Ert

В полиции было шумно, воняло потом и дешевым кофе, а лампы дневного света жужжали так мерзко, что хотелось выть. Самира сидела на жестком стуле в комнате для допросов и смотрела в одну точку. Напротив нее расположился следователь — мужчина лет сорока, уставный, с мешками под глазами и равнодушным взглядом человека, который за свою карьеру насмотрелся всякого. — Аметова Самира Дмитриевна, семнадцать лет, — бубнил он, листая бумаги. — Проживаете с отцом, полковником Аметовым, который на данный момент числится пропавшим без вести. Так? — Так. — В школе характеризуетесь... хм... неоднозначно. Конфликты с учителями, вспыльчивость. Вчера был конфликт с директрисой, сегодня утром вы заходили к ней в кабинет. Расскажите, что произошло. Самира сглотнула. Внутри все дрожало, но она заставила себя сидеть ровно. — Я зашла извиниться за вчерашнее. Она сидела в кресле. Я позвала — она не ответила. Я тронула её — она была холодная. Я испугалась и убежала. — И всё? — И всё. Следователь отложил бумаги, посмотрел на неё долгим, тяжелым взглядом. — Значит, заходишь извиниться, находишь труп и убегаешь, даже не вызвав скорую? — Я испугалась, — повторила Самира, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я подросток, блин. У меня отец пропал. Я не знаю, как правильно в таких ситуациях. Мужчина вздохнул. Потер переносицу. — Следов насилия нет. Предварительно — остановка сердца. Вопросов к тебе, в общем-то, нет. Но формальности соблюсти надо. Распишись тут и тут, и свободна. Но имей в виду, девочка: если что-то всплывет, тебя найдут. Самира молча расписалась, встала и вышла. На улице уже темнело. Город шумел, где-то сигналили машины, пахло бензином и весной. А у Самиры в голове был полный хаос. Она шла домой медленно, пиная камешки. Вспоминала утро. Поцелуй. Холодные губы. Мертвую директрису в кресле. — Тварь, — прошептала она в пустоту. — Красивая, холодная тварь. Дома было все так же пусто. Записка отца все еще лежала на столе — Самира так и не убрала её, не смогла. Она сбросила куртку прямо на пол, плюхнулась на диван и уставилась в потолок. — Ладно, — сказала она вслух. — Ладно, хватит ныть. Папа важнее. Папа важнее всего этого дерьма. Она села, сжала кулаки и позвала: — Лерайн. Тишина. — Лерайн, блядь, выходи. Разговор есть. Воздух дрогнул. Запахло туманом. — Я здесь, маленькая искра. Королева стояла в углу комнаты — высокая, прекрасная, невозмутимая. Как будто ничего не случилось. Как будто не убила час назад человека. — Ты, — выдохнула Самира, вскакивая. — Ты зачем это сделала? Я же просила напугать, а не убивать! — Я объяснила, — спокойно ответила Лерайн. — В моем мире напугать — значит показать истинный страх. Она увидела то, чего боялась больше всего. Её сердце не выдержало. Это не моя вина. — Не твоя вина?! — Самира шагнула к ней. — Ты Королева! Ты должна понимать, что люди слабее! — Люди, — Лерайн чуть склонила голову, — слабее. Но ты не слабая. Иначе я бы не пришла. Самира замерла. Злость кипела внутри, но где-то глубоко, под злостью, шевелилось странное чувство. Её выбрали. Именно её. Зачем? — Ладно, — выдохнула она. — Забудь. Проехали. Теперь другое. Она шагнула еще ближе. Оказалась почти вплотную к Королеве. Задрала голову, чтобы смотреть в эти бездонные фиолетовые глаза. — Ты сказала, что папа жив. Что его забрали люди. Где он? Ты можешь узнать точнее? Лерайн молчала, глядя на неё сверху вниз. — Могу. — Тогда узнай! — Самира схватила её за руку. Рука была холодная, но Самире было плевать. — Пожалуйста. Я прошу. Ты же говорила, что я тебе нужна. Ну так помоги. Найди моего папу. Королева смотрела на неё долго, очень долго. А потом в её глазах