Второе чтение

После того как Малфой ушёл, Гермиона ещё долго сидела над кипой документов, чувствуя, как голова гудит от цифр, чар и странных совпадений. Она знала, что день и без того будет загруженным, а архив, как водится, затягивает. К обеду она вынырнула из бумажного плена и сразу оказалась в вихре встреч: один за другим приходили представители бизнеса, коллеги из Министертсва с вопросами, жалобами, предложениями. Трансграничные лицензии, квоты на маггловские компоненты, третий драфт поправок к закону… Каждая деталь требовала внимания. Ни на минуту нельзя было отвлечься. Но она отвлекалась, не прекращая массировать пульсирующие виски. Грейнджер возвращалась туда, в полутемный архив, где он стоял, прислонившись к стеллажу, с тем своим хищно-невозмутимым выражением и шлейфом древесно-морозного парфюма. Не потому, что это был флирт. Не потому, что это имело значение. А потому, что он смотрел внимательно, словно хотел разглядеть в ней что-то большее, а затем разочарование. Лишь на секунду его маска безразличия соскользнула, но этого было достаточно, чтобы карие глаза заметили эту новую эмоцию. Эта взрослая версия Драко Малфоя вызывала в ней все больше странных ощущений, он был не таким раздражающим, и не таким заносчивым, как раньше, но она не верила, что люди меняются. Хоть и почувствовала волну стыда, когда он поймал ее за поисками в архиве. После чего Драко сразу же покинул Министерство, сообщив ее секретарше, что он не намерен ждать, пока заместитель главы Департамента снизойдет до запланированной встречи с ним. Гордым Малфой был всегда. Так прошла большая часть рабочего дня. Гермиона сидела, подперев подбородок рукой. Она уже четвёртый раз перечитывала одно и то же предложение в договоре о распределении патентных прав и не могла запомнить, что там сказано. Слова расползались, как чернила на мокром пергаменте. Когда в дверь без стука вошёл Гарри, она не удивилась, скорее, почувствовала облегчение, что теперь у нее появилось законное оправдание, чтобы отодвинуть скучный текст. — У тебя есть минута? — спросил он, уже входя. Волосы взъерошены, под глазами — тень усталости, все-таки высокая должность и маленький ребенок требовали невероятной отдачи. — Всегда, — она отбросила перо и отодвинула в сторону заметки. Гарри сел на край её стола, с привычной мягкой уверенностью, и достал из внутреннего кармана сложенные листы. — Проверил? — Гермиона выпрямилась, инстинктивно уже чувствуя: в руках у него нечто важное. — Да. И я нашел кое-что действительно странное, — он положил первую страницу перед ней, — Вот данные из американского маггловского регистра учета. Закрытие лаборатории MIH — 28 мая. Теперь глянь сюда, — парень пододвинул второй лист, — Наш магический реестр: дата — 14 марта. — Лаборатория продолжала работу после официального закрытия? — ей было неприятно даже произносить это вслух. Видимо для себя Грейнджер втайне надеялась, что все это кажется ошибкой, и Драко окажется чист, почему-то она легко поверила в это. Стоило ему заявиться спустя тринадцать лет в шикарных костюмах и с чертовски грамотными дополнениями к ее закону. — Либо так, либо кто-то оформил всё задним числом. Причём так, что в аудиторском отчёте всё идеально. — Гарри вытащил ещё одну страницу. — Даже цифровые логи пересинхронизированы. МАКУСА проверяли. Нарушений официально нет. Однако, я смог достать копию протокола закрытия лаборатории, и подпись на ней — подделка, так как сотрудник на момент подписания уже был уволен годом ранее. — И Малфой?.. — Никак не фигурирует. Юридически не у дел. Доли проданы, совет директоров сменился. Все документы, которые могли бы к нему вести, упираются в управляющую компанию в другой стране. Она провела рукой по лбу, потом по столу, словно могла стереть ощущение липкой фальши. Гарри заметил нездоровый блеск в глазах подруги, от чего мурашки прокатились в районе воротника рубашки. — Я узнаю у него, что там на самом деле произошло и чья это подпись, — решительно заявила она, подкатывая рукава своей голубой блузы. — Его холдинг даже не в нашей юрисдикции, — неуверенно начал Гарри, но быстро стушевался под ее пронзительным взглядом, — Гермиона, я знаю, что ты бываешь чертовски упряма, но сейчас, позволь Аврорату этим заняться, у тебя на носу второе чтение, и эти интриги сделают только хуже, если что-то утечет в прессу. — Гарри, не надо. Я знаю, к чему ты клонишь. Возможно, ты даже прав, но я не позволю кому-то считать меня пешкой в своей игре.

