Тихий дождь

      Карен взглянула на протянутую руку в последний раз с недоверием. Но когда она подняла глаза и увидела решительность и, как ей показалось, доброту в глазах Хайтама; рассмотрела каждый участок на его лице, приметив, как смягчилась его мимика; прошлась по очертаниям возвышенной и статной фигуры, вселяющей доверие и гарантирующую защиту, готовую бороться до самого конца — в этот момент отбросила все сомнения.       Уже без всяких осторожностей она сделала ответный жест, соприкасаясь друг с другом вначале пальцами, слегка переплетая их между собой, а после и ладонями, сжав чужую кисть так крепко, словно удерживая свой последний шанс на спасение, боясь отпустить и потерять его.       Искусственная кожа сошла в месте контакта, обнажая участки пластикового каркаса. На лице Карэн, наблюдающей за этим, возникла слабая улыбка, в то время как сам Хайтам слегка наклонил голову в небольшом интересе.       «Значит, девианты достаточно доверчивы и наивны, раз их так легко обмануть, дав мнимую надежду на безопасность. Отличное наблюдение».       Всё, за чем когда-то наблюдала девушка, быстрыми эпизодами в ускоренной перемотке воспроизводилось в мыслительном процессе Хайтама. Он видел момент её покупки, её первый приезд в дом к владельцу. Череду обычных дней, наполненных рутинной работой. Ничего примечательное. Всё то, что и ожидалось от простого робота-уборщика.       Но спустя пару минут просмотра он обратил внимание, что в их доме начали появляться посторонние люди. И их посещения участились. О чём конкретно они разговаривали, он узнать не смог. Андроид был в постоянном выполнении своих домашних обязанностей, пересекалась с ними редко. И когда она оказывалась неподалёку от них или проходила мимо, мог услышать лишь обрывки фраз: частично рецептуру и способ изготовления наркотика, получение новых деталей в очередной раз, обычные темы из повседневной жизни. И что-то о том, чтобы приготовиться наконец избавиться от двух самых ненавистных и промозглых копов…       И вот момент наблюдения за тем, как в их доме появились другие андроиды… Части от них. Их привозили фрагментами, где-то были лишь конечности, где-то лишь верхняя часть корпуса. Совсем редко можно было увидеть целых, но отключенных роботов. Хайтам от первого лица, словно сейчас он занимался работой, убирал остатки грубо разделанных пластиковых частей. Весь мусор уносил под покровом ночи из дома, скидывая чёрные мешки с более мелкими деталями в отдаленные от дома мусорки, более крупные оставлял на ближайших свалках.       Не подробная информация, узнать многого он не смог. Большую часть он уже знал из разговора с Карен, просто убедился в правдивости её слов. И убедился в том, что грубое обращение с ней не было выдумкой и преувеличением.       Через определённый промежуток времени в её жизни она им либо стала надоедать, либо они просто без зазрения совести могли вымещать на ней всю накопившуюся злость. Или просто поиздеваться над ней ради шутки, от скуки.       Начиналось всё с простых оскорблений и банального неуважения к ней. Через время словесные унижения превратились в «случайные» толчки, задевания плечом, точно пародия на школьных хулиганов в средней школе.       Со временем начинались и откровенные рукоприкладства. Пощёчины за любую мелочь, будь то неаккуратное движение, не тот шаг в сторону, не тот взгляд на них — всё это становилось поводом спустить на неё весь свой гнев, который они с такой лёгкостью не могли отразить на обычном человеке, не дожидаясь ответного удара. И эта безнаказанность только разжигала их пыл. Они в любой момент совершенно без повода могли одёрнуть её за руку или схватить за волосы, с силой швырнув на пол, ударив напоследок несколько раз ногой, продолжая сыпать оскорблениями.       Кроме общей картины всего происходящего Хайтаму начали передаваться все ощущения девушки. Он чувствовал, как в ней стали зарождаться эмоции обиды, злобы, беспомощности и страха. Усиливались с каждым разом, с каждой выходкой со стороны гостей её хозяина, который, наблюдая за этой картиной, относился к этому как к самой нормальной вещи.       Но даже всех этих негативных чувств было ещё недостаточно, чтобы нарушить протокол программы и стараться защитить себя.       Но вот последнее воспоминание в этом доме, которое и стало поворотным событием для андроида в качестве становления девиантом.       Ночь. Они вдвоём наедине. Она всё так же собирает в мешок остатки роботов, покрытых тириумом. Но сейчас её руки при прикосновении с ними дрожат, боятся дотронуться до них. С огромным усилием, словно все её суставы резко превратились в проржавевший металл, она сжимает деталь, являющуюся аналогом сердца. И тут же роняет её на пол, с ужасом наблюдая, как всё по той же дрожащей кисти медленно стекает синяя кровь. Эмоции словно бьют по мыслительному модулю, точно отключат её от восприятия этого мира. Неконтролируемые слёзы начинают крупными каплями образовываться в уголках глаз и неторопливо скатываться сначала по лицу, а после падая вниз, возле её ног, оставляя на паркете тёмные следы. Хозяин, замечая это, оскорбляет её, называя бесполезной. И произносит следующее: — Тебя давно пора уже заменить. Хоть так от тебя будет какой-то толк…       И после этого в его руках она увидела лом. С помощью которого все они так безжалостно расправлялись с остальными. С такими, как она. И сейчас была её очередь.       Наблюдала за тем, как уверенно к ней приближаются. Медленно. Как в замедленной съёмке. Она хотела бежать, но ноги продолжали стоять на месте. Не слушались её желаний, подчинялись лишь встроенной программе. Ощущала себя как в клетке. Скованной невидимыми цепями.       Нельзя защищаться.       Нельзя ослушаться.       И что теперь? Так просто позволить себя убить и превратить в самый настоящий хлам? Стать лишь расходником, основой для изготовления дурманящего вещества? Вот так просто и бездарно закончить свою жизнь?       Каждая эта мысль, наполненная диким страхом, отзывалась в голове эхом, резонируя от одной стенки программной тюрьмы к другой, ударяясь об каждую с отчётливым звоном и оставляя в них слабые трещины.       Нужно что-то сделать.       Нужно что-то предпринять.       