ты

Честно, не знаю, известна ли фамилия Гоши или нет.. но я ее не помню и поэтому у него в этой работе будет такая. Очень отчетливо вижу Гошу во Льве Черепанове, извиняйте. _______ С той ночи прошла неделя. Они с Петей встречались почти каждый день : Игорь приезжал после дежурства, привозил продукты, готовил ужин, сидел на кухне и смотрел, как Хазин перебирает свои коньки, проверяет лезвия, что-то записывая в тренировочный дневник. Петя в быту оказался совсем не таким, каким его показывали в интервью. Там он был собран, остроумен, чуть надменен - "звезда, которая знает себе цену", как писали в комментариях. Дома же он был рассеянным, мог забыть выключить воду в ванной, терял носки, путал дни недели. Он мог полчаса искать телефон, который лежал у него в кармане халата, а потом злиться на себя и говорить : "Я идиот, да? Скажи, я идиот". — Ты гений, — отвечал Игорь, подавая ему телефон. — Просто у тебя много мыслей. — Ой, не начинай, — отмахивался Петя, но глаза его теплели. Игорь запоминал всё. Как Петя пьет кофе - маленькими глотками, прикрывая глаза от удовольствия. Как он морщит нос, когда что-то не нравится. Как молчит, когда устал - не умеет просить о помощи, просто замолкает и становится каким-то прозрачным, ч такие моменты Игорь обычно обнимал его сзади, клал подбородок на плечо и просто стоял рядом, пока Петя не выдыхал и не откидывался на него всем весом. "Он учится мне доверять, медленно, но учится". Но спокойствие было обманчивым. Максим Кольцов исчез из поля зрения Хазина. Не звонил, не писал, не появлялся у дома. Тишина. Это было плохо. Игорь знал таких людей: они не исчезают, они затаиваются. Кольцов что-то замышлял. А еще был Гоша. О Гоше Игорь знал мало - только то, что вычитал в открытых источниках и услышал от Пети в разговорах. Георгий Черепанов - сын прокурора, о котором в определенных кругах ходили слухи, что он "решает вопросы" быстрее, чем любой следователь успевает задать первый вопрос. Взятки, крышевание, связи на самом верху - всё это прилагалось к фамилии. Гоша должен был пойти по стопам отца. Учился в Академии ФСБ - престижный вуз, элита, будущее, но что-то пошло не так. Игорь не знал деталей, но факт оставался фактом : Гоша отучился два курса и бросил. Вылетел? Забрали? Или сам ушел? Информация была засекречена, как это часто бывает с теми, кто приближался к спецслужбам, а потом исчез из системы. Теперь Гоша нигде не работал. Жил на деньги отца - а у отца деньги водились, и водились хорошо. Отец любил сына и отмазывал того от любых проблем, закрывал глаза на выходки, оплачивал счета. Гоша был избалованным, уверенным в своей безнаказанности и привыкшим, что слово "нет" существует для всех, кроме него. И при всем этом друг детства Пети. Это настораживало. И заставляло готовиться. *** В пятницу вечером Игорь сидел в машине у Ледового дворца, ждал, когда у Пети закончится тренировка. В зеркале заднего вида отразились фары подъехавшего автомобиля. Игорь поднял глаза. Из нового, блестящего Мерседеса G-класса, который стоил как хорошая квартира в центре - вылез Гоша. Игорь замер. Вживую Гоша оказался совсем не таким, как на тех размытых фото. Бритая голова, широкие плечи, обтянутые черной футболкой с едва заметным логотипом дорогого бренда, темные джинсы, дорогие часы на запястье. Но главное было не в одежде. Гоша двигался с уверенностью человека, который привык, что все ему должны. Он не оглядывался по сторонам, не нервничал, не прятал глаза. Просто вышел из машины, сунул ключи в карман и направился ко входу в Ледовый дворец, как к себе домой. Игорь проводил его взглядом. Гоша не похож на человека, которого можно запугать, не похож на того, кто будет просить у Пети деньги. У этого и так есть всё : отец-прокурор, связи, деньги. Если Кольцов был опасен своими статьями и навязчивостью, то Черепанов был опасен самой своей сущностью - человек, который никогда