Преследование Немезиды

Дэнни медленно просыпался. Он чувствовал вокруг себя теплое и защитное поле. Он всегда чувствовал себя лучше, когда спал на одном из Конов; Саундвейв был лучшим. У него было мощное защитное поле, которое укрывало его и Лазербика во время работы. Оно ощущалось как одеяло. Оно ощущалось как безопасность. Старскрим тоже был хорош по-своему. Его искра вырывалась наружу, когда он перезаряжался, разворачиваясь, словно инстинкт, который он отказывался признавать наяву. В сознании Старскрим держал её в себе, отгородившись так плотно, что её было почти невозможно прочесть. Но во время перезарядки Дэнни чувствовал, как она обвивается вокруг него, прижимая к себе, словно Старскрим боялся, что Дэнни исчезнет. Призраки использовали свои поля для проецирования эмоций. Обычно призраки могли использовать свою энергию, чтобы успокоить испуганных или потерянных детей, практически силой успокаивая их и регулируя их эмоции, когда они были слишком малы, чтобы делать это самостоятельно. Это было странно – почти завораживающе. Кибертронцы не были призраками, но действовали почти так же… и это успокаивало. Каждое поле ощущалось по-разному. Именно так Дэнни различал дроны «Вехиконов», именно так он всегда мог определить, кто рядом. Узнав поле, он уже никогда его не забывал. Но в последнее время… В последнее время ему стало труднее их ощущать. Его сознание притупилось, словно радио, пытающееся поймать сигнал сквозь помехи. Он чувствовал себя усталым и измотанным, и сон не мог его исцелить. Всё здесь было таким изнурительным. Дэнни застонал, садясь. Его волосы торчали почти во все стороны. Он был уверен, что сейчас выглядел бы нелепо. Нокаут наверняка поддразнил бы его. Но сон на подушке из цельного металла — это то, что нужно. Он зевнул, вытянув руки над головой, но тут же с шипением опустил левую руку. Резкая, пронзительная боль пронзила конечность. Другая рука инстинктивно сжала рану. Этот удар Мегатрона… Она уже должна была зажить… Казалось, становилось всё хуже . Дэнни сделал пару глубоких вдохов, держась за руку и сосредоточившись на боли, пока пульсация не начала утихать. Через несколько мгновений Дэнни заметил нечто. В медотсеке было тихо. Слишком тихо. Дэнни оглядел комнату и с лёгким удивлением заметил, что там никого нет — только он и Старскрим. Рэтчет исчез . Куда он делся? Дэнни молча надеялся, что Рэтчет наконец-то отлучился подкрепиться. В последнее время медик работал на износ. Дэнни не знал, сколько дней прошло с тех пор, как он в последний раз видел Рэтчета нормально отдыхающим. Его взгляд метнулся к двери, а затем снова к Искателю. Они так и не поговорили по-настоящему с тех пор, как всё это случилось. С тех пор, как всё случилось. Дэнни даже не знал, с чего начать. Тихое шипение дверного замка привлекло внимание Дэнни ко входу в медотсек. Он оглянулся как раз в тот момент, когда Рэтчет вернулся в комнату, неся в сервоприводах коробку с припасами и инструментами. Дэнни наблюдал, как медик прошёл мимо и поставил их на полку в другой стороне медотсека. Дэнни приподнял бровь. «Был занят?» — спросил он. Рэтчет усмехнулся. «Просто пополняю запасы, пока у меня были несколько благословенных минут покоя. Решил воспользоваться». Дэнни ухмыльнулся. «Я надеялся, что ты наконец-то пошёл подзаряжаться». Рэтчет усмехнулся. «Лягу спать, когда буду уверен, что вся база не погрузится в хаос в ту же секунду, как я это сделаю». Дэнни закатил глаза. «Это вредно, знаешь ли». «Я обеспечиваю работоспособность этой бригады дольше, чем ты живёшь на свете, малыш. Я справлюсь», — сказал