Там, только там

Илья почему-то ожидал, что в Милане будет теплее. Но Милан встретил их непонятно чем, средним между дождем и снегом, и пасмурным серым небом. Они еще только заходили на посадку, а на Илью уже вместо предвкушения и радости даже сначала накатила какая-то смертельная тоска. Потом, правда, стало не до нее, хотя он даже высказал Алисе предположение о том, что это дурное предчувствие. Алиса напомнила ему, что он фигурист, а не экстрасенс. Еще она посоветовала не додумывать и не накручивать. Опять же, интересная позиция — не накручивай! Илья штамповал квады на тренировке, вворачиваясь в них на огромной скорости. Илья кусал губы, качал головой, нервничал — и снова вылетал в четверной, хотя в воздухе его и как будто пошатывало. Давно такого не было. Илья привык владеть своим телом и отлично понимать, куда и зачем он направляет свои силы. Было тревожно. Юма летел надо льдом так, будто ему вообще не было страшно. Но это и понятно: у Юмы-то Игры были не первыми. Это тоже нервировало и даже бесило, хотя Джун сказал, что ему вот вообще никак не помогает, что это не в первый раз. Легко сказать, когда есть с чем сравнивать. И вообще. Может быть, Илье бы помогло. Илья подумал еще, что он погулял уже с кучей людей, и никому из них не писал заранее. Стало стыдно. Эти мысли он отогнал. Шлепнулся – к своему стыду — с тулупа. Отец сказал, что так нельзя и это не дело. Понятно, что не дело. Но в голове все равно была ужасная каша. Раф смотрел на прыжки по записанным видео: федерация, как сказал отец, не сдержавшись, проебалась. Не выдали ему аккред. Ужасная глупость, и значит, в КиКе его тоже не будет, будет только отец. Илья не был уверен, что это хорошо и что он рад этому. Илье и это казалось дурным знаком. Но Илья все же накатывал программы, прыгал, вращался, вкручивался привычными движениями. Иногда это даже давало привычный результат (Раф говорил, что когда не давало, тогда у него подключалась голова и голова вела его куда-то не туда). Миша написал — записал голосовое, потому что, кажется, почувствовал, что его сумбурные сообщения Илья понимает с трудом и долго отвечает, потому что у него долго шестеренки вращаются в голове, и голос у него был ужасно приятный — сказал, что ему тоже посоветовали не улетать. Но его наоборот ругали за то, что он не думает, пока прыгает. Еще сказал, что им бы объединить усилия, может, и вышло бы что толковое. Алиса, невидимая третья участница этого диалога, пошутила про мужское парное. Илья ужасно покраснел тогда и спрятал лицо в ладонях. Алиса его засмеяла. Сказала, что он ведет себя ужасно смешно и ему это только на пользу, потому что от любви люди глупеют и перестают думать о ерунде. Хотя она и уверена, что это не любовь, а делюжншип. Но главное, чтобы это Илье помогало. Илья не был уверен в том, что это ему помогало. Илья правда старался голову не подключать. Разогнаться, оттолкнуться, взлететь, замереть в вращении, выехать. Но Илья накручивал на себя и накручивал обороты, выезжая сальхов. Илья знал, что сальхов у него громадный. Вечером он показал запись Алисе и сказал: — Смотри! Думаю, на пятерной хватит. Алиса молча схватилась за голову. — Нет, правда. Я думаю, я смог бы выехать. У Алисы дернулся глаз. — Как думаешь, если я это отправлю ему, — Илья откинул с лица волосы почти кокетливо, — он поймет, что он должен в меня обязательно как можно скорее влюбиться? Алиса посмотрела на Илью долгим, нечитаемым взглядом. Помолчала минут пять, а потом сказала: — Я бы тебя навсегда заблокировала, я думаю. Или там скинула бы номер хорошего психолога. А потом заблокировала бы. — Видимо, в этот момент на лице Ильи отобразилась какая-то такая эмоция, что Алиса вздохнула, похлопала его по плечу, и добавила, — но он тоже мальчик-одиночник. Вы все немного того. Так что, может, он и впечатлится. И упала на кровать Ильи. Заложила руки за голову. Илья подумал, что хорошо будет, если