Преследование Немезиды

Рэтчет глубоко вздохнул, выходя из медотсека. После обвала у него оставалось ещё много других проблем, и он уже устал от них. Окинув взглядом главный ангар, он увидел, что остальные автоботы разбросаны по округе и выглядят изрядно потрёпанными. Рэтчет снова взглянул на свои травмы, прежде чем ещё раз бегло осмотреть себя, чтобы заметить, пропущенное в царившем ранее хаосе. Травма манипулятора Би не была критической, и разведчик уже начал латать её. Нога Арси, на другом сервоприводе, определённо нуждалась в ремонте. Она была раздроблена, и, судя по всему, она находилась в альт-режиме, когда это случилось, что только усугубило травму. К счастью, Балкхед стоял рядом с ней на коленях, помогая ей удержать конечность. Оптика Рэтчета переместилась на Оптимуса, который опирался на кучу ящиков, расставленных Старскримом ранее на этой неделе. Прайм выглядел таким же собранным, как всегда, словно погрузившись в свой процессор, но быстрый поверхностный осмотр его тела показал иную картину: его обшивка была смята и вмята внутрь, искры высекались каждые несколько мгновений, распорки были сломаны, конденсаторы раздавлены, проводка перегорела от перегрузки. Мех едва ли мог стоять. По крайней мере, он не потерял много энергона за всё это испытание. «Праймус... Просто один кризис за другим», — пробормотал Рэтчет, проведя сервоприводом по лицевой пластине и направляясь к упрямому меху.  Оптимус обеспокоенно посмотрел на него. Его раны, казалось, были самыми тяжёлыми, но прежде чем Рэтчет успел что-либо сказать, Оптимус покачал шлемом. «Сначала позаботься об остальных». Рэтчет вздохнул, увидев упрямство меха, но все равно повернулся к остальным в комнате. «Балкхед, помоги Арси дойти», — приказал Рэтчет, указывая на медотсек. Балкхед помог ей встать на ноги и поддерживал её, пока фем хромала к медицинскому отсеку. Внутри он поднял её на медицинскую койку, чтобы Рэтчет мог получше рассмотреть травму. Рэтчет нахмурился, глядя на сустав, испускающий искры, когда он его поворачивал. «Это не займёт много времени», — пробормотал Рэтчет. «Лежи спокойно». Рэтчет быстро снял помятую обшивку, обнажив сломанные разъёмы и протекающие линии. Ему не потребовалось много времени, чтобы заделать течи, и вскоре самые серьёзные повреждения были устранены. Он выровнял вмятины на её броне, прежде чем прикрепить пластины обратно. Наконец, он приварил к сочленению распорку, чтобы обеспечить его достаточную устойчивость для активации ремонтных нанитов. К тому времени, как он оторвался от работы, он увидел, что Арси внимательно наблюдает за чем-то по другую сторону медотсека. Ему не нужно было поворачиваться, чтобы понять, на что — или, вернее, на кого — она смотрит. Тем не менее, он всё равно проследил за её взглядом. По другую сторону медотсека, сгорбившись над лабораторным столом, стоял Старскрим. Его раненая нога слегка дрожала, прежде чем он перенёс вес на другую, здоровую, ногу, неловко и неустойчиво. Рэтчет услышал несколько неразборчивых бормотаний на кибертронском, а также какие-то более высокие звуки, которые он не мог расшифровать. Оптика Арси сузилась, глядя на искателя, но прежде чем она успела высказать то, что готовил её процессор, Рэтчет похлопал её по руке. «Пока всё в порядке. Не ходи слишком часто следующие