Рехаб

Комната для групповой терапии была светлой и почти пустой. В центре стояли стулья, расставленные кругом — без столов, без барьеров, просто люди лицом к лицу. Су Бон вошёл одним из первых. Он сразу оценил обстановку, как сцену — окна, стулья, людей ещё почти нет. Всё выглядело слишком спокойным. Он выбрал свободный стул ближе к стене и сел. Нога на ногу. Спина откинута назад. Капюшон он натянул чуть ниже, почти до бровей. Руки скрестил на груди. Вся поза говорила одно: я здесь случайно и участвовать не собираюсь. Он лениво осмотрел круг. Несколько пустых стульев. Отлично. Через пару минут начали приходить остальные. Первым вошёл мужчина лет сорока — худой, с усталым лицом. Он тихо сел напротив, не глядя по сторонам. Потом появилась женщина с короткими волосами и татуировкой на руке. Она бросила быстрый взгляд на Су Бона, узнала его — это было заметно — но ничего не сказала. Третьим пришёл парень помоложе, нервный, с постоянно двигающимися руками. Потом ещё одна женщина. И последним — высокий мужчина в спортивной куртке. Всего пятеро. Они рассаживались по кругу, кто-то молчал, кто-то тихо здоровался. Су Бон сидел так же, как сел в начале. Нога на ноге. Капюшон. Взгляд скользил по комнате лениво и отстранённо, как будто он был зрителем, а не участником. Дверь открылась ровно в назначенное время. Разговоры сразу стихли. В комнату вошёл тот самый парень, которого Су Бон видел утром у запасного выхода. Тёмные волосы — аккуратное каре до подбородка. Белый халат теперь был застёгнут, под ним тёмная рубашка. Он выглядел спокойным и собранным, будто курение у стены утром было частью совершенно другой жизни. Су Бон сразу узнал его. Чертов Ким Нам Гю. Нам Гю прошёл в центр круга и сел на свободный стул. Движения были неторопливые, уверенные. Он оглядел группу. — Доброе утро. Голос оказался спокойным, ровным, без лишней мягкости. Несколько человек тихо ответили. — Сегодня у нас обычная встреча группы, — продолжил он. — Но сначала я хочу напомнить основные правила. Он говорил спокойно, почти буднично. — Всё, что обсуждается здесь, остаётся в этой комнате. Мы слушаем друг друга и стараемся говорить честно. Он на секунду перевёл взгляд по кругу. И остановился на Су Боне. Капюшон, нога на ногу, руки скрещены — вся поза выглядела как демонстративный протест. Нам Гю задержал взгляд на секунду. — И ещё один момент. Он слегка повернулся к остальным. — Сегодня у нас новенький. Несколько человек в группе автоматически посмотрели на Су Бона. Кто-то узнал его сразу — это было видно по выражению лица. Нам Гю спокойно продолжил: — Поэтому начнём с короткого знакомства. Он снова посмотрел на Су Бона. Без давления и улыбки, просто спокойно. — Расскажешь нам о себе? Несколько человек в круге всё ещё смотрели на него. Су Бон медленно поднял голову из-под капюшона и лениво скользнул взглядом по комнате. Потом усмехнулся. — Серьёзно? Он чуть откинулся на спинку стула. — Думаю, вы и так знаете, кто я. Кто-то в группе неловко отвёл взгляд, кто-то наоборот стал смотреть внимательнее. Су Бон пожал плечами. — Так что этот этап можно пропустить. Он снова закинул ногу на ногу и провёл пальцами по краю рукава. — И вообще… — добавил он спокойно. — Я здесь случайно. Это просто формальность. Отсижу своё время и уйду. Его голос звучал так, будто речь шла о скучной встрече, на которой нужно просто пересидеть. — Так что можете не переживать. Я в вашу терапию играть не собираюсь, — Су Бон снова натянул капюшон чуть ниже и скрестил руки. — Можете продолжать без меня. В комнате на несколько секунд повисла тишина. Несколько человек в группе неловко переглянулись, будто ожидали, что психолог сейчас начнёт спорить или ставить Су Бона на место. Но Нам Гю не сделал ни того, ни другого. Он просто спокойно кивнул. — Хорошо. Ни раздражения, ни давления в голосе не было. Он перевёл взгляд обратно на круг. — Тогда продолжим как обычно. Он слегка повернулся к мужчине слева от себя. — Давайте начнём с вас. Как прошла неделя? Мужчина