отец не войдет. Он уже провернул вот это свое стандартное вчера: зашел в его комнату вечером, постоял, заложив руки за спину, посмотрел в окно. Алиса смутилась, подняла свою олимпийку и вышла. Отец проводил ее взглядом, потом сказал: — Да. Хорошая девочка. И спорстменка хорошая. Вы с ней дружите? Илья на это не повелся. Он уже знал, что в устах отца слово дружите имело какое-то другое, полумистическое значение. Поэтому он тут же сказал: — Мы с ней друг друга не целуем. Не целуемся. — Правильно, — сказал отец, — сначала откатайтесь, а потом… Потом, ну, потом и суп с котом. И, что-то насвистывая, вышел из комнаты. Что это такое было, Илья не очень понял, но они с Алисой решили, что в крайнем случае, если в стране все станет совсем плохо и правый поворот поглотит мир окончательно, они поженятся, чтобы хотя бы отец Ильи был рад. Надо же, чтобы хоть кто-то радовался. Ерунда, конечно. Алиса лежала на его кровати, тыкала в телефон — наверняка читала какую-то порнографию на АО3 по байлерам, она ему показывала, но Илья так и не въехал, что там к чему — и Илья представить себе не мог, что с ней возможно целоваться. Зато вот с Мишей… Миша должен был скоро прилететь. Ну, сначала короткие пройдут. А потом прилетит Миша. Они были в Милане уже второй день, и до командной короткой программы оставалось всего ничего. В смысле, Алисе нужно было кататься уже завтра, сказали ей об этом только сегодня — вообще-то одинаково могли поставить и ее, и Эмбер, и Изабо. В смысле, Изабо скорее не могли. Илья посмотрел немного на Алису и молча сел на пол. Не накручивай, конечно. Не отправляй ему видео, где силы в квадсальхове хватает для того, чтобы выкрутить и выехать пятерной. Он твой соперник, еще и потенциально — один из главных. Илья, в отличие, от многих, не был в ослеплении. Он знал, что Мише может легко хватить силы, чтобы обойти и Юму, и самого Илью. В том случае, если что-то пойдет не так. Но почему бы что-то должно пойти не так? Илья считал, какие баллы нужны. Вчера часа полтора на это убил, пока не заглянула Изабо и не позвала погулять. Илья предполагал, что заговор против него включил еще и ее. С другой стороны, ей, кажется, самой тоже ужасно нужно было выговориться. Изабо на произвольную даже не рассчитывала, она ему так вчера прямо и сказала. Всякие кринж взрослые из федерации были теми еще мудакам, надо сказать, и плевать им было на Изабо, вот что. Хотя с короткой она бы прекрасно справилась, а вот в призы в личке не метила — так что это было обидно. Еще нервировало, что до сих пор не было известно, кто будет в короткой среди мужчин. Миша, правда, так писал, будто не сомневался, что будет Илья, и Илья отвечал так, и Раф, и отец. Ну, в общем, это было почти очевидно. Почему-то именно сейчас мелькнула странная мысль: может, ну его, этот командник? Но кто ж его спрашивать будет. Но почему-то показалось, что было бы здорово, если бы хотя бы в короткую поставили не его. — Как думаешь, — снова начал Илья, — могут поставить в командник Макса или Эндрю? Я считал, не смейся, но я считал, конечно, и… — Не получится. Их даже под Грассля могут в короткой засунуть, при желании, и даже с чистым прокатом. Особенно Эндрю. Думаю, ты будешь катать обе программы. А у нас в произвольной, мы думаем, поставят Эмбер. Потому что у нее триксель, — Алиса слегка ткнула его ногой в плечо, — она тоже ужасно нервничает. Какое-то время они помолчали. Илья подумал, что завтра надо будет поговорить с Эмбер. Внутренняя какая-то потребность быть полезным, что ли, была. Миша вчера написал, что с Ильей клево разговаривать и все такое. Что такое все такое? Алиса вчера сказала, что это значит, что Илья ему симпатичен. Илья ей не поверил. Это было вчера, а сегодня Алиса снова ткнула его ногой в плечо и добавила: — Вы вообще все, конечно, ужасно нервные. Это нехорошо, так что прекрати считать оценки и спрашивать, что я думаю. Может, я вообще не думаю о