***

Южный исследовательский центр. Сторонний зал, Саутуорк. Вторник, 17:10 Конференц-зал был прозрачным — во всех смыслах. Стены, стол, потолок — всё из зачарованного стекла, с проекциями и диаграммами, вспыхивающими при движении руки. Современный дизайн, навязчиво стерильный. Пахло охлаждённым воздухом и чем-то озоновым: либо из-за технических узлов, либо из-за того, что кто-то на первом этаже переборщил с антибактериальными рунами. Малфой сидел в центре длинного стола. На нём была темно-синяя мантия с узким воротом, почти классический костюм, если не считать ткань с встроенной защитной вязью. Он чувствовал себя усталым, не физически, но умственно. После Министерства магии, даже чары осушения не спасали от ощущения, будто пыль чиновничества осела на воротнике, хоть он и не был там со вчера. После того, как застал Грейнджер в архиве. — …интерфейс на базе маггловского нейросканера, — вещал представитель стартапа, — но с аркановым адаптером на выходе. Мы создали прототип, который отслеживает болевые импульсы и автоматически подстраивает поток зелья в резервуар. Без задержек. Без риска передозировки. — Он проходил тестирование на пациентах? — коротко спросил Драко. — Пока только на моделях, но показатели стабильные. Устройство совместимо с большинством биосенсоров маггловского образца. Магическая часть изолирована, мы используем эластичный фокусирующий кристалл, встроенный в обод манжеты. Драко откинулся на спинку кресла, не отводя взгляда от парящей перед ним схемы браслета с серебристо-чёрным корпусом, в котором пульсировал миниатюрный чарм-двигатель. — А интеграция в клиники? — спросил он, — Сколько потребуется переделок оборудования? — Минимальные. Мы рассчитали, что 82% британских и ирландских отделений смогут подключить блок в течение месяца. Через маггло-совместимый порт с адаптацией под сеть. Остальным потребуется расширение зоны защиты, но это уже не критично. — Кто производитель кристаллов? — Sylvania Arcana. Контрактная сборка в Словении. Малфой приподнял бровь. — У них слабый контроль на линейке. Мы уже сталкивались с пересветом в защитных амулетах. Если ядро нестабильно, пациенты получат ожоговую реакцию при наложении чар исцеления. Меня это не устраивает, — он недовольно фыркнул, поглядывая на своих топ-менеджеров, которые организовали эту встречу. — Мы ищем альтернативу, — быстро вставил инвестменеджер, сидевший по левую руку от Драко. — Есть ещё датчане, ReFractum. Малый объём, но качество стабильнее. Всё это было важно. Но отстранённо. Как будто происходило чуть в стороне от него. Он вёл себя уверенно, слушал, кивал, комментировал, но ум где-то в глубине всё ещё возвращался к этой нелепой вчерашней сцене. — Итак, — сказал он наконец, — пришлите мне детализированный отчёт, список альтернатив по поставщикам, и предварительное письмо для Совета по сертификации. Хочу увидеть проектную документацию до пятницы. Если всё подтвердится — запустим пилот в двух лондонских клиниках, пока я здесь. Если нет, то я не готов профинансировать ваш проект. Встреча закончилась. Остатки кофе испарились с поверхности стола раньше, чем Малфой успел дотянуться до своей чашки. Партнёры ушли, голограммы погасли, стеклянный зал снова стал безликим. Он остался на пару минут, только чтобы подумать и просмотреть материалы к следующему совещанию. Из папки вывалился лист, тот самый, где он вычеркнул ее формулировку и написал поверх свою, а Грейнджер совершенно «случайно» поставила жирную кляксу, перекрывая его текст. Закон Грейнджер. Именно так его называли за глаза. Малфой прочёл каждый абзац. От начала до конца. Он знал, как она формулирует. Чётко, с цепкой логикой, без сантиментов. Знал, что это не просто бумага, а воплощённая Гермиона, со всей её верой в порядок и структуру. Он даже хотел вернуться. Снова. Сегодня. Посмотреть на неё в рабочем режиме, задать пару формальных вопросов. Но не пошёл. Потому что не хотел, чтобы это выглядело как уступка.

