Второе чтение

Министерство магии. Кабинет Заместителя главы Департамента магического права, 09:07. Гермиона стояла у окна, за которым по вычищенной внутренней площади неторопливо пробегали министерские работники. Пальцы почти касались прохладной поверхности, она продолжала стоять в таком положении, скорее в поисках чего-то устойчивого, чем из желания увидеть улицу. Прошлую ночь она плохо спала. Не то чтобы не могла сомкнуть глаз вовсе, просто сон всё время ускользал. Вставала, снова ложилась, рылась в ящиках, долго стояла на кухне, перекладывая чайные банки. Всё было не так. Утром, глядя на своё отражение, Грейнджер не сразу узнала собственное лицо. Пришлось накладывать плотный тон, приглаживать волосы, собирать их в строгий узел, дольше обычного подбирать одежду. В конце концов, остановилась на тёмно-синем костюме, с идеально отглаженными лацканами, с почти монашеской закрытостью в линиях. На работу было принято решение идти пешком, хоть это и требовало больше времени, чем каминная сеть, и не было слишком удобно, но нужно как-то упорядочить мысли. Она шла, не торопясь, стараясь ничего не вспоминать. Даже не думать. Просто идти. Один шаг за другим. Как будто можно было пройти сквозь вину, и выйти из неё на другой стороне. План не сработал. Каждая улица, каждый перекрёсток, каждый звук только напоминали о том, что случилось. Вечер. Отель. Мартини. Его голос. Его взгляд. Его губы. Сам факт того, что она поцеловала Малфоя, казался Гермионе таким диким, что не умещался ни в одном логическом сценарии. В Министерство она вошла, как всегда, через северный вход. Поздоровалась с охраной, оглядела пустующий холл, прошла по коридору и поднялась на лифте на нужный этаж. Еще было слишком рано, поэтому ей повезло не встретить знакомых лиц. В кабинете всё лежало на своих местах: папки, документы, перья. Она рассмотрела письма, которые пришли ей вчерашним вечером из других подразделений, но взгляд почти сразу поплыл, строки сливались, смысл ускользал. Она не знала, что делать, если он придёт. То, что случилось вчера между ними было слишком. Оно ставило под вопрос всё: её суждение, её карьеру, её принципы. Алекс вдруг показался невероятно далёким, как будто она говорила о нём от третьего лица. Всё потеряло очертания. Грейнджер мысленно перебрала варианты действий и плюхнулась в кожаное кресло, время текло неумолимо быстро и за дверью начиналась офисная суета. Притвориться, что ничего не было. Извиниться. Отказаться от сотрудничества. Уйти в отпуск. Всё казалось либо жалким, либо невозможным. Он, скорее всего, и сам считает, что это была случайность. Или не считает. Или... вообще не придаёт значения. Гермиона закрыла глаза и сделала медленный вдох. Ей хотелось, чтобы день прошёл без него. Дверь открылась неожиданно, но Гермиона, сидевшая за столом, уже знала, кто это. — В Министерстве ужасный кофе, — произнёс знакомый голос с таким видом, будто они расстались вчера в баре отеля после обсуждения поправки, а не в его гостиничном номере, — Поэтому я принёс нормальный. Не благодари. Драко зашёл с той лёгкой небрежностью, которая всегда раздражала. Или, вернее, раздражала раньше. Сейчас... Гермиона не могла решить, что именно чувствует. Он был одет в серый костюм, рубашка безупречно выглажена, пальто перекинуто через руку. В другой руке подставка и два картонных стакана, из которых тонкой полоской поднимался насыщенный аромат. Малфой подошёл к её столу и, не дожидаясь приглашения, поставил один из стаканов рядом с её рукой, слегка повернув так, чтобы логотип оказался лицом к ней. «Grains», та самая кофейня, где они они случайно пересеклись на выходных. Его пальцы едва коснулись её блокнота случайно, но точно, словно вторгаться