О размерах и прочих немаловажных факторах

      Азирафель все не сводил глаз с телефона на журнальном столике – невинный такой с виду, будто не скрывал в себе целую кучу возможностей, лежит там тихо и спокойно, пока мысли в его голове, переплетаясь друг с другом, крутились без остановки. Наконец заставив себя подняться с дивана, он пошаркал на кухню заваривать чай.       О чем вообще можно спросить незнакомца?       Несмотря на любопытство, терзающее его весь день, теперь в нем вдруг проснулась странная нерешительность. Было что-то такое в этой анонимности – какая-то искра азарта, которая запросто могла потухнуть, стань вокруг чуть меньше загадочности. Люди так часто оказывались на поверку до обидного предсказуемыми. Или же, напротив, понимали, что он для них – попросту лишняя морока.       Зачерпнув ложку эрл грея, он глубоко вдохнул свежий аромат бергамота. Да, самое то.       С уже дымящейся в руках чашкой он вернулся в гостиную, снова поудобнее устроился на диване и разблокировал телефон. Таинственность – это, конечно, прекрасно, но кое-что все-таки не помешает уточнить, прежде чем это – чем бы оно ни было – зашло дальше.

Думаю, было бы полезно узнать, как у вас обстоят дела в жизни.

Дела в жизни... Это вообще в каком смысле? Типа узы брака, условные почти двое детей и белый заборчик по периметру, вы об этом?

Понимаю, вопрос может показаться довольно-таки личным. Вы вправе не отвечать.

Да нормально, предложение-то мое было, верно? Не в браке, детей нет, подбираюсь к сорока годам, своя квартира в городе, порядок с работой, стабильный доход. Так пойдет?       Азирафель поморщился. Ну да, не стоило, вероятно, с места в карьер, нужно было подступаться к этому вопросу более плавно. Но затем ему вспомнилось то трепетное волнение, что пробежало по телу, когда он получил неожиданное сообщение днем, и сомнения развеялись. Нет, правильно. Все правильно. Лучше сразу прояснить некоторые моменты. Недопонимания могли дорого ему обойтись.

Благодарю за информацию.

Уравнивайте счет.

Прошу прощения?

Что там у вас?

О, да у меня приблизительно все точно так же.

Ну я, если честно, уже как-то догадался, что вы не состоите в отношениях – раз уж ваша подруга вам свиданки устраивает. Так что за кулисами?       Азирафель сделал глоток чая и перевел взгляд на пригласительный билет, выглядывающий из-под стопки книг. Несколько недель назад он бросил его на журнальный столик и с тех пор так и не притрагивался. Глянцевый, показушный и бездушный – словно созданный по образу и подобию Габриэля. Азирафель поджал губы и снова сосредоточился на телефоне. А почему, собственно, нет. В конце концов, что он теряет.

Мне предстоит посетить мероприятие, организованное моим братом, который, к сожалению, использует такие собрания как удобную возможность подыскать мне достойную, по его мнению, партию.

Ага, а подруга, получается, решила сыграть на опережение и сама вас с кем-то свести.

Она делает это с благими намерениями, но предложенный ею формат «‎соглашения»‎ мне не по душе. И хотя этот конкретный джентльмен, возможно, и оказался бы куда менее чувствительным, в отличие от некоторых прежних моих спутников, мне все же не хочется подвергать его подобному испытанию.

Очаровательный, я так понимаю, у вас брат, да?

О, он вполне способен быть очаровательным, когда ему это нужно. Беда только, что у него довольно специфические представления о том, каким должен быть идеальный партнер, и ни один из моих избранников его стандартам не соответствовал.

И что, он пытался от них избавиться?

Совершенно верно.

      Подобное, правда, случалось всего трижды. Один раз с человеком, к которому Азирафель испытывал искреннюю симпатию и даже надеялся, что эта их взаимная привязанность может стать основой для зарождающихся отношений. А еще два – с друзьями, согласившимися составить ему компанию. Трейси, к слову, была одной из них.       Габриэлю так и не удалось добиться того, чтобы кто-либо из спутников бросил Азирафеля прямо на месте, но сам процесс все равно был таким неприятным. Настолько, что ему больше совершенно не хотелось делать мишенью для недостойного поведения Габриэля кого-либо из своих друзей. И уж тем более того, кто получит деньги за его сопровождение. И до каких же стандартов вашего брата они не дотягивали?