не слышал слова "нет" и не привык проигрывать. Так что ему нужно от Пети? Игорь не знал, но собирался выяснить это. Он посмотрел на часы - тренировка закончится минут через двадцать. Он мог бы уехать, но что-то держало. Внутренний голос, тот самый, который не раз спасал ему жизнь на оперативных выездах, шептал: останься, посмотри, узнай. Игорь вышел из машины и пошел в здание. Не через главный вход, где Гоша уже скрылся за дверями, а через служебный - тот самый, где они с Петей познакомились. У него был пропуск, который Петя выбил через администрации, он использовал этот его редко - не хотел светиться, но сегодня он пригодился. Он прошел в холл, поднялся на второй этаж, где располагались скамейки для зрителей и небольшое кафе. Оттуда открывался хороший вид на лед. Гром сел в дальнем углу, заказал кофе и стал ждать. Лед был пуст - тренировка уже закончилась. На трибунах сидели только несколько человек: тренер с планшетом, пара технических специалистов, и… Они. Петя и Гоша. Хазин сидел на бортике, все еще в коньках, сбросив куртку на колени. Волосы влажные, щеки раскраснелись после тренировки. Он выглядел уставшим, но живым. Гоша стоял рядом, опершись рукой о борт, и что-то говорил. Игорь напряг слух. В кафе было тихо, и голоса с ледовой арены доносились почти без помех. — …не виделись две недели, Педро, че ты трубку не берешь вечно? — Было много тренировок, — ответил Петя. В его голосе Гром уловил знакомые нотки - не ту язвительность, которую Петя включал для публики, и не ту мягкость, которую он позволял себе с Игорем. Это было что-то среднее. Осторожность. — Много тренировок, — усмехнулся Гоша. — Я слышал, а еще слышал, что у тебя кто-то появился. Игорь замер, чашка с кофе застыла на половине пути ко рту. — От кого? — спросил Петя, и голос его стал чуть жестче. — Макс звонил. — Гоша пожал плечами, как будто это было само собой разумеющимся. — Рассказывал, что ты теперь с мусором каким-то встречаешься. Гром почувствовал, как внутри поднимается знакомое горячее чувство. Кольцов, даже исчезнув из поля зрения, продолжал портить им жизнь : звонил Гоше, настраивал его против Игоря, против Пети. Эта кудрявая сука не успокоится, пока не разрушит всё. — Не называй его так, — сказал Хазин, а в голосе появилась сталь. — А как его называть? — Гоша наклонился, оперся локтями о борт, оказавшись почти вровень с Петей. — Кто он, Петь? Откуда взялся? Что ты о нем знаешь? — Я знаю достаточно. — Достаточно? — Гоша усмехнулся. — Ты всегда был такой, Петь, бросаешься в омут с головой, не глядя. Помнишь того парня из универа? Тоже казался идеальным, пока не… — Это другое, — перебил Петя. — Игорь — другой. Игорь услышал свое имя и почувствовал, как сердце пропустило удар. Игорь. Петя назвал его по имени. Не "он", не "тот парень", а Игорь. — Игорь, — протянул Гоша, пробуя имя на вкус. — И что он за человек? Чем занимается? — Я сказал же, он майор полиции. — Майор полиции, — повторил Гоша. В его голосе не было презрения, которое Игорь ожидал. Было что-то другое - оценка, прикидка. Человек, выросший в системе, знал цену погонам. — И как вы познакомились? — На показательных. Подошел после выступления. — Петя помолчал. — Сказал, что я красиво катаюсь. — И ты повелся? — Гоша усмехнулся. — Петь, к тебе каждый день подходят и говорят, что ты красиво катаешься. Что в нем особенного? Хазин молчал. Игорь не дышал. Он видел лицо Пети в профиль - сосредоточенное, с легкой морщинкой между бровями. Он думал, подбирал слова. — Он… слушает, — наконец сказал Петя. — По-настоящему. Не делает вид, не ждет своей очереди говорить. Просто слушает, и ему это не надоедает. Гоша выпрямился, провел рукой по бритой голове - жест, который, видимо, заменял ему поправление волос. Встал напротив Пети, скрестив руки на груди. — Ладно, — сказал он. — Допустим, он слушает. А что еще? Он тебе помогает? Поддерживает? Или просто… присутствует? — Он