О размерах и прочих немаловажных факторах

Не понимаю, какое вообще значение размер полового органа этого джентльмена может иметь в данном вопросе.

      Кроули моргнул, уставившись на строчку, высветившуюся на экране его мобильного телефона. Потом перевел взгляд на распахнутую дверь своего кабинета. В приемной было темно и пусто – как и положено в почти восемь часов вечера четверга. Да и Ди ведь заглядывала к нему перед уходом, чтобы рявкнуть: «Все, с бумажной хренью покончено, поднимай жопу и выметайся уже отсюда!» – что было ее особенно очаровательной версией информирования о том, что рабочий день подошел к концу.       Он еще раз перечитал фразу и незнакомый номер.       Вполне возможно, что это все-таки дело рук Ди – других кандидатов, кому бы могло прийти в голову прислать ему что-либо подобное, он в принципе и не знал. Может, она воспользовалась телефоном того, с кем в данный момент должна была быть на свидании. Хотя даже для ее своеобразного чувства юмора это выглядело как-то уж чересчур бессмысленно, как будто бы вырвано из контекста.       Способ выяснить был только один. Ну тут уже все зависит от того, какой именно «‎вопрос»‎ на повестке.       Вот. Отправить.       Он отложил телефон и снова уткнулся в электронное письмо, которое только что закончил оформлять. Последняя задача на сегодня – и со спокойной душой можно сваливать.       Снова зажужжавший телефон на столе заставил его нахмуриться. Оперативно.

Ты прекрасно знаешь, о чем идет речь. Идея ведь изначально была твоей.

      Хм. На шутку это походило все меньше. Следовательно... Неплохо было бы освежить память.       Он усмехнулся, в ожидании глядя на экран. Судя по скорости предыдущего ответа... Ага, да, появились три точки. Вскоре за ними всплыло и новое сообщение.

Кто это?

      Кроули поджал губы. Блин, обидно. Веселье-то только начиналось. Шустро. А у меня-то были надежды услышать, в каком же таком вопросе размер мужского достоинства может – или не может – иметь значение.

Узнать, а не «‎услышать»‎, смею предположить. Поскольку услышать написанное невозможно.

И, между прочим, задавать подобные вопросы незнакомому человеку – верх бестактности.

      О как. С характером. Вечер, кажется, перестает быть томным. Так а мало ли я сейчас использую ттс, откуда вам знать.

Предполагаю, что под данной аббревиатурой подразумевается преобразование текста в речь, и в таком случае приношу свои глубочайшие извинения.

Хотя по сути ничего не меняется: позиция остается твердой.

А вот по сути – это главное. Радоваться нужно. Всегда же плюс, как ни крути. Независимо от вводных данных.

Что?

Ах, какое хамство.

Сами завели.

Не могу понять, это вы сейчас пытаетесь блеснуть остроумием?

Но, как бы то ни было, я прошу прощения, что мое сообщение по ошибке отправилось вам.

Э-эй, ну куда, это же интерес-то уже возбудило. Обламывать – жестоко.

Значит, все-таки пытаетесь.

Мне хотелось бы верить, что не просто пытаюсь.

Да, не сомневаюсь, что вам нравится себе это приписывать.

      Кроули фыркнул. Уголки его губ дернулись, и он не сразу осознал, что улыбается во весь рот. Прокрутив в пальцах свою тонкую черную ручку, он задумался, с какой стороны зайти. Первым на ум пришло отправить что-то вроде «‎и все же вы продолжаете мне писать»‎, но это, пожалуй, было идеальным способом для собеседника распрощаться.       Пролистав короткую переписку, он поймал себя на том, что подавить вспыхнувший интерес и в самом деле уже не удается. Кто бы это ни был, явно – человек сообразительный. Формулировки и выбор слов намекали на не совсем уж юный возраст, хотя, конечно, такие вещи достаточно легко подделать. Люди любят притворяться кем угодно – Кроули знал об этом не понаслышке. На этом, собственно, и держалась вся его карьера: срывать чужие маски, выискивать трещины, добираться до того, что скрывается под ними и копаться в подноготной.       Открытое письмо на экране, терпеливо ожидающее его, служило тому подтверждением: ответ взбешенному генеральному, недовольному выходками двух своих менеджеров среднего звена. Кроули, по сути, пригласили только для того, чтобы он ознакомился с работой отдела продаж. Не его ведь вина, что, копнув чуть глубже, он обнаружил, в чем кроется настоящая проблема этой компании.       Телефон завибрировал, отвлекая его внимание от созерцания мерцающих огней Лондона за панорамным окном.

