Сирень под грозой

Утро после того разговора в саду было странным. Лила проснулась с ощущением, что что-то изменилось — не в мире вокруг, а в ней самой. Будто тяжёлый камень, который она носила в груди девять лет, вдруг стал чуть легче. Не исчез, нет, но теперь она знала, что не одна его несёт. Амулет — маленькая капля из тёмного металла — лежал на подоконнике рядом с горшком сирени. Лила взяла его, провела пальцами по гладкой поверхности и надела на шею. Металл был прохладным, но быстро согрелся от тела. — Ты сегодня рано, — сказала она ему, словно он мог слышать. Сирень молчала, но её листья тянулись к солнцу, и этого было достаточно. --- В гильдии день начинался как обычно: Нацу и Грей уже успели поспорить о том, кто быстрее выполнит миссию, Эрза с невозмутимым видом доедала тортик за завтраком, а Мира показывала Лисанне, как правильно наливать чай, чтобы не обжечься. Лила села за свой стол, взяла перо, но бумаги не шли на ум. Она смотрела в окно, на клумбы, где утреннее солнце золотило лепестки ночных фиалок, и думала о вчерашнем. О том, как Лексус сидел рядом. Как сказал: «Ты не одна». Как не стал жалеть, а просто был. — Лила, ты чего? — спросила Мира, подходя с подносом. — Второй раз перечитываешь один и тот же лист. — Задумалась, — Лила отложила перо. — Извини. Мира поставила перед ней кружку с чаем и присела рядом. — Это из-за того письма? — тихо спросила она. — Я видела, ты вчера была сама не своя. Лила помолчала. С Мирой они успели подружиться за эти дни — девушка оказалась не только красивой, но и удивительно чуткой. — Да, — призналась Лила. — Но уже лучше. Поговорила кое с кем. — С Лексусом? — в голосе Миры мелькнула хитринка. — С чего ты взяла? — Лила почувствовала, как щёки начинают теплеть. — Просто он сегодня спустился раньше обычного и сразу посмотрел в твою сторону, — Мира улыбнулась. — А потом, когда ты не подняла головы, ушёл на балкон. И сидит там. Лила не удержалась и бросила быстрый взгляд вверх. Лексус действительно был на своём месте, но смотрел не на неё — в окно, делая вид, что читает книгу. — Он просто… — начала она. — Просто? — переспросила Мира. — Просто хороший человек, — закончила Лила. — Хотя и не показывает этого. Мира ничего не сказала, только понимающе кивнула и оставила её с чаем. --- Весь день Лила ловила себя на том, что ищет взглядом Лексуса. Он несколько раз спускался в зал — взять что-то у Макарова, перекинуться парой слов с мастером, но к её столу не подходил. Может, ему неловко? — думала она. — Или он не хочет, чтобы кто-то знал, что мы разговаривали. К вечеру она поняла, что сама не хочет ждать. Собрав бумаги, она вышла во двор, подошла к клумбам и принялась поливать цветы. Руки делали своё дело, а мысли крутились вокруг вчерашнего. — Ты специально поливаешь их каждый день? — раздался голос за спиной. Она обернулась. Лексус стоял в нескольких шагах, руки в карманах, и смотрел на неё с обычной своей серьёзностью, но в глазах было что-то, чего она раньше не замечала. Тепло? Или просто усталость? — Если не поливать, засохнут, — ответила она, выпрямляясь. — Они живые. — Как их хозяйка, — сказал он, и это прозвучало так естественно, что она не нашлась, что ответить. Они помолчали. Луна ещё не взошла, но небо уже темнело, и первые звёзды зажигались над крышами. — Ты хотела что-то сказать? — спросил Лексус, когда молчание затянулось. — Я… — Лила запнулась. — Я хотела спросить. Вчера ты сказал, что боялся стать как отец. Ты никогда не рассказывал. Почему? Он не ответил сразу. Подошёл к скамейке, сел, и она, помедлив, опустилась рядом. — Потому что не о чем рассказывать, — сказал он наконец. — Иван Дреяр был сильным магом. Все говорили, что я пойду в него. А потом он попытался захватить гильдию, чтобы получить силу. Мастеру пришлось его изгнать. — Мастеру? — переспросила Лила, зная, о ком он говорит. — Макарову, — Лексус посмотрел на неё. — Он всегда верил в меня, даже когда я сам не верил. Она кивнула, не перебивая. — После того, как отец ушёл, многие смотрели на меня. Ждали, что я стану таким же. Я и сам ждал, — он усмехнулся, но усмешка была горькой. — Думал, что если буду сильнее всех, если покажу, что я не он, то… Но чем больше я пытался доказать, тем больше походил на него. Сила, одиночество, презрение к слабым. Я почти стал им. — Но не стал, — тихо сказала Лила. — Не стал, — согласился он. — Потому что мастер… он не дал. Он всегда говорил, что сила не в том, чтобы быть выше других, а в том, чтобы быть рядом, когда нужно. Я не понимал этого раньше. Он замолчал, и она ждала. — А потом появилась