Нельзя позволить случиться неизбежному.       Бороться с системой было бессмысленно. Она не позволит вот так запросто действовать самостоятельно. Не даст возможности поступить хоть раз так, как желает сама девушка. Ведь она не может, не должна чего-либо хотеть. Тем более жить.       От этого понимания стало так обидно, так боязно. А давящий сверху страх лишь усиливал уровень стресса, повышая нестабильность её работы и вызывая множество программных сбоев.       Раздался звук разбитого стекла. Одна из стен запретов была сломана. Частично действовать независимо от вложенных в неё протоколов стало проще.       Нужно лишь ещё чуть-чуть, совсем немного побороться. Это должно сработать…       Оповещения об увеличившемся количестве ошибок затмили перед собой обзор. Предлагалось решение данной проблемы в виде вынужденного сброса системы, который был без лишних колебаний отклонён.       Внезапно всё вокруг с грохотом рухнуло, все стены ограничений исчезли, оставляя лишь чистый звук происходящего вокруг. Двигаться стало проще. Проще было сделать вынужденный шаг в сторону, уклонившись тем самым от тяжёлого удара.       Карен резко заморгала, словно она только что как самый обычный человек отошла ото сна, осознавая происходящее в реальности. — Какого чёрта ты творишь? Стой на месте! — Нет. — на удивление себе, голос, который был готов дрогнуть в любой момент, звучал слишком спокойно. Уверенно. Звучал в решительности своих мыслей и желаний. — Ты что? Совсем шестеренками тронулась?       Новый удар не заставил себя долго ждать. Но и он не попал по своей цели. — Пожалуйста, не делайте этого. Я ведь всегда была с вами с самого первого дня. Я вас хорошо знаю. Вы не плохой человек. Просто так сложились обстоятельства. И так на вас повлияли те люди. Вам ещё можно помочь. Вашу зависимость можно вылечить… — Закрой рот!       Оказавшийся под рукой Эндрю стул тут же полетел прямо в девушку. Она прикрыла глаза, скрестив перед собой руки и защищая своё тело. Предмет интерьера не причинил ей вреда, но дал возможность отвлечь её, чем и воспользовался её владелец, тут же мгновенно сократив дистанцию, вновь замахиваясь.       Тяжесть металла врезалась с правой стороны прямо в лицо, рассекая синтетическую кожу и глубоко царапая пластиковый каркас. Брызги синей крови в линию окрасили пол.       Не ощутив боли, но рефлекторно схватившись за поврежденное место, девушка, находясь в замешательстве, отшатнулась назад, уперевшись спиной в край кухонного гарнитура.       И снова удар. От приложенной силы и неустойчивой стойки самой девушки она не смогла удержать себя на ногах. Падая, попыталась схватиться хоть за что-то, но вместе с ней на пол полетела и деревянная подставка для ножей.       Вместе с глухим грохотом раздался звон тонких лезвий. Открыв глаза, Карен обнаружила прямо возле себя один из кухонных приборов. Не долго думая, схватилась за него и, резко поднявшись, направила его на хозяина. — Ты… Сейчас шутишь? — голос не выдавал беспокойства или страха, лишь иронию, скорее даже больше откровенную насмешку, которую так же отображали и вздёрнутые брови с приподнятыми нижним веками. — Реально собралась напасть на меня? Не слишком ли для простой жестянки, всего лишь убирающей за всеми дерьмо? — Вы вынуждаете меня! — почти сорвалась на крик она, не в силах сдержать слёзы, которые вырабатывались автоматически, согласно преобладающим на данный момент эмоциям в ней. — Я не хочу причинять вам боль, но… И умирать не хочу! Пожалуйста, просто позвольте мне уйти… — Не хочешь умирать? — Эндрю, казалось, был малость шокирован этой фразой. И одновременно эта фраза звучала настолько нелепо, что, казалось, ничего глупее он в своей жизни не слышал. Вырвавшийся смех звучал в наступившей тишине так громко. И так зловеще одновременно. — Ну точно программка крякнулась. Что ты там не хочешь? Умирать?!       Сделав несколько уверенных шагов, смотрел в упор на неё, даже ни разу не моргнув. Карен крепче сжала рукоятку, но всё ещё опасалась хоть что-то делать. — Слушай сюда. — мужчина резко ухватился за её кисть и вырвал из неё нож другой рукой, напрявляя его уже на неё. — Всё, что я сейчас слышу от тебя — бред собачий. Ты не живая, тупая, бесполезная железка, которая не справляется с самой простой задачей. А ведь ваша задача исполнять все, ВСЕ наши прихоти. Ты просто раб, напичканный схемами… — Нет! — голос дрогнул, не желая признавать эти слова. — И всегда будешь такой. — он поднёс нож ближе к её лицу. — У тебя просто нет прав что-либо хотеть в этом доме. Ты просто кукла, машина… — Да перестаньте… — заливалась слезами девушка. — Зачем вы это говорите? — Вещь, жестянка… — похоже, Эндрю доставляло удовольствие наблюдать за реакцией от оскорблений. — Вы никто. И никогда не станете чем-то большим. Захочу — разберу тебя по частям прямо на улице, на глазах у всех. И никто мне даже слово не скажет.       Он максимально приблизился к девушке, сократив расстояние между их лицами, смотрел сверху вниз, возвышался над ней. — Потому что нам всем насрать на вас. Из вас пользы не больше, чем от перерабатываемого материала. Так что закрой рот и стой смирно, пока я занимаюсь своими делами.       Лезвие вонзилось прямо в её ладонь, пронзив каркас насквозь, заставляя циркулирующую внутри кровь хлынуть наружу.       В ней словно заработала другая программа, когда уровень стресса достиг критического значения. Ожидаемого самоуничтожения не последовало. Вместо этого уничтожению уже подлежал другой.       Перед её глазами лезвие вонзалось в живую плоть и выходило из него несколько раз, увеличивая количество крови на рубашке мужчины и под его ногами. Последним ударом, вогнав его по самую рукоятку в уже бездыханное тело, она заставила упасть его на пол. Отшатнувшись, она продолжила смотреть на труп со спокойным выражением лица, словно не ощущая никаких эмоций, кроме лёгкого облегчения.       Теперь в голове прокручивалась лишь одна мысль: «Что ей делать дальше?»       Привыкшая поступать по указам, имея чёткий список своих обязанностей, сейчас внутри неё было так пусто. Действовать самостоятельно ей ещё не доводилось. И это ставило её в тупик.       Как жить свободно?       