Как если бы кто-то быстро задул свечку в светлой комнате.             — …А, — выдохнул он и отвел взгляд в сторону. — Понятно.       А через пару секунд он снова усмехнулся — но уже не так широко.             — Ну, и странный ты сегодня, — пробормотал он. — Обычно ты умнее. Головой ударился?       Ло снова проигнорировал заданный ему вопрос.             — Ты появился с неба. Посреди ритуала. Назвал меня по имени, известному ограниченному кругу лиц, — он говорил спокойно, как будто зачитывал отчет. — И утверждаешь, что мы знакомы. Шпион клана Донкихот?       Он шагнул еще ближе, смотря на собеседника сверху вниз.             — Объясни.       Луффи поморщился.             — Да я сам не понял, как сюда попал… — он нахмурился, пытаясь вспомнить. — Мы были вместе, потом я зашел в лес… а потом — бах.       Мугивара кивнул куда-то вверх.             — И вот. Я не шпион.       Трафальгар молчал. Не знал, что сказать. Все ответы, все это было как-то слишком просто. Слишком нелогично. Но даже в этом, казалось бы, нелепом объяснении, не было лжи. Он говорил абсолютно честно.       Инквизитор слегка прищурился, будто не до конца был уверен в том, что спрашивает.             — Ты съел дьявольский плод?       Луффи автоматически кивнул:             — Ага. Я резиновый.       Он снова дернул руками. Тело отозвалось противной слабостью. Мугивара резко втянул воздух сквозь зубы, лицо было бледным, по лбу скатился пот. Выглядел юноша мягко говоря не очень, но его взгляд по-прежнему оставался невыносимо ярким и цепким. Он поднял голову и взглянул собеседнику в глаза. В его глазах горело раздражение.             — Ну ты снимешь, нет? Мне не нравится! Ты же знаешь про кайросеки!       Жрец медленно перевел взгляд на кандалы.             — Кайросеки? — он поднял бровь, а после спокойно продолжил. — Это черный подводный камень. Мы используем его, чтобы не дать заключенным сбежать. Удобный материал из-за его стойкости к внешнему воздействию. Не думал, что ты не знаешь этого…             — Да мне пофиг, что это! Сними!             — …Интересно, — тихо произнес Ло.       Луффи раздраженно посмотрел на него:             — Че тебе интересно?!             — Для обычных заключенных черный камень — просто наручники. Но тебе как-будто плохо от них. Какая-то психологическая травма? Или же реакция дьявольского плода?.. — пробормотал Трафальгар, находясь в собственных мыслях, после чего глянул на собеседника с подозрением. — Если он у тебя вообще есть.       Мугивара моргнул, а его глаза округлились сильнее.       Обычно Ло всегда говорил умные и связные вещи, но сейчас Луффи не понимал вообще ничего. Ни словечка. То ли это Ло отупел, то ли это какой-то слишком сложный план для Луффиного понимания.             — …Че?       Жрец сделал шаг назад, возвращая дистанцию.             — Либо ты говоришь правду, — продолжил он, — либо честно веришь в нее.       Он развернулся к двери.             — В обоих случаях ты подозрителен.             — ЭЙ! — Луффи дернулся вперед, будто это могло остановить Ло. — Ты что, решил меня тут бросить?!       Инквизитор остановился, не оборачиваясь.             — Отдохни, — бросил он. — Завтра продолжим.       Щелк.       Дверь открылась. Свет снова разрезал темноту.             — ТРАФФИ!       Трафальгар замер на долю секунды, вслушиваясь в чужие слова.             — Я серьезно, — голос Луффи стал ниже, упрямее. — Это я.       В ответ ничего не раздалось. Жрец молча вышел, щелкнув дверью.       Темнота снова залила камеру. Ритмичный звон воды вернулся. Пират уткнулся затылком в стену. Тяжело выдохнул.             — …Вот идиот, — пробормотал он тихо. — Он правда меня не узнает?