Он считал их положение в обществе якобы недостаточно приемлемым. Для меня. Или скорее для нашей семьи.

Вы чего там, голубых кровей или что? Да кому вообще есть дело до таких вещей в наши-то дни?

Моему брату, очевидно.

Понятно.

Как видите, ничего особо примечательного в этой истории нет.

Слушая вас, мне даже радостно, что я единственный ребенок в семье.

В этом, безусловно, есть свои преимущества. Хотя, по большому счету, мой брат мало что может сделать со своим недовольством тем, что у меня по-прежнему никого нет. Кроме как пилить и бухтеть.

Ну да, не может же он сослать вас в соседнее королевство для принудительного брака с целью объединения земель.

И пусть мы действительно не имеем отношения к королевском двору, но если бы такие обычаи до сих пор существовали, не сомневаюсь, что мой брат с энтузиазмом взялся бы за дело.

Тогда нужен план отхода. Не помешает заранее обзавестись каким-нибудь отважным героем или дерзким разбойником, который спасет вас, если дойдет до такого.

Смело с вашей стороны предполагать, что я не могу спасти себя самостоятельно.

Могу и хочу – из разных категорий. А подруга ваша, между прочим, что-то да понимает. Она на верном пути.

Почему вы так думаете?

Потому что я кое-что знаю о подобного рода спасательных операциях – бонусы там чаще всего начинают сыпаться уже после миссии.

О, так вы, значит, специалист в этой области, да?

Еще какой. Спасения, побеги, срывы свадеб – все мое. Только свистни – и Темный Рыцарь появится. Вопрос будет закрыт. Только сейчас, увы, Темному Рыцарю срочно нужно вскочить в седло и умчаться улаживать кое-какие дела.

Вы ведете себя совершенно нелепо.

Как скажете, ангел. Чао!       С постепенно остывающим чаем в одной руке и телефоном в другой Азирафель так и сидел неподвижно, пока экран не потемнел и не погас полностью.       И правда, что за нелепое поведение.

***

      О, так вы, значит, специалист в этой области, да?       Черт возьми, вот это он чуть не ляпнул. И сам же, разумеется, виноват – снова полез на скользкую дорожку. Фраза «специалист по размерам или по спасениям?» была напечатана прежде, чем мозг нажал тревожную кнопку. Хорошо хоть успел стереть вовремя. Интересно, а как это вообще прозвучало бы: пошло, выпендрежно или просто что-то вроде жалкой саморекламы – намекать постороннему человеку, что, мол, ну как бы да, есть у меня, допустим, кое-какой интимный опыт, где мой размер пускался в ход? Скорее всего, все три варианта в одном флаконе.       Хотя незнакомец, наверное, просто воспринял бы это как очередную шутку.       Кроули зарылся лицом в подушку и издал приглушенный стон, пытаясь утихомирить мысли, чтобы хоть немного поспать. Все еще пребывая в состоянии эйфории после получения весьма прибыльного заказа, он, оказавшись в постели, принялся бездумно клацать телефон в попытках отвлечься, что в итоге, естественно, привело его к перечитыванию их переписки. А следом так же быстро подтянулись и размышления о новом знакомом.       Чудной такой тип, кто бы это ни был. И, кажется, с чересчур деятельной семейкой.       Когда же сознание наконец-то начало уплывать, его воображение подхватило эстафету и само дорисовало образы. Ангелы и короны. Рыцарь на черном коне, врывающийся на королевский бал, и возмущенный голос, заявляющий, что текстовые сообщения – форма общения абсолютно неудовлетворительная, совершенно не соответствует стандартам: ведь размер, видите ли, таким способом не определишь.

***

Поразмыслив, можно сделать вывод, что вы – личность весьма противоречивая.

      Кроули моргнул, щурясь от яркого света экрана телефона, и вытер остатки слюны с уголка рта. И какого вам, блин, не спится? Сейчас 7:13 Суббота

Неважно. Суть не в этом.

Еще как важно, если вы решили анализировать мою личность в семь тринадцать, мать его, утра. В субботу.

Мне вернуться к этому разговору в более подходящее время?

А смысл. Все равно уже разбудили.

Прошу прощения за столь раннее беспокойство. Мне ужасно жаль.

Мне тоже. Выспаться было жизненно необходимо. Ладно, жалуйтесь уже: что там не так с моей личностью?

Не могу сказать, что с ней что-то не так. Вы скорее несколько странноватый человек.