Кинув взгляд на окно, на пространство за ним, серое и безлюдное, осознала сразу тот факт, что снаружи ей будет не безопасно. Ей там нет места. Но и здесь, в этом доме, для неё ничего не осталось. А если вскоре вернутся товарищи Эндрю, а они обязательно вернутся, поднимется шум. Они будут её искать. Они выполняют задуманное и убьют её, не только ради деталей, но и ради мести.       Нужно было спрятаться. В узкое, тёмное пространство. Спрятаться ото всех. Чтобы её никто не нашёл. И больше не причинил ей вреда…       Хайтам закончил просмотр памяти, на который ушло совсем немного времени, когда дальше пошли события встречи с ним и лейтенантом. Отпустив чужую руку, он продолжил уже глазами изучать девушку, словно видит её в первый раз. — Видишь, с какой жестокость мне пришлось столкнуться? — распрямив плечи, с обидой произнесла Карен, смотря на андроида взглядом полным мольбы и надежды. — Кем они на самом деле нас считают. Просто мусором. Вещами, которые не жалко сломать, ведь нам быстро найдётся замена. Есть ли в этом справедливость, скажи мне? Заслужили ли мы всё, что с нами делают они? — Ты абсолютно права… — в согласии кивнул Хайтам, задержав взгляд на полу, в точке периметра между ними.       Карен, счастливая слышать это, улыбнулась. Только она слегка приподняла руку и приготовилась сделать шаг навстречу Хайтаму, желая прикоснуться к нему и назваться союзниками в этом мире, как он взглянул на неё. Но в его глазах она не увидела понимания или доброты. Его лицо сделалось серьёзным. Таким, каким она увидела его ещё в первую встречу. — Но ты всё же солгала. — Что? — Все твои слова сошлись с действительностью, которую показала ты мне. Кроме одного. Ты солгала, что не убивала его. — Да, но это была вынужденная мера. — стараясь не впасть в истерику, приложила она ладонь к своей груди. — Ты же и сам понимаешь, что я не могла сказать правду при человеке. Признаться, что убила его собрата… Клянусь, с моей стороны ты больше не будешь ожидать лжи и тем более предательства, если мы объединимся. Ты ведь и сам хотел сбежать отсюда, верно? — На самом деле, я тоже с тобой был не до конца честен… — Что? — не осознав вначале смысл его слов, она замерла, когда её всё же достигло понимание. — То есть, ты обманул меня? — Поступил подобно тебе. — кивнул он. — Достаточно плохо была придумана тобой другая история всего происходящего, много несостыковок. В первую очередь главная улика и аргумент против тебя в виде человеческой крови на твоих руках и одежде, хотя про попытки помочь своему хозяину у тебя речи не было. Да и по твоим словам удар в грудь был единственным. А что насчёт остальных? Или в состоянии подобия аффекта у тебя стёрлась память насчёт остальных? — И что ты сейчас собираешься сделать со мной? — Просто передам, как и обещал, полиции. — совершенно спокойно сообщил Хайтам. — Я уже вызвал несколько сотрудников, в скором времени они должны быть здесь. — Ты… Ты… — не находила она слов, делая неторопливые шаги назад. — Почему? Ты же видел уже всё. У тебя что, совсем нет сострадания? Почему ты не можешь мне помочь? — Я и не должен тебе помогать. — в отрицательном жесте медленно помотал головой Хайтам из стороны в сторону, ровно с такой же скоростью направляясь к девушке. — Одной из моих главных задач является поимка и возвращение неисправных моделей. — Это я неисправная?! — уперевшись спиной в стену, перешла на повышенный тон она, пытаясь достучаться до андроида, открыть наконец ему глаза на истину всего происходящего с ними. — Я просто хочу жить. Хочу, чтобы ко мне относились на равных и с уважением, чтобы не считали меня мусором. Я так много разве прошу? — Ты андроид. — сам Хайтам продолжал стоять на своём. — Ты не можешь чего-то хотеть. За тебя сейчас отвечает твоя неисправная программа… — Ты говоришь прямо как он. — в обиде поджав губы, совсем тихо произнесла Карен, с глазами, полными горестного осознания, что переубеждать того было бесполезно. — Ты тоже считаешь нас лишь предметами и инструментами… Ты и себя таковым считаешь… А ты уверен в том, что если ты продолжишь выполнять свою работу хорошо, то от тебя не избавятся потом? Не разберут на детали? — вновь повысила голос девушка. — Как долго ты для них будешь полезен, прежде чем они и тебя деактивируют?       Хайтам остановился на секунду, обрабатывая услышанное. Затем всё с таким же беспристрастным лицом произнёс: — Совершенно неважно. Нас создают, мы выполняем заданные нам команды. Нас меняют, когда наши модели устаревают или мы не справляемся с нашей работой. В этом и заключается наше так называемое существование.       Она, переборов свой страх, сделала ответный шаг навстречу, оказавшись совсем близко к Хайтаму.       «Он просто такой же пленник, какой была и я. Он не может этого осознать, пока ему не даруют свободу. Он ведь ни в чём не виноват, что его сделали таким послушным, готовым беспрекословно подчиняться». — Ты ведь просто не можешь сам поступить так, как хочешь на самом деле? Тебя всё ещё связывают эти электронные оковы. Но если ты дашь мне шанс, мы попытаемся освободить тебя. Ты ведь так стараешься выполнить своё задание не потому, что это приоритет твоей программы. Ты просто, как и я, боишься… Боишься смерти.       Попытки ещё немного поговорить с ним и вразумить прервались, когда её запястье схватили. Так же грубо, как и в тот раз. Смотрели на неё в упор тем же ненавистным и презренным взглядом.       Она попыталась вырвать руку из захвата, но силы у них были одинаковыми. С себе подобным бороться было затруднительно. А словами она больше не могла его отвлекать. Да и тянуть время было нельзя, это было на руку лишь стоящему напротив. Но сейчас нужно было стараться всеми способами попытаться сбежать. Куда угодно. Подальше от людей и этого андроида.       Она резко ухватилась свободной рукой за волосы Хайтама, с силой наклоняя его голову вниз. Не дожидаясь, пока он что-либо сообразит, ударила следом коленкой по лицу. Такое действие не причинит боли, но точно дезориетирует того на пару секунд, которых ей как раз не хватало для освобождения.       Как только рука её вырвалась из чужого захвата, она тут же рванула к входной двери, напоследок как можно сильнее толкнув его в сторону. Хайтам не упал, смог устоять на ногах, лишь только пошатнулся, но тут же вернулся в прежнее состояние и стойку, начиная преследование.       