таких вещах, о каких ты спрашиваешь? Ты вообще сам в последнее время думаешь очень много о всяких глупостях. Тебе не идет так много думать. Ну, о Мише еще куда ни шло, а остальное… — Тебе завтра кататься, — напомнил Илья, — это я тебя не понимаю. Тебе как будто все равно. Ты что же, не думаешь об этом? Тебе против Каори ведь кататься. Алиса поднялась, встала, постояла, потом села напротив и взяла Илью за ладони, заставляя его расслабить руки. Глаза у нее были спокойные и сияющие. Алиса улыбнулась, блеснув пирсингом. А вот у Миши нет пирсинга (какая тупость их сравнивать! Почему он вообще снова про него подумал?) , у Миши есть брекеты… — Мне, не все равно, конечно, — Алиса крепко сжала его ладони, — но у меня в голове порядок, и в сердце порядок, понимаешь, о чем я? В смысле, я решила так: мне нравится фигурное катание, не очень нравится концепция защиты “чести флага”, у меня красивые программы, невероятные соперницы, серьезно, вот ты говоришь — Каори! Слушай, мне кажется, это очень круто — выходить с такими, как Каори, на лед. Илья, они женщины! Понимаешь? Женщины! Илья медленно кивнул. В смысле, он понимал, но что в этом такого – был большой вопрос. Алиса покачала головой. — Илья, я смотрю на них всех и думаю: я хочу быть тобой или быть с тобой, красивая женщина. Это ведь отдельный кайф! А тебе даже не надо выбирать, ты можешь кататься и думать, вот, сейчас на меня, может, смотрит красивый мальчик, а потом мы будем кататься с этим мальчиком, прыгать вот эти свои прыжки для ненормальных и все такое, и будет радостно, если мы оба будем это делать с ощущением, что это охренеть как прикольно. Разве это не прикольно? Илья наклонил голову и закрыл глаза. Он бы очень хотел понимать Алису, очень бы хотел чувствовать то, что она чувствовала. Но, в конце концов, и абсолютно откровенно: Илье было страшно, Илья знал, что все уже как будто решено и известно заранее — нужно было играть пьесу по написанному сценарию. В этом сценарии он становился олимпийским чемпионом (дважды! Он должен был дважды это сделать!), он целовался с какой-нибудь девочкой, красивой и успешной, отец вот, кажется, одобрял Алису, и знал, что круче него никого нет. Катался, потому что прикольно и потому что он может делать то, что не может делать никто на свете. А Илья — и этого, кажется, не понимала до конца даже Алиса, которая пыталась настроить его на что-то позитивное — Илья, может быть, и хотел быть олимпийским чемпионом. А еще иногда он просто хотел целоваться с кем-нибудь – не важно, с мальчиком или с девочкой — просто потому что ему двадцать один год, он симпатичный, иногда смешной и почему бы ему вообще не целоваться. И почему-то именно Миша — хотя Миша тоже был соперником и все такое — казался ему человеком, с которым можно просто целоваться, и будет и хорошо, и спокойно, и больше ничего будет не нужно. И не важно будет, дважды ты олимпийский чемпион или не дважды. Алиса говорила еще какие-то такие свои штуки: она все время говорила, что ему нужно думать про что-то одно, про Мишу или олимпиаду, и вообще, что надо было радоваться, но как-то не получалось. Ни радоваться, ни отделить Мишу от олимпиады, ни вообще. Илья закрыл глаза, хотя Алиса и продолжала говорить. Но когда он закрыл глаза, она замолчала и молча его обняла. Какое-то время они так просидели. Потом Алиса поцеловала его в висок и сказала: — Ты клевый чувак, Илья. Типа, серьезно. И ты это знаешь, и еще я тебя люблю, и вообще тебя много кто любит. Окей? — Окей, — Илья улыбнулся, — договорились. Алиса посмотрела так, будто не поверила, но вздохнула и сказала: — Я пойду, ладно? Мне ведь завтра кататься, типа, — она встала, Илья поднялся за ней, — нужно выспаться. И ты тоже ложись спать. Ну или напиши своему Мише. Отправь ему этот свой сальхов, может быть, он оценит. Обняла его снова, чуть привстав на цыпочки. Вышла из комнаты. Илья снова сел на пол — так ему было удобнее, хотя