пару дней, а я ещё раз проверю утром». Он повернулся к Балкхеду, который тоже только что отвёл взгляд от Старскрима. «Можешь помочь ей выбраться отсюда?» Рэтчет послал быстрый сигнал Бамблби. Мгновение спустя Би проскользнул внутрь, а Арси, хромая, вышла с Балкхедом. Сам Бамблби получил лёгкую травму – лишь небольшой трещиной на пластине предплечья, из-за которой вытекло немного энергона. Рэтчет молча заделал трещину точным сварным швом, а затем снова просканировал её, чтобы убедиться в отсутствии дальнейших повреждений. «Как новенький», — отрывисто сказал Рэтчет, отмахиваясь. «А теперь иди подзарядись, пока я не нашёл тебе занятие». После этого Бамблби быстро встал, чтобы уйти, но перед этим остановился у двери и оглянулся. Он смотрел не на Старскрима, как Арси, а на Дэнни. Рэтчет подошёл ближе, приложив сервопривод к наплечнику разведчика. Бамблби ничего не сказал, но его ослабленное поле, казалось, задержалось, когда он отошёл. Рэтчет мог бы поговорить с разведчиком подольше, но сейчас у него были другие, требующие решения проблемы – проблемы, которые, как ни странно, не были связаны со Старскримом (что было редкостью в последние недели) . Оптимус всё ещё сидел на ящиках, его взгляд был неподвижен, но он был уже совсем тусклым. Рэтчет подошёл и жестом пригласил его встать. «Давай тебя осмотрим, прежде чем ты решишь свалиться в каком-нибудь неудобном месте». Оптимус медленно поднялся, позволив Рэтчету отвести его к медотсеку. Прайм двигался скованно, его вес был неравномерным, но он не издал ни звука жалобы. Оказавшись внутри, он без подсказок сел на койку. Рэтчет немедленно приступил к работе, его сервоприводы работали так же ровно и быстро, как и всегда. «Как он?» — спросил Оптимус. Медик взглянул на Оптимуса, затем на каталку Дэнни, где мальчик лежал неподвижно. Джун, всё ещё следя за его жизненно важными показателями, тревожно расхаживала рядом. «Его отравили», — тихо сказал Рэтчет, поправляя пластину на плече Оптимуса. «Тёмный энергон от выстрела, которым Мегатрон пытался его убить до того, как мы их нашли. Он уже не выдержал». Поле Оптимуса усилилось от беспокойства и чувства вины. Рэтчет вздохнул, зная, что Прайм уже винил себя — возможно, за то, что не заметил ранение раньше, или даже за то, что не закончил войну раньше, не исключив Мегатрона из уравнения. Рэтчет понятия не имел, через какие испытания вины этот мех себя прогнал. «Никто этого не заметил, даже Старскрим — о чём, я уверен, сейчас и размышляет Искатель», — медленно проговорил Рэтчет, бросив взгляд в сторону лабораторного стола. Одно из крыльев Старскрима дёрнулось, но, казалось, он его не слушал. «Не начинай винить себя сейчас». «Он поправится?» — тихо спросил Оптимус. Рэтчет вздохнул. «Он стабилен, но если он хочет поправиться, нам нужен чистый энергон. Старскрим работает над улучшением дистиллятора». «Ты думаешь, он сможет это исправить?» Рэтчет кивнул. «Он был учёным до войны, и, учитывая, что на кону жизнь Дэнни… я уверен, что он сможет. Конечно, если сам не отключится. У него много травм, которые требуют лечения, но я сомневаюсь, что смогу его оттуда вытащить». По комнате пронесся поток резких кибертронских проклятий, когда искатель с грохотом уронил на пол небольшую шестерёнку. Оптимус нахмурился и посмотрел на него.  