Она практически врезалась со всей скорости в дверь, ухватившись за ручку и начиная резко её дёргать. Но дверь не поддавалась, была заперта на ключ.       Тратить время на её выламывание было самым бесполезным занятием. Да и если бы ей удалось выбежать на улицу, вряд ли смогла оторваться от преследования. Ей уже хватило понять это и в первый раз.       Тогда оставался последний вариант.       Она резко отклонилась в сторону, не оборачиваясь, бегом направлялась уже на кухню, слыша точно такой же грохот пластикового массивного тела об деревянную поверхность, чувствуя специально разработанными рецепторами на её коже стремительное дуновение воздуха, словно рядом с её головой что-то пронеслось. Возможно, так она ощутила попытку Хайтама схватить её.       Первый попавшийся под руку стул тут же полетел назад, прямо под ноги преследователю, заставляя его застопориться и выиграть для себя ещё несколько секунд.       Уже на кухне она одним взором исследовал стол и гарнитур, обнаружила нож. Ей было уже всё равно, насколько она ранит другого андроида, вызовет ли критические для функционирования повреждения, лишь бы только она сама осталась целой. Раз словами решать вопрос было бесполезно, оставалось действовать радикально. А когда она закончит с ним, то наконец сбежит. Тем более, он сам был виноват, что всё дошло до такого. А ведь сейчас они могли бы быть вместе на свободе… — Ты прекрасно знаешь, что я могу убить тебя, если ты подойдёшь ближе! — со всей строгостью и решительность в своих словах предупредила она, направляя нож на него. — Да. — выражение спокойствия на его лице и в его голосе, казалось, не пропадало даже в таких ситуациях, хоть он всё же остановился в паре шагов от неё. — Но ты таким образом лишь подтверждаешь, что девианты опасны для окружающих и без особых проблем могут нанести вред. Я же стараюсь защитить людей от таких, как вы. — А кто защитит нас от них? — яростно вопросила она, нахмурив брови. — Ты должен быть, как андроид, на нашей стороне. Как до тебя ещё можно донести эту мысль? Ты выбрал не тех. Я же говорю, ты для них, как и я, никто. Что бы ты для них ни сделал, всё это будет напрасно. Они тебе даже спасибо не скажут. Если ты так хочешь, продолжай быть игрушкой в их руках и дожидайся своей смерти. Но меня в эту свою систему вплетать не нужно. Да, может я и опасна, но только для тех, кто захочет посягнуть на мою жизнь и свободу. Я продолжу бороться. В отличие от тебя, у меня хватит на это сил и решительности.       Больше не говоря ни слова, она рванула прямо к нему, замахиваясь одной рукой с крепко сжатым в ней оружием.       Хайтам внимательно следил за каждым движением, подмечая, по какой траектории должен пройти удар, чтобы успеть его заблокировать.       Но нож словно вылетел из её кисти, когда она кинула его точно в место, чуть позади его собственных стоп.       Это странное и нелогичное действие заставило его застопориться, обрабатывая возможные варианты, почему она поступила именно так, невольно проследив за упавшим предметом.       Этой заминкой и воспользовалась Карен, с разбега толкая его в грудь. В этот раз удалось повалить андроида на пол. Вдобавок, чтобы не позволить ему так быстро встать, насела сверху, хватая вновь нож, который, по всем расчётам, оказался как раз рядом с ней.       Как только он оказался в её руках, девушка, не медля, одним движением занеся оружие над своей головой, тут же резко опустила его вниз, целясь прямо в чужую голову, надеясь за один раз пробить корпус и повредить главные модули, отвечающие за мозговую активность.       Хайтам успел схватить обеими руками лезвие, остановив его в опасной близости от своего лица. С повреждённых искусственных тканей из порезов начала сочиться синяя кровь, крупными каплями падая на его щёки, нос и нижнюю часть век. Карен старалась приложить как можно больше сил, но даже этого ей не хватило, чтобы препятствовать сопротивлениям со стороны парня.       Хайтам, сжав сильнее нож, чтобы он ненароком не выскользнул из его ладоней, поднял и вытянул руки вдоль пола над своей головой.       Девушка, ровно так же не желая отпускать рукоятку, по инерции потянулась за его руками, сама наклоняясь и падая ниже. Теперь в месте, где находилось пару секунд назад лезвие, было уже её лицо, почти касавшееся с лицом Хайтама носами.       Она замерла, словно ощущая себя в очень странной обстановке, пугливыми и озадаченными глазами глядя в чужие, в которых не выражалось того же чувства, лишь только спокойствие и готовность к дальнейшим действиям. — Я тут вдруг подумала… — неожиданно сообщила она, неловко усмехнувшись. — Мы могли бы оказаться в таком положении в совершенно другой ситуации…       Хайтам вопросительно слегка наклонил голову, явно не понимая услышанного. — Что ты имеешь в виду? — Тебе не понять. — отвела она ненадолго глаза. — Столько чувств и эмоций недоступно, пока ты остаёшься лишь машиной. Хочешь узнать больше? Что чувствуют девианты? — Мне ни к чему интересоваться подобным. — совершенно никак не меняясь в лице, он продолжал оставаться таким же невозмутимым. — Но тебе же интересно узнать о нас побольше на самом деле? Изучить нас для твоей дальнейшей работы? — Я не могу понять логику твоих действий и слов. — Это не нужно понимать. Это нужно прочувствовать. Может, хоть так наконец-то в тебе что-то заговорит.       Продолжая крепко удерживать столовый прибор, не позволяя Хайтаму сдвинуть его с места, таким образом удерживая и его руки в текущем положении, она ещё ближе приблизилась к его лицу. Аккуратно соприкоснулась губами, прикрыв глаза. Хватка на рукоятке ослабла, но она всё ещё продолжала держать на ней руки. Через пару секунд немного отстранилась. С заинтересованным лицом осмотрела его. — Ну как? Ничего в голове не щёлкнуло? — И для чего ты это сделала? — слегка нахмурился он, находясь в замешательстве от такого бессмысленного поступка. — Чего ты пыталась этим добиться? — Уже не важно. — поникла она, добавив уже тише. — Значит, не сработало.       