Сирень под грозой

Первые дни после появления Мираджейн с братом и сестрой в гильдии прошли в суете и неловкости. Новенькие держались вместе, словно боялись, что их разлучат, и Лила понимала это чувство лучше других. Она помнила, как сама впервые переступила порог «Хвоста Феи» — с замирающим сердцем, с сумкой, в которой лежали все её скудные пожитки, и с почти полной уверенностью, что её прогонят. Но Макаров тогда просто улыбнулся, похлопал по плечу и сказал: «Место есть всегда. И чайник у нас протекает». Теперь она хотела, чтобы Мира и её младшие тоже почувствовали это тепло. --- Утром, после того как они поселились в отведённой им комнате на втором этаже, Лила поднялась к ним с небольшой корзиной. — Я принесла, — сказала она, когда Мира открыла дверь. — Чай, печенье и… — она вытащила из корзины маленький горшочек с ростком сирени, который заранее отделила от материнского куста. — Это вам. Сирень. Она хорошо растёт, если поливать каждый день. Лисанна, которая сидела на кровати, обхватив колени, тут же соскочила и подбежала. — Настоящий цветок? — Настоящий, — Лила присела на корточки. — Он будет расти вместе с тобой. Хочешь, я покажу, как за ним ухаживать? Лисанна кивнула, и её глаза заблестели. Эльфман стоял в углу, скрестив руки, и смотрел настороженно, но когда Лила протянула ему кружку с чаем, он взял её без лишних слов. Мира наблюдала за этим, и её лицо постепенно смягчалось. — Спасибо, — сказала она, когда Лила выпрямилась. — Ты не обязана… — Я хочу, — перебила Лила. — Я тоже была новенькой. Знаю, как это бывает. Она помолчала, потом добавила: — Если хочешь, я покажу гильдию. Расскажу, кто есть кто. Чтобы легче было. Мира кивнула, и в её глазах мелькнула благодарность. --- Они спустились в общий зал, когда там уже было людно. Лила вела Миру между столами, называя имена, объясняя, кто с кем дружит, кто на какие миссии обычно ходит. — Вон там, у окна, всегда сидит Эрза, — говорила Лила, показывая. — Не пугайся, она строгая, но справедливая. Если что — она защитит. — А те двое? — Мира кивнула в сторону, где Нацу и Грей, как обычно, спорили о чём-то, размахивая руками. — Нацу и Грей, — Лила вздохнула. — Они всё время ссорятся. Но если нужно, плечо подставят. Только смотри, чтобы они не подрались рядом с твоим братом и сестрой. — Поняла, — Мира улыбнулась. — А это кто? — она показала на балкон, где в тени виднелся чей-то силуэт. Лила проследила за её взглядом. На балконе сидел Лексус, откинувшись на спинку стула, и смотрел в окно. Она заметила, что он сегодня не в своей обычной одежде — рубашка с длинным рукавом, без плаща, и волосы чуть длиннее, чем обычно. — Лексус, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Внук мастера. Он… сильный. Держится особняком, но он хороший. Мира бросила на неё быстрый взгляд. — Ты покраснела, — заметила она. — Это от жары, — быстро ответила Лила и ускорила шаг. — Пойдём, покажу тебе кухню. --- Лексус сидел на балконе, делая вид, что читает книгу. На самом деле он уже десять минут следил за тем, как Лила водит новенькую по залу. Помогает освоиться, — подумал он. — Как всегда. Со всеми возится. Он заметил, как она покраснела, когда говорила о нём, и это почему-то вызвало у него странное чувство — не то удовольствие, не то смущение. — Лексус, ты чего там застыл? — крикнул снизу Нацу. — Спускайся! Говорят, новый торт привезли! — Мне неинтересно, — ответил он, не двигаясь. — А я слышал, что ты вчера вечером у цветов торчал, — добавил Грей, и в его голосе послышалась насмешка. — С Лилой разговаривал. Лексус почувствовал, как кровь приливает к лицу. — Не твоё дело, — сказал он, сжимая книгу. — О-о, смотрите, он покраснел! — заорал Нацу. — Лексус влюбился! Это было уже слишком. Лексус вскочил, и молния сорвалась с его пальцев, ударив в пол между Нацу и Греем. Стул, стоявший рядом, разлетелся в щепки, и по залу разнёсся запах озона. — А ну прекратили! — крикнул Макаров из своего кабинета, но Лексус уже не слушал. Он спустился в зал, собираясь высказать всё этим двоим, но вдруг заметил, что из-за стола выскочила Лила с кружкой воды в руках. Она подбежала к дымящемуся полу, и тонкая струя воды вырвалась из её ладони, гася тлеющие угольки. — Вы трое — стихийное бедствие в квадрате, — сказала она, выпрямляясь, и в её голосе звучала усталость пополам с весельем. — Нацу, Грей — вы бы могли не дразнить того, кто пускает молнии? Лексус — ты бы мог не пускать молнии в помещении? — Они сами начали, — буркнул Лексус, но голос прозвучал не так уверенно, как хотелось бы. — А ты повелся, — парировала Лила, и вдруг улыбнулась. — Но… молния была красивая. Он не понял, шутит она или говорит серьёзно, но его сердце почему-то забилось быстрее. — Иди уже, — сказал он, отворачиваясь. — Займись своими цветами. — Обязательно, — ответила она, и он услышал в её голосе смешинку. — Как только потушу всё, что вы тут натворили. Нацу и