Язвительных комментариев не будет? Что ж, завершу этот вечер с утешительной мыслью, что вы наконец образумились.

      Ухмылка вернулась на лицо. Постукивая ногтем по гладкой поверхности стола, Кроули прикидывал, как лучше ответить, когда на экране снова появились три точки.

Разве что, конечно, если какие-либо мои слова ненароком оскорбили вас. В таком случае позвольте еще раз принести вам свои искренние извинения.

      И прозвучало это... действительно на удивление искренне. Вы можете загладить свою вину.

Правда?

Все еще ломаю голову, о чем же там, собственно, шла речь.

Приятно знать,

что ничего из мною сказанного вас все-таки не задело.

Не-а. Для этого нужно постараться сильнее.

У меня были такие подозрения. Люди, способные задавать незнакомцам подобные неуместные вопросы, обычно не из робкого десятка. Хотя вы могли бы и оказаться из числа тех, кто хамит, но на чужую резкость реагирует, как на оскорбление.

Вообще не про меня. Не волнуйтесь, весь вечер вы были просто ангелом.

Не думаю.

А зря. Развлекаете меня, и при этом держите оборону, оберегая свои секреты – сущий ангел.       Кроули скривился. Возможно, перебор. Особенно учитывая, что он до сих пор не имел ни малейшего представления, кто находится по ту сторону экрана. И все же давно он не получал такого удовольствия от общения с незнакомым человеком. Чужими лицами он и на работе был сыт по горло, чтобы потом не искать их общества вне офиса. А в тех редких случаях, когда все-таки искал, разговоры с ними, как правило, были предельно прямолинейными. Эта же случайная переписка оказалась для него неожиданным глотком свежего воздуха.       На экране появились три точки, но тут же исчезли, так и не превратившись в ответ. Вздохнув, он начал печать сам. Для соблюдения баланса: прошу прощения, если это вышло за рамки приличий.       Глупо, но он почувствовал облегчение, когда почти сразу пришли два новых сообщения.

Все в полном порядке.

Для соблюдения баланса?

Вы извинились передо мной уже трижды.

Верно. Просто

предпочитаю искренние

извинения «балансу»‎. Жизненная позиция.

Ну тогда все честно. Я как раз извиняюсь только по делу. Тоже позиция.

Какое счастливое совпадение. В таком случае я принимаю ваши извинения

и повторюсь – ничего страшного не произошло.

      Кроули качнул головой, не отрывая взгляда от телефона. Рискуя снова переступить границы, все же спрошу: а чем вы вообще занимаетесь?

Прямо сейчас или в профессиональном плане?

Вообще-то мне было интересно второе, но можете не стесняться поделиться и первым. Только учтите, что тогда нарушителем границ будете вы.

Вы ведь сами спросили. Впрочем, ничем предосудительным – ужинаю.

Переписываетесь с незнакомцем за ужином с другим человеком? Ну как-то это не очень и по-ангельски.

К счастью, я не ангел. И вам не стоит беспокоиться об этом, я наслаждаюсь великолепным суши-сетом в полном одиночестве.

Славно. Не хватало еще, чтобы меня вдруг обвинили в том, что я порчу чей-то романтик.       Кроули продолжал наблюдать, как на экране появляются и исчезают три точки. После третьего раза он сдался и попытался вернуться к своей электронной почте. Примерно на середине документа телефон снова завибрировал.

