О размерах и прочих немаловажных факторах

      Чуть после полудня, по мнению Азирафеля, для звонка другу — самое подходящее время.       Несмотря на то, что проснулся еще с первыми лучами солнца, он все же позволил себе задержаться в постели подольше – с чашкой горячего какао и «‎Сном в летнюю ночь»‎ в полной мере насладиться ленивым утром понедельника. Свой собственный сон он не помнил, но смутные отголоски каких-то ощущений пробудили в нем желание погрузиться конкретно в эту историю.       Около девяти звякнул телефон. Мельком взглянув на экран, он увидел сообщение от Трейси. И решил не отвлекаться. Пьеса ведь сама себе внимание не уделит.       Только за поздним завтраком он наконец вспомнил, что так и не посмотрел, что же она ему написала. Пробежав глазами по тексту, он поджал губы, а затем переключился на уборку посуды после еды. Потом занялся разбросанными по всей гостиной чашками с засохшими следами заварки по краям. Дальше по списку был душ, а после – переодевание в более приличную одежду. Почему-то ему показалось, что для предстоящего разговора необходим был подобающий вид.       Пока закипал чайник, он то и дело поглядывал на свой телефон, но решился набрать Трейси только когда в руке у него оказалась чашка крепкого чая. Номер ее он, к счастью, уже сохранил: во избежание случайных ошибок, а главное – тех разочарований, когда надеешься, что пишет тебе один человек, а обнаруживаешь сообщение совсем от другого.       – Тыковка! – звонко поприветствовала его Трейси. – Прочитал уже мое сообщение?       Азирафель откинулся на спинку дивана, стараясь не прислушиваться к вороху сомнений, шевельнувшихся внутри.       – Прочитал, – вздохнул он. Если уж что-то втемяшивалось Трейси в голову, остановить ее было уже невозможно.       – Ну так как тебе идея? Посидим по-домашнему: просто ужин втроем. Может, еще парочка ребят присоединится. Заодно и познакомишься с Олли, прежде чем принять окончательное решение.       – Крайне любезно с твоей стороны, но, боюсь, в этом нет необходимости.       – Неужто?       То, как Трейси удавалось в одном коротком слове уместить целый спектр намеков, вопросов и подтекста – мастерство, достойное подражания. Азирафель уже не раз ловил себя на мысли, что стоит перенять этот прием для личной адаптации.       – Да, видишь ли, – он прочистил горло, – похоже, компания у меня уже нашлась и без твоего посредничества.       – Да что ты? – голос Трейси прозвучал так, будто она сейчас начнет прыгать от радости. – И кто же это? Ты ведь наотрез отказывался приглашать кого-либо из наших друзей.       – Ну, другом я называть бы его не стал. Пока, по крайней мере. Так, скорее знакомый.       – Знакомый? Ты берешь с собой какого-то знакомого? Вот теперь-то ты точно обязан мне все рассказать.       Азирафель поморщился. Обязан, разумеется, куда же без этого. В тот самый миг, как упомянул об этом, он понял, что пути назад нет. Нет, ну конечно, не прям-таки обязан. Он мог бы спокойно заявить Трейси, что это вовсе не ее дело. Но какая-то маленькая, но очень настойчивая его часть испытывала потребность поделиться. А Трейси, несмотря на ее неугомонную склонность к любопытству – или, возможно, благодаря именно ей, – была лучшей слушательницей из всех.       – Есть подозрение, что я повел себя слегка безрассудно.       – Безрассудно? Не могу себе такое даже представить. Ну и чего же ты натворил?       – Ты ведь помнишь, как я случайно отправил сообщение, предназначенное тебе, совершенно другому человеку?       На том конце провода повисла короткая пауза, а затем послышалось тихое, довольное хихиканье.       – Так это его ты пригласил? Ну ты даешь! А я же сразу поняла, что он тебе приглянулся!       – Ну это уже громко сказано. Мы ведь толком и не знакомы. И, к тому же, это он сам предложил.       – Приглянулся-приглянулся, у тебя в пятницу все на лице было написано. Ну давай, выкладывай уже – что там, как так вышло, кто он вообще?       – Его зовут Энтони Кроули. Я объяснил ему, при каких обстоятельствах он получил это сообщение. Потом разговор как-то сам собой закрутился, одно за другим, слово за слово, и закончилось все тем, что он вызвался составить мне компанию.       – Ну уж нет, милый мой, ты явно что-то недоговариваешь! Там точно не все так просто. Не верю, что ты согласился пойти на вечеринку с человеком, которого ни разу в жизни не видел. Даже чтобы насолить Габриэлю.       – Вообще-то мы уже виделись.       – Не может быть! Когда успели?       – Вчера. Мне показалось разумным познакомиться сначала лично, прежде чем о чем-либо договариваться.       – Ну и? Как все прошло? Какой он?       – Остроумный, сообразительный и с твердым намерением.       – Ты ужасный зануда! Давай подробности. Мне нужно знать все детали!       – Какие именно? Что конкретно тебя интересует? Что ему, похоже, искренне пришлась по душе идея притвориться моим спутником и обвести Габриэля вокруг пальца? Или что он приблизительно моего возраста, свободен и возмутительно хорош собой?       – Ого-о.       – Не ого. Никаких ого. Тут совершенно не на что огокать.       – Но это же великолепно! – ее восторженная энергия буквально фонтанировала через динамик. Азирафель покачал головой.       – Что тут великолепного? Ты ведь знаешь, что я не стремлюсь ни к каким связям.       – Так и не нужно. Я же тебе уже говорила – просто сходи и развейся. А дальше видно будет. И поскольку тебя так беспокоили платные услуги, то теперь об этом можно и не думать.       – Верно. Потому-то я в итоге и согласился. Он предложил это по собственной инициативе и, кажется, действительно загорелся возможностью провести Габриэля. И, пожалуй, я бы мог усомниться в его мотивах, но в последнее время Габриэль вел себя настолько по-хамски, что мне уже попросту все равно. Если это поможет держать моего брата и его очередных претендентов от меня подальше, вечер, возможно, впервые пройдет сносно.       – Особенно в компании привлекательного авантюриста. Вечер, я бы даже сказала, обещает быть не просто сносным.       – Трейси...       – Просто пообещай мне, что не станешь ничего делать себе во вред, ладно?       – Я могу о себе позаботиться.       – Это-то понятно. Только еще ты можешь быть непробиваемым и упираться до последнего. Пообещай хотя бы, что не будешь закрываться. Все это ведь может обернуться чем-то путным.       – И впускать что-либо путное в свою жизнь, когда у меня есть для этого настроение, я тоже вполне способен.       – Да-да, – засмеялась Трейси, – я в курсе. Но все же не отмахивайся категорично от перспективы чего-то более... постоянного.       Азирафель вздохнул. Опять двадцать пять. Старая тема. Возвращается с завидной регулярностью. Вероятно, почувствовав его нежелание снова ходить по этому замкнутому кругу, Трейси перешла на поддразнивающий тон:       – Слушай, а ты бы может хоть как-нибудь намекнул своему кавалеру? Вдруг ему будет интересно подготовить какие-нибудь... дополнительные развлечения на случай, если после вам двоим захочется выпустить пар.       – И не подумаю даже! – возмутился Азирафель.       – Почему нет? Если он внимательный любовник, отнесется с пониманием. Ой, кстати, я тут на днях видела один чудесный аксессуар – тебе бы точно понравился! Там такие параметры – у-ух!       – Это вовсе не такого рода соглашение! Да и ему, возможно, и не понадобил... – Азирафель осекся на полуслове, прекрасно понимая, что уже наговорил лишнего.       – Азирафель Зерахиэль Фелл! Ты там что, товар уже разглядывал что ли?       – Ничего я не разглядывал. Просто случайно заметил. Так получилось, что он поднялся первым, когда мы прощались, и оказался прямо на уровне моих глаз. А брюки у него были... весьма удачные.       И правда весьма удачные. Черные джинсы, обтягивающие длинные ноги и стройные бедра. Не вызывающе, нет – лишь подчеркивая четкие линии. Азирафель очень старался не прослеживать их изгибы взглядом. А потом вдруг солнечный луч скользнул по телу мужчины напротив – вот именно там, где не следовало, – и взгляд как-то сам собой зацепился. Ну просто сложно было не заметить – когда ведь определенно было что замечать.       Где-то на задворках сознания тихий, рассудительный голос, принадлежавший тем крохотным остаткам здравомыслящего «я»‎, подсказывал ему, что мистер Энтони Джей Кроули, похоже, достаточно неплохо устроился в жизни, раз может позволить себе джинсы, сшитые на заказ – потому что данный тип джинсов был именно таковым. Куда более весомая часть его мозга, однако, в тот же миг резко дала по тормозам, немедленно переняла управление и завопила: «Глаза ведь у него не там. А ну отвернись живо!» Он тогда, кажется, даже моргнул. И улыбнулся Кроули, который наблюдал за ним с абсолютно непроницаемым выражением лица, спрятавшись за темными очками.       Азирафель понятия не имел, поймали его на горячем или нет. Но всю оставшуюся часть воскресного вечера он изо всех сил старался об этом не думать. Сначала пытался отвлечься, пересчитывая книги, а потом взялся за чтение. Все это, конечно, было из-за недавних разговоров о размерах. Именно они запустили этот ненужный мыслительный процесс. Размышлять о том, что Кроули мог – или не мог – прятать в своих брюках, было занятием заведомо проигрышным.       – Умный, красивый и явно не обделенный природой, – мечтательно вздохнула Трейси ему в ухо. – Да ты прямо-таки джекпот сорвал.       – Мне ничего не известно о том, как и чем его там природа не обделила! Это всего лишь предположение. Причем совершенно несущественное. И потом, с чего ты решила, что он умный?       – Ох, голубчик. Ты бы не согласился встретиться с ним, не будь он умным. Да ты бы даже свернул вашу переписку задолго до.       Азирафель надуто уткнулся в чашку. Отрицать это было бессмысленно.