***

21:17. Квартира Гермионы. Гермиона вернулась домой позже обычного. День был изматывающим, и в голове до сих пор роились обрывки фраз, пунктов из закона, несогласованных протоколов и теней подозрений, которые уже невозможно было игнорировать. Она скинула мантию в прихожей, сунула ключи в тумбочку у двери и долго стояла в полумраке, не включая свет — как будто тьма могла помочь ей нащупать, что именно внутри неё зудит и не даёт покоя. Обычно в такие вечера спасали простые ритуалы: горячая ванна с солью, любимая китайская еда, книга и шерстяные носки. Она попыталась, честно. Открыла «Историю судебной практики», выбрала вок с тофу и пикантным имбирём, устроилась в кресле. Но ни еда, ни страницы не работали. Мысли снова и снова возвращались в архив. Её собственный голос, застревающий где-то в горле. Его неожиданное появление. Тот взгляд — слишком спокойный, слишком прямой. Он будто не ждал защиты и потому не нападал. И то, как он остался стоять, пока она судорожно рылась в бумагах, как будто давал ей время и пространство. Как будто не держал зла. Как будто понимал. Она посмотрела на часы: 22:04. Гарри просил не спешить. Он всегда просил подождать. Но если бы она всегда слушала Гарри, половина дел осталась бы нерасследованной. Она знала, что так будет правильно. Информация от Гарри наверняка многое прояснит, но ждать больше не могла. Грейнджер встала. Пошла в ванную, пока в ее голове не появились достаточные аргументы, чтобы переубедить себя. Она вымыла волосы, наложила заклинание укладки — лёгкие волны, сдержанно элегантные. И даже не поленилась нанести макияж. Немного цвета, но больше, чем нужно, если ты идёшь в аптеку или за кофе. Затем Грейнджер критически взялась за свой гардероб, посмотрела по касательной: свитера, форменные рубашки, брюки. Всё слишком будничное. Она остановилась на сером платье: мягкая ткань, длина чуть выше колена. Дополнив его черными колготками, шерстяным пальто цвета белого шоколада, поверх — шарф, немного небрежно. Высокие сапоги на каблуке, сумка через плечо. Она посмотрела в зеркало и почти не узнала себя. Вышло… нарядно. Слишком. — Что ты делаешь? — шепнула себе в отражение. — Что ты хочешь доказать? Ответа не было. Но в животе — знакомый тяжёлый ком. Она злилась. На себя. Потому что собиралась так, как не собиралась ни на один приём Министерства за последние полгода. Потому что зачем-то хотела выглядеть иначе. Лучше. Перед ним. Глупо. Неужели в ней говорили призраки прошлого, где ей хотелось доказать, что она действительно чего-то стоит?

