О размерах и прочих немаловажных факторах

      Выступление Габриэля оказалось таким же скучным, как Азирафель и ожидал. Вернее, так он решил думать, позволяя словам обволакивать подобно мягким волнам, в то время как мысли его давно уже ушли в свободное плавание.       По левую руку, развалившись на стуле, сидел Кроули, и Азирафелю приходилось изо всех сил сдерживать порыв взглянуть на него. Жутко хотелось хоть мельком окинуть взглядом эти длинные ноги, раскинутые с нарочитой небрежностью. И проверить, осталась ли на губах Кроули та доброжелательная ухмылка, с которой он усаживался. Но нет – он не сводил глаз со сцены, где Габриэль без умолку нес что-то, что, несомненно, было какой-то самовосхваляющей чушью. Время от времени взгляд Габриэля задерживался на Кроули, и хотя поток его слов за это время ни разу не прервался, на лбу каждый раз появлялась едва заметная складка, что было весьма приятно.       О да, подход Кроули и правда творил чудеса, а откровенно скучающий вид во время пылких речей Габриэля был просто вишенкой на торте.       Азирафель буквально растворялся в теплом, слегка расплывчатом ощущении триумфа. Реальность уверенно обгоняла ожидания: все шло куда лучше, чем он осмеливался надеяться.       За дни, предшествующие этому вечеру, он не единожды корил себя за легкомысленность. В голове все никак не укладывалось: как же так вышло, что он – человек, который всегда готовится ко всем возможным вариантам развития событий, который по два, а то и по три раза перепроверяет любой свой план, выстраивает его с ювелирной точностью – предоставил полную свободу действий тому, кого толком и не знает.       Разумеется, главная цель с самого начала сводилась лишь к одному: откинуть Габриэля и его попытки сватовства на безопасную дистанцию. И пока Кроули готов был участвовать, методы большой роли не играли. Но все-таки... подобная беспечность была ему совершенно не свойственна. Совсем не в его стиле. Это уж слишком походило на доверие, а доверие – далеко не то, чем Азирафель щедро разбрасывался направо и налево. И уж точно не с такой легкостью. И еще более точно – не спустя такое короткое время.       По-хорошему, ему действительно следовало настоять хотя бы на дресс-коде. Это избавило бы его от чрезмерно бурных фантазий о том, в чем именно этот человек может появиться. Деталь, конечно, несущественная – он ведь честно сказал, что одежда Кроули не имеет значения, – но воображение все же упорно возвращалось к образам Кроули в самых разных нарядах. Обычно перед самым сном, когда контроль над собственными мыслями постепенно ослабевал.       Он был готов к тому, что Кроули придет в костюме. Но увидеть его в нем на самом деле... боже правый.       Этот мужчина и вправду был ослепительно хорош собой. А уж когда явился Габриэль и Кроули безошибочно сумел подобрать самые подходящие слова, чтобы осадить его...       Азирафель слегка поерзал на стуле. Все это становилось просто смешным. Понятно, что отрицать свое влечение смысла не было – по крайней мере, перед самим собой. И он почти не сомневался, что это взаимно, что Кроули заинтересован в нем не меньше. Тогда к чему же эти колебания? Что его сдерживало? Почему внутри раз за разом что-то отзывалось болезненным жжением, стоило лишь подумать, каково это – провести ночь с Кроули?       И, небеса, до чего же это было заманчиво. Даже чересчур – вероятно, потому, что прошло уже порядочно времени с тех пор, как ему было по-настоящему приятно в компании другого человека. Слишком часто то, что казалось ему многообещающим, оборачивалось скукой. Совсем не тем, чего он искал, даже для случайной связи. Хотя, может, это просто он с возрастом стал очень уж придирчивым.       Но этот Кроули. Со своим острым языком и вызывающей манерой общения... Как же тянуло прикоснуться к нему. Провести ладонями по этому гладкому пиджаку, по рубашке, расстегнуть пуговицы, добраться до кожи под ними...       