Что касается вашего второго вопроса: я занимаюсь продажей антиквариата, преимущественно книгами.

А что подтолкнуло вас спросить?

Чисто из любопытства. Вы просто представляетесь мне этаким напыженным профессором английского языка.

В данной ситуации, полагаю, оскорбиться следует мне?

Да хз. А вы оскорбились?

Разве что этим сокращением.

Ах да, вылетело из головы, сокращения – не ваша стихия.       Последовала довольно долгая пауза, прежде чем пришло следующее сообщение.

Раз уж мы раскрываем друг другу род занятий, тогда, думаю, теперь ваш черед. В конце концов, вы ведь ратуете за баланс.

      Кроули издал смешок, странно обрадованный взаимным интересом. Я консультант. Бизнес и, ну, все, что идет в комплекте.

А, так вы из тех людей, кто врывается в компанию, переворачивает все вверх дном и уходит, оставляя других разбираться с последствиями?

      Кроули скосил взгляд на курсор, весело мигающий посреди его электронного письма. И такое бывает.

Знаете, а я действительно верю,

что вы говорите правду.

А с чего бы мне врать?

Ну, мы ведь друг друга не знаем. Вы запросто можете сочинить мне с три короба. Но это выглядит достаточно буднично, потому и кажется правдоподобным. Вот если бы вы заявили, что вы знаменитый актер или музыкант, тогда я отнесся бы к этому с большей настороженностью.

Вот это как раз то, что уже можно назвать оскорбительным. Думаете, я не тяну на знаменитость?

Оставим в стороне ваши гипотетические таланты в актерском и музыкальном ремесле. Меня радует, что вы, судя по всему, скорее всего не несовершеннолетний.

Ага. Давненько уже нет.       Более двух десятков лет, с иронией подумал Кроули, но незнакомому человеку такие подробности знать необязательно.

Какое облегчение, однако. Было бы крайне неловко, окажись получатель моего первого сообщения каким-нибудь подростком.

Да уж, не спорю. Ситуация получилась бы не очень. А как так вообще вышло?

Как вышло что?

Ну что вы отправили сообщение не туда.

О, все очень просто: видите ли, нужно ввести ряд цифр, чтобы сформировать номер получателя сообщения, и иногда номера двух людей оказываются почти идентичными, в результате чего всегда есть риск ошибиться.

Вау, супер. Спасибо за инструкцию по отправке сообщений. А сохранять номера в телефонной книге вы не пробовали?

Некоторые – да, сохраняю. Но, если уж вам так любопытно, хотя это и не ваше дело, совсем недавно у меня появился новый телефон.

Так или иначе, какой бы занимательной ни была наша беседа, мне пора рассчитываться за ужин и отправляться домой.

Тогда вперед. Спокойной ночи, ангел.

Доброй ночи.

      Кроули еще некоторое время смотрел на экран, даже пролистал переписку вверх, перечитывая несколько предыдущих сообщений. Потом тряхнул головой и с улыбкой на губах вернулся к письму.

***

Я все еще жду объяснений.       Азирафель перечитывал эту фразу уже третий раз. Услышав уведомление о новом сообщении, он полез за своим телефоном, будучи полностью уверенным, что это Трейси решила в последний момент перенести свой еженедельный визит. И номер, мелькнувший на экране, вроде как подтверждал его догадки. Однако, открыв сообщение, он понял, что ошибся. Снова.       Надо бы наконец сохранить ее номер, рассеянно подумал он, вчитываясь в слова, которые определенно походили на приглашение.       Да, именно приглашение – что же еще. Иначе это и не истолкуешь. Незнакомец явно пытался возобновить их разговор.       Уголки губ дрогнули в улыбке, он изо всех постарался отогнать мысли о том, как прошлой ночью дважды проверял свой телефон. Устроившись в постели, уютно закутавшись в одеяло, он проверил сообщения, чтобы узнать, не появилось ли чего-нибудь нового. Чего, разумеется, не появилось. Да и с чего бы, ведь они так вежливо попрощались.       Значит, на этом все, подвел тогда итог Азирафель, уже проваливаясь в сон и вовсе не ожидая, что когда-нибудь снова что-либо услышит от этого незнакомца.       И вот сейчас... Стараясь не поддаваться волнению, охватившему его, он напечатал ответ.

