Тактическая передышка

      Первым, как и всегда, проснулся Грогу. Для него пару часов сна было вполне достаточно, чтобы восстановить силы после поедания булки. Он завозился в своей люльке, смешно чихнул и высунул большие уши наружу.       Папа спал. Спал так крепко, что даже не шелохнулся. Грогу тихонько угукнул, но ответа не последовало. Ему стало скучно. А когда Грогу становилось скучно, он отправлялся на поиски приключений.       С помощью Силы (и немного — цепких коготков) он выбрался из люльки и, шлёпая босыми лапками по металлическому полу, направился к лестнице. Там, наверху, была та смешная тётя с ушами. И, что важнее, там был Блестящий Шарик.       Малыш преодолел ступеньки с упорством маленького танка и оказался в кабине. Тётя спала в кресле, смешно свесив голову. Грогу, потеряв к ней интерес, сразу устремил взгляд на рычаг управления.       Серебряный набалдашник манил. Он звал его.       Грогу потянулся, встал на цыпочки и начал крутить заветную деталь.       — Ммм... — Раздалось со стороны кресла.       Девушка приоткрыла один глаз, услышав металлический скрежет. Секунду она пыталась понять, где находится, а потом увидела зелёного мелкого, который с энтузиазмом отвинчивал деталь корабля.       Сон как рукой сняло. Паника ледяной волной ударила в голову.       «Если он сломает рычаг, мы врежемся в звезду. Или Мандо проснётся и решит, что я диверсант!»       — Нет-нет-нет! — Зашипела она, сползая с кресла и бросаясь к ребёнку. — Малыш, не трогай! Это важная штука! Это руль! Или тормоз! Нельзя!       Грогу недовольно пискнул, не желая отдавать добычу. Он нахмурился, и шарик начал откручиваться быстрее сам собой.       Девушка в ужасе оглянулась на лестницу. Тихо. Пока что.       — Так, стоп. Отмена операции «Шарик». — Она мягко, но настойчиво отвела его лапки от панели управления, присаживаясь перед ним на корточки. — Давай, эээ, давай лучше поиграем в «что у тёти в сумке»? А? Смотри, какая классная сумка!       Она потянула к себе свой потрёпанный рюкзак, молясь всем богам космоса, чтобы отец этого гремлина не проснулся от шума.       — Пока твой, ээ, отец?.. Не выкинул в шлюз нас обоих. — Нервно прошептала она, расстёгивая молнию. — Смотри, тут куча барахла!       Грогу тут же переключил внимание. Сумка — это интересно. Там могут быть лягушки.       Он сунул любопытный нос внутрь. Лягушек не было. Зато были странные бумажки, какие-то железки и... чёрная палочка. Уголёк для рисования.       Малыш схватил уголёк и радостно взвизгнул.       — Тише! — Шикнула на него девушка, прижимая палец к губам. — Тшшш! Папа спит. Папа злой, когда не выспится.       Грогу посмотрел на уголёк, потом на девушку. В его глазах зажёгся творческий огонь. Он провёл чёрной палочкой по её колену, оставляя жирную линию.       — Эй, это штаны... — Начала было она, но осеклась.       Если забрать у него уголёк — он начнёт орать. Если он начнёт орать — придёт Мандо. Если придёт Мандо — привет, открытый космос.       — Ладно... — Обречённо выдохнула она, сползая на пол и прислоняясь спиной к переборке. — Валяй. Рисуй. Только тихо.       Грогу воспринял это как разрешение на боди-арт. Он подошёл ближе и с сосредоточенным сопением начал водить угольком по её щеке.       Девушка сидела, страдальчески глядя в стену, пока маленькие липкие лапки размазывали сажу по её лицу. Она чувствовала себя холстом, принесённым в жертву ради выживания.       Грогу творил. Он сопел от усердия, высунув кончик языка, и с поистине мандалорским упорством заштриховывал левую щёку своей жертвы. Уголёк крошился, чёрная пыль оседала на носу девушки, на её подбородке и даже на одежде, но она боялась даже чихнуть.       «Я — холст. Я — стена пещеры для первобытного художника. Я — гарант тишины.» — Мантрой повторяла она про себя, глядя остекленевшим взглядом на мигающую лампочку приборной панели.       Теперь она выглядела так, словно сама была енотом, который неудачно застрял в дымоходе. Вокруг глаз — чёрные круги, на лбу — какие-то спирали, щёки густо вымазаны сажей.       — Пату! — Радостно сообщил Грогу, отходя на шаг назад, чтобы оценить перспективу. Ему казалось, что чего-то не хватает. Может быть, усов?       Он снова потянулся к её лицу, но тут снизу раздался звук.       Тяжёлый, ритмичный лязг металла о металл.       