вздохнул, провёл рукой по лицу. — Честно… тяжело. Он немного поёрзал на стуле. — Последние пару дней прям тянет выпить. Иногда кажется, что проще просто выйти отсюда и купить бутылку. Нам Гю слегка кивнул. — Спасибо, что сказал это вслух. Он не комментировал длинно, только поддерживал разговор короткими вопросами. Потом очередь перешла дальше. Женщина с татуировкой рассказала, что плохо спала и снова начала злиться на всех вокруг. Молодой парень признался, что вчера почти сорвался и долго сидел в коридоре, чтобы не пойти к автомату с энергетиками. Круг медленно двигался. Люди говорили о тревоге, о злости, о том, как тяжело переживать обычные дни без привычных веществ. Су Бон всё это время сидел в той же позе. Он смотрел в пол, иногда переводил взгляд на говорящих. Будто это было какое-то чужое представление, которое его не касается. Су Бон слушал, но внутри не происходило ничего. Ни жалости. Ни сочувствия. Ни даже раздражения. Просто пусто. Он смотрел на людей, которые рассказывали о своих срывах, страхах и бессонных ночах, и чувствовал только одно — это его никак не касается. Как будто они говорили о чьей-то другой жизни. Он лениво проверил часы на стене. Прошло всего десять минут. Су Бон тихо выдохнул через нос. Потом снова поднял взгляд и посмотрел на Нам Гю. Вот это было хотя бы немного интереснее. Нам Гю слушал каждого одинаково спокойно. Не перебивал, иногда задавал короткие вопросы, иногда просто кивал. Никаких громких реакций. Никаких длинных лекций. Су Бон скользил по нему взглядом, изучая. И это тот самый великий специалист. Он снова посмотрел на часы. Время двигалось мучительно медленно. Потом снова на Нам Гю. Интересно, сколько таких историй он слышит за день. И верит ли хоть в одну из них. Круг медленно замкнулся. Последний человек закончил говорить, и в комнате снова стало тихо. Несколько секунд никто не двигался. Потом Нам Гю спокойно перевёл взгляд на Су Бона. — Теперь твоя очередь. Су Бон даже не поднял голову. Он провёл пальцами по рукаву худи и коротко усмехнулся. — Я же сказал. Мне нечего рассказывать. Он лениво посмотрел на психолога из-под капюшона. — Можете меня пропустить. Несколько человек в круге неловко поёрзали на стульях. Нам Гю смотрел на него спокойно. — Не могу. Су Бон слегка приподнял бровь. — Правда? — Правда. Голос Нам Гю оставался ровным. — Когда ты подписывал документы на участие в программе, там был пункт о групповой терапии. Он слегка наклонил голову. — Участие обязательно. Су Бон тихо хмыкнул. — Я же здесь сижу. — Этого недостаточно. Молчаливое присутствие не считается участием. В комнате снова стало тихо. Су Бон смотрел на него несколько секунд. — И что? — сказал он наконец. — Накажете меня? Нам Гю не улыбнулся. — Я просто не засчитаю эту группу. Тогда тебе придётся проходить её заново. Су Бон прищурился. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. В комнате повисло напряжение. Нам Гю не повышал голос, не давил — просто ждал. И это почему-то раздражало сильнее всего. Несколько секунд Су Бон просто смотрел на Нам Гю. Потом тихо выдохнул через нос и откинулся на спинку стула. — Ладно. Он провёл рукой по волосам и посмотрел куда-то в сторону, будто собирался рассказывать нечто совершенно неважное. — Меня зовут Су Бон. Я перебухал на тусовке. Кто-то в круге чуть напрягся. Танос продолжил тем же ленивым тоном: — Потом нюхнул. Он сделал жест рукой, будто отмахиваясь. — Потом ещё выпил. Пожал плечами. — И вот. Он обвёл рукой комнату. — Меня заставили прийти в вашу… — он поискал слово и скривил губы. — Тухлую хуйню. В комнате стало совсем тихо. Су Бон снова посмотрел на Нам Гю. — Всё. Он слегка наклонил голову. — Достаточно? В комнате снова стало тихо. Несколько человек в круге опустили глаза, кто-то неловко поёрзал на стуле. Было понятно, что такого тона здесь обычно не слышат. Нам Гю не изменился в лице. Он сидел так же спокойно, пальцы переплетены на колене, взгляд ровный. Несколько секунд он просто смотрел на Су Бона. Потом