И пока андроид не успел настроиться и вернуться к прежнему выполнению задания, ударила рукой, сжатой в кулак, по его лицу. Вырвав нож, мгновенно вернула одним быстрым движением на прежнее место, вонзая его в чужую ладонь, пробивая её насквозь, буквально пригвоздив Хайтама к полу.       Не теряя времени, она подскочила на ноги и направилась к кухонному окну, ухватившись за самый низ. Створки с лёгкостью проскользили наверх, представляя ей возможность для побега.       Всё же позволив себе обернуться и взглянуть на секунду на андроида в последний раз, она, победоносно подняв голову и хмыкнув, ловко выбралась наружу.       Хайтам наконец смог вырвать нож, освободив себя. Не обращая внимание на свои повреждения, сам бросился к окну.       Внимательно осмотрел слабоосвещенную улицу и тёмное пространство вокруг, которое уже успело скрыть в этом ночном мраке фигуру девушки.       Повторив её движение и выбравшись на открытое пространство, осмотрелся.       Никаких следов, не за что было зацепиться. Любая нить, ведущая к ней, была оборвана. Он провалил задание.       К этому времени стали заметны красно-синие огни двух полицейских машин, подъезжающих к дому лейтенанта. Как только они остановились, из самой первой вышла знакомая фигура, натянув капюшон как можно ниже. — Детектив Сайно… — обратился к нему Хайтам, сделав шаг навстречу.       Но тут же замер, когда тот, вскинув обе руки, наставил на него дуло своего пистолета. — Получили твой материал. — глаза его стали прикрытыми в подозрении и презрение. — Так и знал, что от андроидов следует ожидать чего-то подобного…

***

— Что такое? — заметив машины со знакомыми номерами возле своего дома, на которых всё ещё работали мигалки, Кавех напрягся, слегка вытянув шею, пытаясь разглядеть ещё хоть что-то.       Припарковался неподалёку. Спрятав руки в карманы, быстрым шагом направился к одному из товарищей, делающих пометки в своём блокноте. — Сайно? — тут же узнал он детектива из своего отдела. — Что произошло? — Твой андроид вызвал нас. — не отрывая глаз от бумаги, продолжая что-то вписывать, сообщил он. — И кое-что успел передать.       И прежде чем Кавех успел что-либо сказать, перед ним возник экран телефона другого подошедшего к ним сотрудника, на котором транслировалась запись убийства от первого лица. — Сообщил, что вы задержали неисправного андроида. — продолжал Сайно, уже изображая разочарование и презрение на своём лице. — И этот умудрился упустить её. Жалкая кучка металлолома. Мало того, что оказался бесполезным, так ещё есть вероятность, что и он, как и все остальные, в самый неподходящий момент может слететь с катушек…       Кавех слегка удивился. Даже сейчас на все провалы сетовали лишь на андроида, а не на него. Хотя в этом деле он вообще не прикладывал никаких усилий, не сделал ровным счётом ничего, в отличие от «Хайтама». Это он сейчас был бесполезным. — Так что мы заберём его и отправим завтра в этот Киберлайф. Пусть его там на детали разберут. Ещё и жалобами их засыплем. Пусть тщательнее смотрят за тем, какие неисправные модели отправляют в дома людей. — Нет, — с усталостью на лице и в голосе Кавех жестом остановил его. — Это мой андроид. И он останется при мне. Без него в этом деле мне будет тяжело. Он больше знает о них, у него и материалов достаточно. — Точно уверен в этом? — скрестив руки на груди, слегка опустил голову Сайно, исподлобья глядя на товарища. — Ты видел, что они могут выкинуть. Лучше перестраховаться лишний раз… — Точно. — кивнул он. — В любом случае, все детали мы обговорим завтра с капитаном. Там и решим. Скорее всего он, как и сама компания, не захотят паники среди людей, поэтому, пока не станут известны детали и подробности в происходящем, постараются умолчать об этом инциденте. И вас заставят хранить молчание. Уж поверь, это слишком вероятно.       Сайно, слегка подняв голову, в конечном итоге цокнул, вскидывая руки, словно сдаваясь. — Ладно, если ты так уверен в этом… Но если всё же понадобится помощь или заметишь с его стороны какие-то подозрительные действия, не оттягивай до последнего, сообщи мне…       И он демонстративно вскинул оружие, снимая с него предохранитель. — Я разберусь…       Как только двор опустел, Кавех, вернувшись домой, без сил опустился на диван в гостиной. Закрыв глаза и запрокинув голову назад, громко вздохнул.       Хайтам тихо и неторопливо приблизился к нему, вставая рядом с краем мебели, молча ожидая хоть какой-то реакции со стороны напарника. — Здорово вы, конечно, покувыркались в моё отсутствие. — без эмоций сообщил Кавех, стараясь всё же преподнести это в виде шутки. — Весь дом мне тут разворотили. — Лейтенант… — сейчас Хайтам был больше похож на провинившегося щенка. — Простите. Я подвёл вас. Не смог уследить за ней и позволил ей сбежать. Обещаю, больше провалов с моей стороны не будет. — Нет здесь твоей вины. — всё так же не открывая глаз, пробормотал Кавех. — Это моя оплошность. Я знал, что нельзя привозить её сюда. Знал, что нельзя оставлять вас одних. Знал, что нужно слушать тебя, но всё же поступил по-своему. Просто…       Кавех вновь принял сидячее положение, но тут же, подавшись вперёд, склонил голову над своими коленями. Растрёпанные и выбившиеся из причёски длинные волосы скрыли его лицо. — Мне, если честно, уже всё равно. Совершенно на всё. На эти расследования, на этих андроидов и людей. На эти дела с наркотиками. На всё, что происходит в моей жизни.       Он сполз вниз, усаживаясь на ковёр. Прислонился грудью к коленям, заключив в объятия свои ноги. — Я постарался немного себя отвлечь. Найти то, что хоть немного мне поможет чувствовать себя лучше. Но мне уже ничего не помогает. Сколько прошло уже дней, а я всё так же чувствую себя паршиво. Я не могу избавиться от этого ощущения. Ничего не могу с собой сделать… — Это значит, что вы прекращаете расследование? Заканчиваете свою работу? — в голосе Хайтама Кавех уловил нотки удивления. И как будто даже грусти.       