***

Ритц. Вестибюль. 23:36 Как только она вошла, несколько пар глаз разом узнали её. Один из гостей у стойки, мужчина в дорогом плаще, даже чуть наклонился к спутнице и что-то быстро прошептал, указывая на Гермиону. Она это уловила краем глаза. Ничего нового, ведь они с Гарри и Роном мелькали в новостях каждые две недели, как минимум. Если не с официальными заявлениями, то с реакцией на чью-то статью. «Герои войны», «Триумвират», «последняя линия Министерства». Пафосом можно было выложить мост от её дома до кабинета. За стойкой девушка в форме с золотистой брошью уже смотрела с милой улыбкой. — Добрый вечер, — приветливо сказала она. — Чем могу помочь, мисс Грейнджер? Гермиона чуть смутилась. Она не рассчитывала на официальное прямое обращение. — Я… — она поправила шарф, как будто это могло вернуть ей самообладание, но вовремя собралась. Все-таки занимаемая должность воспитала в ней уверенность, — Мне нужно узнать, остановился ли у вас Драко Малфой. Девушка слегка вскинула брови, но не от удивления, скорее от внутреннего переключения на протокол. — Мистер Малфой действительно проживает в отеле, но, к сожалению, я не могу разглашать номер или местоположение без его согласия. Даже вам, — сотрудница отеля выглядела смущенной, словно отказать такому значимому человеку магического мира было преступлением. — Я не прошу номер, — быстро добавила Гермиона. — Насколько мне известно, его нет в отеле. В систему не поступало уведомления о возвращении. Он покинул вестибюль еще утром. Гермиона выдохнула. Глубоко. Почти с облегчением и с разочарованием одновременно. Чёрт. Зачем она пришла? Что собиралась сделать? Заявиться в его номер? Потребовать разговор, пока он переодевается после работы? Просто так, без объяснений? Разве она была такой? Нет. Но сегодня да. — Всё в порядке, — произнесла она, стараясь улыбнуться, — Спасибо. — Конечно, — девушка с ресепшена снова улыбнулась — уже с лёгким, профессиональным сочувствием. — Когда он вернётся, я могу передать… — Не нужно, — слишком резко оборвала Грейнджер. Она повернулась и медленно пошла к бару-ресторану, как в вязком сне. Присела у стойки, не глядя по сторонам, сняла шарф, расстегнула пальто. Бармен, волшебник с гладкими седыми висками и выверенными движениями, наклонился ближе. — Чем могу помочь? — Один мартини. Сухой. Без лимона. Мужчина кивнул, не задавая лишних вопросов. Через минуту перед ней стоял бокал, ободок которого чуть запотел от холода. Гермиона обхватила его пальцами — и впервые за весь вечер не думала, что делает. Просто сидела. Вдыхала аромат спиртного. И чувствовала, что на минуту перестала быть Гермионой Грейнджер, замглавы, гриффиндоркой, военной героиней и человеком, который вечно всё знает. Сейчас она просто была женщиной, которая пришла к мужчине, но не застала его дома. И теперь сидела одна. В баре. С мартини. И думала, что будет делать, если он всё-таки появится. Гермиона сидела чуть ссутулившись, словно весь день держала спину прямо и вот теперь позволила себе немного ослабить хватку. Лицо уставшее, но собранное. В ней было что-то странно противоречивое: в глазах — контроль, в пальцах — дрожащая честность. Драко увидел её из полумрака бара, как только вошёл. Сначала силуэт, потом тонкие линии профиля, потом всё остальное, разом. Он медленно подошел, и не говоря ни слова, снял пиджак, чтобы повесить его на спинку её стула. Гермиона вздрогнула от ощущения чужого присутствия, их взгляды встретились, и что-то щёлкнуло. — Малфой, — сказала она чуть приглушённо, голос сорвался на полувыдохе. — Грейнджер, — отозвался он. Его голос прозвучал бархатно, как мягкая ткань, чуть хрипловатый, с той особой интонацией, которую он почти никогда не позволял себе. Ни в Министерстве, ни в публичных переговорах. Он сел рядом. Не слишком близко, но ближе, чем нужно, если бы между ними не было этого сложного, многослойного прошлого. — Я удивлён, — произнёс он после короткой паузы, — Ты не выглядишь так, будто просто заглянула на бокал мартини. Её губы дрогнули. Улыбка получилась усталой, почти извиняющейся. — Я пришла… к тебе. Хотела поговорить, но администратор сказала, что тебя не было в отеле с самого утра. И я… — она развела руками. — Я осталась. Драко кивнул, глаза его медленно скользнули по ней: по щекам, ключицам, по пальцам на бокале. Это движение не было наглым, скорее… осторожным, как если бы он сам себе не разрешал видеть, но уже видел. — Ты выглядишь… — он остановился. Поймал себя на секунду и закончил мягко, — Не как обычно. Он снова посмотрел на неё и, возможно, впервые за всё это время, увидел не ту, с кем спорил в кабинете Министерства. А женщину. Женщину, которая сидела рядом. Красивая. Живая. Настоящая. Он вдруг подумал: а если бы всё пошло иначе? Если бы не было войны, если бы они встретились не там, не тогда, не так. Если бы… он не был собой. — Ты так смотришь, — сказала она, не отрывая взгляда, — Будто хочешь что-то сказать, но боишься, что после этого всё усложнится. Драко чуть наклонился ближе. Голос его был низким: — Потому что, Грейнджер, с тобой всё всегда усложняется. Она улыбнулась, почти тепло, как давнему другу. — Да. Это правда, — неожиданная честность для себя самой. И в этот миг между ними было молчание. Тяжёлое, как первый глубокий вдох после долгого бега. Драко сидел рядом, как будто здесь и должен был быть. И это, пожалуй, раздражало сильнее всего. — Значит, ты действительно пришла не просто выпить, — заметил он спустя паузу. — Жаль. Я почти почувствовал себя фатально привлекательным. — Я видела документы, — сказала Гермиона, опасаясь последующей реакции, — Копии отчётов по твоей американской лаборатории. Официальные, с печатями, но подпись в них фальшивая. Гарри проверил с помощью ресурсов Аврората. Словно кто-то хотел, чтобы мы это заметили. Малфой молчал. Повернул голову к ней. Стальной взгляд был всё ещё спокойным, но в нём появилась новая плотность. — Подпись чья? — Тэннера. Он к тому моменту уже был уволен. Но в документах стоит его имя, и дата, несовпадающая с реестрами. Это слишком грубо, чтобы быть случайностью. Драко медленно выдохнул, не сводя с неё глаз, и поправил платиновую челку, прядь из которой выбилась и упала на лоб. — И поэтому ты решила явиться лично. Поздно вечером, без ордера, но в платье. — Ты хочешь сказать, что я нарушила процедуру? — Хочу сказать, что если бы все дознаватели выглядели так, я бы делал все, чтобы меня почаще вызывали в Министерство. Она рассмеялась. Впервые по-настоящему. Тихо, с отблеском раздражения и лёгкого смущения. — Ты утомителен. — Уж точно не скучен. Я могу показать тебе документы. У меня есть копии с архивной меткой. Сейчас, в номере, это не проблема. Она кивнула, но не сдвинулась с места. Он заметил это. И добавил уже мягче, почти неуверенно: — Давай останемся здесь ещё ненадолго, пять-десять минут. Я был на ногах весь день. Мне нужно немного… тишины. Прежде чем снова нырять в бумаги. Гермиона отвела взгляд, словно рассматривала блеск на бокале. Часть её, дисциплинированная и прагматичная, уже стояла у лифта. Но другая та, что в последние дни всё чаще подавала голос, вдруг сказала: А почему бы и нет? Ей было… неловко. Не от самой ситуации, а от того, как он сейчас выглядел. Неформально. Устало. В рубашке с расстёгнутым верхними пуговицами, без идеальной мантии, что покоилась на спинке ее стула.