чуть кивнул. — Спасибо. Су Бон слегка приподнял бровь, ожидая продолжения. Нам Гю продолжил тем же спокойным голосом: — Но если ты думаешь, что подобный рассказ засчитывается как участие в группе… Он сделал короткую паузу. — То нет. Су Бон усмехнулся. — Сюрприз. Нам Гю слегка наклонил голову. — Ты не первый человек, который приходит сюда с мыслью, что он особенный. Слова прозвучали мягко, но в них чувствовалась точность. — Что его правила не касаются. Он оглядел круг. — Что он может отсидеть время и выйти. Потом снова посмотрел на Су Бона. — Но программа работает немного иначе. Су Бон тихо фыркнул. — Да ну? Нам Гю пожал плечами. — Твой сарказм, демонстративная поза и попытки обесценить происходящее — это довольно стандартная защитная реакция. Он говорил это спокойно, без агрессии. — Мы видим её почти каждый день. Поэтому, если ты рассчитываешь, что за подобные ответы тебе поставят галочку… Этого не произойдёт. В комнате снова повисла тишина. Су Бон смотрел на него несколько секунд. Нам Гю не выглядел ни раздражённым, ни заинтересованным. Он просто ждал. Несколько секунд Су Бон просто смотрел на Нам Гю. Внутри что-то неприятно закипало. Не потому, что его разоблачили — к такому он привык. А потому что этот тип говорил так спокойно, будто всё уже понял про него. Будто раскусил. Су Бон резко усмехнулся. — Да пошёл ты. Он резко поднялся со стула. Ножки скрипнули по полу, звук в тихой комнате прозвучал слишком громко. Несколько человек в круге вздрогнули. — Со своими группами, программами и всей этой хернёй. Он даже не смотрел на остальных — только на Нам Гю. — Думаешь, разобрался во мне за пять минут? Голос уже звучал громче. — Расслабься. Он резко дёрнул капюшон на голове. — Я здесь не за этим. Нам Гю сидел так же спокойно. Это почему-то злило ещё сильнее. Су Бон махнул рукой. — Продолжайте своё кружковое нытьё. Он развернулся и направился к двери. Несколько шагов — и он резко толкнул её. Дверь хлопнула так, что звук разнёсся по коридору. И через секунду его уже не было в комнате. Дверь хлопнула за его спиной, и коридор снова погрузился в утреннюю тишину. Су Бон сделал несколько быстрых шагов вперёд, всё ещё кипя от злости. — Чёртов цирк… Он уже собирался повернуть за угол, когда за спиной снова открылась дверь. Шаги. Спокойные. Быстрые. — Су Бон. Он даже не успел обернуться. Чья-то рука резко и крепко схватила его за запястье. Су Бон инстинктивно дёрнулся, но хватка оказалась неожиданно сильной. Не грубой — но такой, из которой не вывернешься просто так. Он обернулся. Нам Гю стоял совсем близко. Лицо всё такое же спокойное, но в глазах теперь не было той мягкой дистанции, что на группе. — Отпусти. — Нет. Ответ прозвучал коротко. Нам Гю не повышал голос. — Меня предупреждали о тебе. Я прекрасно знаю, кто ты. Су Бон прищурился. — Тогда отпусти руку. Нам Гю чуть сильнее сжал пальцы на его запястье, чтобы тот перестал дёргаться. — Слушай внимательно. Он говорил тихо, но каждое слово звучало чётко. — Ты обязан присутствовать на занятиях. Су Бон усмехнулся. — И что? Нам Гю слегка наклонил голову. — Иначе центр сообщает о нарушении программы. И тогда твоё дело возвращается в обычное производство. Он смотрел прямо на него. — А это уже не рехаб. Это реальный срок. Слова прозвучали спокойно, без угрозы. Как констатация факта. Су Бон замолчал. И в этот момент внутри что-то неприятно щёлкнуло. Он вдруг понял. Вот он. Рычаг. Нам Гю наконец отпустил его запястье. Но теперь держать уже было не нужно. Су Бон стоял неподвижно, чувствуя, как злость внутри постепенно смешивается с холодным пониманием. Этот человек нашёл то, чем можно на него давить. И теперь прекрасно это знал. Нам Гю несколько секунд смотрел на него, а потом спокойно кивнул в сторону двери. — Возвращайся. Су Бон усмехнулся коротко, но без прежнего задора. — Серьёзно? Нам Гю ничего не ответил. Просто смотрел. И этого оказалось достаточно. Су Бон тихо обречённо выдохнул, провёл рукой по волосам и развернулся обратно к двери. Когда