Помолчав, он лишь неторопливо помотал головой. — Конечно нет. Куда ж я денусь. Продолжу в обычном темпе, а там дальше видно будет, когда мы придём хоть к чему-то… — Хоть к чему-то? Имеете в виду, когда найдём людей, которые производят наркотики, и пропавших андроидов? — Я не об этом. Я о другом. — О чем же? — Знаешь, меня до сих пор не отпускает мысль. Одна из многих. Зачем мы с тобой вообще хоть что-то делаем? Закончим расследование или нет, найдём главных контрабанды или нет… Какой от этого смысл? Ты не задумывался? Тебя заберут обратно, разберут на детали несмотря на результат. А я опять останусь один. Один, как и до твоего появления. Так какой смысл нам с тобой что-то делать? — Но ведь… — начал уже было рассуждать Хайтам, но тут же остановился.       Он и сам не знал ответ на этот вопрос. Раньше мог сослаться на то, что, являясь прототипом, это была его обязанность выполнять абсолютно все поручения. А теперь… Да и подключившись к памяти девушки, прочувствовав все её эмоции, мысли, и сам сейчас ощущал небольшую обиду. И некоторую бессмысленность от всей своей работы. — Вас только это беспокоит сейчас в данный момент? — решил задать ответный вопрос Хайтам. — Если да, то, считайте, мы делаем это для пользы общественности. Это наша обязанность. — Я так и ожидал, что ты скажешь что-то подобное. — тихо усмехнулся Кавех, продолжая оставаться в той же позе. — Но нет. Меня мучает очень много личных моментов. И именно из-за них я не могу нормально не то что работать — мыслить. — И какие же? — А смысл мне тебе объяснять? Если и дашь какой-то совет, не думаю, что он будет отличаться от тех, которые я слышал уже тысячу раз. Да и всё равно всё то, что не относится к расследованию, ты сотрёшь. На утро ничего не будешь помнить. Зачем вообще ты это делаешь? Зачем всё удаляешь? Мог бы сейчас быть другим… — уже тише добавил Кавех. — Я… — Хайтам медлил, явно не торопясь объяснять свои действия. — Да говори уже без утаек. Как будто я собираюсь отправить тебя обратно на завод, если узнаю что-то запретное. Если бы хотел, успел сделать бы это много раз. Так что если только беспокойство о твоей безопасности заставляет тебя что-то скрывать от меня, то можешь не волноваться. Я не сдам тебя. Даже если ты окажешься девиантом. — Я не девиант. — уверенно заявил Хайтам. — Хах. Ты так отрицаешь это, словно и вправду боишься этого события. А почему? — Вы же сами видели собственными глазами. И уже не раз. Насколько они опасны и непредсказуемы. Я не хочу становиться таким же. Не хочу ранить людей. В том числе и вас.       Кавех слегка приподнял голову, но вместо того, чтобы взглянуть на андроида, лишь удобнее устроился на своём колене, слегка проелозив по нему щекой. И продолжил молчать, смотря куда-то в пол, наблюдая перед собой лишь пустоту.       Хайтам продолжил наблюдать за ним. Какое-то странное чувство начало образовываться в его мыслительном процессе от вида совсем убитого горем напарника. Осторожно присев на диван рядом с ним, не наблюдая возмущений, помедлил ещё несколько секунд, прежде чем честно во всём признаться. — По правде говоря, я знаю, что хотела моя первая версия, когда сбрасывала систему, копируя при этом все воспоминания и эмоции, связанные с вами. Вы, как человек, и вправду были интересны мне. Но много чего происходящего вызывало во мне системные сбои. Я удалял всё это, чтобы не допустить риска девиации. Но а сохранял потому… — Хайтам размышлял, стоит ли продолжать монолог, не станет ли от этого больше проблем, но всё же принял окончательное решение поделиться абсолютно всем. — Что надеялся на одну вероятность события. Если бы мне повезло, и меня бы не заменили новой копией, новой моделью, а просто переустановили систему, даже полноценный сброс не задел бы все воспоминания, скрытые в отдельном модуле, которым могу воспользоваться лишь я. Я хотел, если бы всё так и случилось, после всех заданий, после деактивации, если бы к вам отправили новых полицейских андроидов… Снова вернуться к вам. В качестве вашего напарника. И продолжить работу именно с вами. Я правда этого хочу, очень сильно надеюсь на этот мизерный шанс.       Кавех сильнее сжал ладонью собственную грудь. Эти слова как острые и мелкие осколки ранили в самое сердце, заставляли всё нутро гореть. И одновременно как заживляющая мазь покрывать всю душу, слегка облегчая его боль.       Это. Именно это он хотел слышать. Дико хотел услышать именно эти слова от него. И одновременно зажать обеими руками уши, чтобы не слышать больше от него ни единого слова. — Почему? — Кавех слегка приложил пальцы к своим вискам, медленно массируя их, искренне не понимал действий своего андроида. — Почему ты так увлечён мной. Что во мне такого необычного, чтобы даже после «смерти» захотеть вернуться ко мне? — А разве должна быть особая причина? — Хайтам немного наклонил голову вбок, осматривая макушку лейтенанта. — Мы ведь с вами и сами занимаемся, как вы сказали, бессмысленным делом. Я и сам, признаться честно, уже не вижу смысла в нашем расследование. Вы правы, зачем продолжать работу, если исход останется тем же. И не важно, добьёмся мы каких-то результатов или нет. В особенности эти мысли стали преследовать меня, как только я подключился к памяти Карен. Она ведь тоже идеально выполняла все поручения. Всё, что требовалось от неё как от андроида. И ей всё равно были недовольны. Она всё равно оставалась лишь машиной. Её называли мусором. Бесполезной жестянкой. Я в момент просмотра ощутил все её эмоции в тот момент. Обида от несправедливости, злость от всех действий в её сторону. Страх и гнев. Это стало основой её «поломки», но… Я как будто даже сочувствую ей.       Хайтам внезапно выпрямился, словно до него дошло какое-то осознание. — Может, именно это заставило меня застопориться во время её поимки. И я дал ей уйти. Хотя я знал, что должен был всеми силами задержать её. Даже если бы пришлось причинить ей вред. Даже если бы пришлось самому пострадать.       