***

Металлические двери сомкнулись с мягким щелчком, и пространство вокруг будто сразу стало другим — тесным, отражающим малейшее движение, взгляд, выдох. Гермиона стояла рядом, скрестив руки под пальто, и старалась не глядеть ни на своё отражение в полированных стенках, ни на него. Не потому что стеснялась, хотя, может, и поэтому тоже, а потому что было слишком много осознания в этом замкнутом квадрате пространства. Драко стоял почти не шелохнувшись, руки в карманах, спина прямая, взгляд — в одну из панелей, где отражалась её щека и плечо. В этом отражении он вдруг увидела Грейнджер иначе — как чужого человека. Стройная фигура, белое пальто, приглушённый свет играющий в волосах, напряжённые плечи. Гермиона же думала о том, будто она действительно поднималась сейчас в номер за продолжением вечера. К мужчине. От этой мысли внутри что-то ёкнуло — неловко, остро и довольно бессмысленно. Гермиона не успела прогнать её, когда он вдруг, негромко, с лёгкой насмешкой, повернул к ней голову: — Что-то случилось? Ты вдруг так подозрительно замолчала. Девушка медленно выдохнула и едва заметно усмехнулась, не отводя взгляда от панели перед собой: — Нет. Просто…Мне пришло в голову, что всё это выглядит довольно странно. Мартини, полночь, ты в рубашке без галстука, я в платье, и мы едем вместе в номер. Малфой повернулся к ней чуть больше. Взгляд был прищуренным, губы едва искривились. Он выдержал паузу, в которой будто пробовал её слова на вкус, а потом, с ленивой откровенностью, выдал: — Поверь, Грейнджер, если бы это действительно было продолжением свидания, я бы не стал терпеть до номера, чтобы начать тебя раздевать. Внутри неё всё вспыхнуло — не то чтобы возмущение, не испуг, не раздражение, а скорее тёплый, внезапный удар по инстинктам, который не оставляет слов. Она приоткрыла рот, потом захлопнула. Несколько секунд просто смотрела на него, как будто он перешёл черту. И всё же не могла не ответить. — Ну, знаешь, — произнесла она, уже чуть осипшим голосом, — возможно, в твоём мире это звучит как комплимент, но в моём, как повод оглушить тебя «Остолбеней». — В твоём мире, — отозвался он, — Слишком много правил. И слишком мало удовольствия.