он сам не знал, почему так, Алиса говорила, что у многих зумеров так — достал телефон. Посмотрел — новых сообщений не было. Открыл время — там недавно появился, среди прочих городов, еще один. В Алматы уже перевалило заполночь. Но Илья все же зашел в инстаграм, полистал фотографии Миши — нежные, теплые, красивые — и потом написал (писал долго, подбирая слова – писать голосовое человеку, у которого уже ночь, почему-то было стыдно):       Ilia🌟       Qddvl: Привет снова! Если честно я думал. Отправить тебе видо. Там у меня такой сальхов. Я думаю у меня мог бы быть 5 оборотов сальхов. Но потом я подумал и написал. Я думаю меня поставят в командник и ты так думаешь тоже, да? 20:14        Вышла какая-то чушь, кажется, но Илья приложил все свои силы, чтобы написать это, по крайней мере, внятно и грамотно. Насколько получилось, настолько получилось. Илья не был уверен, что стоило это делать и стоило делать так…        Илье даже страшно было признаться в том, что он решил замучить своими переживаниями еще и Мишу. Не страшно даже. Стыдно. Алиса вон уже из-за него медленно с ума сходила.        Хотя Миша, может, уже спал и…        Рядом с его именем загорелась зеленая точка.              миша       mshsh11: думаю, да. я если честно даже считал насколько вероятно что будет замена чисто из интереса но думаю что не будет. ника точно будет две катать говорит стремно типа выложиться в командник и до лички не дотянуть 20:16              миша       mshsh11: а ты как? норм? 20:16              миша       mshsh11: Алисе удачи пожелай! от меня тоже. как она? 20:16        Илья улыбнулся. Алиса была точно лучше всех. Всем бы быть как Алиса.              Ilia🌟       Qddvl: Алиса говорит что любит женщин и фигурное катание. Алиса счастливая! 20:16              миша       mshsh11: а ты? 20:16        Илья завис. Перечитал предыдущее сообщение. Сначала написал, спросил, в каком смысле, потом понял стер, написал, что любит не только женщин.        Почувствовал, что снова краснеет — стало жарко. Стер еще быстрее и даже проверил: точно ли не отправил случайно? Вдохнул, выдохнул.        Так и не придумал, что ответить, поэтому написал, что не понял.              миша       mshsh11: забей ахах 20:23              миша       mshsh11: я спрашиваю как у тебя дела! ты-то счастливый как Алиса? 20:23              Ilia🌟       Qddvl: Скорее как Ника! 20:24        Миша печатал что-то долго. Наверное, тоже стирал, тоже начинал писать заново. Илья почему-то представил его тонкие, красивые пальцы и кольцо на одном из них. Он точно носил кольцо, Илья помнил. Интересно, мог это быть подарок от девочки?        Миша никогда не говорил, что у него есть девушка, но Илья уже не в первый раз задумывался об этом. Даже пытался ее представить и…              миша       Mshsh11: хочешь созвонимся поговорим? мне кажется так будет проще а то я боюсь так не очень понятно и удобно 20:33              миша       Mshsh11: не настаиваю просто подумал 20:33              миша       Mshsh11: мне просто было бы тревожно 20:33              миша       Mshsh11: так что если хочешь то мы можем поговорить только умоляю не по какому нибудь фейстайму даже ссылка в зуме будет лушче 20:35              миша       Mshsh11: хочешь? 20:33        Илья закрыл лицо дрожащими руками. У Миши ночь, у Миши скоро вылет, у Миши тоже олимпиада, а еще Ника, а еще Алиса сказала, они не то, чтобы друзья, а еще Илье стыдно и ужас, ужас, ужас. Поговорить, это значит позвонить ему и поговорить, да? По-настоящему? Боже, черт, черт, это ведь Миша сам предложил?        Ну да, сам написал и предложил, Илья не навязывался, черт, кошмар! И сердце стучит так, что даже уши закладывает, и это все так не вовремя, у девочек завтра короткая и ему завтра скажут, катается он или нет!        Конечно нет, и Мише надо спать!              Ilia🌟       Qddvl: Давай! Только если тебе не слишком поздно, да? 20:27