***

Ну и что мне надеть на эту твою модную вечеринку?       Азирафель уставился в экран своего телефона. Ему казалось, что за последние четыре дня он пялился в это проклятое устройство чаще, чем за все время с момента его покупки.

Ты спрашиваешь меня, что надеть тебе?

И хочу уточнить: это вовсе не моя вечеринка.

Просто немного проблематично будет отбивать тебя от орд обожающих поклонников, если меня развернут на входе из-за нарушения дресс-кода.

Согласен. Этого мы допустить не можем. Но дресс-кода нет.

      Во всяком случае, если память Азирафелю не изменяла. В последнее время он уже не утруждал себя чтением пригласительных билетов – разве что смотрел на дату мероприятия. Втайне он немного надеялся, что если однажды не будет соответствовать случаю, тогда Габриэль, быть может, наконец перестанет ждать его появления. Но мечтать не вредно.

Я стараюсь придерживаться своей обычной одежды. А ты можешь прийти в чем душе угодно.

Опасный карт-бланш, скажу я тебе.       Воображение тут же подкинуло картинку: обтягивающие черные джинсы, такая же черная рубашка и солнцезащитные очки.

Если тебе вздумается появиться в образе престарелой рок-звезды, я тебя останавливать не стану.

Черной кожи в моем шкафу для этого точно навалом. Интересно, что скажет твой брат.

Уверяю, мой брат найдет, к чему придраться, независимо от того, что на тебе будет надето.

      Он отчаянно попытался отогнать мысли о Кроули и черной коже. Кожаная одежда всегда казалась ему чем-то вроде дешевого способа повыделываться, но вот сейчас гляньте на него – уже ни секунды не сомневается, что Кроули в ней выглядел бы чрезвычайно восхитительно. Считаю минуты до знакомства с ним. Он производит впечатление такого обаятельного и увлекательного человека.

Как хорошо, что хоть один из нас с нетерпением этого ждет.

Да ладно тебе, не может же все быть настолько плохо.

Ты и представить себе не можешь. Впрочем, твоей вины в этом нет – тебе просто сравнивать не с чем.

Тогда я беру на себя миссию заставить тебя действительно хорошо провести время.

Прямо-таки заставить?

Именно. Теперь я не успокоюсь, пока не добьюсь искреннего смеха или хотя бы одного восторженного покачивания.

Восторженного чего?

Покачивания. Ты там в чайной сделал что-то вроде такого, ну, покачивания. И судя по твоим хвалебным отзывам этому заведению, я пришел к выводу, что это признак удовольствия.

Да ты, стало быть, настоящий Шерлок Холмс, не иначе?