Рэтчет, доставая несколько инструментов и кладя их на поднос рядом. «А работать с двумя пациентами одновременно — это уже более чем достаточно». Дэнни приподнял бровь. «Два? Теперь ты считаешь меня пациентом?» Рэтчет повернулся к Дэнни с холодным взглядом. «Ты ни за что не выйдешь из моего медотсека, спишь здесь чаще, чем в обычной койке, и, похоже, заботишься о своём благополучии не хуже Оптимуса», — он закатил оптику. «И с тобой так же сложно. Так что, к сожалению, это официально делает тебя моим пациентом». Дэнни рассмеялся: «Рад был помочь». «Кстати, о сложностях», — вздохнул Рэтчет. Дэнни взглянул на него. «Твой маленький друг-искатель изо дня в день пытается усложнить мне работу». Дэнни в замешательстве наклонил голову. «Старскрим отказывается от энергона», — уточнил Рэтчет, указывая на нетронутый куб, стоявший на подносе рядом с ними. Дэнни моргнул. «Что… Почему?» Он вдруг выпрямился и нахмурился. Рэтчет так сильно закрутил оптику, что чудом она не вылетела. «Потому что он слишком гордый, чтобы позволить нам скормить ему это. Видимо, принимать помощь в ослабленном состоянии — преступление хуже измены». Дэнни застонал, проведя рукой по лицу. «Конечно, он такой». «Итак, если вы действительно такие хорошие друзья, как говорите, предлагаю попробовать убедить его. И как можно скорее», — Рэтчет скрестил руки на груди. «Он зачахнет, пытаясь что-то доказать, если вы его не отговорите». Дэнни вздохнул, потирая виски. «Я постараюсь изо всех сил… Но сначала нужно дождаться, пока он проснётся».

***

К счастью, ожидание не заняло много времени. Дэнни почувствовал, как Старскрим просыпается, прежде чем увидел это. Его поле пыталось восстановиться, когда он начал восстанавливаться после перезарядки, но оно всё ещё было слабым. Его шлем слегка съехал набок, и из вокалайзера вырвался тихий стон. Дэнни выпрямился, сидя рядом с Рэтчетом, и бросился к нему. Он пересёк койку и с ухмылкой присел перед штурвалом искателя. «Просыпайся, просыпайся, Крикун. Пора завтракать». Искатель издал ещё один стон, прежде чем его оптика распахнулась, прищурившись, и посмотрела на Дэнни. «Что ты несёшь , человек…» — пробормотал Старскрим, медленно подключая свои системы к сети. Дэнни наблюдал, как ловец пытается потянуть его за руку, но та застревает в ремне. Он снова сильно дернул. Резкий и инстинктивный всплеск паники пронзил поле Старскрима, прежде чем его поглотила тяжёлая волна раздражения и изнуряющего разочарования. Игривая ухмылка Дэнни исчезла. Он нахмурился. Ему не нравилось, как здесь обращаются со Стар. «Как прошла подзарядка?» — тихо спросил Дэнни. Старскрим откинул шлем назад и посмотрел на потолок. «Как будто кто-то может получить удовольствие от перезарядки на такой неудобной койке», — проворчал он. Дэнни усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку как можно сильнее, забрался на грудь Искателя, чтобы тот не мог его игнорировать, и с глухим стуком опустился на грудь Старскрима. «Ну, и тебе доброго утра . Я слышал, ты не принимаешь энергон». Дэнни внёс в своё поле импульс разочарования — ровно настолько, чтобы Старскрим его почувствовал. Лицевой щиток Старскрима исказился в рычании. «Я отказываюсь быть под опекой, как какой-то беспомощный блёсток», — рявкнул он. Мои сервоприводы прекрасно работают, когда не привязаны к койке ». Он перебросил свой комментарий через Дэнни в сторону Рэтчета, который внимательно за ними наблюдал. Дэнни выгнул бровь. «Так ты собираешься просто из гордости отключиться?» — хрипло спросил он. «Правда? Я думал, ты заботишься о себе