Объяснений чего именно вы от меня ожидаете?

Только не придуривайтесь. Не верю, что вы настолько глупы.

Весьма лестная характеристика от человека, который обо мне ровным счетом ничего не знает.

Я знаю, что вы сбываете антиквариат, красиво разговариваете и не паритесь насчет размера.       О господи боже.       Если бы этот человек только знал... Хотя, в сущности, размер действительно не был решающим фактором. Нет – если смотреть глобально. Но все же...       – Ку-ку, золотце!       Он почти что швырнул телефон экраном вниз.       – Ты в порядке, тыковка? – спросила Трейси, подходя к уютному уголку для чтения у окна, где он уже все сервировал для их традиционного дневного чаепития. Трейси любила простор и солнечный свет, поэтому раз в неделю книги, обычно громоздившиеся здесь, чтобы никто не задерживался надолго, убирались.       – В порядке. В полном порядке. Почему бы мне не быть в порядке? – натянуто улыбнулся он, надеясь, что напряжение этой улыбки было не так заметно, как ощущалось.       Трейси прищурилась. Вот черт.       – Щечки-то вон порозовели, – заметила она, усаживаясь среди подушек и все так же не сводя с него внимательного взгляда. – Что-то случилось?       – Абсолютно ничего. Булочку?       Как только он протянул ей поднос, телефон снова пикнул.       Он был полон решимости не обращать на это никакого внимания. Совершенно.       – Можешь ответить, милый.       С большим трудом удерживая на лице безмятежную улыбку, он поставил поднос между ними.       – Пустяки. Твоя компания доставляет мне гораздо больше удовольствия.       – Естественно. – И будь проклята эта женщина, чтоб ей пусто стало, подумал Азирафель, когда в уголках ее ярко накрашенных губ мелькнула знакомая понимающая ухмылка. – Так чему я тут помешала? Ты наконец-то связался с дорогим Олли?       Бросив на нее выразительный взгляд, он откинулся назад.       – Не связывался. И связываться не намерен.       Трейси прижалась губами к краю своей чашки.       – Мне правда кажется, что это упростило бы ситуацию.       – О да, несомненно, – с кислым лицом отозвался Азирафель, – значительно упростило бы. Габриэль ведь ни капли не удивится, если я появлюсь с каким-нибудь смазливым юнцом под руку. И, разумеется, точно не поинтересуется, откуда он вообще взялся, если никогда о нем не слышал.       – Олли не так уж и молод. Тридцатилетие отпраздновал пару лет назад. И тебе вовсе не нужно что-либо объяснять Габриэлю. Можно сказать, что вы недавно познакомились – и все.       Азирафель поморщился, хоть и на языке все еще ощущался сладкий вкус сливочного крема.       – Все равно это было бы нечестно по отношению к нему, разве ты так не считаешь? – произнес он, немного смягчив голос. – Если бы я нанял его официально – другое дело. Не было бы необходимости лгать.       Трейси улыбнулась так тепло, что это показалось ему совершенно незаслуженным, учитывая, как решительно он отвергал предложение свести его с одним из ее коллег.       – Понимаю, милый, – она потянулась, поглаживая его по руке. – Мы с тобой оба это понимаем. Вот только одной честностью, поверь, Габриэля от тебя не отвадить. Да и это же для дела – часть игры. Немного притворства входит в правила. И Олли возражать не станет, можешь быть в этом уверен. Пригласи его куда-нибудь вечером, а потом пусть побалует тебя. Ты это заслужил. И потом, у него ведь действительно весьма внушительный...       – Да-да, ясно. Спасибо, – он с громким стуком поставил чашку на стол, нахмурившись на ее хихиканье. – Не стоило мне рассказывать тебе об этом.       – А кому же тебе еще об этом рассказывать, если не мне?       