Взрыв аплодисментов заставил его вздрогнуть, и неуместные фантазии тут же разбежались по самым дальним уголкам сознания.       – Нормально все? – слова прозвучали очень тихо и совсем рядом с его ухом.       Он моргнул. Щеки запылали, на шее выступил пот, а галстук-бабочка странно сдавил горло, когда Азирафель попытался сглотнуть.       – Вполне, – пробормотал он и присоединился к аплодисментам. Кроули – он скорее почувствовал, чем увидел, – делать этого не стал.       Губы Азирафеля тронула улыбка, он позволил себе взгляд в сторону. Да, позу свою спутник его по-прежнему не поменял – вальяжно раскинулся на стуле и даже не пытался делать вид, что хлопает.       Внутри вспыхнуло желание. Почти жажда – очертить кончиками пальцев эту насмешливо изогнутую линию губ Кроули. Азирафель прочистил горло.       – Не хочешь еще выпить? – кивнул он на пустой бокал Кроули. Кроули чуть нахмурился, глядя на него, затем перевел взгляд на такой же пустой бокал Азирафеля.       – Давай ты подыщешь нам хороший столик, а я пока схожу за добавкой?       Азирафель кивнул, и они одновременно поднялись, оказавшись в числе первых, кто это сделал. Габриэль наверняка обратит на это внимание. Они отошли от длинных рядов деревянных стульев, расставленных перед невысокой сценой, и вернулись в противоположную часть просторного зала, занятую столами.       Правила мероприятия были предельно понятными: сперва все внимание должно было быть сосредоточено на выступающих, а потом уже – свободное общение и закуски.       Обычно он пробовал все предлагаемые деликатесы, стараясь при этом избегать любых бесед, но сегодняшний вечер складывался совсем иначе. Вполне довольный ходом событий, он выбрал столик в тихом, как он надеялся, уголке.       – Азирафель! – громогласно окликнул Габриэль, направляясь к нему в компании какого-то незнакомца. – Я уже сто лет хотел познакомить тебя с Сандальфоном.       – Такая честь для меня, несомненно, – пробормотал Азирафель, пожимая мужчине руку и растягивая губы в улыбке в ответ на адресованную ему широкую ухмылку. Взгляд невольно зацепился за золотой отблеск, слишком выделяющийся в идеально ровном ряду зубов.       – Сандальфон у нас специалист по маркетингу. Уверен, у него найдется масса идей для оптимизации твоего магазина.       – Проактивное привлечение клиентов – вот ключ к успеху, – добавил Сандальфон, снова блеснув золотом. Азирафель постарался сохранить улыбку.       – Звучит весьма любопытно. Но, откровенно говоря, подобные меры в рамках своего дела я ни уместными, ни необходимыми не считаю.       – О, мистер Фелл, поверьте мне, существует множество...       Азирафель заморгал, удивленный неожиданно прервавшейся фразой. Сандальфон медленно краснел, таращась куда-то за его спину. Проследив за его взглядом, Азирафель увидел Кроули, вразвалочку идущего к ним. В одной руке у того опасно болтались два бокала, а в другой – бутылка вина.       – Сэнди, – поприветствовал он, остановившись рядом с Азирафелем, – как я рад снова встретиться.       – Энтони, – все следы улыбки исчезли с теперь уже безучастного лица Сандальфона.       Кроули на него даже не взглянул. Он наполнил темно-красным вином оба бокала и протянул один Азирафелю:       – Прошу.       Азирафель обхватил бокал, крепко сжимая тонкую ножку. Лицо Кроули светилось такой теплотой, губы изгибались в нежной улыбке... Для Габриэля, напомнил себе Азирафель. Кроули играет роль заботливого партнера для Габриэля.       Он поставил бокал перед собой и перевел взгляд с Сандальфона на Кроули.       – Так вы, значит, уже знакомы?       Кроули попробовал вино, неторопливо перекатывая его во рту.       – Вот ради этого и стоило выманивать у них одну из редких бутылок, – пробормотал он, казалось, будто самому себе, а потом улыбнулся Габриэлю и Сандальфону. – Ага-а, познакомились мы с Сэнди пару недель назад.       – Представляешь, – произнес Азирафель, цепляясь кончиками пальцев за предплечье Кроули, – а Габриэль тут как раз предлагал, чтобы Сандальфон помог мне с маркетингом моего магазина, – он поморщился, выговаривая последние слова‎.       