больше». Дэнни понимал, что оскорбляет его, но ему нужна была Звёздочка, чтобы поесть. « Есть », — прошипел Старскрим. «Поэтому я пока выживу, питаясь инъекциями медицинского энергона. А потом, когда меня неизбежно бросят в камеру, не удерживая, как зверя, я смогу питаться собственными сервоприводами ». «Они не посадят тебя в камеру, Старскрим…» — машинально сказал Дэнни. Но тут же замер. А вдруг? Волна беспокойства обрушилась на него, словно ушат холодной воды. Он пока об этом не думал. Вполне логично, правда? Старскрим был не просто десептиконом — он был высокопоставленным, опасным и непредсказуемым. Почему бы им просто подлатать его и отпустить? «...Правда, Рэтчет?» Дэнни оглянулся на медика. Медик выдохнул, подходя ближе. «Нет, не будем». Его голос был твёрдым, не оставляя места для возражений. «По крайней мере, пока ты мой пациент». Старскрим усмехнулся, его крылья задергались на койке. «И какое значение имеет твоё решение? Ты медик, а не Прайм. Не тот, кто принимает решения». «Ладно, тогда не верьте мне», — выдохнул Рэтчет, отталкиваясь от койки. «Оптимус всё объяснит, когда прибудет», — сказал он тихим и резким голосом. «Но тем временем ваши запасы энергона приближаются к критическому. При таких темпах ваши баки опустеют, и вы вообще не сможете включить свои системы». Дэнни видел показания на мониторе рядом с койкой, когда Рэтчет выдвинул дисплей вперёд, чтобы показать их искателю. Старскрим даже не взглянул на него. Он демонстративно отвернул штурвал. «Я же сказал, что выживу на уколах, — упрямо пробормотал он. — Я не собираюсь принимать это от вас. Я не собираюсь принимать это от кого-либо из вас». Дэнни стиснул челюсти и попытался снова. «Старскрим, ну же . Просто… просто выпей это. Ты явно недостаточно силён, чтобы выбраться из этого, и только усугубляешь ситуацию. Пожалуйста, ты себе вредишь». Никакого ответа. Поле Старскрима сжалось, холодное и замкнувшееся. Дэнни тяжело выдохнул через нос и слегка наклонился, надеясь, что если логика до него не дойдёт, то, возможно, до него дойдёт что-то другое. «Пожалуйста, Звезда. Просто…» "Нет." Дэнни разочарованно вздохнул и откинулся назад, сжимая пальцами швы на броне Старскрима. Это было просто нелепо. Рэтчет тяжело выдохнул. «Ну, раз уж ты уже отказываешься от моей медицинской помощи, — сказал он, отворачиваясь к панели связи, — мы могли бы пригласить Оптимуса, чтобы он с тобой поговорил». Старскрим напрягся. Внезапный всплеск в его поле был подобен невидимому толчку. Его когти дёрнулись, вцепившись в ремни безопасности. Рэтчет тоже заметил. Он оглянулся. «Он не собирается насильно снижать вам потребление энергона», — сказал он. «Он просто хочет обсудить ваши ожидания от пребывания». Старскрим не расслабился. Ни на йоту. Его оптика вращалась, но Дэнни видел, что это было в основном для вида. «Конечно», — пробормотал искатель. Рэтчет, должно быть, передал сообщение молча, потому что не прикоснулся к панели и не сделал иного движения. «Вот. Он уже в пути». Оптимус, должно быть, уже был где-то поблизости, потому что не прошло и двух минут, как из коридора послышался тяжёлый, безошибочно узнаваемый звук его шагов. В дверь медотсека постучали. Под ним Старскрим застыл, обшивка стиснула его тело. Дэнни взглянул вниз, уловив мерцание в оптике самонаводящегося устройства, на долю секунды. Страх. Он пытался скрыть его, но Дэнни заметил. Дэнни не двигался. Он оставался на месте, сидя на нагруднике Старскрима, защищая друга от опасности. Дэнни скрестил руки на груди и сердито посмотрел на дверь, ожидая, когда Прайм войдёт.