в пространство стало нормой. — Каппучино. Без сахара, — добавил он, уже отступая и усаживаясь в кресло напротив с той же ленивой грацией, с какой входил в класс трансфигурации в Хогвартсе. Гермиона молчала. Несколько секунд она даже не смотрела на него, просто изучала логотип на стаканчике. — Я не просила, — наконец сказала она. — Ещё бы. Ты вообще ни о чём меня не просила, — отозвался он с полуулыбкой. — Но если я буду ориентироваться на твои формальные запросы, мы не сдвинемся ни на шаг. А так, возможно, хоть в лицо не кинешь папкой при первой ремарке. Драко отпил свой кофе, устроился поудобнее, закинул ногу на ногу. — Ты... — начала Гермиона, но остановилась. Она не могла спросить. Не могла сказать. Не могла даже сформулировать, как именно должна звучать фраза:  Ты собираешься это обсудить? Или мы играем в деловое утро после похмелья? Он понял. Конечно, понял. — Мы должны сегодня многое сделать, потому что вскоре я должен вернуться в Штаты, — сказал он, будто специально перебивая её мысли. — Бизнес есть бизнес. Ты в порядке? — нельзя было проигнорировать её отвлеченное выражение лица в эту секунду. Этот вопрос сбил её с толку. Потому что звучал не как манипуляция, а просто как вопрос. Без подтекста. Она кивнула почти сразу. — Тогда начнём. Я сделал несколько пометок по последнему блоку. Годовой переходный период возможен, если правильно изложить временные коэффициенты. Но с тебя компромисс по налоговым преференциям, иначе бизнес-сообщество будет возмущено. Мы ведь цивилизованные люди. Малфой вытянул из папки документы. Всё было подготовлено лаконично, его педантичность в ведении дел привлекала и бесила одновременно. Словно вчерашнего вечера не существовало. Гермиона всё ещё не могла понять, то, что он решил не обсуждать случившееся, облегчение ли это? Или самое изощрённое из его орудий. Малфой говорил с привычной размеренной интонацией, время от времени указывая пальцем на строки в документе, которые, по его мнению, нуждались в корректировке. — Вот здесь формулировка создаёт впечатление, что ограничения вступают в силу немедленно. Даже если позже пишем об отсрочке, изначально это отталкивает. В Американском праве иначе, в отличие от магической Британии, с первым впечатлением работают внимательнее. Он снова бросил взгляд на неё, будто проверяя, слушает ли. И она слушала или делала вид, что слушает. На самом деле, ей было трудно сосредоточиться. Слова звучали убедительно, но за каждым жестом, за каждой паузой, её взгляд снова и снова возвращался к тому, что было накануне. Драко так легко играл в привычную реальность, что это почти обескураживало. Гермиона кивнула, выпрямляя спину, стараясь вернуть себе концентрацию. — Хорошо. Мы можем переформулировать, сославшись на стандартные сроки внедрения пункта 1.2. Но в таком случае тебе придётся пожертвовать вот этим блоком, — она ткнула пальцем в верхнюю часть страницы. — Там, где ты указываешь на сертификацию без учёта магического аудита. — Это спорно, но обсудим, — отозвался он спокойно, чуть склонив голову и сделав пометку. Всё выглядело почти идеально. И всё же она не могла избавиться от ощущения, что говорит не с тем Малфоем, с которым вчера провела остаток вечера в гостиничном номере. — Я… — начала она, но тут же замолчала. Пальцы невольно вцепились в край стола, словно в точку опоры. Пауза затянулась на несколько вдохов, и в ней успело промелькнуть всё: неловкость, раздражение, желание отмотать назад. — Я думала, ты не придёшь, — сказала она наконец, чуть жёстче, чем планировала. — После вчерашнего. После того, как… Драко поднял серые глаза, в которых искрилась странная эмоция. — После того, как ты поцеловала меня, а потом сбежала? — уточнил он почти