Туше, подумал Азирафель, закатывая глаза ровно в тот момент, когда на его телефоне снова заиграла знакомая мелодия.       – И это тоже из-за тебя, – он махнул рукой в сторону мигающего устройства.       – Неужели? – заинтересованный огонек в глазах Трейси заставил его немедленно пожалеть о своих словах. – Ага-а, ну я ведь чувствовала, что чему-то помешала. Интересно, чему именно? – она подперла подбородок ладонями и улыбнулась с таким предвкушением, что волей-неволей ему пришлось признать свое поражение.       – Ничему особенному, собственно. Я просто отправил сообщение, предназначенное тебе, не на тот номер.       – Так-так?       – И все на этом.       – А то, что тебе там пишут до сих пор, по-твоему тоже «все»? – ухмыльнулась она, заметив его равнодушный взгляд. – И что же ты такого написал?       – То же, что и тебе вчера вечером.       Аккуратно подведенные брови Трейси выразительно приподнялись.       – Батюшки.       – Вот именно.       – И возмущений, как я понимаю, ты в ответ не получил?       – Нет, вовсе нет. Скорее... – его голос затих, он сосредоточился на том, чтобы наполнить их чашки.       Как объяснить, как выкрутиться. Как дать ей достаточно информации, чтобы она отстала от него, но при этом не решила, что все совсем печально.       – О-о, да ты заинтересовался, – практически умиленно проворковала Трейси.       Азирафель поджал губы и бросил на нее очередной хмурый взгляд.       – Я даже не знаю, кто это.       – И все же вы продолжаете переписываться. О чем-то ведь наверняка болтали?       – Так, о том о сем, – пожал плечами Азирафель.       – А что тебе сказали о твоем, э-эм, маленьком своеобразном пристрастии?       – Я не рассказывал об этом! – он уставился на нее, разинув рот и округлив глаза. – С какой вдруг стати мне обсуждать такое с незнакомцем?       – Ну, я просто предположила, что после полученного сообщения у человека могли возникнуть кое-какие вопросы.       – Они и возникли, – простонал Азирафель.       Трейси хихикнула и подтолкнула телефон в его сторону.       – Тогда давай, глянь, что там.       – Ни за что! Мы с тобой так прекрасно сидим, я не собираюсь опускаться до того, чтобы отвлекаться и тратить свое внимание на какие-то гаджеты.       – Даже если я тебя об этом попрошу? – она демонстративно захлопала ресницами. – Ну же. Я жутко заинтригована. Незнакомец, который продолжает писать тебе, несмотря на твою манеру выражаться.       – И как это понимать?       – Как то, что порой ты кажешься довольно-таки... колючим.       – Никакой я не колючий, – проворчал Азирафель, снимая блокировку экрана, – я точный в формулировках.       – Само собой, радость моя. А с другой стороны, если вы и вправду ангел, тогда кому из простых смертных под силу узнать вас по-настоящему? Вот тут уже выход за рамки, да?       Что-то в груди Азирафеля неприятно сжалось, пальцы зачесались, желая напечатать ответ.       – Смелее.       Улыбка Трейси была маленькой. Даже нарочито сдержанной, как показалось Азирафелю, особенно на фоне этой нескрываемой нежности, сияющей в ее глазах.       – Это действительно ничего не значит. Всего лишь какой-то случайный собеседник.       – Ну так вот и повеселись немного. Пусть течет само по себе. А там, может, и познакомитесь с ним поближе.       Он вздохнул, мысленно благодаря ее за то, что она не стала опять заводить разговор по поводу его дефицита друзей. Потому что друзей у него хватало. Дополнительные ему не нужны были. Тех немногих, что уже есть – более чем достаточно. Тем не менее он не мог отрицать, что ему понравилось вчерашнее общение. Даже очень, на удивление.       Слишком хорошо зная этот блеск в ее глазах, он снова сосредоточился на экране.