***

      Прошел день. А если быть точным — пара часов. Камера все та же. Сырая, тесная и давящая. Вода по-прежнему капала на бетонный пол с тем же интервалом, что уже начало раздражать.       Луффи уже не сидел — скорее сполз по стене. Голова тяжело держалась на плечах, дыхание стало глубже, неровнее. Он не знал, сколько прошло времени, но ему точно стало хуже.       Щелк.       Дверь открылась. Пират даже не сразу поднял голову.             — …Траффи? — пробормотал он, больше угадывая, чем видя.       Послышались приближающиеся шаги. Спокойные и размеренные. Инквизитор остановился напротив. Сегодня — без лишних слов и вопросов.       Он опустился на одно колено, чтобы быть на уровне глаз. Слишком близко. В темноте янтарь в чужих глазах холодно блеснул.       Луффи поморщился:             — Че… опять спрашивать будешь?       Ответа не было. Ло взял его за подбородок — резко, но точно — и повернул голову в сторону света. Осматривал глаза, реакцию. Помимо статуса «Верховного Инквизитора Империи» — он так же являлся доктором и ученым.       Зрачки сужены. Дыхание тяжелое. Пот. Слабость усиливается. Хорошо.             — Ты сказал, что ты… резиновый, — спокойный голос разнесся по камере.             — Ага… — Мугивара попытался отмахнуться, но рука лишь чуть дёрнулась. — Я ж говорил. Я резинов-       Он не договорил — жрец отпустил его лицо так же резко, как схватил.       Ло не стал предупреждать. Он нанес резкий, выверенный удар прямо в солнечное сплетение — туда, где у обычного человека перехватывает дыхание и ломается воля.       Луффи согнулся, выплевывая воздух из легких.             — КХА—!       Он закашлялся, цепи звякнули. Из-за черного камня телу приходилось справляться с болью обычным способом — отправкой сигнала в мозг. Полностью поглотить удар в цепях было невозможно.       Трафальгар внимательно наблюдал, абсолютно без эмоций. Будто проводил очередной эксперимент.             — Еще раз, — тихо сказал он.             — Ты че, совсем… — Мугивара поднял голову, зло прищурившись. — Я же сказал-       Второй удар. Чуть сильнее. Чужое тело снова согнулось. Казалось, никакой разницы, но цепкие глаза врача уловили это.       Звук был странным. Не хруст ребер, не глухой удар по мышцам. Это был тягучий, упругий хлопок, будто кулак погрузился в плотный каучук. Кулак «ушел» не так, как должен был. Встретилось не жесткое сопротивление, а… гашение. Будто внутри не кость и мышцы, а что-то более упругое.       Инквизитор прищурился.             — …Интересно.       Пират тяжело дышал, злясь:             — Ты че творишь, Траффи?! Если хочешь подраться — сними эти штуки. Это нечестно… вот так! Мужики так не дерутся!       Ло даже не слушал. Он достал тонкий хирургический нож. Не демонстративно — просто как инструмент.       Луффи нахмурился в недоумении:             — Эй, Траффи! Ты реально собрался резать меня? Мы же союзники!       Жрец снова проигнорировал чужие слова — он был слишком сосредоточен на «опыте». Он взял пирата за запястье — там, где кандалы чуть отходили от кожи. Провел лезвием. Неглубоко, но кровь выступила почти сразу.       Муривара даже не дернулся, только шикнул:             — Да что ты делаешь, Траффи!       Но Трафальгар смотрел не на кровь — на кожу. Как она расходится. Как ведет себя под давлением.       Слишком мягко и податливо.       Он на секунду сильнее нажал пальцами по краям раны. Ткань чуть «повела». Не как у человека. В медицинских трактатах такого не существует. Человеческое тело — это мышцы, кости и кровь.       Ло отпустил чужую руку. Повисла тишина. По запястью вниз по пальцам стала стекать красная дорожка.       Кап. Кап.       Луффи сжал зубы:             — Закончил? Или еще поиграешься?       Жрец поднял на него взгляд.             — Попробуй, — сказал он.             — Что?             — Использовать свою силу.             — ДА Я ЖЕ ГОВОРЮ, Я НЕ МОГУ ИЗ-ЗА ЭТОЙ ХРЕНИ! — рявкнул пират и дернулся вперед. — Ты же сам знаешь, кайросеки — самое сильное оружие против фруктовиков! Зачем издеваешься?       Цепь натянулась и жалобно лязгнула.             — «Самое сильное оружие»? — переспросил Инквизитор, словно слышал об этом впервые.       Ло медленно выпрямился, отряхивая одежду от невидимой пыли, будто собирая в своих мыслях картину по кусочкам.       Удар — гасится. Ткань — неестественная. Микродеформация — присутствует…       «Фруктовики» и опять это «кайросеки»… О чем он?       Он посмотрел на заключенного сверху вниз уже несколько иначе.             — …Ты не врешь, — наконец произнес жрец.       Мугивара фыркнул:             — Конечно, не вру!       Трафальгар на секунду задумался, и добавил тише:             — Но я все еще не знаю, кто ты. То, что ты «взял и упал с неба» — не объяснение.       Луффи поднял взгляд прямо в чужие глаза, тяжело дыша:             — Я же сказал…       Он нахмурился. Упрямо, без толики сомнения.             — Мы накама.       В камере снова стало тихо. Инквизитор ничего не ответил. Ровно так же, как и в первый день — он просто вышел, закрыв за собой дверь. Однако… чужая тень простояла за дверью дольше, чем должна была, прежде чем скрыться.