Грей переглянулись, но теперь предпочли промолчать. Даже они поняли, что лучше не переходить границу. --- Остаток дня Лила провела с Мирой и её братом и сестрой. Она показала им сад, научила Лисанну поливать цветы, не заливая корни, и даже уговорила Эльфмана помочь подвязать подросшие стебли сирени. — Ты хорошо с ними ладишь, — сказала Мира, когда они сидели на скамейке, наблюдая, как Лисанна бегает между клумбами. — С детьми. — Я просто помню, каково это, — ответила Лила. — Когда мир большой и страшный, а ты маленький. Иногда достаточно, чтобы кто-то сказал: «Я рядом». Мира посмотрела на неё долгим взглядом. — У тебя самой есть кто-то рядом? — спросила она, и в её голосе не было любопытства — скорее, искреннее тепло. Лила задумалась. Она смотрела на цветы, на вечернее небо, на балкон, где иногда мелькала знакомая фигура. Вспомнила, как Лексус накинул на неё плащ в пустыне, как он подбросил семена ночных фиалок, как сегодня чуть не спалил гильдию из-за того, что его поддразнили. — Есть, — сказала она, и уголки её губ дрогнули в улыбке. — Кажется, есть. — Тот, на балконе? — тихо спросила Мира. Лила покраснела, но не стала отрицать. — Он… не такой, каким кажется, — сказала она. — Он может быть резким, но внутри он… добрый. Просто не умеет показывать. Как цветок, который раскрывается только ночью. Мира улыбнулась. — Ты говоришь о нём, как о своих растениях. — Потому что он и есть растение, — Лила рассмеялась. — Колючее снаружи, но если поливать… — она осеклась, поняв, что сказала. — Поливать? — переспросила Мира с хитринкой. — Воду, — быстро поправилась Лила. — Я говорю о воде. Для цветов. А он… ну, он просто… — Просто? — Мира уже откровенно веселилась. — Ты специально? — Лила шутливо толкнула её плечом. — Немного, — призналась Мира, и обе рассмеялись. — Ладно, — сказала Лила, вытирая глаза. — Если хочешь знать… он мне нравится. Но я не знаю, как ему сказать. Да и нужно ли? Мы только недавно начали… разговаривать. По-настоящему. Мира посмотрела на неё с пониманием. — Иногда не нужно говорить, — сказала она. — Он сам догадается. Если, конечно, ты не будешь прятаться. — Я не прячусь, — возразила Лила. — Только что покраснела, когда я спросила про него, — напомнила Мира. — Это другое… — Конечно, — Мира улыбнулась, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое. — Знаешь, я рада, что мы встретили тебя в первый же день. Ты… как та сирень. Сразу чувствуется, что рядом с тобой спокойно. Лила не знала, что ответить. Слова застряли в горле, и она просто положила руку на плечо Миры. — Ты тоже не одна, — сказала она. — Никогда. --- Вечером, когда гильдия опустела, Лила вышла во двор в последний раз. Ночные фиалки уже привычно тянулись к луне, сирень набирала силу, а на новых клумбах проклюнулись первые ростки. Она присела на корточки, проверяя влажность земли, и вдруг услышала шаги. — Ты сегодня рано, — сказала она, не оборачиваясь. — Не спится, — ответил Лексус, останавливаясь в нескольких шагах. Она выпрямилась и повернулась к нему. В лунном свете его лицо казалось спокойным, почти умиротворённым. — Ты сегодня… не стоило бить молнией, — сказала она. — Но я понимаю, почему ты это сделал. — Они лезут не в своё дело, — буркнул он. — Они просто заметили то, что видят все, — тихо сказала Лила. Лексус замер. — Что ты имеешь в виду? Она помолчала, собираясь с духом. — Что ты теперь часто бываешь в зале. Раньше ты сидел на балконе или тренировался. А теперь… заходишь. Смотришь. Иногда даже улыбаешься. — Я не улыбаюсь, — отрезал он. — Улыбаешься, — она улыбнулась сама. — Просто не хочешь этого замечать. Лексус не нашёлся, что ответить. Он стоял, смотрел на неё, и чувствовал, как что-то меняется между ними — то, чему он пока не мог дать имени. — Твои цветы растут, — сказал он наконец, кивая на клумбы. — Растут, — согласилась она. — Спасибо тем, кто подбросил семена. — Я же говорил, я не… — Я знаю, — перебила она. — Ты не при чём. Она подошла ближе, и на мгновение их разделяло всего несколько шагов. — Спокойной ночи, Лексус, — сказала она. — Спокойной ночи, цветочница, — ответил он. Когда она уходила, он всё ещё стоял, глядя на клумбы. Ночные фиалки цвели, и в их свете ему казалось, что мир стал чуточку ярче. --- На следующее утро Лила вышла поливать и обнаружила, что рядом с её любимой сиренью появилась новая табличка. На этот раз на ней было написано: «Стихийное бедствие в квадрате — это про нас троих?» Она рассмеялась так громко, что Лисанна выглянула из окна и спросила, что случилось. — Ничего, — ответила Лила, вытирая слёзы. — Просто кто-то очень хорошо умеет шутить. На балконе, за колонной, Лексус прятал улыбку в воротник. Он не знал, что это за чувство, которое заставляет его вставать раньше, чтобы написать глупую табличку, или просыпаться среди ночи с мыслью о её улыбке. Но он знал, что хочет видеть её смех снова. И это было важнее любых слова.