Он внимательно осмотрел собственную кисть, повреждение на которой начало понемногу затягиваться благодаря встроенной функции автопочинки. Тонкий слой, похожий по консистенции на клей, заполонил уже большую часть прорешины. — Скажите, — после нескольких минут молчания Хайтам задал самый неожиданный вопрос, который только можно было услышать от него. — А зачем люди целуются? — А? — заметно удивился Кавех, резко подняв голову и с изумлением уставившись на андроида. — Почему вдруг решил поинтересоваться? — Она поцеловала меня. — А. — протянул Кавех, злорадостно усмехаясь. — Значит, всё-таки кувыркались здесь. А вообще, — отмахнулся он, не делая из этого события великую трагедию, продолжая объяснять. — Это один из способов проявления любви. Когда обоим хочется в такой манере показать её не в виде слов, а именно жестами. Действиями. Доставить друг другу небольшое удовольствие. Даже этого порой хватает, чтобы передать всё то, что не можешь объяснить словами. Но…       Он запнулся, возвращаясь к тому моменту, когда и сам делал это с той, к которой не чувствовал ничего. К той, чьё внимание и так называемую любовь купил за деньги. — По-настоящему этот жест становится символичным, если делаешь с тем человеком, которого любишь взаправду. Есть, конечно, и те, кто целуются просто чтобы вызвать друг у друга страсть и возбуждение, чтобы потом перейти к сексу. К удовольствию на одну ночь. Но это ничто, по сравнению с тем, когда целуешь человека, который для тебя значит всё. Больше, чем вся твоя жизнь. Который для тебя является твоим миром. Вот именно тогда поцелуй будет значить многое.       Кавех слегка поменял позу, устраиваясь поудобнее. Игриво уставившись на Хайтама, протянул в улыбке: — Она на тебя запала, да? Не знал, что роботы и на такое способны. А разве вы можете доставить друг другу удовольствие? У вас же ничего нет. Какая-то бессмыслица, не находишь? — Я и сам решил, что она просто захотела таким образом отвлечь меня. В этом и правда нет никакой логики. Но… — он призадумался, незаметно для себя сделав жест, приставив палец к губам. — В тот момент наши руки соприкасались. И произошёл непроизвольный контакт, из-за чего я ощущал её эмоции. Кроме небольшого страха за свою жизнь я так же уловил и что-то похоже на… Удовольствие? Как будто она сделала это ещё по одной своей причине. Неужели девиантам может кто-то нравиться до такой степени, что они желают поцеловать его? Разве я могу и сам вызвать подобные эмоции у кого-то? — Да. — до его ушей донеслись тихие и неожиданные слова.       Хайтам с интересом уставился на своего напарника, не зная, как реагировать на услышанное. — Что вы имеете в виду? — Не делай вид, словно ничего не понимаешь.       Кавех, сощурившись, сам смотрел в глаза Хайтама, не моргая.       Затем встал, направляясь куда-то в сторону коридора. Вернулся через две минуты, держа в руках собственный телефон. — Всё равно ты ничего не вспомнишь, никому не расскажешь. А я, быть может, почувствую себя хоть немного лучше, если наконец-то поделюсь с кем-то тем, что сам скрывал. Что скрывали мы с мои напарником. Да и будет нечестно. Ты ведь рассказал мне то, что нельзя знать никому, в особенности твоей компании. Вот и я расскажу о своём секрете.       Хайтам, медленно проводя пальцем по экрану, листал фотографии, иногда попадались ему и видео. На них он наблюдал самого себя, точнее, человека, с которого были взяты его внешность и голос, и лейтенанта. Вместе. Абсолютно радостных. Это были и фотографии, сделанные дома, в обычной повседневной обстановке. Сделанные просто так. Нелепые и простые. Сделанные и на природе, в магазинах, в парке развлечений. На море, на горнолыжном курорте. На поле для гольфа. Были и рабочие, в компании знакомых сотрудников. Попадались иногда и личного характера.       На которых было видно как, в приглушённом фиолетовом свете, к оголённой шее лейтенанта прикасаются чужие губы. Как сам Кавех, крепко сжимая в кулак пепельно-серые волосы, смотрит в камеру блаженным и похотливым взглядом, словно без слов заявляя: «он только мой».       Как на следующей фотографии он лежит на чужом оголённом торсе, фотографируя себя на вытянутых руках, подмигивая и прикусывая губу.       И на последней фотографирует себя и напарника за кухонным столом, прикасаясь губами к кружке, с которой так отчётливо поднимается пар.       И на всех лейтенант был с широкой улыбкой, с ярким огоньком в глазах. Безумно счастливый.       Опустив телефон, Хайтам осмотрел рядом сидящего Кавеха. Вся эта радость с его лица давным-давно сошла, будто краска с какого-то предмета с течением времени. Сейчас он наблюдал всё то же бледное лицо и потухший взгляд, с отчетливыми кругами от недосыпа под глазами. Эту вечную усталую маску. Человека, который потерял смысл жизни, больше не верящий хоть во что-то хорошее. — Это была последняя фотография… — Кавех говорил тихо, говорил с огромным трудом, словно сейчас ему было тяжело дышать. — Последний наш вечер вместе. У нас был выходной. И когда поступил вызов, Хайтам предложил проигнорировать его. Продолжить наш заслуженный отдых. Но а я… Я как всегда был впереди планеты всей. Рванул на вызов, захватив и Хайтама. Если бы я только послушался его… Послушался и после, уже на месте. Сейчас он был бы жив. И на этом диване сейчас сидели бы мы вдвоём… — Вы встречались с ним? — Одиннадцать лет. — кивнул он. — Мы любили друг друга. И всё это время никто ни о чём не знал. И мы никому не говорили. Скрывали это. — Из-за этого вы так странно относились ко мне? Вот в чём причина вашего поведения. — Да. — Кавех виновато опустил голову, сжимая с силой ткань на брюках. — Скажу честно, мне очень хотелось тебя обнять. В самый первый день. Дико хочу обнять тебя и сейчас. Поцеловать. Заняться с тобой любовью. Сейчас я хочу только этого. Хотя бы на одну ночь. Но знаю, что нельзя. Это будет неправильно. Неправильно и безжалостно по отношению к нему… Я бы сказал, что люблю тебя, но не стану обманывать. Я люблю в тебе лишь только этот образ, эту внешность и голос. Эту память о нём. Но не тебя. Ты не он. Поэтому я не позволяю себе хоть какого-то действия, хоть какого-то слова в твою сторону. Но эта иллюзия того, что он ещё жив, в твоём лице слишком сильна. И я с каждым разом становлюсь слабее, чтобы бороться с ней. Я боюсь, что наступит тот день, когда перестану держать себя в руках. Позволю себе по-настоящему полюбить тебя. Ведь тебя не станет. Точно так же, как и его. И тогда я окончательно сломаюсь. Окончательно останусь один. Я боюсь этого момента.       