Не беспокойтесь. Просто сейчас я нахожусь в несколько затруднительном положении. Связали по рукам и ногам, так сказать.

      Любопытно, как интерпретирует это незнакомец.       С самым невозмутимым видом Азирафель отложил телефон и потянулся за чашкой, чувствуя, как взгляд Трейси буквально прожигает его. Он добавил себе немного молока, помешал и отпил глоток чая – уже слегка остывшего, но все еще дивного на вкус. Действительно прекрасный купаж, стоит заглянуть в ту лавку еще раз...       Мелодичный сигнал снова прорезал тишину.       Он взглянул на чересчур загадочную улыбку Трейси.       – Ох, ну ладно! – буркнул он и подхватил телефон. И при этом умудряетесь отвечать? Сдается мне, кое-кто там ой как схалтурил. Ладно, это не к спеху. Вернете должок, когда удастся освободиться.       Он прикусил щеку изнутри, старательно удерживая нейтральное выражение лица. Тихий звон металла о фарфор заставил его вновь посмотреть на Трейси, отрезающую кусочек торта. Всем своим видом она напоминала ему довольную кошку, заполучившую целый чан сметаны. Со стайкой канареек в придачу.       – С тобой просто невозможно, – пробормотал он, снова услышав ее хихиканье.

***

Мне не совсем понятно, почему вы вдруг решили, что я в долгу перед вами.

      На лице Кроули расползлась ухмылка. Он так-то не ожидал, что незнакомец ответит ему, даже смирился, что никогда больше о нем не услышит. Но потом, в промежутке между обедом и вечерней деловой встречей, выдался перерыв, и, прежде чем осознал, что делает, у него в руке уже оказался телефон, а на экране – слова.       Ничего ведь страшного не произойдет, верно? В худшем случае его просто проигнорируют.       Но его не проигнорировали. Более того, ему не просто ответили, а ответили тем же легким, поддразнивающим тоном, что и прошлым вечером. Или, быть может, он просто выдавал желаемое за действительное.       Как бы то ни было... затруднительное положение, связали по рукам и ногам? Ну вот кто Кроули такой, чтобы устоять перед подобной возможностью? Он был почти уверен, что его реплика на эту милую фразу станет последней каплей, но все же перекинул мяч обратно на чужую площадку. Авось.       И не прогадал. Забрасывать посторонних людей всякой пошлятиной? Минимум, что вы можете сделать – это объясниться.

Насколько мне известно, пошлятина, как вы выразились, обычно носит более откровенный характер. И вы прекрасно знаете, что сообщение изначально не было предназначено для вас.

      Кроули пожевал нижнюю губу. О, это было заманчиво. Как же тянуло поддеть еще. Если бы он только знал этого человека хоть чуточку лучше... Но в кои-то веки ему не хотелось делать резких движений, не хотелось двигаться слишком быстро и заходить слишком далеко. По крайней мере, не прояснив для начала некоторые неизвестные ему переменные, которые все еще оставались за кадром. Допустим. Засчитаем. Но только если вы признаете, что не можете винить меня за любопытство.

Да нет, наверное.

Сердцу моему отрадно видеть, как вы оттаиваете по отношению ко мне.

А уверенности в себе вам не занимать, да? И все только на основании того, что я признаю ваше право на любопытство?

Не-а. Вы уже заговорили проще, человеческим языком. Никаких «не вправе», «не представляется возможным» или чего-то вроде.

Исключительно потому, что любой из этих вариантов неуместен в данном предложении. Подобные формулировки следует использовать лишь в стилистически оправданных случаях.