равнодушно, откладывая перо в сторону. Гермиона почувствовала, как в груди медленно поднимается нечто новое. Разочарование? Она та, кто каждый день отвечает за сотню сотрудников Департамента, за тысячу писем, за множество нормативных актов. Кто ведёт заседания, поднимает чарослои, спорит с комитетами, получает благодарности от Международного сообщества. И пусть она позволила себе минуту слабости, но это не даёт ему права вот так… отмахнуться. — Ты прав, — произнесла она, уже ровнее, ногти неприятно впились в ладонь, когда она сжала кулак, — Я действительно поцеловала тебя. Это была импульсивная ошибка. И я об этом сказала, но мне казалось, что даже у тебя достаточно ума не делать вид, будто ничего не произошло. Он замер. Не ожидая такого явного смелого выпада с её стороны. Малфой держал её взгляд, но напряжение сквозило в каждом движении: в том, как он едва заметно подался вперёд, будто хотел что-то сказать и не решался. Гермиона уже приготовилась закрыть документ, прервать разговор, уйти в рабочее, когда он заговорил. — Если ты хочешь обсудить это всерьёз - говори. Если нет, не веди себя так, будто ты выше происходящего. Ты не выше, а просто струсила. Эта фраза ударила точно в цель, в кабинете вдруг стало тише, чем до того. Она смотрела на него. Медленно, внимательно, будто всматриваясь в человека, с которым думала справиться, как с задачей со звездочкой. — Твои выводы не соответствуют действительности. Драко ничего не ответил. Только опустил взгляд на чашку с остывающим кофе. И вдруг очень медленно отодвинул её в сторону, как что-то лишнее на столе. — Ты хочешь, чтобы я сказала, что это ничего не значит, — продолжила Гермиона, — Что всё, что произошло в твоём номере, можно списать на алкоголь, усталость, сложный день. А я… я не могу этого сказать, но считаю ошибочным. Малфой чуть приподнял брови. Он не улыбался, просто слушал очень внимательно. И от этого её ладони стали холодными. — Но это не значит, что я готова это продолжать, — добавила она. — У меня есть обязательства. У меня есть отношения. И у меня есть работа. Которую я не позволю разрушить только потому, что у нас с тобой вдруг возник… момент. Он чуть откинулся на спинку кресла и взглянул на неё с выражением человека, которому только что подбросили сухую формулировку, явно не соответствующую содержанию. — «Момент», — повторил Малфой, чуть склонив голову, и в голосе прозвучала ирония, — Прекрасное слово. Всё, что не помещается в рамках этики, здравого смысла и расписания, теперь можно просто называть «моментом». Впрочем, если ты хотела, чтобы я отнёсся к этому как к ошибке, ты опоздала. Драко поднял серые глаза, затем посмотрел чуть в сторону, словно разглядывая свет, падающий с витража на стену. Но говорил уже напрямую: — Послушай, Грейнджер. Я не мальчишка, чтобы делать вид, будто ничего не произошло. И не бегаю от собственных поступков. Это в прошлом. Сейчас я предпочитаю быть честным, даже если это неудобно. Он встал. Опёрся ладонями о край стола и наклонился к Гермионе, совсем чуть-чуть, просто чтобы сократить расстояние, но этого было достаточно, чтобы она запаниковала. — Ты пришла в номер, чтобы разобраться в документах. Но ты знала, к кому идёшь. И если ты не хотела, чтобы я начал на тебя смотреть иначе, нужно было держаться чуть дальше, чем ты тогда стояла, и уж точно не целовать меня первой. Девушка замерла, ни один мускул на лице не дрогнул, но внутри всё клокотало. — Мы закончили? — спросил Малфой безразлично, поправляя запонки, — Или у тебя есть ещё один «момент»? — На сегодня это всё, — ответила Гермиона, сраженная наповал, — Завтра в десять. Он чуть склонил голову, будто принял вызов. Повернулся и ушёл, не дожидаясь прощания.