заботится, — Петя поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то, что заставило Игоря сжать челюсть. — Привозит кофе на тренировки, готовит ужин, слушает мои жалобы. Он… — Петя запнулся. — Он все время рядом. — Все время? — переспросил Гоша, — Петь, это же ненормально. Человек не может быть все время рядом, у него есть своя жизнь, работа, друзья. Если он бросает всё ради тебя - это не забота. Это… — Что? — Петя посмотрел на него с вызовом. Гоша помолчал. Потом сказал тише: — Это странно, Петь. Разве тебя это не настораживает? Петя отвернулся, провел рукой по волосам, убирая со лба влажные пряди. — Ты не понимаешь, — сказал он. — После того, что было с Максимом… после всей этой лжи… Игорь - первый, кто не пытается меня использовать. Он просто… есть. — Есть, — повторил Гоша. — Ну хорошо, допустим. А как он относится к тому, что ты общаешься с нами? С Максом, со мной? — Он не против, — ответил Петя. — Говорит, что я сам должен разобраться в своих отношениях. Гоша удивленно приподнял бровь. — Не ревнует? Не запрещает? Не пытается тебя изолировать? — Нет. — Странно, очень странно для парня, который, по твоим словам, все время рядом. Петя вздохнул. Посмотрел на свои коньки, потом на Гошу. — Слушай, я устал. Давай не сейчас. Я еще не решил… — Что не решил? — перебил Гоша. Петя поднял на него глаза. И сказал то, от чего у Игоря внутри всё оборвалось: — С Игорем. Я еще не решил, что это. Он… пока еще под вопросом. Мир вокруг Игоря сузился до точки. Под вопросом. Игорь не был дураком, чтобы оставлять следы своих действий. Всё, что он узнавал, всё, что планировал, хранилось у него в голове. "Петя сомневается. Гоша на это влияет". "Я не под вопросом, — подумал Игорь, и мысль эта была ровной и холодной, как лезвие конька. — Я тот самый". — Под вопросом, — повторил Гоша, и в голосе его прозвучало удовлетворение. — Ну смотри, Петя. Я не лезу, жизнь твоя. Но если этот твой Игорь окажется не тем, за кого себя выдает… ты знаешь, где меня найти. Он протянул руку и слегка сжал плечо Пети. Игорь чувствовал, как желчь поднимается к горлу. — Гош, — Петя посмотрел на него. — Ты только… не дави, хорошо? Я сам разберусь. — Я и не давлю, — Гоша убрал руку, возвращая на лицо привычную надменную улыбку. — Я просто рядом. Как и всегда. Он развернулся и пошел к выходу. Игорь успел отвести взгляд и сделать вид, что пьет кофе, но Гоша даже не посмотрел в сторону кафе и вышел так же уверенно, как вошел. Петя остался на бортике один. Сидел, глядя на лед, и Игорь видел, как медленно сгибаются его плечи, как он опускает голову, как становится уязвимым в этой огромной ледовой коробке. Грому захотелось спуститься вниз и обнять его, сказать, что всё будет хорошо. Но он не двинулся с места. Он сидел в кафе, допивал остывший кофе и смотрел, как Петя медленно стягивает коньки, убирает их в сумку, натягивает поверх тренировочных штанов джинсы. Каждое движение было замедленным, как во сне. Игорь встал, оставил на столике деньги за кофе и вышел из кафе. Не через главный вход, а через служебный - так же, как и пришел. Спустился к машине, сел за руль и сжал его так, что побелели костяшки. Он закрыл глаза, прижался лбом к рулю. Сделал глубокий вдох. Еще один. Еще. Нельзя показывать Пете, что он что-то слышал. Нельзя показывать, что он был там. Наблюдал. Следил. Петя не должен никогда узнать об этом. Потому что если Хазин узнает, что Гром следит за ним, что он был на арене, подслушивал их разговор с Гошей… тогда Петя испугается. А если Петя испугается, он оттолкнет Игоря. А если оттолкнет… Игорь не знал, что он сделает, если Хазин его оттолкнет. И это было самым страшным. Он открыл глаза. Посмотрел на свои руки. Дрожь прошла. В голове уже складывался план. Гоша - неприкасаемый прокурорский сын? Нет, никто не неприкасаем. У прокурора-взяточника есть враги, а у сына, который учился в Академии ФСБ и бросил, есть