***

  Старскрим с грохотом швырнул гаечный ключ, который держал в руке, на землю. Он делал это недостаточно быстро. Он совершал глупые ошибки. Дэнни умирал, и он совершал ошибки, которые могли стоить человеку жизни. Если бы Старскрим заметил это раньше, если бы он что-то сделал, возможно, они бы не оказались в такой ситуации. Дэнни отравляли, а Старскрим даже не заметил.  Ещё одна шестеренка выскользнула из трясущихся сервоприводов, упав внутрь дистиллятора и звякнув, пролетая мимо механизмов. Старскрим стиснул зубы с резким рычанием, поднимая сжатый сервопривод, готовый обрушить его на бесполезный кусок металлолома.   Его рука сильно дрожала, когда он держал ее там всего мгновение, прежде чем положить ее на лабораторный стол. Он не может его уничтожить, у него нет выбора, ему нужно заставить его работать. Иначе… Раздался ужасный скрежет, когда его когти оставили ужасные следы на столе. Старскрим выпрямился, услышав за спиной тяжёлые шаги, и его крылья взволнованно задергались. Сейчас ему меньше всего хотелось отвлекаться. Наверное, пришёл этот надоедливый медик проверить его состояние или что-то в этом роде. «Старскрим?» Это… был не Рэтчет.  Старскрим оглянулся через плечо и увидел рядом с собой Оптимуса Прайма. Броня самонаводящегося робота с силой вдавилась в его корпус, когда он повернулся к полуразобранному дистиллятору. «Чего ты хочешь?» — выплюнул Старскрим, не пытаясь скрыть язвительность своего тона.   Старскрим потянулся за другим инструментом. Возможно, это был не тот, который ему был нужен, но он собирался сделать что-то, что заставило бы Прайма оставить его в покое. «Я просто... проверяю, что произошло», — медленно произнес Прайм, его поле расцвело от беспокойства, которое Старскрим сейчас не хотел испытывать. «Я не один из ваших жалких автоботов, которых вам нужно утешать. Я в порядке. Оставьте меня заниматься своими делами», — резко ответил искатель, нарочито обнажив клыки. «Вы ранены», — просто сказал Прайм. Старскрим закатил оптику. «Я в курсе». Оптимус вздохнул. «Тебе стоит сделать перерыв». Старскрим прорычал в глубине своего вокалайзера, с силой опуская очередной бесполезный инструмент. «С каких это пор ты медик? Разве это не работа Рэтчета — давать мне медицинские советы, которые я проигнорирую?» Он уставился на дистиллятор, сверля его оптикой, словно мог поджечь эту дурацкую штуковину. «Послушай, Старскрим, я понимаю, через что ты проходишь», — сказал Прайм. Крыло Старскрима снова дернулось от раздражения, но он отказался реагировать. «Прости, Старскрим». Ярость и злоба нахлынули на Старскрима от этих слов. Он с рычанием развернулся к Прайму лицом к лицу. «Ты не можешь просить прощения!» — рявкнул он, взмахнув рукой. «Ты не представляешь, каково это — видеть, как умирают все, о ком ты когда-либо заботился ». Оптимус слегка отступил назад, услышав внезапную смену тона. Старскрим уже выпалил, так что он мог продолжить. «Он пошёл туда, чтобы спасти тебя , и из-за этого пострадал». Он вонзил острый коготь в треснувшее лобовое стекло Прайма. «И если бы ты не потащил меня туда с собой, он бы тоже не пошёл. Он бы не пострадал». Прайм перевёл взгляд с сервопривода на оптику Старскрима. «Если бы его там не было, я бы, возможно, не выбрался из пещеры живым. Он спас мне жизнь», — просто сказал Оптимус.   