***

Рабочие дни потекли ровно, будто покрытые заклинанием стабилизации. Гермиона и Малфой приходили в Министерство каждый день в одно и то же время, обменивались краткими приветствиями, садились по разные стороны стола переговоров и вели себя так, будто ничего, кроме текста законопроекта, не существует. И всё же в этом нейтралитете жило напряжение, оно дышало в паузах. В том, как иногда он смотрел на Грейнджер, когда она перебирала документы. Они оба держались чересчур строго. Пока они вносили финальные правки, Гарри углубился в расследование. Подставные документы не давали ему покоя. Поттер не просто запрашивал внутренние отчёты, он начал перебирать старые контракты, поднимать связи, выстраивать цепочку имен. Он не озвучивал Гермионе свои подозрения, но каждый раз, когда она приходила к нему с новыми соображениями, он уже знал, о чём пойдёт речь. Что-то не складывалось и было подставлено слишком искусно.

***

Пятница. 20:30. Улица Спелуэй. Бутик «Vesta». Алекс прислал сообщение в середине дня: «Пойдёшь со мной сегодня? Закрытая вечеринка без прессы. Только я и ребята. Хочется наконец показать тебя им.» Она перечитала его трижды. Не потому что сомневалась, а потому что слишком хорошо понимала, чего на самом деле хочет. Простой вечер, никаких политиков, никаких комиссий, никаких рассказов о поправках. Только она. С ним. Гермиона вздохнула и напечатала ответ: «Хорошо. Только без сюрпризов.» Вечером она встретилась с Джинни, в привычном месте на Спелуэй, где с тех пор как ещё в юности открыли маггло-дружественный бутик, они выбирали наряды для всех случаев: от правительственных приёмов до встреч выпускников. — Ты уверена, что хочешь идти в этом? — Джинни скрестила руки на груди и прищурилась, критически оглядывая Гермиону с головы до пят. — Он лучший загонщик сезона. На этой вечеринке будет полно людей, у которых рубашка стоит дороже, чем мой гонорар за полгода. Им нужно, чтобы всё сияло. Даже девушки. — Я не собираюсь сиять, — устало отозвалась Гермиона и задернула шторку примерочной, — Я собираюсь выглядеть уместно. Джинни села на мягкий диванчик около примерочной, закинув ногу на ногу и внимательно оглядела зал. В витрине мерцали ткани, в углу жужжал паровой утюг, всё было уютно и привычно. Здесь они всегда обсуждали больше, чем вечеринки. Штора вновь отодвинулась, и Гермиона вышла. Бордовое платье, с тонкими бретелями, подчёркнутая линия талии, мягко открытая спина. Волосы убраны, щёки чуть румяные от жары примерочной или от бокала проссеко, который подруги разделили перед началом примерки. Она подошла к зеркалу и поправила прядь у виска. — Это слишком? — спросила Грейнджер, не поднимая взгляда. — Слишком классно, — ответила Джинни, подперев щеку ладонью, — Ты выглядишь, как женщина, которая в любой момент может сменить карьеру и стать актрисой или… просто выдохнуть. Гермиона усмехнулась. — Я иду на закрытую вечеринку, а не на гала-ужин. Там будут его друзья-спортсмены. Это скорее способ сбежать от лишних глаз, чем что-то гламурное. — Да уж, квиддичники - это отдельный биологический вид, — фыркнула Джинни. — Уверена, кто-нибудь обязательно спросит, умеешь ли ты летать на «Комете-280» и знаешь ли разницу между тактической обороной и фланговой ловушкой. Главное, не отвечай. Просто пей и кивай. — Очень обнадёживает, — пробормотала Гермиона, разглядывая себя в зеркале, — Я не знаю, зачем вообще иду. Наверное, чтобы убедить себя, что всё ещё… могу быть нормальной. — Грёбаная норма переоценена, — Джинни встала и начала рыться в стопке шёлковых накидок, — Я вот продолжаю летать во втором составе. Начинала по часу, потом больше. Метла, те же поля, только тело другое. Всё знакомо, но чувствуется совсем по-новому, будто я ненормальная. Сначала просто хотелось двигаться, потом появилось ощущение, что я снова вернулась в себя. Не только в прежнюю форму, а в чувство, что я — это я. А не просто мама, жена, хозяйка. Понимаешь? — Очень, — тихо сказала Гермиона, — Мне всё больше кажется, что я так долго держалась за устойчивость, что стала бояться любой живой реакции. — Тогда вот тебе живая реакция, — сказала Джинни и, подойдя, слегка хлопнула её по плечу, — Ты выглядишь потрясающе. Хватит наматывать сопли на кулак, бери платье и выпьем еще по бокалу.