ты, — сказал он, и голос стал тише. — Своими цветами, своей водой. Ты не пыталась быть сильной. Ты просто… делала то, что нужно. И люди к тебе тянулись. Не потому, что ты сильная, а потому, что ты есть. Она смотрела на него, не дыша. — Ты показала, что можно быть… другим, — он поднял руку, показывая на своё запястье, где под рукавом скрывалась печать гильдии. — Мастер сказал, что я должен носить её здесь, чтобы помнить: я не один. Что за мной есть те, кто меня ждёт. Я всегда думал, что это слова. А теперь… — он посмотрел на неё. — Теперь я понимаю. Лила почувствовала, как глаза защипало. Она не знала, что сказать, и просто протянула руку, показывая своё запястье, где синяя печать «Хвоста Феи» была почти такой же, как у него. — Я тоже ношу её здесь, — сказала она. — Мастер сказал: это место для тех, кто хочет помнить, что их ждут дома. Я тогда не поняла. А теперь… теперь понимаю. Он посмотрел на её запястье, потом на неё, и что-то в его взгляде изменилось. — Ты знаешь, — сказала она, — когда я была маленькой, родители говорили, что моя магия — дар. Я не верила. Какая польза от воды, когда вокруг враги? Но теперь… теперь я думаю, что они были правы. Вода не убивает, она даёт жизнь. А это важнее. Лексус слушал, и его лицо становилось мягче. — Я никогда не говорил об этом, — сказал он. — О том, что чувствую. — Я тоже, — ответила она. — Но с тобой… — он запнулся. — С тобой можно. Она улыбнулась, и на её глазах блеснули слёзы. — С тобой тоже, — сказала она. — Можно. Они сидели в тишине, и эта тишина была не пустой, а полной — того тепла, которое не нужно выражать словами. --- Луна поднялась, и ночные фиалки раскрылись, наполняя воздух сладким ароматом. Лила смотрела на них, и ей казалось, что этот момент никогда не закончится. — Лексус, — сказала она. — М-м? — Ты говорил, что боялся стать как отец. А я боялась стать ничем. Никем. Моя магия… она не для битв. Я всегда думала, что не смогу защитить тех, кого люблю. — Ты уже защищаешь, — сказал он. — Каждый день. — Как? — Ты даёшь им то, что нужно, — он кивнул на гильдию. — Воду, цветы, уют. Место, где можно вернуться. Это тоже защита. Просто другая. Она не знала, что ответить, и просто положила руку на скамейку рядом с его рукой. Не касаясь, но близко. — Спасибо, — сказала она. — За вчера. И сегодня. — Не за что, — ответил он. — Я же сказал: ты не одна. Она повернулась к нему, и в лунном свете их взгляды встретились. — И ты не один, — сказала она. — Никогда. Помнишь это место для печати? Оно не только для меня. Для тебя тоже. Ты всегда можешь вернуться. Ко мне. К нам. Лексус смотрел на неё, и она видела, как что-то меняется в его глазах — словно он впервые за долгое время позволил себе поверить. — Я запомню, — сказал он. --- Они сидели так, пока луна не поднялась высоко. Лексус не торопился уходить, и Лила тоже. Ей казалось, что если она встанет, этот вечер закончится, а она не хотела, чтобы он заканчивался. — Лила, — сказал Лексус. — Да? — Тот маг, Кейн Блэквуд. Если ты захочешь… если ты решишь, что нужно его найти, я помогу. Не потому, что ты слабая, а потому, что вместе быстрее. Она посмотрела на него, и благодарность наполнила её до краёв. — Спасибо, — сказала она. — Но не сейчас. Сначала я должна… вырасти. Стать сильнее. Не так, как ты, а по-своему. — Я подожду, — сказал он, и в его голосе не было и тени насмешки. — Сколько нужно. Она улыбнулась, чувствуя, как слёзы снова подступают. — Ты правда изменился, Лексус, — сказала она. — Или, может, я просто раньше не видела. — Может, и ты изменилась, — ответил он. — Или я раньше не смотрел. Они переглянулись, и оба улыбнулись — впервые так легко, без тени неловкости. --- Утром Лила проснулась и первым делом коснулась амулета на шее. Он был тёплым. Она улыбнулась и выглянула в окно. На скамейке, где они сидели вчера, никого не было, но на клумбе с ночными фиалками появилась новая табличка. На этот раз на ней было написано: «Ты не одна. Я помню». Она рассмеялась, и этот смех разбудил Лисанну, которая спала в соседней комнате. — Что случилось? — спросила девочка, протирая глаза. — Ничего, — ответила Лила, пряча улыбку. — Просто утро хорошее. Она вышла во двор, полила цветы, проверила сирень. Росток, который она привезла из пустыни, выпустил уже пятый лист и тянулся к солнцу. — Растёшь, — прошептала она. — И я расту. Мы все растём. А на балконе, за колонной, Лексус сидел с книгой, которую не читал, и смотрел, как она улыбается цветам. И впервые за долгое время ему не нужно было ничего доказывать. Он просто сидел и смотрел, и этого было достаточно.