;)

Умоляю, только не говори, что ты один из тех, кто лепит эти нелепые рожицы из знаков препинания.

:О

Мы ведь уже знакомы лично. Я почти уверен, что мы с тобой ровесники.

Возраст тут вообще ни при чем. Иногда картинка говорит больше тысячи слов.

Не лучше ли тогда использовать какой-нибудь из тех эмодзи?

Если уж нарушать каноны переписки, заменяя слова изображением эмоций, делать это нужно стильно.

🙄

Аплодисменты в студию! Молодец. Горжусь тобой, ангел.

За то, что опустился до твоего уровня общения?

Не-а, за бунт против стиля. Не думал, что ты на это способен.

Мне чрезвычайно приятно, что сумел тебя удивить.

И правильно. Такое нечасто случается – задача ведь со звездочкой.

Тогда я беру на себя миссию удивлять тебя почаще.

      Азирафель снова ощутил уже привычное напряжение в щеках. Боже милостивый, а у него вообще был когда-нибудь разговор с этим человеком, который бы не оборачивался тем, что он начинал глупо улыбаться в экран своего телефона? Вся эта ситуация уже действительно отдавала нелепостью. Хотя все же осознание того факта, что их шутливые перепалки после встречи ни на секунду не прекращались, наполняло его какой-то радостью, которую он не особо хотел слишком пристально разглядывать.       Они еще раз заверили друг друга, что их план по-прежнему остается в силе, а потом всю неделю обменивались пустяковыми сообщениями. Ничего существенного, правда – просто непринужденные реплики, после которых Азирафель, однако, неизменно оставался с теплым, бодрым и странно оживленным чувством. Он уже и не помнил, когда последний раз получал такое удовольствие от флирта.       А это ведь был именно флирт, верно? Никак ведь иначе и не назовешь то, что пряталось между строк – тоже верно? От этого все внутри отзывалось восторженным предвкушением – совершенно неожиданным в контексте посещения очередного мероприятия Габриэля.       Еще два дня, подумал он, бросив взгляд на календарь, лежавший на столе. Всего два дня. Порой он задавался вопросом, не слишком ли было рискованно ограничиваться лишь одной встречей, но так и не решился просить Кроули о повторной. В конце концов, некоторые вещи становятся только лучше, если подождать их подольше.       Или, быть может, он не хотел вслушиваться в тихий шепот беспокойства, что следующая встреча с Кроули может все испортить...       Телефон снова подал сигнал, и он улыбнулся. По рукам. Поблажек не жди, церемониться с тобой не стану.       Два дня.

***

      Разглядывая содержимое монохромного чудовища, которое называл своим гардеробом, Кроули всерьез задумался о том, чтобы выбрать что-нибудь кожаное. Комментарий о престарелой рок-звезде зацепил его воображение. Да и брюки эти были узкими. Очень узкими.       Был там в чайной один момент, конечно... Взгляд Азирафеля тогда был довольно сосредоточенным. И целенаправленным. Развить это было бы интересно. Плюс его действительно пробирало любопытство, как отреагирует братец Азирафеля, если он появится в наряде, больше подходящем для метал-концерта.       Получилось бы весело, само собой, однако шокировать брата Азирафеля не казалось особенно занимательным. Нет, если этот тип был тем человеком, каким его себе представлял Кроули, куда большего эффекта можно будет добиться иным путем.       Так что выбор его в итоге пал на черный мохеровый костюм-двойку, который любой человек с малейший чувством стиля и наметанным глазом на невыпячиваемые символы статуса сразу распознал бы как пошитый на заказ. И дико дорогой. А до совершенства образ довели рубашка винного цвета – настолько темная, что с таким же успехом могла бы сойти за черную, – и шелковый галстук с блестящим оттенком. Он застегнул на запястье свои массивные часы, тоже изготовленные на заказ, и зацепил дизайнерские очки за лацканы пиджака.       Да, вот так – в самый раз.       Довольно ухмыльнувшись своему отражению в большом зеркале, он провернулся на месте, оценивая посадку костюма, и направился в ванную укладывать волосы.