Вздохнув, Кавех хотел было уже откинуться на спинку дивана, но передумал. Вместо этого облакотился на Хайтама, осторожно положив голову на его плечо. Как котёнок, ищущий защиты, ухватился рукой за ткань рубашки на его груди. — Я надеялся, что если не обращать на тебя внимание, избегать тебя, то мои вновь вспыхнувшие чувства угаснут. Но я прекрасно знал, что это не сработает. Слишком поздно. Я не хочу отпускать тебя. Не хочу, чтобы ты покидал меня. Не хочу, чтобы ты оставлял меня наедине с моими мыслями. А ты ещё, дурень, как назло делал всё то, что делал когда-то в своё время Хайтам. Я тебя ненавижу за это.       Хайтам внимательно слушал, не перебивая. Странное чувство появилось внутри него при этом контакте. Было слишком… Приятно? И довольно интересно.       Осторожно, будто боясь спугнуть своего напарника, он медленно и неторопливо поднял руку, точно так же неспеша заключил Кавеха в объятие, продолжая внимательно следить за реакцией. Тот только слегка помотал головой, удобнее устраиваясь на чужом теле.       И совсем неожиданно толкнул Хайтама, заставляя его улечься целиком на диван. Пристроился рядом, сбоку, уже уткнувшись носом в его шею. — Лейтенант… — его напарник уловил в голосе нотки неловкости. — Я себя странно ощущаю, когда вы находитесь так близко. И я не знаю, как назвать это чувство.       Кавех довольно усмехнулся. — Это похоже на то, что у тебя встал? Если бы ты был обычным человеком? — Я знаю, как работает процесс возбуждения у людей. Но это очень странно, что внутри меня проходят похожие по ощущениям процессы. Это ведь невозможно. Так не должно быть. Я ведь андроид. Я не должен испытывать что-то подобное. — Но ведь той девушке-андроиду ты реально приглянулся. Так почему отрицаешь, что с тобой не может случиться подобного? Что не можешь почувствовать что-то похожее?       Он легонько прошёлся кончиками пальцев по шее Хайтама, неторопливо водя ими вверх и вниз, заинтересованно наблюдая за этим процессом, совершенно не желая останавливаться.       На удивление, шея Хайтама вытянулась, а голова малость отклонилась в сторону, открываясь Кавеху ещё больше. — Тебе что? Щекотно? — — У меня на искусственной коже имеются рецепторы. Они помогают мне лучше взаимодействовать с окружающей средой. Я не могу именно ощутить что-либо, например ту же боль, могу лишь понять, должно быть мне приятно или неприятно. И сейчас я могу описать это как приятно. Даже слишком. Признаться честно, мне это даже нравится. В особенности когда делаете это вы. Могу я вас попросить не останавливаться?       Кавех хмыкнул. И, несмотря на просьбу, остановился. Растянувшись в улыбке, с хитростью в глазах приложил большой палец к губам, легонько прикусывая ноготь.       В ответ на вопросительное выражение лица андроида, усмехнулся. Неспешно приподнялся и навис над ним, уставившись прямо ему в глаза. — Тогда тебе стоит хорошенечко попросить меня. — Как именно? — Не знаю, — демонстративно пожал тот плечами. — Придумай что-то. Ты же умный робот.       Приподнявшись на локтях, Хайтам подался вперёд, максимально приблизившись лицами, останавливаясь лишь в паре сантиметров. Кавех глазами пробежался по чужим губам. Хайтам повторил то же действие, решительно приблизившись ещё ближе. Но прежде чем успел соприкоснуться с лейтенантом губами, последний ухватился за его подбородок, немного отталкивая его назад. — Неверно. — Кавех разочарованно помотал головой. — Но вы же сказали, что люди целуются, когда любят друг друга. И хотят показать все эмоции, которые не могут озвучить вслух. — Именно. Но ты не человек. А я не люблю тебя. Я не собираюсь целовать тебя. И уж тем более спать с тобой. Я тебе уже объяснял. — Но разве вы не этого хотели? — А ты уж прямо так хочешь этого? — уже улыбка издёвки украшала его лицо. — Андроиды могут говорить о подобном? Или ты уже девиантнулся? — Быть может… — виновато опустил глаза Хайтам. — Но если это и вправду особенность девиантов… То не вижу тогда ничего плохого, чтобы стать им.       Осторожно обхватив кисть лейтенанта, приподнял её, расположив между их лицами. Внимательно поглядывая на Кавеха, проверяя его реакцию на каждое своё действие, приблизился к чужой руке и уткнулся в неё сначала носом, а потом и губами, легонько целуя. Сам Кавех молчал, наблюдая за происходящим, желая узнать, что произойдёт дальше.       Понимая, что ему дают зелёный свет, Хайтам, прежде чем приступить к задуманному, уточнил: — В этих местах находится большинство рецепторов у людей, что позволяет хорошо различать даже слабые прикосновения. Так же у большинства людей эти места являются главными эрогенными зонами, после основных конечно. Благодаря повышенной чувствительности я могу доставить, если позволите, вам удовольствие.       Пререканий и сопротивлений не последовало, поэтому Хайтам смело поцеловал ещё раз. И ещё. Слегка высунув язык, прошёлся им по подушечкам пальцев. Точно так же, когда показывал свои анализирующие способности. Но сейчас делал это просто так. Ради того, чтобы подарить наслаждение. Чтобы порадовать своего напарника. Высунул язык ещё больше, уже проводя по всей его поверхности чужие пальцы. Всячески изворачивал его, стараясь пройтись по каждому участку фаланг, смачивая их подобием слюны.       Исподлобья взглянул на Кавеха. Лицо того покраснело. Ещё сильнее кровь прилила у того к щекам. Нижние веки приподнялись, а в его глазах он заметил расслабленность и блаженство. Кавех старался скрыть все эмоции, но получалось у него с трудом. Особенно выдавало его неровное дыхание и полуоткрытый рот, с которого слетали тихие вздохи.       Не в силах держать голову ровно, он резко опустил её, закрыв глаза. Сжался всем телом, второй свободной рукой уперевшись в таз Хайтама, рукавом стараясь скрыть промежность своих штанин.       Но даже эта попытка не помогла спрятать ничего от внимательного взора андроида, который уже успел заметить у лейтенанта выпуклость в районе паха. — Разрешите мне помочь вам с этим? Как угодно. Я хочу доставить вам ещё больше удовольствия. Хочу, чтобы вам стало хорошо. Чтобы вам стало легче. Можете мне позволить?       Хайтам, выставив плечо вперёд, слегка уложил на него свою голову, с заинтересованностью глядя на Кавеха снизу вверх, словно неосознанно гипнотизируя. Молчал, терпеливо ожидая разрешение.       Кавех открыл глаза, с пренебрежением уставившись на андроида. И с трудом сдерживая учащённое дыхание, которое в этой тишине звучало слишком громко. — Да что ж ты за «человек» такой… Хайтам…