он вошёл в комнату, разговоры сразу стихли. Несколько человек подняли глаза. Он демонстративно прошёл к своему стулу и сел. Нога снова легла на ногу, но теперь движения были чуть резче. Нам Гю спокойно вернулся на своё место в круге. — Мы остановились на тебе, — сказал он. Су Бон тяжело выдохнул. — Ладно. Я выступал. После концерта мы с коллегами пошли тусоваться. Он пожал плечами. — Пили коктейли. Виски. Кто-то в круге молча слушал, кто-то смотрел в пол. Су Бон продолжил тем же сухим тоном: — Потом нюхали. Он сделал неопределённый жест рукой. — Потом налетела полиция. И вот я здесь. Су Бон посмотрел прямо на Нам Гю. — Теперь всё? В комнате снова стало тихо. В комнате повисла короткая пауза. Су Бон смотрел на Нам Гю, будто ожидая очередного комментария или укола. Но Нам Гю просто кивнул. — Теперь всё. Голос был спокойным, без иронии. Он не стал ничего разбирать, не стал возвращаться к словам Су Бона. Просто перевёл взгляд на круг. — Спасибо. Кто-то тихо выдохнул, будто напряжение чуть отпустило. Нам Гю сложил руки перед собой. — Тогда перейдём к следующей части. Он немного подался вперёд. — Сегодня мы попробуем упражнение на осознание триггеров. Несколько человек в группе кивнули — видно было, что они уже знают этот формат. — Я попрошу каждого вспомнить момент, когда желание употребить было особенно сильным. Он сделал небольшую паузу. — И попробовать назвать, что именно его спровоцировало. Комната снова ожила: кто-то поправил стул, кто-то глубже вдохнул. Нам Гю спокойно продолжил: — Начнём снова по кругу. Су Бон сидел всё так же — нога на ноге, капюшон на голове. Но теперь он хотя бы не смотрел на дверь. Круг снова начал двигаться. Один за другим люди рассказывали о своих триггерах — кто-то говорил о ссорах с семьёй, кто-то о бессонных ночах, кто-то о чувстве одиночества. Нам Гю иногда задавал короткие уточняющие вопросы, но в основном просто слушал. Су Бон почти не вслушивался. Он сидел, опираясь локтем на колено, и лениво рассматривал узор на полу. Когда очередь снова дошла до него, в комнате на секунду стало тише.ьНам Гю посмотрел на него. — Что у тебя? Су Бон тихо выдохнул. — У меня? Он усмехнулся. — Очень сложный триггер. Кто-то в круге напрягся, ожидая очередного стёба. Су Бон пожал плечами. — Тусовки. Музыка. Алкоголь. Люди вокруг. Он лениво обвёл рукой комнату, будто объясняя очевидное. — Когда ты рэпер, это буквально твоя работа. Концерт заканчивается, и все идут пить. Потом кто-то достаёт что-нибудь интереснее. Су Бон чуть скривил губы. — И ты не думаешь об этом как о проблеме. Он посмотрел на Нам Гю. — Потому что все вокруг делают то же самое. На секунду он замолчал. Потом добавил уже без насмешки: — Вот и весь триггер. Он откинулся назад на стуле. — Профессия. Наверное. И замолчал. Группа закончилась почти незаметно. Люди начали подниматься со стульев, кто-то тихо переговаривался, кто-то быстро выходил из комнаты, будто хотел поскорее уйти от всего, что только что прозвучало. Су Бон вышел одним из последних. В голове было странное ощущение. Не злость, не стыд, что-то другое. Как будто его только что заставили сидеть под чужим душем из чужих проблем. Чужие признания, страхи, срывы — всё это будто липло к коже. Он провёл рукой по шее. Грязно. Именно так это ощущалось. Будто об него вытерли чьи-то секреты. Су Бон задержался у двери и машинально обернулся. В комнате Нам Гю собирал бумаги со стола. Спокойно, неторопливо складывал блокнот, ручку, папку. Он выглядел так, будто всё прошло ровно так, как и должно было. Су Бон смотрел на него несколько секунд. В какой-то момент Нам Гю поднял голову. Их взгляды встретились. Всего на секунду. И в этот момент Су Бон заметил это. Едва заметную, спокойную усмешку на его губах. Странную, скорее удовлетворённую. Будто он получил именно тот результат, на который рассчитывал. Су Бон нахмурился. Внутри снова что-то неприятно сжалось. Он отвернулся и вышел в коридор, чувствуя, что теперь этот психолог раздражает его ещё сильнее.