Рехаб

Утро было серым и слишком тихим. Такси остановилось у ворот реабилитационного центра — низкое современное здание за аккуратным забором, вокруг ухоженный двор и несколько деревьев. Всё выглядело слишком чисто, слишком спокойно. Су Бон расплатился и вышел из машины. Он был в привычных тёмных очках, хотя солнца почти не было. Капюшон худи лежал на плечах, на ногах — дорогие кроссовки, джинсы и куртка из последней коллекции. Он выглядел так же, как обычно на улицах или перед камерами — будто приехал на съёмку клипа, а не на лечение. Но внутри было пусто. Он закрыл дверь машины и медленно оглядел здание. Вот и всё. У входа его уже ждали. Мужчина лет пятидесяти, аккуратный костюм, спокойная улыбка. Он стоял прямо у стеклянных дверей, будто знал точное время его приезда. Когда Су Бон подошёл ближе, мужчина шагнул вперёд и протянул руку. — Су Бон. Доброе утро, — голос был мягкий, уверенный. — Я директор центра. Су Бон пожал руку коротко. — Рад вас видеть. Он говорил так, будто они встретились на деловой встрече. — Хорошо, что вы решились на программу. Су Бон чуть наклонил голову, пряча взгляд за тёмными стёклами. Директор продолжил спокойно: — Это важный шаг. Он жестом показал на вход. — Многие люди боятся начинать. Но вы уже здесь. Стеклянные двери центра тихо открылись. — Давайте пройдём внутрь. Су Бон на секунду задержался у входа. Уже у входа он машинально повернул голову в сторону двора. Там, у запасного выхода здания, стоял человек. Молодой парень в белом халате, прислонившийся плечом к стене. Тёмные волосы — чуть ниже подбородка, почти ровное каре, немного растрёпанное. В руке сигарета, дым медленно поднимался вверх и растворялся в холодном утреннем воздухе. Он курил спокойно, будто это был обычный перерыв. На секунду их взгляды встретились. Парень смотрел прямо, без суеты, без неловкости — будто просто отметил появление нового человека. Су Бон задержал взгляд чуть дольше, чем нужно. Потом медленно повернулся обратно к директору. — Скажите… — произнёс он лениво. Директор остановился рядом. — Да? Танос кивнул в сторону двора. — У вас все психологи… или как вы их тут называете… специалисты? Он сделал короткую паузу. — Курят? Директор на секунду проследил его взгляд и увидел фигуру у стены. Су Бон слегка усмехнулся. — Просто интересно. Он пожал плечами. — Это ведь тоже зависимость. Фраза прозвучала достаточно громко, чтобы её было слышно во дворе. Парень у стены, похоже, услышал. Он слегка повернул голову, посмотрел на них ещё раз и тихо фыркнул — почти беззвучно, но с явной насмешкой. Потом спокойно затушил сигарету о бетонную стену, прижал окурок подошвой и, не говоря ни слова, открыл служебную дверь. Через секунду он уже исчез внутри здания. Дверь тихо закрылась. Директор неловко кашлянул. — Нет-нет, вы что, — быстро сказал он. — Это… единичный случай. Он поправил очки и улыбнулся своей вежливой профессиональной улыбкой. — Просто психолог Ким Нам Гю — очень хороший специалист. Он сделал небольшой жест рукой, будто объясняя очевидное. — У него огромный опыт. Много лет практики. Очень сильный специалист по зависимостям. Поэтому мы… скажем так… иногда делаем для него небольшие исключения. Су Бон слушал молча. Очки скрывали глаза, но губы слегка скривились. Конечно. Он ещё даже не зашёл внутрь, а этот психолог уже получил особые правила. Кому-то можно. Кому-то — нет. Су Бон тихо усмехнулся себе под нос. И уже заранее понял, что этот Ким Нам Гю ему не нравится. Стеклянные двери центра закрылись за ними, и сразу стало заметно тише. Внутри пахло чистотой, чем-то медицинским и лёгким запахом кофе из глубины здания. Директор шёл чуть впереди, спокойно и уверенно, будто проводил такую экскурсию уже сотни раз. — Наш центр небольшой, — говорил он, идя по светлому коридору. — Мы стараемся делать акцент на спокойной обстановке и индивидуальной работе. Они прошли мимо комнаты с большими окнами. Внутри стояли мягкие кресла, стол с книгами и несколько людей сидели в кругу. — Здесь проходят групповые занятия. Су Бон мельком посмотрел внутрь. Люди выглядели тихими, сосредоточенными. Никто не был похож на тех, с кем он обычно проводил ночи. Дальше они прошли мимо небольшой кухни. — Общая столовая, — пояснил директор. — Завтрак, обед и ужин проходят по расписанию. Из кухни доносился запах риса и чего-то жареного. Су Бон шёл молча, руки в карманах куртки, очки всё ещё скрывали взгляд. Они повернули в другой коридор. — Здесь кабинеты специалистов, — сказал директор, указывая на двери с табличками. — Индивидуальные консультации, терапия, работа с психологами. Имя Ким Нам Гю мелькнуло на одной из дверей, но Су Бон только коротко скользнул взглядом и прошёл дальше. Они поднялись по лестнице на второй этаж. Коридор здесь был ещё тише. На стенах висели простые фотографии природы — горы, леса, море. — Это жилой блок. Директор остановился у