Преследование Немезиды

Оптимус молча стоял у входа в медотсек, скрестив руки на груди и устремив взгляд на закрытую дверь перед собой. Старскрим, бывший заместитель десептиконов, был здесь — на их базе. Раненый и пленный, Оптимус совершенно не знал, что делать дальше. Ему нужно было как можно скорее поговорить со Старскримом, раскрыть намерения автоботов и выяснить, каковы намерения Искателя. На что он готов пойти после всего этого? После всего, что Мегатрон сделал со Старскримом, после его издевательств, предательства, отказа… Захочет ли Старскрим помочь автоботам выиграть эту войну? Остановить Мегатрона раз и навсегда? Станет ли этот инцидент последней каплей, которая «сломает спину верблюда», как говорят люди? Если Старскрим решит помочь им после исцеления, это может стать переломным моментом в войне. Мегатрон будет потрясён потерей своего заместителя и потеряет контроль над своими войсками, сосредоточившись на предательстве Искателя. Оптимус знал Мегатрона досконально. Даже если бы Старскрим не помог им в битве, Мегатрон чувствовал бы предательство под своей броней. Осознание того, что у него больше нет власти над своим помощником, могло бы вывести его из себя, заставить принять необдуманные решения… Это могло бы дать им возможность раз и навсегда уничтожить десептиконов. Но сначала Оптимусу нужно было поговорить со Старскримом и узнать истинные мотивы Искателя, если тот вообще готов был помочь им… возможно, даже стать автоботом. Но если Оптимус и знал что-то о Старскриме, так это то, что его лояльность была столь же нестабильна, как и его характер. Оптимус также старался не обращать внимания на назойливое чувство в процессоре, которое подсказывало ему, что Старскрим будет сражаться с ними на каждом шагу. И всё же они не могли игнорировать ситуацию. Старскриму нужно было знать свои возможности и своё положение. Какая судьба может его теперь ждать. Позволить ему сидеть в тишине, запертому в медотсеке, означало бы слишком много места для подозрений и страха. Для заговоров... Это была плохая идея. Процессор Искателя не переставал работать. Он постоянно анализировал, всегда предвидел худшее, особенно после работы под началом такого робота, как Мегатрон. Если бы ему не дали ответов в ближайшее время, он бы придумал их сам. Оптимус тихо выдохнул, прищурившись. Он всё ещё не знал, было ли предложение Старскриму шанса на искупление мудростью или наивностью. Он беспокоился, что его автоботы могут не принять его и отвергнуть, прежде чем Старскрим получит необходимый шанс на успех. Но если у Старскрима был хоть какой-то шанс на искупление, Оптимус должен был им воспользоваться. С этой мыслью он наконец шагнул вперёд. Тихо и медленно он подошёл к двери медотсека и тихонько постучал. Через мгновение дверь с тихим шипением открылась. По другую сторону двери стоял Рэтчет, и выглядел он… измученным . Оптимус нахмурился, оценив состояние медика, но прежде чем Оптимус успел что-то сказать, медик поднял сервопривод и слегка, но уверенно надавил на одну из панелей лобового стекла Оптимуса, мягко, но уверенно подталкивая его обратно в сторону коридора. Оптимус мог бы легко остаться на месте, но кто он такой, чтобы бросать вызов Рэтчету? Он сделал два больших шага назад вместе с медиком, пока они не вышли из медотсека. Рэтчет держался спиной к дверному проему, встав между Оптимусом и Старскримом. «Как они?» — тихо спросил Оптимус. Рэтчет оглянулся через плечо, убеждаясь, что в медотсеке ничего не шевельнулось. Затем он снова посмотрел на Оптимуса, глубоко вздыхая через вентиляционные отверстия. Снова высвободив своё плотное поле, он наполнился усталостью и лёгким разочарованием. Оптимус пожалел, что его старый друг не позволил себе немного подзарядиться. Рэтчет потёр шлем одним сервоприводом. «Стабильно. Пока. Старскрим недавно вернулся на зарядку. Но… Он отказывается принимать энергон». Оптимус наклонил шлем. «Отказывается?» Рэтчет кивнул. «Да, мех не позволяет нам скормить ему это из-за своей упрямой гордыни. Такими темпами он сам себя отключит. Особенно без достаточного количества энергона в баках, необходимого для лечения и предотвращения отключения систем». Оптика Оптимуса чуть расширилась, и в поле его зрения промелькнуло беспокойство. «Можем ли мы… давать его насильно?» — предложил он. «Если на кону жизнь меха…» — Он помолчал. Оптика Рэтчета сузилась, и поле его зрения потемнело от отвращения при этой мысли. Он скрестил руки на нагруднике. « Можем, да», — осторожно