секреты. Игорь узнает, что случилось и найдет слабое место. В зеркале заднего вида он увидел, как из дверей Ледового дворца вышел Петя. Один. С сумкой через плечо, в накинутой поверх толстовки куртке. Он огляделся по сторонам - искал машину Игоря. Гром включил фары, мягко моргнул. Хазин увидел, улыбнулся - той усталой, но теплой улыбкой - и пошел к нему. Игорь вышел из машины, открыл пассажирскую дверь. — Привет, — сказал Петя, подходя. — Ты давно? — Только приехал, — соврал Игорь, и голос его звучал ровно, спокойно, ни одна нотка не выдавала того, что творилось внутри. — Как тренировка? — Ужасно, — Петя забрался в машину, бросил сумку на заднее сиденье. — Скорее отвези меня домой, я очень устал. — Обязательно, — Игорь захлопнул дверь, обошел машину и сел за руль. — Я буду жалеть тебя до утра, не переживай. — Придурок, — сказал Петя, но улыбнулся. Игорь завел двигатель. Выехал со стоянки. В зеркале заднего вида мелькнула машина Гоши, выруливающая из-за угла. Гром проводил его взглядом, но ничего не сказал. — Ты чего такой напряженный? — спросил Петя, глядя на его профиль. — Устал, — ответил Игорь. — Долгий день. — У меня тоже, — Петя откинулся на сиденье, закрыл глаза. — Гоша приезжал. — Да? — спросил он как можно равнодушнее. — И что хотел? — Просто увидеться. Мы не виделись две недели. — Петя помолчал. — Он спрашивал о тебе. — И что ты ему сказал? — Сказал, что ты хороший, — наконец ответил Петя, не открывая глаз. — Только хороший? — А ты хочешь больше? — Петя приоткрыл один глаз, посмотрел на него. — Не наглей, Гром, я еще присматриваюсь к тебе. "Присматриваюсь, — подумал Игорь. — Под вопросом. Одно и то же". Он улыбнулся той самой улыбкой, которую Петя любил - теплая, немного грустная, понимающая. — Присматривайся, я никуда не уйду. Петя снова закрыл глаза, улыбнувшись уголком губ. — Знаю. Они ехали в тишине, и Игорь думал о том, что сказал Петя, и о том, чего он не сказал. *** Они поднялись в квартиру. Хазин сразу ушел в душ, а Игорь прошел на кухню, открыл холодильник, достал продукты и начал готовить ужин, будто на автомате, не думая о том, что делает. Мысли были заняты другим. Гоша - это человек, который имеет право спрашивать Петю о Игоре. Тот, кому Петя отвечает честно. Тот, кто назвал Игоря "странным" и сказал, что это должно настораживать. Кольцов был открытой угрозой, он был тем, кого можно изучить, просчитать, уничтожить его же оружием - информацией. Гоша был угрозой другого рода. Он не шантажировал, не угрожал, не ревновал открыто. Он был… просто рядом - друг, советчик и человек, которому Петя доверяет настолько, что говорит ему правду. Даже ту, которую не говорит Игорю. Игорь резал овощи для салата и чувствовал, как в груди нарастает глухая, тяжелая ярость. Не на Петю. Никогда на Петю. На Гошу. На этого мажора, который влез в их жизнь и заставил Хазина сомневаться. Петя не должен сомневаться, Петя должен знать и быть уверен. Должен понимать, что Игорь - тот, кто ему нужен. — Что готовишь? — Петя зашел на кухню, мокрый после душа, в халате, с полотенцем на плече. — Салат и пасту, — ответил Игорь, не оборачиваясь. — Ты голодный? — Умираю, — Петя подошел сзади, обнял, прижался щекой к спине. Игорь отложил нож, повернулся и обнял Петю в ответ. Прижал к себе, уткнувшись носом в его влажные волосы. — Ты сегодня какой-то, — тихо сказал Петя. — Я чувствую. — Какой? — Не знаю. — Петя отстранился, посмотрел в глаза. — Как будто что-то случилось. — Ничего не случилось, просто соскучился. — Я был на тренировке три часа, — рассмеялся Хазин. — О, три часа без тебя, это много. Петя закатил глаза, но улыбнулся и поцеловал Игоря в уголок губ, быстро, по-домашнему. — Ты невыносим. Иди готовь, я голодный. Игорь вернулся к плите. Петя сел за стол, открыл ноутбук и начал что-то смотреть. Тишина между ними была спокойной, домашней. Но Игорь знал, что это спокойствие - временное.