***

— Он тебя встретит? — спросила Джинни уже проходя к камину для аппарации. Гермиона была собрана в новый образ, дополненный лодочками на каблуке и укладкой, сотворенной на скорую руку в соседнем салоне красоты. — Да. Прямиком у входа в бар. — Отлично, повеселись там и, на всякий случай, возьми с собой и палочку, и помаду. — Вместе - это не слишком? — Нет. Это называется «минимальный боекомплект». Гермиона засмеялась впервые искренне за неделю. Пятница. 21:40. Люксовый бар «Mirage», закрытый зал на крыше. Ведьма появилась у входа с лёгким хлопком точной аппарации в пределах зачарованной зоны. Ветер тронул подол её бордового платья, и Гермиона машинально провела рукой по волосам, чтобы пригладить выбившуюся прядь. Алекс заметил её сразу и вышел вперёд навстречу. — Вот теперь я официально самый завидный человек на этой вечеринке, — сказал он, подходя ближе. — Гермиона, ты… это просто вау. Тёрнер склонился и поцеловал её в щёку, чуть дольше задержавшись, чем принято. — Я надеюсь, все эти твои звёзды в зале переживут, — усмехнулась она, отвечая мягкой улыбкой. — Сомневаюсь, — честно признался мужчина. — Особенно те, кто всё ещё мечтает о тебе после той фотографии из «Пророка» с приёмом у канадского министра. Да уж, та самая съемка, после которой ее засыпали зачарованными любовными письмами. Они вошли в бар вместе. Пространство было интригующим: приглушённый свет, пол из вишнёвого дерева, кресла цвета мокрого пепла, музыкальная дорожка, будто кто-то поставил на повтор заклинание «очаровать и не спугнуть». Гермиона держалась легко, и её фигура сразу поймала пару поворотов голов. — Ты убьёшь меня, если я скажу, что половина команды не может перестать на тебя смотреть? — спросил Алекс, наклоняясь ближе, чтобы перекрыть её движение к стойке. — Я предпочту сделать вид, что это из-за закона, — ответила она, — Или по старой памяти о моем блистательном школьном прошлом. — Вряд ли тут кто-то сегодня вспомнит о школе, — хмыкнул он. — Но платье с вырезом они не забудут ещё неделю. Брюнет подвёл её к группе игроков у высокого полукруглого столика. Большинство были в костюмах, но были и те, кто выглядел нарочито расслабленно будто на презентации метлы. Некоторые с бокалами, некоторые без, но все, как один, обернулись, когда Алекс произнёс её имя. — Ребята, знакомьтесь. Моя девушка, Гермиона Грейнджер. Секунда тишины, но не от неловкости, а от слишком узнаваемого эффекта. — Сама? — протянул кто-то с боковой стойки. — Без Поттера? — Не верю, это что, она? Гермиона усмехнулась. — Сама хожу по вечеринкам, уже большая, — она усмехнулась дерзости игроков, все-таки среди чиновников не было принято говорить настолько в лоб. — Мы видели тебя на Чемпионате, в ВИП-ложе, — сказал один, которого Гермиона идентифицировала как вратаря, подтянутый, с выразительными глазами, — И ты была в списке «топ-десяти женщин, от которых теряют дар речи даже ведущие новостей». — Правда? — Гермиона чуть приподняла бровь, принимая бокал белого сухого вина от Алекса, — А я-то думала, туда попадают только певицы с фамилией из четырёх букв. — Нет, это другой список, — вставил кто-то из центра круга, намекая на "журналы для