Странноватый? Это я-то странноватый человек? И в каком же месте, позвольте узнать, я странноватый?

У вас есть склонность к глупым двусмысленным шуточкам. И при этом вы утверждаете, что являетесь успешным профессиональным консультантом. А еще, ко всему прочему, создается впечатление, что вы начитались какой-то романтической чепухи.

А с чего вы вообще взяли, что я читаю романтическую чепуху?

Из всех пунктов вас зацепил именно этот?

С остальными-то, само собой, не поспоришь. Только шуточки мои, прошу заметить, тонкие и продуманные, а не глупые.

Будь по-вашему.

Что же до романтики – героические спасения, оборачивающиеся амурными делами?

Амурные дела... И это вы еще меня обвиняете в чтении романтической чепухи.

Так вот, не могу не заметить, что все вместе это не особо сочетается.

Что тут скажешь, во мне много чего намешано.

Вот как.

А разве не в каждом из нас? К тому же, где написано, что у бизнесмена не может быть воображения?

Значит, вы все-таки бизнесмен?

Можно и так сказать. Или вы сейчас пытались таким образом уточнить, мужчина ли я? Если да – то да.

Я, признаться, не об этом думал. Но да, я тоже мужчина – если это имеет хоть какое-то значение.

Нет, в целом – роли большой не играет. За исключением, конечно, тех конкретных моментов, когда речь заходит как раз о чем-то побольше.

Вы когда-нибудь забудете об этом?

Ну крайне маловероятно. Хотя, зная обстоятельства, теперь понятно, почему это и в самом деле не суть важно. Ваша вечеринка явно не из тех, что вдохновляют на «‎амурные дела»‎.

Вот. Именно это я и пытался донести. Но подруга все равно упорно стоит на своем.

Выходит, план был – просто для вида появиться с кем-то.

Да, таков ее замысел. Но, не зная предполагаемого джентльмена лично, я не уверен, как он поведет себя в этой ситуации, будет ли ему комфортно. Скорее всего, его ожидает сомнительное удовольствие.

Подытожим: вам нужен кто-то с чувством юмора и иммунитетом к придуркам?

А что? Хотите предложить свою кандидатуру?

      Кроули замер. Ход его мыслей ведь двигался именно в этом направлении, не так ли? Еще с того момента, как незнакомец обмолвился о своей проблемной ситуации и она почему-то показалась ему занятной. Да, перспектива заявиться на какой-то пафосный прием и прикинуться бойфрендом этого неожиданно интригующего типа, чтобы насолить его брату, определенно звучала как отличное развлечение. И возможность познакомиться с ним вне экранов телефонов тоже подкупала. Как бы Кроули ни нравилась их переписка, признать все-таки пришлось: встретиться вживую с этим кем-бы-он-там-ни-был он был не против. От слова совсем.       Телефон завибрировал, и до него дошло, что он вот уже несколько минут пялится в пустоту.

В который раз прошу прощения.

В который раз говорю – не нужно. И я бы согласился, если что.

Согласились бы на что?

Составить вам компанию на той вечеринке. Притвориться вашим партнером.       На этот раз с ответом затянули по ту сторону экрана. Кроули воспользовался возможностью и поплелся в ванную приводить себя в порядок.       Когда он, с трудом передвигая ногами, вернулся в спальню – а еще ведь, черт возьми, и восьми часов не было! – его поджидало уже новое сообщение.

Я пошутил. Вы ведь наверняка поняли, что это была всего лишь шутка.

      Кроули пару секунд смотрел на эту строчку, затем потащил себя и свой телефон на кухню. Без кофе тут явно не разобраться. Возможно. Но все равно мое намерение твердое.       

Вы ведь тоже шутите.

И можете радоваться, что я не разделяю вашего пристрастия к ребяческим намекам, а потому воздержусь от дальнейших расспросов о «твердых намерениях»‎.

      Кроули фыркнул и нажал несколько кнопок на кофемашине. Та с гудением ожила, мигнув красным и зеленым огоньками. Да не шучу я. Вполне серьезно говорю. Предлагаю начать с вашей тусовки, а там разберемся по ходу дела, идет?

Вы ведь даже не знаете, кто я. Откуда такая уверенность, что у вас получится убедительно изобразить моего партнера?