мелькнуло что-то странное — тепло? Нежность? Самира не успела понять. — А плата? — спросила Лерайн тихо. И тогда Самира сделала то, чего сама от себя не ожидала. Она встала на цыпочки, обхватила руками холодное лицо Королевы и поцеловала её сама. Сама. В губы. Решительно, зло, отчаянно. Поцелуй длился дольше, чем в прошлый раз. Самира чувствовала холод и сладкий запах, чувствовала, как тает внутри от этого странного, невозможного контакта. А когда отпустила — стояла и тяжело дышала, глядя в расширившиеся от удивления глаза Лерайн. — Вот, — выдохнула она. — Плата. Теперь говори. Королева молчала несколько секунд. А потом — улыбнулась. Не той одинокой, печальной улыбкой, а совершенно другой — теплой, удивленной, почти человеческой. — Ты удивительная, — сказала она тихо. — Совсем меня не боишься. — Боюсь, — честно ответила Самира. — Но папа важнее. Говори. Лерайн взяла её за руку. Холодные пальцы сжали горячую ладонь. — Пойдем. — Куда? — К кровати. Самира поперхнулась воздухом. — Ч-чего?! — К кровати, — спокойно повторила Лерайн и потянула её в сторону спальни. — Там удобнее. — Стой-стой-стой! — Самира уперлась, выдернула руку. Щеки горели огнем. — Ты чего? Я не… Мы не… Нет! Лерайн остановилась, обернулась. В её глазах плескалось искреннее недоумение. — Что «нет»? — Это! — Самира махнула рукой в сторону спальни. — То, что ты подумала! Я не буду! Даже не думай! Королева склонила голову, и вдруг до неё дошло. Она тихо, мелодично рассмеялась — впервые так открыто. — О, маленькая искра, — выдохнула она сквозь смех. — Ты думаешь… ты думаешь, я хочу тебя… вот так? — А что я должна думать?! — взорвалась Самира. — Ты целуешь меня, потом тащишь к кровати! Я нормальная, блин, я понимаю, к чему это! Лерайн смеялась. Смеялась по-настоящему, запрокинув голову, и от этого смеха в комнате будто светлее стало. — Ох, Самира, — сказала она, вытирая выступившие слезы. — Ты такая… человеческая. Нет, я не хочу тебя в том смысле. Я хочу показать тебе кое-что. Во сне. А для этого нужно лечь. Желательно на кровать, потому что на полу неудобно. Самира замерла. — В смысле — во сне? — В прямом. Я отведу тебя в сон. Покажу, где твой отец. Но для этого ты должна расслабиться и заснуть. А я буду рядом. У кровати. Буду держать за руку. Пауза. — Ох, — выдохнула Самира. — Блядь. — Что? — Я… показалось. Лерайн улыбнулась, подошла ближе, взяла её за руку. — Ты думаешь только о сексе, маленькая искра? — Не только! — огрызнулась Самира, но щеки горели предательски ярко. — Просто… ну ты целуешься, потом тащишь… обычная логика! — У нас, Иных, другая логика, — Лерайн погладила её по руке большим пальцем. — Поцелуй — это плата. Метка. Я поцеловала тебя — значит, ты под моей защитой. Ты поцеловала меня — значит, согласилась на эту защиту. Это не про желание. Это про связь. — Связь? — Да. Теперь я всегда буду знать, где ты. Чувствовать, если тебе больно. Приходить, если позовешь. И ты тоже сможешь чувствовать меня, если научишься. Самира смотрела на неё, открыв рот. — И ты сразу не могла сказать? — Ты не спрашивала. — Боже, какие же вы, Иные, странные, — выдохнула Самира. — Ладно. Пошли. К кровати. Только без глупостей. — Обещаю. Они прошли в спальню. Самира легла на кровать, уставилась в потолок. Лерайн села рядом, взяла её за руку. — Закрой глаза, — тихо сказала она. — Расслабься. Я приду к тебе. — А если я не усну? — Уснешь. Я помогу. Самира закрыла глаза. Холодная рука сжимала её горячую ладонь. Пахло туманом и цветами. — Лерайн, — прошептала она. — М? — А если я опять начну думать про… ну… про это? Тихий смех. — Тогда я тебя ущипну. Спи. Самира улыбнулась в темноте и провалилась в сон.