Оптика Старскрима вспыхнула от остатков энергии, когда он обнажил клыки. «И ЕСЛИ БЫ МЕНЯ НЕ БЫЛО РЯДОМ, ТЕБЕ НЕ ПРИШЛОСЬ ОТСТУПИТЬ И БЫ САМОГО ПЕРВОГО НЕ ПОПАЛО В ЛОВУШКУ! ОН БЫ НЕ ПОСТРАДАЛ. ЭТОГО НЕ ДОЛЖНО БЫЛО СЛУЧИТЬСЯ!» Старскрим не осознавал, насколько сильно работают его вентиляторы, пока вокруг не наступила тишина. Искатель отвернулся от Прайма, его оптика теперь сверлила пол, пока они не порхали взад-вперёд, словно дрожа. «И если бы я не взял его с собой на тот забытый Праймусом корабль, ничего бы этого не случилось», — тихо сказал Старскрим себе под нос, прищурившись. Оптимус наклонил шлем. «Думаешь, он оставил бы тебя в покое, если бы ты этого не сделал?» «Мне вообще не следовало ему потакать», — прорычал Старскрим. «Теперь из-за всей этой дурацкой ситуации он может погибнуть. Мегатрон подстрелил его, защищая меня. Он оказался на «Немезиде» из-за меня. Он оказался в той пещере из-за МЕНЯ!» Все тело Старскрима затряслось. Это была его вина. Внезапно Старскрим почувствовал, как сервопривод схватил его за плечо. Старскрим развернулся и набросился на того, кто его схватил. «Не трогай меня!» — прошипел он. В этот момент он замер. Взглянув на Прайма через широкоугольную оптику, он увидел, что тот отступил на шаг, держась за сервопривод над шасси. Старскрим взглянул на энергон, капавший с кончиков его когтей, а затем снова на Прайма, которого Старскрим только что атаковал. Старскрим застыл — что он натворил? Он только что напал на Прайма. Старскрим отступил на шаг, наткнувшись на лабораторный стол позади себя. Он увидел быстро приближающегося медика. Прайм двинулся. Старскрим закрыл оптику, готовясь к неизбежному. Нет, он не будет умолять; он здесь как пленник, и ничего больше. Он примет своё наказание. Ему просто нужно было покончить с этим, чтобы вернуться к работе. Ему вообще не следовало разговаривать с Праймом. Старскрим спрятал крылья за спиной. По крайней мере, на этот раз он мог попытаться их спасти. И после долгого, мучительного мгновения… ничего не произошло. Старскрим медленно снова открыл оптику, опуская руку из оборонительной позиции. Оптимус стоял перед ним, широко раскрыв оптику, и его поле зрения наполнилось странным чувством, которое Старскрим не мог определить.  «Ты ждешь, что я ударю тебя, Старскрим?» — медленно спросил Прайм. Старскрим замешкался, оглядывая Прайма с ног до головы, хлопая крыльями. Рэтчет тоже смотрел на него. «...Да?» — почти нерешительно спросил он. «Я напал на тебя, и ты, конечно же, наказал бы меня как следует». «Я напугал тебя в стрессовый момент», — он указал на четыре длинные отметины на своём корпусе. «Это рана от сетки. Рэтчет может её вылечить. Я не виню тебя за то, что ты набросился из-за своего друга, который лежит раненый и без сознания». Старскрим все больше и больше ошеломлялся... «Но другие Праймы, они наверняка бы...» — он сделал паузу. «Я не Прайм, который был до меня, но, возможно, у них были свои обычаи». Он поднял свой сервопривод, словно собираясь снова положить его на плечо Старскрима, но передумал и вернул его на бок. «Прошу прощения, Старскрим, что напугал тебя». Старскрим моргнул. Он не знал, что сказать. Ему нечем было ответить или, может быть, доказать, что Прайм неправ. Это… было бессмысленно.   Рэтчет подошёл ближе, переместив Оптимуса, чтобы лучше рассмотреть рану, и кивнул сам себе. «Это займёт всего минуту», — сказал он, а затем бросил взгляд на Старскрима и отвернулся.  Оптимус кивнул Старскриму и последовал за медиком.  Старскрим простоял ещё несколько мучительных мгновений, прежде чем его аудиосистема снова зафиксировала звук кардиомонитора Дэнни. Он отвернулся от двух мехов и вернулся к дистиллятору. Ему ещё предстояло закончить работу.  