      Ого, резкая смена пластинки для того, кто еще совсем недавно так категорично отмахивался от попыток сводничества своей подруги. Согласен. Наверное, для начала все-таки стоит встретиться. Понять вообще, сможем ли мы сработаться.

Вы действительно серьезно об этом думаете?

Ну а чего нет? Можно же будет повеселиться.

Повеселиться? Это разве что вам.

Ой, ну только не начинайте отпираться. У вас же вон глаза уже загорелись.

Да что вы? И как же вам удалось это определить?

Назовем это интуицией.

Интуиция – интуицией, однако сама идея, пожалуй, и правда заслуживает размышлений. Если все удачно сложится, тогда подруга от меня, быть может, отстанет.

Так льстит, что я обошел ее протеже в списке.

Есть определенные факторы, которые играют вам на руку.

Ух ты. Поворот. Что, и даже размер теперь перестал быть рычагом давления?

К размеру это не имеет ни малейшего отношения, о чем вы, я уверен, прекрасно знаете. Дело в другом: я не плачу вам, это вы сами предлагаете сопровождать меня ради собственного развлечения. Следовательно, я не чувствую себя обязанным обеспечивать вам хороший вечер.

Погодите-ка, ваша подруга что, собиралась подсунуть вам какого-то паренька по вызову?

В данном контексте она предпочитает термин «эскорт»‎. И, между прочим, ничего постыдного нет ни в том, ни в другом.

Да я и не намекал на что-либо постыдное. Просто удивился.

Все еще не передумали участвовать на добровольных началах? Или этого оказалось достаточно, чтобы желание поубавилось?

Не передумал. И ничего у меня не поубавилось. Наоборот, теперь я еще больше рвусь в бой.

Ваше воодушевление этой аферой слегка обескураживает. Мне стоит беспокоиться, что вы решите только усугубить мое положение?

С какой стати мне это делать?

Откуда же мне знать? Все это выглядит довольно странно.

      Кроули сделал глоток кофе, на мгновение задерживая горячую жидкость во рту, прежде чем проглотить. Аргумент, не спорю. Но, если честно, мне это просто кажется прикольной затеей. Никто не должен сводничать без согласия другого человека. Давайте встретимся и посмотрим, как пойдет. Что скажете?

Скажу, что категорически против того, чтобы слово «сводничество» употребляли в качестве глагола.

Я в шоке. Потрясен до глубины души. Так решаемся?

Думаю, вреда никакого не будет. Кафе для такой встречи, вероятно, подойдет лучше всего.

Вообще-то, ангел, я на спасении людей специализируюсь. Похищения – не мой профиль. Но да, общественное место – выбор разумный.

Рад видеть у вас проблески здравого смысла.

Ну все-все, не разгоняйтесь с комплиментами, а то еще зазнаюсь.

Я делаю только заслуженные комплименты.

Принял. Едем дальше: есть варианты по локации?

Знаю одну чудесную чайную, по воскресеньям там подают превосходный послеобеденный чай. Если завтра вы свободны и не возражаете, я забронирую столик на двоих и пришлю вам адрес.

Ничего себе, сразу к делу. Не любите тянуть, да?

Не понимаю, чего в этой ситуации можно добиться колебаниями и откладыванием. Я бы предпочел поскорее все прояснить.

Мне подходит. Эта чайная – местечко, судя по всему, действительно стоящее, раз вы ее рекомендуете.

Абсолютно восхитительное. И что особенно важно: независимо от исхода нашей встречи, мне, по крайней мере, гарантирован вкуснейший чай.

Вот это настрой. Обожаю такой оптимизм. Приятно знать, что приоритеты у вас расставлены правильно. Ладно, кидайте тогда адрес. Увидимся завтра.

Как я вас узнаю?

Темно-рыжие волосы, темные очки и сам с ног до головы весь в черном. А я вас?

Какая прелесть.

На мне будут светлые брюки, жилет и клетчатый галстук-бабочка.

Клетчатая бабочка, значит. Ну да, мимо точно не пройти. Найдемся. До завтра, ангел.

До встречи. Всего доброго.