Кроули негромко хмыкнул и сделал еще один глоток. Затем смерил Сандальфона взглядом; тот уставился на него в ответ с такой яростью, словно собирался призвать молнию прямо с небес.       – Ну в целом, – Кроули поджал губы, – в этой сфере он еще кое-как разбирается. Главное только – не подпускать его к тому, кто считает твои деньги, и тогда проблем точно не будет.       – То есть ко мне, – весело отозвался Азирафель. – Чего я, разумеется, делать не планирую, – он приподнял брови, многозначительно глядя на Габриэля, который следил за их разговором с плохо скрываемым недовольством, периодически украдкой пытаясь разглядеть этикетку на бутылке вина.       Улыбка Кроули расползлась в широкую ухмылку.       – Очень рад это слышать, ангел. Не слишком горю желанием делиться, – свободной рукой он обвил талию Азирафеля и притянул ближе к себе.       – Милый, ты ведь знаешь, тебе совершенно не о чем беспокоиться, – Азирафель прижался к надежному, теплому телу рядом с собой и не стал скрывать удовольствие, проступившее на лице. Это и правда было приятно – стоять так близко к Кроули, даже несмотря на то, что оба чересчур слащаво улыбались друг другу. Он посмотрел на свое отражение в темных очках, и внезапно ощутил острое желание снять их и увидеть его глаза.       – Ну-с, Сэнди, – протянул Кроули, – от Майкл давно вестей не было?       Краска мигом отхлынула от лица Сандальфона. Он повернулся к Габриэлю, заметно стиснув зубы, несмотря на попытку улыбнуться.       – Я только что вспомнил, что мне еще нужно уладить одно очень важное дело. Созвонимся на следующей неделе.       Габриэль растерянным взглядом проводил стремительно удаляющегося от них Сандальфона, а в выражении его лица уже начала проглядывать настороженность.       – Ой, взгляни-ка, – радостно прощебетал Азирафель, дергая Кроули за рукав, – ужин уже подают. Пойдем скорее, дорогой. Там есть несколько совершенно восхитительных блюд, тебе обязательно нужно попробовать. Мы не можем позволить остальным расхватать все первыми, – он схватил Кроули за руку – длинные, тонкие пальцы на мгновение напряглись, прежде чем сомкнуться вокруг его, – и потащил за собой.       Коротко оглянувшись через плечо, он увидел, как Габриэль все еще хмурится, недовольно разглядывая бутылку вина в руках.       – Момент, разумеется, вышел очень занятный, но стоит ли мне теперь опасаться, что это все-таки ты работаешь на мафию?       Кроули важно вышагивал рядом с ним, абсолютно неприлично сияя самодовольством.       – Как раз собирался задать тебе тот же вопрос.       – Легче не стало, – укоризненно сказал Азирафель. Где-то глубоко внутри шевельнулось неприятное чувство тревоги. – При всем моем желании пресечь попытки брата найти мне пару, я ведь на самом деле вовсе не хочу, чтобы он оказался жертвой каких-то неблагонадежных деловых партнеров.       – Потому что это ударит по семейному бизнесу, а, соответственно, отразится и на твоем уютном магазинчике?       Он отвел взгляд.       – Я всегда отдавал себе отчет в том, что мне необычайно повезло с картами, которые раздала судьба...       – Да расслабься ты, ангел, – пальцы Кроули крепче сжали его руку – жест вышел одновременно и понимающим, и принимающим. – Я в курсе, что ты неплохо справляешься – и не только потому, что на всем готовом. Я же гуглил тебя, забыл?       – Вот как, – пробормотал Азирафель. Неожиданно сильная хватка обожгла кожу нечестно отвлекающим образом. Он заставил свои мысли вернуться к сути разговора. – И все-таки, стоит ли нам беспокоиться о Сандальфоне?       Кроули крутанул головой в какой-то странной, почти змеиной манере.       – Не могу вдаваться в подробности. Своим клиентам я всегда гарантирую конфиденциальность. Но если в двух словах: наш милый Сэнди был косвенно замешан в кое-какой мутной истории, которая в итоге вылилась во внутреннее расследование. Сам он там никогда не работал, но имел деловые отношения с одним из сотрудников – так мы с ним и пересеклись. Насколько глубоко лично он был вовлечен в их темные делишки – сказать сложно. И это все, что я могу рассказать. А, ну и еще то, что он редкостный засранец, но об этом, кажется, ты и сам уже догадался.       Азирафель рассмеялся, но сразу же притих, проходя мимо шумной группы людей, оживленно болтающих между собой. Пара человек из этой компании бросили на него оценивающий взгляд. Габриэль и правда отличался завидным упорством, когда намечал себе конкретную цель.       Как только они снова оказались наедине, он повторил жест Кроули и сжал его руку.       – Спасибо, – сказал он, надеясь, что искренность в голосе не потерялась. – К своему магазину я и так подпускать его не собирался, но теперь еще и проверю, не успел ли он пустить корни в нашем бизнесе.       – Ну вот, пожалуйста, опять как мафиози заговорил, – на лице Кроули вновь появилась широкая, веселая улыбка, но с провокационным оттенком.       – Ты всегда в этих очках ходишь? – выпалил Азирафель, слишком увлеченный размышлениями о том, как это выражение, озарившее его черты, отразилось бы в глазах.       Кроули, в свою очередь, выглядел ну очень довольным.       – Ну наконец-то. Долго же ты тянул. Я уж начал было задумываться, а спросишь ли вообще когда-нибудь.       Они остановились у фуршетного стола. Азирафель подхватил тарелку и скользнул взглядом по блюдам – таким же аппетитным на вид, как и поданные ранее закуски. Однако даже предвкушение изобилия этих деликатесов не могло отвлечь его теперь, когда разговор наконец-то вышел к нужной теме.       – Так и? – спросил он, наблюдая за Кроули, который изучал еду с куда более строгим видом.       – Ну не всегда, конечно же, – Кроули потянулся за небольшой формочкой с тем, что, как предполагалось, было мусакой, затем приподнял бровь, глядя на него поверх упомянутых очков. – С душем вышла бы накладочка. Да и очень сомневаюсь, что они бы пережили какую-нибудь бурную ночь.       Азирафель сосредоточился на том, чтобы неодобрительно цокнуть, и сделал вид, что не замечает покалывающей струйки тепла, расползающейся по спине.       – Очевидно, что ты не стал бы надевать их дома. Ты ведь прекрасно понял, что я имел в виду.       Кроули ухмыльнулся и добавил на тарелку еще пару закусок. Выбор казался таким разноплановым, но странно гармоничным, и Азирафелю вдруг стало интересно, какими критериями руководствуется его спутник. Любопытство охватило его почти ощутимо. Захотелось выяснить, что Кроули считает вкусным. В какие рестораны выбирается после тяжелой рабочей недели. Что предпочитает наливать себе в бокал спокойными, уютными вечерами.       – Тебе, конечно, вовсе и не обязательно рассказывать, – добавил он, раздраженный тем, что голос прозвучал немного ворчливо.       – Поверь, ты далеко не первый, кто спрашивает об этом.       С тарелками в руках они вернулись к своему столику, который, к огромному облегчению, оказался свободен и от назойливых родственников, и от потенциальных женихов. Кроули снова наполнил их бокалы и небрежно оперся локтем о столешницу.       – Привык еще в универе, думал, что это выглядит круто. А когда начал выстраивать собственный бизнес, обнаружил и реальные плюсы.       – Полагаю, так людям действительно труднее понять, что у тебя на уме, – признал Азирафель.       – И это тоже, да. Но есть и еще момент – когда парень моего возраста появляется на деловой встрече в солнцезащитных очках, большинство людей автоматически записывают его в самовлюбленные придурки.       – А ты разве не из их числа?       – Э-эй!       Он ощутил, как губы снова растягиваются в довольной улыбке, которую Кроули тут же отзеркалил.       – Если бы тебе нужен был самовлюбленный придурок, ты бы не стал звать меня с собой. Здесь они и так на каждом шагу.       – Насколько я помню, это ты предложил составить мне компанию.       – А ты согласился.       – Согласился. От тебя ведь в конце вечера избавиться будет попроще, чем от местных придурков.       Кроули замер. Что-то холодное и неприятное расплескалось внутри Азирафеля, когда он мысленно воспроизвел в голове то, что только что сказал вслух. Слова осели тяжелым комом. Он попытался приглушить это тревожное чувство и переключился на еду. Уставившись в свою тарелку, он начал бесцельно тыкать в ломтики.       Но ведь так все и задумывалось, верно? В этом и заключался смысл всей этой комедии. Притворное свидание, ни к чему не обязывающее, с заранее обозначенным и ничем незапятнанным финалом. Именно то, что он считал идеальным вариантом. Ему действительно, в самом деле следовало спохватиться гораздо раньше. Учитывая еще, как сильно происходящее его затягивало.       Возможно, после этого они смогут еще немного попереписываться. Пока Азирафель не начнет надоедать Кроули. Или казаться слишком пресным.       – Такой у тебя, получается, план, да? Избавиться от меня хочешь? – пробормотал Кроули в свой бокал, прижимая его край к нижней губе.       Азирафель с показной старательностью удерживал взгляд на темных очках.       – Ты ведь сам все время обвиняешь меня в связях с мафией. А у них это обычная практика, разве не так?       Уголки прекрасных губ дернулись – и почему он снова смотрит на губы Кроули? – в сопровождении с задумчивым хмыканьем.       – Допустим. Только я же вроде и не сделал ничего такого, что могло бы оправдать подобное обращение. Даже ни одного твоего секрета не выведал.       К своему ужасу Азирафель почувствовал, как по щекам разливается жар. Кроули ведь не те секреты имел в виду. Да и не секрет это был вовсе. Так, всего лишь безобидное пристрастие, которое он долгое время держал при себе из-за глупого смущения.       Вот теперь взгляд на губы Кроули показался ему спасительной соломинкой. По крайней мере, это удерживало от более опасных направлений. И эти губы напротив изогнулись в хитрой ухмылке.       – Та-ак, а ну-ка колись, у тебя что ли есть секреты, из-за которых действительно пришлось бы пускать людей в расход?       Он демонстративно занялся едой, лишь бы не встречаться с этим развеселым выражением.       – Уверен, что нет.       Кроули протянул тихое «мг-м». Низкое, с такой интонацией, будто кто-то провел кончиками пальцев вдоль его позвоночника. О господи, что за глупости лезут в голову, как дурак себя ведет.       – Зайдем с другой стороны. Давай меняться?       – Что? – он нахмурился, глядя на Кроули, который снова уже выглядел расслабленным и самодовольным.       – Ты рассказываешь мне, о чем только что подумал, а я до конца вечера не буду надевать очки.       Азирафель уставился на него.       – Я ведь могу и солгать.       Кроули пожал плечами.       – Да бога ради. Вперед. Только хоть красиво это сделай, ладно?       – Тебя как будто вовсе не расстраивает такая перспектива.       – Неважно: соврешь ты или скажешь правду. Твой ответ все равно что-то да расскажет о тебе.       – Прямо-таки в духе Эркюля Пуаро, – его рот продолжал говорить, тогда как мысли, казалось, носились по кругу, пытаясь догнать происходящее и понять, куда вообще ведет этот разговор.       – В книгах Кристи хватает любопытных моментов. К тому же, будет весело пытаться выяснить, заливаешь ты или нет. Ну так что, договор? – Кроули ухмыльнулся и потянулся к нему с бокалом.       Все еще переваривая неожиданный поворот беседы, Азирафель уставился на это предложение согласиться на сделку.       Ой, да к черту. Возможно, это единственный вечер, который он когда-либо проведет с Кроули, и он определенно получал от него удовольствие. Все это напряженное перетягивание туда-сюда было забавным. Опьяняющим, но в то же время и освобождающим.       Он поднял свой бокал, коснулся его краем чужого бокала, а затем наклонился и прошептал на ухо Кроули:       – Возвращаясь к тому, почему же размер знакомого моей подруги считался преимуществом...