***

Броня Старскрима сжалась, когда Прайм вошёл. Это было худшее из возможных положений: он не мог двигаться, не мог убежать, не мог ничего сделать, кроме как слушать Прайма и говорить с ним. Его жизнь полностью зависела от сервоприводов этого меха, и Старскрим презирал его за это. Прайм медленно приблизился к койке, направив оптику на Старскрима, сервоприводы – по бокам. Старскрим не отводил взгляда. Он не собирался отступать первым. Старскрим ненавидел свой рост. Ненавидел то, насколько праведным он себя считал. Прайм знал, что имеет власть над Старскримом. Он знал, что находится в превосходящей позиции. Но Старскрим отказался дать Прайму возможность обвинить его в неудачном положении Искателя. «Благородный Прайм здесь, чтобы позлорадствовать над своим беспомощным пленником», — усмехнулся Старскрим. Он бы драматично махнул рукой, если бы на них не были наручники. «О чём вы хотите поговорить? Потому что, боюсь, я больше не обладаю никакой властью в рядах десептиконов. И все защищённые места или планы, которые мне удалось получить, наверняка уже изменились». Старскрим почувствовал, как человек на его нагруднике слегка сдвинулся с места, но не рискнул отвести взгляд от Прайма. Однако Старскрим чувствовал горечь, исходящую от человека, направленную на Прайма. Это чувство, а также странное чувство защиты, окутавшее тело искателя, словно щит. Старскрим ненавидел то, как эта мысль слегка успокаивала его процессор; ему приходилось сильнее сжимать поле, чтобы оно не пыталось вернуться к успокаивающему ощущению. Обычно он никому не позволял почувствовать его поле. Это было то, что он держал близко к искре. Позволить другим читать твои эмоции было слабостью. Но с таким низким уровнем энергона… легко было потерять контроль. Но в таком разговоре он не мог рисковать, чтобы всё вышло из-под контроля. Он не мог позволить Прайму получить что-то, что он мог бы использовать, чтобы взять верх над Искателем. Прайм маячил слишком долго, его оптика постоянно менялась, маска скрывала выражение лица. К сожалению, Прайм не контролировал своё поле, позволяя ему свободно течь, пытаясь задушить Старскрима искренностью. Старскрим не был уверен, было ли это уловкой или же Прайм просто считал себя достаточно самодовольным, чтобы видеть Искателя таким. Старскрим прорычал: «Ну. Чего ты хочешь? Или просто будешь висеть надо мной весь солнечный цикл и притворяться, что жалеешь?» — резко бросил он. Его вентиляционные отверстия резко заработали, и он почувствовал мимолетную волну головокружения. Он не показывал виду, не сводя взгляда с Оптимуса, но знал, что Прайм это заметил. «Старскрим», — наконец произнёс Оптимус тихим и раздражающе спокойным голосом. «Рад видеть, что тебе лучше». Старскрим прищурился. «Пожалуйста, избавь меня от банальностей, Прайм». Он выплюнул слово «Прайм» , словно оно обожгло ему глосс. «Я бы сказал, у меня нет на это времени, но, как твой пленник…» Крылья Старскрима дрогнули, ударившись о койку. «Ты не мой пленник», — заявил премьер как факт. Старскрим резко рассмеялся. Его голос на секунду оборвался, и он поймал острый взгляд медика. Но Старскриму было всё равно. «Тогда, конечно же, развяжите меня. И я пойду своей дорогой». Прайм не клюнул на эту наживку. «Рэтчет работал над стабилизацией ваших систем. Вы серьёзно ранены, и это наш главный приоритет». «О, как щедро», — усмехнулся Старскрим. «Может, мне уже начать благодарить тебя за твою доброту? Может, броситься к твоим ногам?» «Это не...» Дэнни громко вздохнул, прерывая Прайма. «Этот разговор ни к чему не приведёт», — сказал Дэнни. «Оптимус, просто говори уже, чего хочешь, чтобы нам не пришлось гадать, а Старскрим , перестань отвергать всё, что