***

      Почти всю субботу Кроули провел в попытках наверстать упущенное время сна, дотошной ревизии своих растений и размышлениях, стоит ли написать этому почти-уже-не-незнакомцу и, ну, хотя бы узнать его имя. Перспектива провести вечер с бокалом вина и поисковыми запросами казалась весьма заманчивой.       Но в итоге он решил ничего не предпринимать. Слишком уж интересно было, свяжется ли тот сам с ним до их встречи. Однако новых сообщений больше не приходило.       Так что к чайной Кроули шагал с запасом в десять минут и неотступным беспокойством, копошившимся в груди. Он был почти уверен: назначенное время настанет, а никто так и не появится. Тогда он закажет себе чайник какого-нибудь экзотического напитка – потому что черта с два он упустит шанс попробовать то, чего, возможно, больше нигде и не встретит, – а затем уйдет, мучаясь дилеммой: написать все-таки незнакомцу или расценить отсутствие как самый недвусмысленный ответ.       Здание, где располагалась чайная, и правда казалось уютным – тут не поспоришь. Живописное, втиснутое между двумя старенькими домами, оно и само выглядело таким же древним, но прекрасно сохранившимся. Судя по тому, что он уже успел узнать и нафантазировать себе о незнакомце, это место показалось идеально подходящим.       Он толкнул дверь и под аккомпанемент раздражающе-жизнерадостного звона колокольчика вошел в зал, залитый ярким дневным светом, струившимся через два широких окна. Большинство столиков – маленьких, круглых, окруженных стульями с вычурными изогнутыми спинками – уже были заняты.       Кроули сдвинул солнцезащитные очки повыше на переносицу.       Бегло осмотрев помещение в надежде найти свободный столик где-нибудь у стены, он едва не пропустил одну фигуру. Взгляд его тут же вернулся обратно.       У окна, освещенный лучами солнца, сидел мужчина: слегка взъерошенные светлые волосы, бежевые брюки и безупречно выглаженная голубая рубашка под поношенным коричневым жилетом. Галстука-бабочки видно не было, но Кроули готов был поспорить на что угодно, что он там есть.       Что ж, похоже, чаевничать в одиночестве ему все-таки не придется.       Незнакомец уткнулся носом в раскрытое меню и, казалось, не замечал ничего вокруг. Тем более – приближающегося к нему Кроули. Он поднял голову лишь когда тот плюхнулся на стул напротив. Прищурил свои глаза странного цвета, в котором смешались зеленый, голубой и серый оттенки, и открыл было рот, очевидно, чтобы прокомментировать появление незваного гостя, но тут же замер с приоткрытыми губами, так ничего и не сказав. Взгляд медленно прошелся по Кроули сверху донизу и обратно, затем рот захлопнулся.       – Эй Джей Кроули. Приятно познакомиться, – ухмыльнулся Кроули и протянул руку через крохотный столик между ними.       Незнакомец выпрямился, что уже казалось чем-то невероятным, учитывая и без того безупречную осанку, и подался вперед. Ладонь оказалась теплой и мягкой, но хватка – уверенной. Кроули почти не сомневался, что крепкое сжатие его пальцев было абсолютно намеренным.       – Признаться, я гадал, как же вас зовут.       Ухмылка Кроули смягчилась. Он развалился на стуле, улавливая еще один чужой взгляд, коротко скользнувший по нему.       – Удивительно, что ты не спросил об этом до нашей встречи.       – А, ну... – незнакомец закрыл меню и провел большим пальцем по его острому краю, не отрывая взгляда от своей руки. – Я не был уверен, что... ты вообще появишься. Обмениваться именами заранее показалось мне несколько поспешным.       – Но я появился, как видишь.       – Вижу, – уголки губ незнакомца слегка приподнялись.       – Ну так и?..       – А.З.Фелл.       – Так мне звать тебя А.З.? Или Фелл? Просто лично я предпочитаю, чтобы меня называли Кроули.       – Не в восторге от своего имени?       – Не особо, – признался Кроули, чуть наклонив голову, чтобы получше рассмотреть мужчину, который все еще был увлечен обложкой меню, лежавшим перед ним.       – Азирафель.       – Что это такое?       Вздохнув, Фелл поднял глаза и откинулся на спинку стула.       – Имя мое. Меня зовут Азирафель. И да, я предпочитаю, чтобы меня именно так и называли. И да, я уже наслушался всевозможных комментариев о том, какое оно необычное.       Ухмылка Кроули снова расползлась шире.       – Ну это логично, в принципе. Ангелу же положено иметь ангельское имя.       Очаровательная улыбка сменилась гримасой.       – Вот опять ты пытаешься блеснуть остроумием. Хотя, как ни странно, и угадал: это и правда имя ангела.       – Да ну? – Вообще-то это был выстрел наугад – догадка, навеянная старомодным звучанием и окончанием.       – Да, одного из малоизвестных. Моя мама питала слабость к подобной тематике. Она вычитала это имя в Библии с опечатками и была очарована его редкостью.       Улыбка вернулась. Небольшая, теплая, каким-то странным образом сумевшая задеть что-то внутри Кроули. Какие бы сложности у Азирафеля ни были с братом, вряд ли они касались его матери.       – Так а брат кто?       – Не понял? – нахмурился Азирафель.       – Ну, из ангельской компашки. Раз уж мы заговорили об этом, в честь кого из них назвали твоего брата?       – У меня несколько братьев и сестер, но тот, из-за кого вся эта история – Габриэль.       – А, посланник, стало быть.       – Именно им он, безусловно, себя и возомнил, – сказал Азирафель строгим и резким голосом. – Однако, судя по его манере поведения, он с таким же успехом мог бы называться и Метатроном.       – А ты, я смотрю, основательно так подкован в ангелологии.       – Это увлекательная область. Да и семья у меня весьма религиозная. Некоторые вещи остаются в памяти, даже если от самой доктрины ты давно отошел.       Кроули хмыкнул. Тема потянула за собой целую цепочку вопросов. Он даже уже начал формулировать один из них, когда движение за спиной Азирафеля подсказало ему, что в их сторону двигает официант.       – Что посоветуешь? – спросил он, кивнув на меню.       – Обычно я беру ассам. Лучший, что мне доводилось пробовать во всем Лондоне. Но у них также есть широкий ассортимент купажей и еженедельное специальное предложение, которое, как правило, представляет собой довольно удачную смесь вкусов.       – Его и возьму тогда.       – Даже не поинтересовавшись составом? – пальцы Азирафеля замерли, так и не дотолкнув ему меню.       – А зачем? Все равно же не узнаешь, нравится тебе или нет, пока не попробуешь, верно?       – Ингредиенты, между прочим, могли бы дать подсказку.       – Могли бы. Но ведь все решает сочетание, разве не так? Бывает, и не догадываешься, что тебе что-либо по вкусу, пока не дашь шанс определенному варианту.       Азирафель несколько секунд смотрел на него в упор, и Кроули изо всех сил старался сохранить максимально невозмутимое выражение лица под его пристальным взглядом.       – Мы все еще о чае говорим?       Губы Кроули растянулись в ухмылке, он уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент у их столика материализовался официант с блокнотом и ручкой наготове. Азирафель подтвердил заказ на двоих, они озвучили напитки, а Кроули благополучно проигнорировал выразительно приподнятую бровь на его выбор «‎чая недели»‎.       Как только официант отошел, Кроули откинулся на спинку удивительно удобного стула. На лице Азирафеля появилась улыбка – совсем крошечная, но видно было, что полная сдержанного веселья. Она очень ему шла, и на секунду Кроули вдруг ощутил острое желание собрать себе коллекцию из таких мимолетных. Узнать все существующие способы, которыми их можно вызвать, а после попробовать поискать новые и неожиданные. Затем он резко пресек эти мысли. Сейчас не время для этого, особенно учитывая тему, которую он собирался затронуть.       – Слушай, мне тут кое-что не дает покоя.       Улыбка Азирафеля чуть померкла от его серьезного тона.       – Не чай, подозреваю?       – Ага, не он. Ты сказал, что семья у тебя верующая. А они тебе сцены не устраивают из-за того, что твой партнер – мужчина?       – Ох, вопрос вполне уместный, учитывая обстоятельства. Но нет, на этом Габриэль не зацикливается – надо отдать ему должное. Он так же охотно подсовывает мне потенциальных женихов – при условии, что они связаны с нужными компаниями и семьями, с которыми он мечтает породниться.       Кроули тихонько присвистнул.       – Ты точно уверен, что вы не из какой-то знати?       – Абсолютно. Хотя... – Азирафель слегка поерзал на стуле, переплетая пальцы на животе. – Мы действительно довольно обеспечены. Унаследованное состояние, понимаешь ли, семейный бизнес, стабильно процветающий. А Габриэль недавно занял руководящую должность в компании, что только усугубило его манию величия.       – Понял. Не аристократия, то есть, – глубокомысленно закивал Кроули. – Мафия.       – Прошу прощения?       Азирафель уставился на него с изумленно-возмущенным видом. Кроули не сдержался и рассмеялся, отчего тот еще сильнее насупился.       – Прости, – выдавил Кроули, с трудом сдерживая смешки, – просто твое лицо...       – Я бесконечно рад, что тебя смешит мое лицо.       – Нет-нет, – замахал рукой он, – не в этом смысле. Не лицо, а выражение на нем. С самим лицом у тебя все нормально. Красивое. Прямо очень.       Потрясающе. Похлопайте все Кроули, он такой молодец. Он мысленно закатил глаза и покрутил самому себе пальцем у виска. Так сильно хотел не торопиться, да? Азирафель заморгал, хлопая ресницами, и коротко взглянул на него.       – Правда?       – Ну да. Что ты, в зеркало себя не видел что ли?       Мелькнула тень еще одной улыбки. На этот раз с оттенком удивления. Руки Азирафеля скользнули по видавшему жизнь жилету, и Кроули пришлось приложить немало усилий, чтобы не проследить за их траекторией взглядом.       – Значит, я могу рассчитывать, что намерение у тебя все еще твердое?       Кроули нахмурился, слишком застигнутый врасплох мягкой осторожностью в голосе Азирафеля, чтобы выстрелить уже созревшую в голове шутку.       – Само собой. А почему бы вдруг нет?       – Как я уже писал, ты вызвался и предложил свою помощь, даже ни разу не видев меня. Тогда у тебя не было возможности понять, сможешь ли ты убедительно притвориться моим спутником.       – Ошибаешься, – голос Кроули был таким же уверенным, как и чувство, что стояло за этими словами. – И с того момента ничего не изменилось. Наоборот, чем дальше, тем интереснее. Жду не дождусь, когда смогу наконец одурачить главу семейной империи Феллов.       – Ах вот как? – оживился Азирафель. – Так ты шпион, выходит? Засланный внедриться в нашу компанию и выкрасть всю секретную информацию?       – Раскусил. Нам всего-то нужно было взломать твой телефон и переадресовать сообщение, чтобы ты написал мне. Стандартная операция.       Азирафель покачал головой, его губ снова коснулась улыбка. Он уже собирался что-то сказать, но отвлекся на тихий звон, возвещающий о том, что официант подкатывает тележку с их заказом. Блюда начали выстраиваться на столе, и глаза Азирафеля загорелись. Кроули вынужден был признать, что еда выглядела роскошно. Крошечные сэндвичи, нарезанные идеальными геометрическими формами, булочки, к которым обязательно прилагались взбитые сливки и джем, и целый набор пирожных, на вид настолько нежных и воздушных, что, казалось, могут растаять на языке.       Не совсем привычная для Кроули еда, но для разнообразия – сгодится.       Перед ними поставили два чайника, маленький фарфоровый кувшинчик с молоком и сахарницу. Когда официант снова исчез, Азирафель с явным удовольствием принялся за чай.       Буквально капля молока и один кубик сахара, машинально отметил про себя Кроули и тоже налил себе ароматного напитка. На мгновение он прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Лемонграсс, легкий сливовый оттенок и что-то еще цветочное, едва уловимое за зеленым чаем. Потом размешал сахар и поднес чашку к губам.       Ничего так. А цветочные нотки похожи на вишню...       – Ну как, доволен результатом своей авантюры? – спросил Азирафель, глядя на него поверх чашки.       – Могло быть и хуже. – А ведь и в самом деле могло бы. Он усмехнулся и сделал еще один глоток.       – Итак, мистер Эй Джей Кроули...       – Энтони. – Азирафель приподнял брови. – На случай, если тебе вдруг понадобится мое имя – я Энтони. С Джей можешь даже не заморачиваться.       – Понятно, – Азирафель прочистил горло. – Ты занимаешься бизнесом. У тебя свое дело, верно?       Кроули был готов к этому вопросу. Он вытащил из нагрудного кармана рубашки визитку и толкнул ее по столу – точно к блюдцу Азирафеля. Азирафель моргнул, глядя на маленький квадратик из плотной бумаги. Серовато-белые буквы, окруженные четкими линиями, на матовом угольно-черном фоне. Информации на ней было немного: только его имя, рабочий телефон, адрес электронной почты и сайт. Все то, что без труда можно было найти, просто погуглив его имя. Он лично позаботился о том, чтобы его сайт был в верхней части результатов поиска по запросу «‎Кроули».       – Должен ли я ответить тем же? – спросил Азирафель, поднимая визитку и убирая ее в карман жилета.       Кроули пожал плечами.       – Да как хочешь. Все равно я сегодня вечером буду перерывать интернет в поисках подробностей о тебе, можешь не сомневаться.       – Ох, даже так? – его пухлые губы подозрительно довольно изогнулись.       – Ага. Есть на что посмотреть?       – Ни в коем случае не стану лишать тебя вечернего развлечения. Полагаю, если там и правда есть что-то стоящее, ты непременно это обнаружишь, – Азирафель спрятал свое выражение лица за скромным глотком чая, затем откашлялся, – Хотя, честно говоря, на твоем месте я бы особо не рассчитывал.       – Ты же сказал, что торгуешь антиквариатом? Значит, у тебя как минимум должен быть сайт.       Азирафель уклончиво хмыкнул и намазал почти что половину булочки сливками и джемом. Затем откусил кусочек и протянул уже какой-то более удовлетворенный звук.       Хорошо хоть, что глаза у него закрыты, сообщил Кроули его мозг откуда-то из далекой-далекой галактики, потому что он был уверен, что наверняка пялится, даже не моргая. Вот дьявол! Он поспешно оглядел зал, проверяя, никто ли не смотрит в их сторону, но шум болтовни и звяканье столовых приборов за соседними столиками, должно быть, заглушили этот звук – звук, мягко говоря, не совсем подходящий компании фарфоровых чайников и кружевных салфеток.       Он запихнул себе в рот сэндвич с копченым лососем на сливочной подушке из хрена – до безобразия вкусный, как оказалось – и запил его остатками чая.       Азирафель слегка покачнулся из стороны в сторону, а на его лице появилось выражение крайнего восторга.       – Восхитительно, как и всегда.       – Угу, – согласился Кроули и потянулся за еще одним сэндвичем. Нет, ну они действительно очень даже неплохие. Оставалось надеяться, что их окажется достаточно, чтобы отвлечь его от этого повторяющегося в голове «м-м-м»‎ и мыслей о том, как было бы здорово услышать это в совершенно другой обстановке и ином контексте. Там, где можно было бы принять вызов превзойти заданную выпечкой и сладкими добавками планку...       Да, пожалуй, ему бы стоило почаще выбираться в люди.       Вот только отрицать все равно было невозможно: такой, ну, балдеющий Азирафель, скажем так – само по себе зрелище особой притягательности. А все это звуковое сопровождение лишь усиливало впечатление. Перед его глазами вдруг отчетливо вспыхнула картинка: он кормит Азирафеля маленькими кусочками выпечки. Наблюдает, как они исчезают во рту, смакующем каждый оттенок сладости, прижимает зубцы вилки к слегка покрасневшей нижней губе. А потом догоняет вкус собственным языком...       Он подлил себе еще чай, не добавляя ни единого кубика сахара.       Азирафель продолжал блаженно мурлыкать – а моментами даже почти что откровенно постанывать, иначе и не скажешь, – на протяжении всей своей трапезы, и Кроули не стал рисковать нарушать этот гастрономический экстаз своими разговорами ни о чем. Ради блага их обоих. Черт, эти звуки точно будут ему сниться сегодня ночью. А еще есть вероятность, что одними снами дело и не ограничится. Стыд и срам, Кроули. Стыд. И срам.       Под конец Азирафель довольно вздохнул и промокнул уголки рта белоснежной хлопковой салфеткой. Какая жалость. Кроули был бы более чем счастлив взять задачу избавиться от всех оставшихся крошек на себя.       – Просто объедение, – Азирафель аккуратно сложил салфетку ровным квадратом. – Тебе тоже понравилось?       – Словами не передать, – пробормотал Кроули, прижимаясь к краю своей чашки.       Азирафель невинно моргнул, слегка надув губы, и Кроули понятия не имел, было ли это маленькое представление отыграно специально. Или же Азирафель в принципе не отдавал себе отчет в том, какие звуки издает во время еды.       Интересный момент. Тут определенно понадобятся дополнительные данные и наблюдения. На этом приеме по идее ведь должны подавать еду, которая, как он надеялся, будет соответствовать вкусовым предпочтениям Азирафеля. Подозрение, что наличие высоких стандартов в семье Феллов – дело наследственное, крепло с каждой минутой.       Он осушил свою чашку и поставил ее обратно на блюдце.       – Так когда там, говоришь, наш бал-маскарад?