Ert

Утро началось с говна. Самира это поняла сразу, как только открыла глаза. Во-первых, она спала в одежде и теперь все тело затекло. Во-вторых, вчерашний разговор с Королевой не приснился — на столе все еще валялся нож, а в воздухе будто висел слабый запах тумана и цветов. В-третьих, на коммуникаторе мигало сообщение от Димы: «Сами, ты где? Директриса тебя ищет, она в бешенстве. Беги». Бежать было некуда. Самира кое-как умылась, натянула чистую футболку (старую пахла потом и страхом), схватила рюкзак и поплелась в школу. Настроение было — хуже некуда. Отец непонятно где, какая-то королева лезет в жизнь, а тут еще эта грымза с выговором. В школе ее перехватили сразу у входа. — Аметова, к директору, — тетя Зина смотрела с сочувствием, но плечом подталкивала к лестнице. — Ты там поаккуратнее, она сегодня сама не своя. — А когда она своя? — буркнула Самира, но послушно поплелась на второй этаж. Директриса ждала. Сидела за своим дубовым столом, листала какие-то бумаги и даже не подняла голову, когда Самира вошла. — Закрой дверь. Садись. Самира закрыла. Села. Напряглась, как струна. Минута тишины. Две. Лариса Вениаминовна медленно отложила бумаги, сняла очки и посмотрела на Самиру. Взгляд был тяжелый, маслянистый, как нефтяное пятно. — Я вчера думала о твоем поведении, — начала она. — Думала долго. И знаешь, что решила? — Что? — голос Самиры сел. — Что твое место не в обычной школе, — директриса улыбнулась, но улыбка вышла змеиная. — Есть специальные заведения для таких, как ты. Трудных подростков. С отклонениями в поведении. Там тебя научат дисциплине. И уважению к старшим. У Самиры внутри все похолодело. Она знала эти «специальные заведения». Туда отправляли детей «Низших», которые слишком много себе позволяли. Оттуда мало кто возвращался нормальным. — Вы не можете, — выдавила она. — Могу, — отрезала директриса. — У тебя нет родителей, которые могли бы заступиться. Отец пропал — туда ему и дорога, вечно лез не в свои дела. Мать? Ах да, у тебя же нет матери. Так что собирай вещи, документы уже готовы. Самира вскочила. В глазах потемнело от злости. — Вы… вы сука! — заорала она. — Да как вы смеете про отца так?! — Вон, — спокойно сказала директриса и ткнула пальцем в дверь. — С тобой все ясно. Решение принято. Иди, не доводи до греха. Самира вылетела в коридор, хлопнув дверью так, что штукатурка посыпалась. В голове кипело. Хотелось бить стены, рвать волосы, орать. И тут ее осенило. Она резко развернулась и рванула в туалет. Женский, на втором этаже, самый дальний, куда редко заходили. Заперлась в кабинке, села на крышку унитаза, зажмурилась и зашептала: — Лерайн. Эй, Лерайн. Ты тут? Слышишь меня? Тишина. — Блин, ну пожалуйста, — Самира сжала кулаки. — Я знаю, ты слышишь. Ты же в моей голове лазишь. Появись. Надо. Воздух дрогнул. Запахло туманом и цветами. — Я здесь, маленькая искра. Самира открыла глаза. Королева стояла прямо перед ней, в тесной кабинке школьного туалета, и это было настолько нелепо, что Самира чуть не рассмеялась. Высокая, прекрасная, в своем струящемся платье из лунного света — и пластиковая дверь с надписью «Осторожно, мокрый пол». — Чего тебе? — спросила Лерайн спокойно. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала, — выпалила Самира. — Там эта грымза, директриса… она меня в интернат отправляет, в спецзаведение. А я не хочу. Мне отца искать надо. Сделай что-нибудь. Напугай ее. Чтобы отстала. Лерайн чуть приподняла бровь. В её глазах мелькнуло удивление, смешанное с любопытством. — Ты просишь Королеву Иных напугать школьную учительницу? — Директрису, — поправила Самира. — И да, прошу. А что такого? Ты же умеешь. — Умею, — согласилась Лерайн. — Но просто так ничего не бывает. Что я получу взамен? Самира опешила. — В смысле? Ты же сама вчера говорила, что я тебе зачем-то нужна. Что выбрала меня. — Выбрала — да. Но это не значит, что я твой личный джинн, — в голосе Королевы проскользнула легкая насмешка. — Каждая услуга требует платы. Таков закон равновесия. — Да ты издеваешься! — Самира всплеснула руками. — У меня отец пропал, меня в психушку хотят засунуть, а ты мне про