он говорит, пока у него нет такой возможности». «Не вмешивайся», — рявкнул Старскрим на Дэнни, не глядя на него. Искатель был слишком увлечён этой битвой воли, чтобы обращать внимание на отвлекающие факторы. Поле зрения Оптимуса потемнело от тона Старскрима. «Не стоит огрызаться на Дэнни за это», — сказал он, и в его голосе прозвучал тихий упрек. «Твоё нынешнее положение — результат твоего выбора, Старскрим. А не его». «Я могу говорить человеку все, что захочу», — презрительно усмехнулся Старскрим Прайму. Оптимус взглянул на Дэнни, и его сервопривод дёрнулся, словно он раздумывал, стоит ли его увести. Резкий рык вырвался из горла Старскрима, прежде чем он успел его сдержать. Его доспехи ощетинились, и он обнажил зубы. Если Прайм хотя бы попытается… Но искра Старскрима слегка сжалась при этой мысли. Он даже ничего не смог бы сделать, если бы Прайм решил забрать Дэнни. Должно быть, именно сила воли Дэнни позволила ему так долго оставаться рядом с Искателем. Если Прайм решил, что у него есть причина убрать его… Дэнни, должно быть, тоже это заметил, потому что его поле внезапно наполнилось защитным желанием. Он расправил плечи и сердито посмотрел на Прайма, словно бросая ему вызов. Оптимус, казалось, отступил при виде человека, снова взглянув на своего пленника. «Старскрим, нам нужно обсудить ваше решение остаться здесь», — просто сказал он. «Вы можете оставаться здесь, под нашей опекой, пока ваши системы не восстановятся. А потом, если решите уйти… вы сможете это сделать». Старскрим усмехнулся. «Не оскорбляй мой интеллект, Прайм. Мы оба знаем, как это бывает». Его крылья дрогнули, ударившись о койку, но он проигнорировал последовавшую боль; он бывал и в худшем. Прайм замолчал, наклонив голову в сторону искателя. «Пожалуйста, Старскрим, просвети меня. Как это должно происходить?» Старскрим прорычал. Это был даже не выбор, а иллюзия выбора. Пусть десептикон думает, что он свободен, и смотрит, как он падает от ран, даже не успев выйти за дверь. А потом они затаскивают его обратно, самодовольные и самодовольные, похлопывая себя по спине за своё моральное превосходство. «Автоботы не стали бы тратить ресурсы на латание врага, если бы им что-то от него не было нужно», — начал Старскрим. «Ты бы не стоял здесь, тратя своё драгоценное время, если бы у тебя не было плана. Так скажи мне — что это? Ты ждёшь, что я буду унижаться? Вымаливать энергон или защиту от Мегатрона, а ты всё это снова отнимешь. Или поднесёшь бластер к моему шлему». «Или, может быть, — продолжил он. — Ты просто запрёшь меня и выбросишь ключ, пока я не отключусь! С глаз долой, из процессора вон , верно?» Поле Прайма расцвело от жалости; даже медик рядом с ним испытывал жалость. Броня Старскрима ощетинилась. Он не хотел жалости. «Старскрим, этого не произойдёт», — спокойно сказал Оптимус. «Мы хотим тебе помочь. Тебя не посадят в камеру и не отключат от сети». Старскрим усмехнулся. «О, как благородно. Как будто я мог в это поверить». «Даю слово», — сказал Оптимус. Оптика Старскрима потемнела, его вентиляционные отверстия заработали на полную мощность. «Твоё слово ?» Он издал резкий, пронизанный статикой смешок. «Слово Прайма ничего не значит. По крайней мере, для меня ». Дэнни застыл на нагруднике Старскрима, но молчал и наблюдал. Старскрим знал, что его гнев опережает его, но ему было всё равно. Уровень энергона в нём был опасно низким, системы работали вяло, но огонь в его искре не давал ему заткнуться. «Думаешь, я забыл, что делали Праймы до войны? Как они правили Кибертроном из своих золотых башен, диктуя нам, как жить, и ничего не делая, чтобы остановить его распад?» Он почувствовал, как его поле ослабло, когда ярость и боль