***

      Самостоятельно припарковав Бентли – потому что ни один парковщик мира, пусть хоть трижды профессионал, не вызывал у него и капли доверия – Кроули двинул к роскошному входу в отель.       Брат Азирафеля определенно решил не мелочиться, выбирая место. Он пытался разузнать что-нибудь побольше об этом мероприятии, но никакой информации найти так и не удалось. Видимо, строго закрытый формат.       Цепочки крошечных фонариков обрамляли дорожку, ведущую к зданию; гости суетливо сновали туда-сюда, огибая мужчину, что стоял чуть в стороне и, сложив руки на животе, поглядывал вдоль улицы.       Все еще оставаясь незамеченным, Кроули окинул его взглядом. Закутанный в несколько слоев бежево-кремовой одежды, Азирафель был одет точно так же, как и в их последнюю встречу, только этот наряд казался более элегантным. Более свежим. Щегольским. Фонари окутывали его мягким светом, оставляя лишь слабое свечение на необычайно светлых волосах и наполовину скрывая лицо тенями. Когда тот чуть повернулся, на его груди мелькнул отблеск, и, уже приблизившись, Кроули сумел разглядеть цепочку золотых карманных часов. По какой-то причине это заставило его улыбнуться.       – Уже начал переживать, что я тебя продинамлю? – спросил он с ухмылкой.       Азирафель резко развернулся, его губы приоткрылись. Моргнув пару раз, он изучающим взглядом пробежался по нему, затем на его лице появилась улыбка.       – А ты, оказывается, умеешь принарядиться.       Кроули фыркнул.       – Ты тоже не отстаешь. Ну что, пойдем?       За предложенную руку Азирафель ухватился без раздумий.       Они так и не проговорили заранее границы физической близости, и, почувствовав неожиданно приятное прикосновение пальцев Азирафеля к сгибу своего локтя, Кроули задумался, не было ли это упущением.       Пересекая оживленный холл по направлению к банкетному залу, он чуть наклонился к нему и вполголоса спросил:       – Так... что для тебя допустимо? – он подтянул его руку ближе, прижимая запястье Азирафеля к своему боку.       Азирафель едва заметно напрягся, но когда Кроули искоса взглянул на него, заметил, как в его глазах блеснул огонек.       – Что ж, приемлемо, в общем-то, все. Ну, если только ты не намерен делать ничего экстремального – не станешь, скажем, опрокидывать меня на стол с закусками и брать на глазах у всех.       Кроули издал короткий, но громкий смешок, привлекая к себе недовольные взгляды нескольких проходящих мимо гостей. Губы же Азирафеля, наоборот, одобрительно изогнулись.       – Уже успел тебя удивить?       – Неплохая попытка, ангел, – он похлопал по мягкой руке на своем локте, пользуясь возможностью провести большим пальцем по костяшкам. Азирафель снова напрягся. Самую малость, однако на таком близком расстоянии Кроули ощутил это довольно отчетливо. – Хотя я же вообще-то настроен сделать так, чтобы ты отлично провел вечер, а заодно и поставил своего брата на место. И это, между прочим, был бы весьма действенный способ убить сразу двух зайцев.       – А ты в себе, я смотрю, безмерно уверен?       – Ну сомнений в своих достоинствах у меня точно нет.       Кроули усмехнулся, с любопытством ожидая реакции Азирафеля на достаточно откровенный намек, однако язвительного ответа так и не последовало. Взгляд Азирафеля был прикован к дверям зала, и Кроули не без удивления отметил закушенную нижнюю губу. Прекрасную, к слову, нижнюю губу. Он бы точно не отказался оставить на ней след своих собственных зубов.       – Что, лишил тебя дара речи?       Теперь прекрасные губы сложились в тонкую линию.       – Будь у меня желание провести вечер с кем-то, кто не упускает случая похвастаться своими достоинствами, я бы выбрал кого-нибудь из вариантов Габриэля.       Кроули снова расплылся в ухмылке, и они переступили порог роскошного банкетного зала, уставленного россыпью маленьких круглых столиков и впечатляющим столом с закусками вдоль одной из стен. Он уже собирался парировать выпад в свой адрес, когда вдруг заметил мужчину, направляющегося прямиком к ним. Его приближение прерывалось рукопожатиями и настолько ослепительными улыбками, что Кроули в очередной раз порадовался своим солнцезащитным очкам.       – Вроде этого? – он кивнул в сторону мужчины, склонившегося над рукой пожилой дамы, увешанной драгоценностями.       – Совершенно верно, – Азирафель расправил плечи и чуть придвинулся к нему.       – Азирафель! – мужчина широко раскинул руки, шагнув к ним. – Ну наконец-то! Речи начнутся через полчаса. И ты не упоминал, что нашел себе плюс один, – он лучезарно улыбнулся Азирафелю, не удостоив Кроули даже беглым взглядом.       Азирафель приоткрыл рот, но прежде чем успел произнести хоть слово, Кроули сунул руку прямо под идеальный нос этого субъекта.       – Энтони Джей Кроули. Рад знакомству. Габриэль Фелл, если не ошибаюсь?       Взгляд Габриэля скользнул мимо него, осматривая окружающих их людей, будто бы оценивая обстановку, а затем его улыбка расползлась еще шире – прямо как в рекламе.       – Не ошибаетесь, – он схватил руку Кроули и крепко сжал ее.       Отвечая уверенным, но непринужденным рукопожатием, Кроули тоже натянул на лицо улыбку – такую же откровенно фальшивую, как и у Габриэля.       – Милейшее местечко у вас здесь. Атмосферненько все так. Со вкусом. Превосходный выбор!       Габриэль нахмурился, отпустил его руку и повернулся обратно к Азирафелю.       – Ты должен был предупредить, что собираешься привести с собой кого-то. Список гостей утверждается заранее, Азирафель, ты же знаешь.       – Разве? – моргнул Азирафель, невинно глядя на брата. – Ох, прости, мне ужасно неловко. Должно быть, вылетело из головы. Если не найдется свободных мест, мы можем постоять в самом конце зала и послушать твою речь оттуда. А если дело в еде, то мы и поужинать можем в другом месте. Правда ведь, милый? – Азирафель крепче прижался к его руке и улыбнулся с таким обожанием, что у Кроули на мгновение перехватило дыхание, хоть он и знал, что все это спектакль.       – Разумеется, любовь моя, – протянул Кроули и чмокнул его в лоб, получив в ответ сдержанную версию того самого покачивания.       – В этом нет необходимости, – лицо Габриэля оставалось спокойным и неподвижным, словно высеченным из мрамора, если не считать недовольный изгиб уголков губ. – Не забывай, у тебя ведь еще есть обязательства. Я хочу, чтобы ты переговорил с несколькими людьми, – бросил он Азирафелю.       – Снова об инвестициях, полагаю, – прощебетал Азирафель. Затем он с улыбкой прильнул к плечу Кроули. – А Энтони у меня очень хорошо разбирается в подобных вопросах. Уверен, он будет счастлив помочь.       В его сторону метнулся взгляд голубых глаз – настолько темных, что казались почти фиолетовыми. За приветливой маской Габриэля промелькнула какая-то расчетливая тень.       – Неужели? И чем же вы занимаетесь?       – Да кручусь то тут, то там, – небрежно повел свободным плечом Кроули. – Люблю баловаться всяким.       – Боюсь, я на расслышал вашего имени, мистер?..       – Не расслышали? Ай-яй-яй, как же так? – он беззаботно улыбнулся ему и тут же повернулся к Азирафелю, полностью заслоняя его брата спиной. – Скажи мне, ангел, здесь вообще наливают? У меня такое чувство, что без чего-нибудь увлажняющего речи эти мне будут очень тяжело заходить.       – Конечно, мой дорогой, – голос Азирафеля был ровным, мягким и до смешного плохо скрывающим ликование. – Пойдем к столу, поищем, чем можно смочить тебе горло.       – Такой уже затейник, – подмигнул Кроули и позволил себя увести, демонстративно игнорируя Габриэля.       – Актер из тебя, – начал Кроули, принимая бокал игристого, – никудышный.       – Что ж, премного благодарен вам за столь высокую оценку моих способностей, мистер Высокий, Мрачный и Загадочный.       – Можешь критиковать мой образ сколько влезет, но держу пари, дорогой Гейб еще немало времени будет гадать, кто же я такой, чем именно балуюсь и не стоило ли ему все-таки запомнить мое имя.       – О да. Это было просто великолепно. Он будет злиться ужасно, – глаза Азирафеля заискрились триумфом.       