      Кроули прыснул в чашку с кофе, чувствуя, как на лице расползается до неприличия нелепая, довольная улыбка. И... так, а вот это уже было опасно. Он слишком уж наслаждался общением с человеком, которого вообще-то толком и не знал. Где-то там, по ту сторону экрана, скрывался кто-то реальный, и все еще неясно, насколько тот показывал свое истинное я. Но все же пока что... ну не сказать же, что очень плохо, если он немного повеселится. Все, хорошо, пусть будет так. Ну что, созрели наконец поделиться, что к чему?

Что ж, ладно, так и быть. Хотя ничего особо впечатляющего в этом на самом деле нет, вы скорее разочаруетесь.

Подруга пыталась свести меня со своим знакомым. Мне это неинтересно, но она решила подчеркнуть некоторые достоинства – как она это называет – кавалера в качестве аргумента.

Иначе говоря, ваша подруга уговаривала вас пойти на свидание с каким-то парнем, потому что у него большой член?

В целом – да, если выражаться столь бесцеремонно.

Это, естественно, была шутка. Причем совершенно неуместная. Мероприятие, на которое она так старается пристроить мне «плюс один», само по себе такое занудное, что я сильно сомневаюсь, останется ли у кого-нибудь после его посещения настроение пользоваться своими достоинствами. Какого бы размера они ни были.

      Кроули напугал сам себя, когда из его груди внезапно вырвался громкий, хрипловатый смех.       – Ты чего там, блин, дуреешь? – Ди просунула голову в дверной проем, посмотрела на него с подозрением и нахмурила брови.       – Ничего, – прохрипел он. Прищурившись, она снова смерила его взглядом, а затем исчезла, вероятно, вернувшись к своей кипе бумажек, по ходу ворча что-то о том, что было бы неплохо найти способ вписать в счет их последнего заказчика «налоговый сбор за мудачество».       Прекрасно – если ей удастся это провернуть. У того генерального директора и денег, и соответствующего поведения хватало с лихвой.       Все еще посмеиваясь, Кроули смахнул блокировку с экрана. Ну это вариант рабочий, конечно. И интересный подход у вашей подруги. Мне она уже нравится.

По какой-то причине

меня это ничуть не удивляет.

Но хотя я понимаю, да. Сборище, судя по всему, официальное ведь. Так себе для первого свидания.

Вряд ли это можно назвать свиданием.

Скорее своего рода соглашение.

Соглашение?

Не берите в голову. И, как видите, ничего интересного.

Да ну бросьте. Здесь же явно есть какие-то подводные камни.       Должны быть. Определенно. Все это прям вопило о пропущенном «‎в предыдущей серии»‎.

Даже если и так, зачем мне делиться этим с незнакомцем?

А с кем же еще? Никаких осуждений, никакой предвзятости. Просто свободные уши. Выговаривайся – не хочу.       И снова наступила тишина. Постукивая пальцами по подлокотникам своего огромного офисного кресла, Кроули наблюдал, как на экране то и дело появляются три точки, а потом тут же исчезают, но никакого сообщения так и не приходило. Он решил дать незнакомцу еще пять минут. Этого как раз хватит, чтобы пробежаться по заметкам для предстоящей вечерней встречи.       К тому моменту, как он дошел до конца списка, ответа все еще не было. Или, если так будет проще и есть желание, можете и меня о чем-нибудь расспросить. Тогда перестану быть совсем уж незнакомым.       Его снова накрыло нелепое чувство облегчения, когда почти сразу появились три точки, а вслед за ними сообщение.

Очень любезно с вашей стороны, но, право слово, в этой истории нет ничего захватывающего.

А у меня же натура любопытная, помните? И времени свободного – вагон.

Что ж, не мне лишать вас возможности развлечься.

Вот именно. Считайте это своим ангельским долгом – не дать мне умереть от скуки.

Вы ведь взамен пообещали поделиться информацией о себе.

Да без проблем. Валяйте, спрашивайте что угодно. Не сдерживайтесь.       И в предвкушении Кроули откинулся на спинку кресла.