разлились вокруг него. «Думаешь, я не помню, как они считали таких, как я, расходным материалом? Не более чем инструментами для служения их так называемому порядку ?» Выражение лица Оптимуса не изменилось, но его поле слегка дрогнуло. Старскрим обнажил зубы. «Избавь меня от своих идеалов, Прайм . Я видел, каковы на самом деле такие, каковы вы». Его голос понизился, стал резким и резким. «И я видел, что случается с теми, кто достаточно глуп, чтобы им доверять ». Оптимус выдохся, медлителен и сдержан. «Я не буду говорить за ошибки Праймов, которые были до меня», — сказал он тише, но твёрже. «Но я не стремлюсь их повторить». Взгляд Старскрима не дрогнул. «Ты носишь это имя. Этого достаточно». Оптимус глубоко вздохнул, отступив на шаг и тщательно обдумывая свои слова. «Мы не увековечиваем насилие Праймов прошлого Кибертрона», — продолжил Оптимус. «Если не хочешь поверить мне на слово, останься здесь на некоторое время. Посмотри сам, как мы живём, за что сражаемся». Старскрим резко рассмеялся, с грохотом уронив шлем на койку. Его системы были совершенно истощены. «Как будто ты позволил бы десептикону бродить по твоим коридорам». Оптимус наклонил шлем в сторону Старскрима. «Как я могу доказать тебе, что мы желаем добра? Что мы стремимся к переменам?» Старскрим уставился в потолок, усталость пропитывала его тело. «Для начала, можешь снять меня с этой койки», — высокомерно заявил он. Вряд ли автоботы когда-либо рассматривали такую возможность. Но если Прайм хотел ответа, он мог бы его дать. Доказать, что доброе расположение Прайма ложно, что он не имел в виду то, что проповедовал. Старскрим внезапно напрягся, когда Оптимус шагнул вперёд, просунув руку под койку. Тихий щелчок разнёсся по медотсеку, и оптика Старскрима расширилась, когда его подлокотники отпустили фиксаторы, и он сложился обратно в койку. Он не терял ни секунды. Его рука высвободилась, и он схватился за запястье другим сервоприводом, потирая место, где его удерживал фиксатор. Давление исчезло. Дэнни пошевелился, соскользнув с нагрудника Старскрима на койку. Старскрим едва заметил это, слишком сосредоточенный на внезапном освобождении от ограничений. Он проверил ногу – ступни больше не были зафиксированы. Затем он посмотрел на Прайма растерянным, подозрительным взглядом. Он бы просто так не стал... Это было бы не так-то просто... Чего он хотел от Старскрима? Оптимус, должно быть, заметил его замешательство. «Ты можешь идти», — он указал на двери медотсека. Старскрим услышал бормотание Рэтчета из своего угла комнаты. «Оптимус…» Прайм поднял сервопривод, прерывая его. Рэтчет нахмурился, но выслушал Прайма. Старскрим обшарил Оптимуса, его процессор искал следы обмана. Должен быть какой-то скрытый мотив. Всё не так просто. Покажи искателю свет в конце пещеры, только чтобы затянуть его ещё глубже, когда он бросится к выходу. Оптимус долго смотрел на него, прежде чем выдохнуть. Он сцепил сервоприводы за спиной. «Вы можете оставаться здесь столько, сколько пожелаете. И, как рекомендовал бы ваш врач, — он бросил взгляд на Рэтчета, а затем снова на Старскрима, — было бы разумно оставаться здесь, пока вы полностью не поправитесь». «Но знайте вот что», — тон Прайма стал грубее. «Я не потерплю угроз или причинения вреда ни моим автоботам, ни нашим союзникам-людям. И вы должны постоянно оставаться под наблюдением автоботов. Если хотите остаться, вы должны соблюдать эти условия». Старскрим открыл рот, потом закрыл. Ему следовало бы выплюнуть что-нибудь в ответ. Какую-нибудь едкую фразу о поводках и ложном милосердии… но слова не шли с языка. Прайм кивнул, поворачиваясь к двери. «Подумай о своём решении, Старскрим». А потом он покинул медотсек.