одной из дверей и открыл её ключом. Комната оказалась небольшой, но аккуратной. Кровать у стены, письменный стол, шкаф и окно, из которого был виден двор центра. Ничего лишнего. — Здесь вы будете жить. Директор прошёл внутрь и поставил руку на спинку стула. — Первые дни обычно самые сложные. Организм привыкает к новому режиму. Он повернулся к Су Бону. — Но со временем становится легче. Танос медленно прошёл в комнату, оглядываясь. Его дорогие кроссовки странно смотрелись на фоне этой простой мебели. Он подошёл к окну. Двор был такой же удивительно тихий. Никакой музыки. Никакого неона. Только деревья и несколько людей, медленно гуляющих по дорожке. Директор стоял у двери и ждал. — Если у вас есть вопросы, — сказал он спокойно, — вы можете задать их сейчас. Су Бон ещё раз посмотрел на комнату — на кровать, стол, аккуратный шкаф. Всё выглядело слишком правильным, слишком спокойным. И только тогда понял, что ближайшее время это место станет его миром. Он повернулся к директору. — У меня один вопрос. Директор кивнул. — Конечно. Су Бон снял очки и посмотрел прямо на него. — Когда я отсюда выйду? Пауза повисла в воздухе. Директор улыбнулся той же вежливой, аккуратной улыбкой. — Это зависит не от календаря. Он сложил руки перед собой. — Наши специалисты наблюдают за состоянием пациентов. Когда они сочтут, что зависимость больше не влияет на жизнь человека… Он слегка развёл руками. — Тогда программа считается завершённой. Су Бон нахмурился. — То есть… когда вы решите? — Когда специалисты решат. Ответ прозвучал мягко, но окончательно. Су Бон тихо выдохнул. — Понятно. Директор кивнул, будто переходя к следующему пункту. — И ещё один момент. Он протянул руку. — Нам нужно, чтобы вы сдали телефон. Су Бон посмотрел на него так, будто тот только что сказал что-то абсурдное. — Серьёзно? — Да. — Вы вообще понимаете, кто я? В голосе появилась лёгкая раздражённая усмешка. — Я, между прочим, известный исполнитель. Он вытащил телефон из кармана и слегка покрутил его в пальцах. — Думаю, для меня можно сделать исключение. Директор спокойно покачал головой. — В центре нет исключений. Су Бон усмехнулся. — Забавно. Потому что психологам курить у вас, похоже, можно. Директор на секунду задержал взгляд, но не стал отвечать на провокацию. — Пожалуйста, телефон. Он добавил уже чуть строже: — А также любые колюще-режущие предметы. Су Бон некоторое время молчал. Потом тяжело вздохнул. — Отлично. Он бросил телефон на стол. — Добро пожаловать в тюрьму. Директор спокойно взял его. — Это не тюрьма. Су Бон усмехнулся. — Пока звучит очень похоже. Директор аккуратно убрал телефон в папку и направился к двери. — Можете пока обустраиваться, — сказал он спокойно. — Через полчаса начнётся первое групповое занятие. Он уже открыл дверь. — Вам нужно будет присутствовать. Су Бон только коротко кивнул, даже не глядя на него. Дверь со скрипом закрылась. В комнате стало тихо. Настолько тихо, что сначала это даже раздражало. Су Бон постоял несколько секунд посреди комнаты, потом медленно снял куртку и бросил её на стул. Очки тоже отправились туда же. Он сел на край кровати. Матрас оказался слишком жёстким. Он провёл руками по лицу и тяжело выдохнул. Вот дерьмо. Теперь, когда вокруг не было ни музыки, ни людей, ни шума, всё происходящее вдруг стало очень реальным. Рехаб. Программа. Специалисты. Групповые занятия. Он тихо усмехнулся. — Отлично… Мысли начали накатывать одна за другой. Групповые, мать его, занятия. Он уже представил, как они сидят кружком, делятся чувствами, рассказывают о своих травмах и пытаются «найти себя». Промывка мозгов. Сто процентов. Он откинулся назад, упёрся локтями в колени и уставился в пол. — Просто прекрасно… Ему вдруг стало по-настоящему ясно. Он попал. Не на пару дней. Не на какую-то формальность. По полной. Он сидел, опершись локтями на колени, и смотрел в пол. Мысли крутились тяжёлые и раздражающие, но постепенно в голове начала складываться более-менее понятная схема. Спокойно. Он медленно выдохнул и рефлекторно провёл рукой по волосам. Рехабы ведь обычно работают по стандартным программам. Он слышал об этом. Все слышали. Двадцать восемь дней. Тридцать дней. Иногда месяц с небольшим. Классическая схема. Его взгляд медленно поднялся к окну. — Месяц… — пробормотал он себе под нос. Это уже звучало не так страшно. Месяц можно пережить. Он уже переживал куда более дикие вещи: бесконечные туры, ночи без сна, дни, когда организм держался только на кофеине и веществах. Месяц — ерунда. Он усмехнулся, чувствуя, как напряжение чуть отпускает. Нужно просто отсидеть. Двадцать восемь дней. Слушать их лекции, кивать, говорить правильные слова, ходить на их дурацкие занятия. И всё. Он медленно выпрямился на кровати. — Месяц, — тихо повторил он. Это звучало почти как план. И пока он держался за эту мысль, всё происходящее казалось хотя бы немного терпимым.