взрослых", — Там ты тоже была бы кстати. Лёгкий смех прошёл по компании. Когда Алекс увлекся игрой в бильярд с друзьями, она сделала шаг в сторону, подальше от основного круга, ближе к окну, что открывало вид на вечерний Лондон: огни пульсировали на горизонте, над крышами клубился лёгкий туман. Воздух был плотным, тёплым, с примесью алкоголя, парфюма и зачарованного дыма. Гермиона подняла бокал и сделала неторопливый глоток, стараясь сосредоточиться на вкусе. — Не думал, что встречу тебя здесь, — раздался у плеча мягкий, лениво-ироничный голос. Гермиона вздрогнула и обернулась. Блейз Забини. Тот самый. Её однокурсник. Слизерин. Он почти не изменился: тот же самоуверенный взгляд, коротко стриженные тёмные волосы, легкая небритость на лице. — Блейз? — она приподняла бровь, не скрывая удивления. — Что ты здесь делаешь? Неожиданная встреча. — Я? Конечно. Неужели думаешь, я упускаю закрытые мероприятия, где подают шампанское с фамильным гербом на пробке? — он усмехнулся, — Хотя, признаться, сегодня ты из списка «неожиданности вечера». Или ты стала фанаткой квиддичной светской жизни? — Скажем так, я сопровождаю одного из её представителей, — отозвалась она сухо. — Значит, слухи не врали. Ты и загонщик «Татсхилл Торнадос», но не волнуйся, мой рот на замке, я здесь с друзьями, — его взгляд скользнул мимо неё, к барной стойке. — Я интересуюсь людьми. А квиддичные вечеринки отличное место, чтобы напомнить о себе тем, кто уже всё забыл, и узнать то, что никто не говорит в стенах офисов. Гермиона пыталась унять внутреннее любопытство. Знает ли Блейз, что Малфой снова в Лондоне? Поддерживают ли они общение после Хогвартса? Эти мысли были настолько навязчивы, что она сделала еще один жадный глоток алкоголя, чтобы утихомирить свой пыл, а это было совершенно нелегко, ведь других доступов к информации о Драко у неё не было. — И всё же, — сказала Гермиона, не глядя на Забини, будто раздумывая вслух, — Иногда удивительно, кого можно встретить на таких вечерах. Лица из прошлого, новые связи… Блейз усмехнулся. — Метафорично и почти поэтично. Неужели Министерство растит романтиков? — Скорее, осторожных лириков, — парировала она. — Просто… интересно, как меняется круг друзей. Люди, с которыми не говорил годами, вдруг снова появляются, — Гермиона сделала паузу, тщательно отмеряя интонацию. — Ах, вот мы куда пришли, — сказал Блейз с вкрадчивой улыбкой, отпивая из бокала. — Ты сейчас изящно подбираешься к вопросу, общаюсь ли я с Малфоем, и появится ли он здесь? Гермиона вздохнула и чуть склонила голову, будто признала попадание, но всё же попыталась сохранить видимость лёгкости: — Просто интересуюсь. Мы с ним… работаем вместе. Это стало неожиданностью, как ты понимаешь. Я ещё не вполне свыклась. — Конечно, конечно, — кивнул Блейз, прищурившись, — И ты просто случайно пытаешься разузнать, будет ли он здесь. Блейз рассмеялся, не громко, но с настоящим удовольствием, как человек, которому наконец стало по-настоящему весело, — Да, мы общаемся, и я знаю, что вы работаете над законом. Он рассказывал о тебе. Он снова сделал глоток огневиски, а потом добавил, почти лениво: — И да, он планировал сегодня прийти