***

  Старскрим стоял, сгорбившись, над разобранным дистиллятором, инструменты были разбросаны по верстаку, словно остатки его самообладания. Прошло несколько часов с момента инцидента с Праймом, но его процессор всё ещё воспроизводил этот момент циклическими фрагментами. Почему Оптимус не ответил? Почему он простил? Это было бессмысленно... Резкое шипение вырвалось из его дрожащих сервоприводов, когда очередной болт выскользнул из-под их дрожащих сервоприводов, звякнув об пол и укатившись в тень. В его поле потрескивало разочарование. Он слишком погружался в свой процессор, а боль в суставах от низкого уровня энергона становилась практически невозможной для игнорирования. По крайней мере, он слышал сердцебиение Дэнни через аппарат, к которому его подключил доктор-человек. Он не был уверен, увеличил ли Рэтчет громкость, чтобы Старскрим не запамятовал, или просто из-за того, насколько громко аппарат обычно работал. Старскрим взглянул и увидел человека — медсестру Дарби, как он помнил слова Рэтчета, — спящую на предмете мебели, который Рэтчет принёс ранее и поставил рядом с небольшой медицинской койкой Дэнни. Его немного смутило, что она сейчас не следит за жизненными показателями Дэнни; ​​однако тихое попискивание монитора хоть немного, но успокоило Старскрима. «Вижу, ты всё ещё работаешь над этим», — раздался голос Рэтчета сквозь тишину. Крыло Старскрима дёрнулось, но он старался не подавать никаких признаков того, что медик подкрался к нему незаметно. «А что мне ещё делать?» — усмехнулся Искатель. «Вся эта бесполезная человеческая техника, что у тебя тут разбросана, делает починку этой хреновины невозможной». «Теперь ты понимаешь, почему я не обновил его раньше», — Рэтчет приблизился, скользя оптикой по куче деталей. Старскрим проигнорировал его, попытавшись сосредоточиться на работе. Однако медик не дал Старскриму успокоиться. «Старскрим, Дэнни пока стабилен, но уровень твоего энергона упал ниже безопасного значения, и ты всё ещё ранен. Я не забыл о твоём колене после того, что случилось в обвале. Тебе повезло, что ты ещё можешь стоять». «Мы можем сделать это позже. Я почти закончил», — Старскрим раздражённо указал на разбросанные детали дистиллятора, хотя даже он понимал, что это утверждение — ложь. Медик изогнул бровь, явно не впечатлённый. «Вы даже не приблизились к середине пути, и вы это знаете». Старскрим проигнорировал его, сосредоточившись на закручивании болта на место с помощью большого и неудобного инструмента. «Старскрим, ты себе навредишь», — сказал Рэтчет, скрестив руки на нагруднике. «Хотел бы Дэнни видеть тебя таким?» — спросил он, прищурившись. «Это не имеет значения», — прошипел Старскрим, отвертка выскользнула, задев внешний корпус дистиллятора, а винт, с которым он работал, упал на пол. Робот выругался и швырнул отвёртку в стену. Она отскочила и с громким грохотом покатилась по полу, пока Старскрим жадно тянул воздух. «Глупый, глупый человек», — пробормотал Старскрим. Рэтчет спокойно присел, чтобы достать инструмент, и поднес отвёртку к Старскриму. Искатель подозрительно взглянул на него. «Что ты хочешь, чтобы я сделал?» — спросил Рэтчет. Старскрим отвёл взгляд после долгой паузы. «Мне не нужна твоя жалость». Рэтчет вздохнул и подвинул инструмент так, чтобы он оказался рядом. «Я не жалею тебя, Старскрим». «Я не слаб, я чувствую это. Я не тот, кого нужно жалеть. Я был вторым по званию среди десептиконов, блестящим учёным и исследователем. Я не слаб». «Я и не говорил, что ты больной», — сказал Рэтчет. «Меня беспокоит благополучие обоих моих пациентов. Вы двое связаны. И причинять себе вред, отгораживая себя от всех вокруг и игнорируя свои проблемы в надежде, что они чудесным образом исчезнут, — это ничего не исправит. Скорее, это ещё больше ранит Дэнни ». «Ты учёный, и причём умный, — продолжил Рэтчет. — И ты должен знать, когда для решения проблем необходимы помощь и экспертные знания». Старскрим ничего не ответил, предпочитая просто сердито смотреть на разномастные части дистиллятора. Наконец Рэтчет вздохнул. «Слушай, Старскрим, это моя лаборатория, мои инструменты и мой старый дистиллятор, над которым ты работаешь. Я имею полное право контролировать всё, что здесь происходит, и знать, что входит в дистиллятор энергона, который будет питать мою команду, а также помогать Дэнни. Так что, нравится тебе это или нет, я остаюсь. И я буду помогать тебе в этом». Старскрим колебался, гордость и усталость боролись в нём. Наконец, он смягчился, сдержанно кивнув. «Хорошо. Если ты настаиваешь... начни с того, что закрути эти два болта». Не прошло и тридцати минут, как Рэтчет уже пожалел о своем решении.