плату? — Я никуда не тороплюсь, — Лерайн сложила руки на груди и прислонилась к двери кабинки, которая жалобно скрипнула. — Решай. Самира закусила губу. В голове пронеслось сто вариантов: деньги? Их нет. Вещи? У неё только старый телефон и папина куртка. Душу? Это уже слишком, даже для неё. — Слушай, — сказала она зло, — я тебя не призывала. Ты сама ко мне приперлась. В сны мои полезла. Так что не надо мне тут торг устраивать. Хочешь плату — иди нахрен, я сама разберусь. Лерайн молчала несколько секунд. А потом — улыбнулась. Той самой странной, одинокой улыбкой. — Ты действительно не боишься меня, — сказала она тихо. — Это редкость. Ладно, маленькая искра. Я помогу. Но плату возьму другую. Не ту, что ты думаешь. — Какую? Лерайн шагнула вперед. Оказалась вдруг совсем близко. Самира даже отшатнулась, упершись спиной в холодный кафель. — Эй, ты чего? Королева наклонилась и поцеловала её. Это длилось всего секунду. Губы Лерайн были холодными и мягкими, пахли туманом и сладкими цветами. Самира замерла, не в силах пошевелиться. А когда Королева отстранилась, в глазах у неё плясали смешинки. — Вот плата, — сказала она просто. — А теперь иди к своей директрисе. И будь спокойна. Очень спокойна. Что бы ни случилось. — Что… что это было? — выдохнула Самира, чувствуя, как горят щеки. — Поцелуй. Ты что, не целовалась никогда? — Я… да целовалась! Но не с… не с девушкой! И не с королевой! И вообще! Лерайн рассмеялась — тихо, мелодично. — Иди, Самира. Увидимся. Туман сгустился, и она исчезла. Самира еще минуту сидела в кабинке, хватая ртом воздух. Губы горели. В голове был полный хаос. Она дотронулась пальцами до губ, потом резко отдернула руку. — Твою мать, — прошептала она. — Твою ж мать, что это было? Но делать нечего. Она встала, поправила футболку, вышла из кабинки. Посмотрела на себя в зеркало — щеки красные, глаза шальные. Умылась холодной водой, выдохнула и пошла к директрисе. Дверь была приоткрыта. Самира толкнула её и вошла. — Слушайте, Лариса Вениаминовна, я хотела извиниться за вчерашнее, — начала она спокойным, ровным голосом. — Я погорячилась. Давайте обсудим это нормально, без криков. Директриса не отвечала. Она сидела в своем кресле, откинувшись на спинку. Глаза были открыты, но смотрели в потолок. Руки безвольно лежали на столе. — Лариса Вениаминовна? Тишина. Самира подошла ближе. Коснулась плеча. Плечо было холодным. — Блядь, — выдохнула она. — Блядь, блядь, блядь. Директриса была мертва. Совершенно, абсолютно мертва. Без следов насилия, без крови — просто сидела и не дышала. Самира отшатнулась, врезалась спиной в стул, едва не упала. В голове билась одна мысль: «Я её убила. Нет, не я. Лерайн. Лерайн её убила. Из-за меня. Из-за моего дурацкого желания напугать». Она вылетела в коридор, пробежала мимо остолбеневшей секретарши, скатилась по лестнице, выбежала на улицу. Воздух. Нужен воздух. Она остановилась у крыльца, согнулась, упершись руками в колени. Дышала тяжело, рвано. — Лерайн, — прохрипела она. — Тварь. Что ты наделала? Из ниоткуда пришел ответ — тихий, спокойный голос прямо в голове: «Ты хотела, чтобы она перестала тебе мешать. Она больше не будет. Я сдержала слово. А плату я уже взяла». — Я не просила её убивать! — заорала Самира вслух, не замечая прохожих. — Я просила напугать! «Для меня нет разницы. В моем мире напугать — значит показать истинный страх. А истинный страх остановил её сердце. Ты получила, что хотела. Неблагодарная». — Пошла ты! — Самира пнула урну, та жалобно звякнула. — Пошла ты со своими поцелуями и своей помощью! Я не просила! Я… Она замолчала, потому что поняла — спорить бесполезно. Королева играет по своим правилам. А она, Самира, влезла в эту игру, даже не спросив правил. Сзади послышались крики, топот ног. Кто-то вызвал скорую, полицию. Самира медленно пошла прочь от школы, не разбирая дороги. В голове билось: «Директриса мертва. Из-за меня. Лерайн убила её. И поцеловала меня. Блядь. Блядь. Что теперь делать?» Ответа не было. Был только холод на губах, который никак не проходил, и чувство, что она только что перешагнула какую-то черту, за которой дороги назад уже нет.