ответил Рэтчет. «Но не буду. Я не навязываю пациентам лечение, Оптимус. Если Старскрим хочет отключить себя просто из злости, это его право». Оптимус невольно нахмурился. Верно. Оптимус не имел право насильно лечить меха, даже если этот мех — Старскрим... Его взгляд скользнул мимо Рэтчета, пытаясь заглянуть в комнату. «Дэнни всё ещё с ним?» Рэтчет заметил перемену и снова слегка повернулся, ясно дав понять: не сейчас. Рэтчет знал Оптимуса едва ли не лучше, чем сам Прайм знал себя. Он знал, о чём тот думает. «Они оба на подзарядке», — сказал Рэтчет, чуть смягчив тон. «А Старскрим не в состоянии причинить вред мальчишке, даже если бы захотел…» Он помолчал. «Я отлучился на минутку, чтобы забрать один из своих планшетов, которые одолжил Бамблби. Когда я вернулся, Старскрим не спал. Дэнни крепко спал на нём». Оптимус инстинктивно выпрямился, почти желая зайти туда и проверить, всё ли с Дэнни в порядке, но Рэтчет не стал бы рассказывать эту историю, если бы мальчик погиб или был ранен, а если бы и был, то не оставил бы их сейчас одних в комнате. Поэтому Оптимус ждал. «Старскрим даже не пытался пошевелить мальчишку. На самом деле, он изо всех сил старался его не разбудить», — задумчиво сказал Рэтчет. Оптимус наклонил шлем. Это было интересно. «Я задал ему несколько наводящих вопросов», — продолжил Рэтчет. «Надеялся вывести его из себя. Заставить признаться в каких-то скрытых мотивах… Но, судя по всему, в том, что нам рассказал Дэнни, есть доля правды. Не думаю, что Старскрим причинит ему вред… По крайней мере, не сейчас». Оптимус медленно кивнул, впитывая слова. «В любом случае… мне нужно поговорить с ним. Нам нужно обсудить условия его соглашения». Он сделал шаг вперёд. Рэтчет не стал спорить, но поднял сервопривод, чтобы остановить Оптимуса. «Я понимаю, что это важно, — сказал он, — но ты не можешь идти туда прямо сейчас, особенно пока он на перезарядке». Оптимус слегка наклонил шлем, молчаливо требуя объяснений. Рэтчет прикрепил сервопривод к бедру. «В прошлый раз, когда ты был там, когда он очнулся, его встретил мех, гораздо больше его самого, прижатый к земле и запертый в ловушке», — сказал он. «Он запаниковал. Он думал, что ты собираешься причинить ему вред или что-то похуже. Особенно после инцидента, из-за которого он здесь оказался, его первой мыслью, вероятно, был Мегатрон». «Даже если бы это было не так», — продолжил Рэтчет. «Единственными прежними формами власти и лидерства у десептиконов были бывшие Праймы, в основном Сентинел . А теперь Мегатрон . Оба они не славились своим мягким руководством и добрыми объяснениями». Он поднял оптический гребень. Поле Оптимуса было подавлено чувством вины. Рэтчет видел, о чём думал Оптимус. «Я тебя не виню. Ты сделал то, что должен был. Но Старскрим всё ещё ведёт себя как мех, ожидающий наказания каждый раз, когда с ним заговаривает кто-то из начальства. Ты сейчас врываешься сюда, возвышаясь над ним, пока он ещё сонно перезаряжается, — сейчас не время говорить о его будущем». Оптимус ничего не сказал, его взгляд слегка опустился. «Он ваш пленник, — сказал Рэтчет тише, — но он мой пациент. И в этом медотсеке это имеет приоритет. Я не собираюсь рисковать ещё одной панической реакцией только потому, что протокол требует разговора». Ротовые пластины Оптимуса едва заметно сдвинулись, брови нахмурились. «Когда он снова проснётся, — продолжил Рэтчет, — я позову тебя. Но я не хочу, чтобы ты был здесь. И не маячил на горизонте. Ты не можешь просить его о сотрудничестве, если он думает, что это ловушка… или допрос. И убедись, что он знает, что у него есть выбор. Иначе он может просто подыграть, пока не сможет сбежать». Оптимус наконец кивнул. «Я доверяю твоему суждению, Рэтчет». «Тебе всегда стоит это делать», — пробормотал Рэтчет. «Если ты напугаешь его до такой степени, что он попадёт в очередной эпизод, мне придётся его подлатать. А тебе придётся иметь дело с очередным разъярённым подростком». Это вызвало у Прайма легчайшую улыбку в уголках губ. Не улыбка, но близко к ней. Оптимус сделал небольшой шаг назад и снова взглянул в сторону медотсека со сдержанным беспокойством. «Спасибо, что присмотрел за ними». Рэтчет фыркнул. «У меня нет выбора. Старскрим уже сбежал, а Дэнни не уйдёт, даже если приставить бластер к его голове». Бросив последний взгляд и кивнув в знак понимания, Оптимус повернулся и пошел по коридору. Рэтчет задержался ещё на мгновение, ещё раз взглянув на койку. Затем он вернулся в медотсек и закрыл за собой дверь.