Кроули ухмыльнулся и сделал глоток из своего бокала. Шампанское, причем очень хорошее. Краем глаза он увидел, как и Азирафель следом пробует напиток: слегка запрокинутая голова, дрогнувшие ресницы, прикрытые глаза. Затем его губы изогнулись в знак одобрения, наконец прозвучало тихое, до неприличия удовлетворенное «‎м-м-м»‎, и Кроули поспешно отпил еще.       Черт.       Ну хорошо, ладно, ясно. Искра влечения никуда не делась, наоборот, похоже, прочно обосновалась. Чем больше времени он проводил рядом с Азирафелем, тем сильнее она становилась. И личное общение с ним ни на йоту не ослабляло этого притяжения. Скорее усиливало.       Немного утешало разве что одно – чувство это явно было взаимным. Он почти не сомневался в этом. Слишком много было взглядов этих чересчур откровенно блуждающих – украдкой и не очень – глаз. Вывод напрашивался сам: Азирафель определенно заинтересован. Однако наличие интереса еще не означало готовность начать действовать. Флирт – флиртом, конечно, а вот решится ли Азирафель зайти дальше – хороший и все еще открытый вопрос. И, честно говоря, толкать события вперед могло оказаться неверным ходом. Да, мысль закончить вечер так, как Азирафель изначально достаточно непреклонно утверждал, что не закончит – была соблазнительной. Но подобные истории, как правило, редко бывают продолжительными, а ему не хотелось, чтобы все заканчивалось на этом. Совсем не хотелось.       Азирафель с довольным вздохом снова открыл глаза.       – Какими бы унылыми ни были эти мероприятия, приличный кейтеринг Габриэль все же умеет выбирать.       – В таком месте, готов поспорить, кухня наверняка не промах, – пробормотал Кроули в свой бокал.       – Еще бы! – лицо Азирафеля засияло. – Тебе непременно нужно попробовать закуски, – он схватил Кроули за локоть и потащил к соседнему столу, заставленному множеством разноцветных блюд.       – То есть план по-тихому смыться с вечеринки и поужинать где-нибудь нормально отпадает? – Кроули сунул в рот фаршированное яйцо. Азирафель тем временем выкладывал на тарелке композицию из канапе в хаотичном, казалось бы, порядке, но Кроули подозревал, что в этом все же есть какая-то известная одному ему система.       – Если мой брат продолжит занудствовать по поводу количества гостей – вполне возможно, что придется уйти. Хотя мне бы не хотелось пропустить то, что подадут после речей.       – Всегда есть вариант перебазироваться в ресторан, – предложил Кроули, с сомнением рассматривая крошечный ломтик белого хлеба, на котором возвышалась достаточно неустойчивая горка креветок, и размышляя, стоит ли рисковать. Коктейльный соус и черная одежда – сочетание так себе. Тихий вздох вернул его внимание к Азирафелю.       – Мой дорогой, при всей прелести этой идеи, ты правда думаешь, что у них найдется свободный столик без предварительной брони в такие кратчайшие сроки?       Опять мой дорогой? Интересно. Особенно учитывая, что брат его нигде поблизости не маячил.       – Кто знает. Иногда везет. Тем более если готов накинуть сверху. Часто же бывают отмены брони. И столиков в ресторанах, и гостиничных номеров, – пожал плечами Кроули и потянулся за брускеттой, украшенной тонкой розочкой из прошутто. Стоявший рядом с ним Азирафель замер.       Кроули покосился на него, улавливая краем глаза застывшую в воздухе руку, что еще мгновение назад тянулась за очередной закуской. Слабое освещение в этой части зала затрудняло считывание выражения, да и очки Кроули делу не помогали. Наверное, ему все-таки пора было их снимать. Но даже так он был уверен, что на лице Азирафеля мелькнул какой-то задумчивый отблеск. И затянувшееся молчание тоже было весьма красноречивым.       Наконец Азирафель откашлялся и улыбнулся ему, хотя в глазах его, казалось, все еще плескалось что-то прикидывающее.       – Не хочешь найти какой-нибудь уголок, где можно будет спокойно все это распробовать, пока нас не вынудили слушать речь моего брата?       – С удовольствием, ангел, – Кроули взглянул на тарелку, усыпанную аппетитным набором еды, и постарался морально настроиться.