Сердце девушки пропустило удар, а потом забилось где-то в районе горла. Это были шаги. Тяжёлые ботинки, укреплённые бескаром, поднимались по лестнице.       «Он проснулся. Прошло всего два часа... Боже, я выгляжу как чучело, а его ребёнок держит в руках кусок грязи.»       Она хотела вскочить, оттереть лицо, спрятать уголёк, сделать хоть что-то, но тело сковало параличом ужаса. Грогу же, услышав знакомые шаги, радостно взвизгнул, но работу не бросил — искусство требовало завершения.       В проёме люка показался серебристый шлем.       Дин Джарин поднялся на верхнюю палубу. Он не выспался. Два с половиной часа рваного сна — это лучше, чем ничего, но недостаточно, чтобы чувствовать себя человеком. Его шея затекла, мышцы ныли, а инстинкты вопили, что на корабле слишком тихо.       Он ожидал увидеть что угодно: девушку, которая пытается взломать систему навигации; девушку, которая крадёт припасы; пустую кабину, потому что она сбежала.       Но он не ожидал увидеть это.       Мандо замер, не дойдя пару шагов до кресла пилота.       На полу, прижавшись спиной к панели, сидела «пленница». Её лицо было похоже на маску смерти, нарисованную углём сумасшедшим шаманом. Она сидела абсолютно неподвижно, с выражением вселенской скорби в карих глазах.       А перед ней стоял Грогу. В одной лапке он сжимал чёрный огарок, а другой опирался на колено девушки, явно намереваясь добавить последний штрих на её подбородок.       Повисла тишина, нарушаемая лишь гулом гипердрайва.       Дин медленно перевёл взгляд с разрисованной физиономии девушки на перемазанные сажей ладошки Грогу.       Девушка медленно подняла глаза на мандалорца.       — У него... — Её голос дрогнул и сорвался на шёпот. — У него творческий порыв. Я не могла... не могла прервать вдохновение. Он бы расстроился.       Она нервно улыбнулась, и от этого движения чёрная маска на её лице жутковато исказилась.       — А если бы он расстроился, он бы начал шуметь. А вы спали. — Продолжила она торопливо, словно оправдываясь перед судом. — Я решила... пожертвовать лицом ради вашего сна. Это... стратегическое решение.       Мандо молчал. Его шлем, как и всегда, ничего не выражал, но девушка могла поклясться, что слышит, как шестерёнки в его голове со скрипом проворачиваются, пытаясь переварить ситуацию.       Грогу, заметив отца, радостно поднял уголёк вверх, словно трофей.       — Ба! — Гордо заявил он, указывая лапкой на своё творение.       Дин Джарин тяжело вздохнул. Ещё тяжелее, чем внизу. Он потёр переносицу под шлемом, чувствуя, как абсурдность его жизни достигает новых высот. Он — лучший охотник в Парсеке, а на его корабле странная девица с ушами на капюшоне работает мольбертом для пятидесятилетнего младенца.       Он медленно подошёл ближе, нависая над ними блестящей горой бескара. Девушка вжалась в стену, зажмурившись и ожидая, что сейчас её вышвырнут.       Но вместо звука открывающегося шлюза она услышала спокойный, слегка модулированный голос:       — Уголь отмывается плохо.       Она распахнула один глаз. Мандо смотрел на Грогу.       — Дай сюда. — Он протянул руку ладонью вверх.       Малыш, немного поколебавшись, вложил остаток уголька в огромную перчатку отца.       Мандо спрятал «орудие преступления» куда-то в поясной карман, а затем снова посмотрел на девушку.       — Вставай. — Скомандовал он, разворачиваясь к пульту управления. — Иди умойся. В гальюне есть вода и растворитель. Выглядишь как датомирская ведьма после взрыва котла.       Девушка ошарашенно моргнула.       — Вы... вы не злитесь? — Осторожно спросила она, неуклюже поднимаясь с пола и отряхивая штаны.       Дин опустился в кресло пилота, начиная проверять приборы.       — Ты не дала ему открутить набалдашник рычага. — Буркнул он, не оборачиваясь. — Я это ценю. А теперь иди, пока он не решил, что тебе нужны ещё и татуировки.       Девушка, не веря своему счастью, схватила сумку и бочком, стараясь не шуметь, двинулась к лестнице.       — Спасибо! Я мигом! Одна нога здесь, другая...       — Просто иди. — Устало перебил её Мандо.       Когда она скрылась в люке, Дин посмотрел на Грогу, который теперь стоял рядом с его креслом и выжидающе смотрел на серебряный шарик.       — Даже не думай. — Строго сказал он. — Иди лучше поешь свою лягушку. Художник.