***

      Кроули почувствовал, как его брови взлетели вверх.       Вот уж совпадение так совпадение... Нет, ну он, само собой, изредка задумывался об этом после того, как Азирафель глазел на его ширинку еще в чайной – просто потому что это очень выбивалось из его образа и определенно намекало на интерес, но он же никак не ожидал...       Все это, впрочем, отходило на второй план. Куда более насущной проблемой оказался жар, внезапно охвативший его, когда этот чопорный голос так спокойно и невозмутимо сообщил, что, мол, да, ему очень даже по вкусу партнеры, которые, чтобы как следует его оттрахать, могут предоставить член размером больше среднего.       Кроули моргнул за темными стеклами очков – очков, которые ему придется снять. Таков был уговор. Сделка есть сделка, в конце концов, поэтому он поднял руку, стягивая их с переносицы.       Свет в зале оказался на удивление вполне терпимым. Мягким, не режущим глаза, привыкнуть можно было. И, о да, что куда приятнее – теперь у него была возможность рассмотреть Азирафеля во всей красе: покрывшиеся очаровательным румянцем щеки, пристальный взгляд, прикованный к Кроули. На какой-то миг ему даже показалось, что Азирафель и сам обалдел от собственной смелости.       Они стояли слишком близко друг к другу. То есть нет, для пары формально – расстояние вполне подходящее, но определенно слишком близко, чтобы бешено колотившийся пульс Кроули имел хоть малейший шанс успокоиться в ближайшее время. Эти широко распахнутые, блестящие глаза и остатки румянца почему-то нехило так действовали на него. Мягко говоря. И очень скоро это могло сделать ситуацию крайне неловкой. Для них обоих. Он отчаянно цеплялся за мысли о Габриэле и Сандальфоне, и о нудной бумажной волоките, которая ждала его в понедельник... За что угодно, лишь бы не уноситься мысленно к тому, каково было бы прижать Азирафеля к столу и позволить ему почувствовать, как идеально Кроули соответствует его предпочтениям. Что именно может предложить. Возможно, эти пухлые губы приоткрылись бы от удивления. Возможно, ему даже удалось бы украсть поцелуй. Они же наверняка потрясающие на ощупь...       – Такие красивые.       – Кто?       Азирафель на мгновение задержал на нем взгляд, потом прочистил горло и уставился в свою тарелку.       – Твои глаза. Они красивые, говорю.       – А, ну, благодарю, – ответил он. В груди разлилось тепло, полезно уравновешивая то, что уже начало закипать где-то пониже. И посильнее. И менее прилично в данный момент. Уголки губ потянуло вверх. Улыбка вышла чересчур маленькой и чересчур искренней.       – Да, что ж... – Азирафель ковырялся в своей тарелке, явно стараясь вернуться на твердую и безопасную почву не меньше, чем он сам. – Настоящее преступление – прятать их ради одного лишь стиля, тебе так не кажется?       До неловкого искренняя улыбка Кроули превратилась в ухмылку.       – Максимально не прав. Я же говорил тебе, забыл уже что ли? Не только ради стиля.       – Ах да, верно, уловка. А мне почему-то казалось, что ты достаточно умен, чтобы обходиться и без подобных трюков в бизнесе.       – О, так ты все-таки считаешь меня умным?       Азирафель одарил его не впечатленным взглядом. Контраст между этим выражением и румянцем, который все еще держался на его щеках, был настолько милым, что Кроули снова ощутил желание поддеть, потыкать и повыведовать больше.       – В любом случае, спасибо тебе за откровенность, – он отпил из своего бокала и приподнял бровь. – За всю без исключений.       Лицо Азирафеля упрямо сохраняло маску стоической сдержанности, хотя румянец и вспыхнул снова. Кроули по-прежнему не покидало чувство, что Азирафель удивил и самого себя, поделившись такой пикантной информацией. И, черт возьми, он не понимал, радоваться ему этой честности или нет. Осознание того, как удивительно они могут подойти друг другу... Это было чересчур обнадеживающим и очень заманчивым.       – Значит, ты действительно веришь, что я не соврал тебе?       – Ну не соврал же, – заявил Кроули. Он, конечно, не мог быть уверен на сто процентов. Но уж слишком много деталей четко сходились, да и сочинять на ходу что-то вроде этого казалось не в духе Азирафеля.       – Как знать, – Азирафель скрылся за мягкой безмятежностью. Его пальцы уверенно сомкнулись вокруг тонкой ножки бокала.       Кроули едва не рассмеялся, но все веселье тут же сошло на нет, стоило ему заметить сияющую физиономию брата Азирафеля, который уверенно маршировал в их сторону. Он застонал, запрокидывая голову.       – О, да что опять, блин?       Азирафель нахмурился, обернулся и как раз столкнулся лицом к лицу с Габриэлем.       – Дорогой брат? – без особой радости поприветствовал он.       – Азирафель! – он похлопал его по плечу, слегка встряхивая. – Я тут только что болтал с Марком. Ты ведь помнишь Марка? Ну конечно помнишь, – Азирафель смотрел на него, по-совиному моргая, но Габриэля это, похоже, ничуть не смущало. – Марк очень интересуется всякими древними безделушками. Вам не помешает пропустить вместе по стаканчику.       – Этого Марка, – угрюмо пробормотал Азирафель, – самого по себе вполне можно считать древним.       – Ха-ха! – коротко и громко рассмеялся Габриэль. – Ну ты и шутник. Очень смешно. Просто умора. Только не вздумай так шутить с Марком, он человек серьезный. Тебе как раз такие нравятся, – рука Габриэля снова опустилась на плечо Азирафеля, но на этот раз там и осталась, сжимаясь в показательной хватке. – Тебе действительно стоит присмотреться к нему получше. Он мог бы оказать неоценимую поддержку.       Азирафель одарил брата улыбкой с каменным спокойствием в глазах и поджатыми губами. Кроули вдруг осознал, насколько этот неодобрительный взгляд отличался от тех шуточных, что доставались ему самому.       Габриэль продолжал притворяться, будто совершенно не замечает присутствия Кроули, в то время как Азирафель, шаркая, потихоньку перемещался в его сторону – то ли чтобы обозначить свою позицию, то ли чтобы просто вырваться из хватки брата. Скорее всего, и то и другое.       – Понятия не имею, с чего ты вообще решил, Габриэль, что я нуждаюсь в чьей-либо поддержке. Однако позволь мне заверить тебя: если когда-нибудь такой момент и настанет – у меня с этим полный порядок.       Азирафель наклонился к нему, и Кроули не смог удержаться: он обвил плечи Азирафеля, спихивая руку удивленного Габриэля, и посмотрел на того с ухмылкой.       – Да, Гейб, не сомневайся. Я могу предоставить Азирафелю все, чего он только пожелает.       На секунду Азирафель под его рукой замер. Кроули взглянул на него и снова заметил слабый намек на румянец. Затем Азирафель изобразил улыбку, такую яркую и показную, что та вполне могла бы соперничать с улыбкой его брата.       – Подтверждаю, – проворковал он и прижался к нему. – Ты еще что-нибудь хотел?       Взгляд Габриэля метался между ними двумя, пока наконец не остановился на Азирафеле.       – Ты можешь встретиться с Марком завтра вечером за ужином. В отличие от этого, – он махнул в сторону Кроули, – он-то будет на месте. Это ведь один из твоих дружков решил подключиться и поиграть немного, да? Мы с тобой еще обсудим это.       – Уверяю тебя... – начал было протестовать Азирафель, но Кроули уже увидел и услышал достаточно. Он заставил себя не реагировать на колющее сожаление, занозой впившееся в грудь, и наклонился к уху Азирафеля, чтобы прошептать специально громко:       – Ангел, есть хоть одна причина не убираться отсюда прямо сейчас? Ты что-то еще хочешь сделать или, может, кому-нибудь уделить внимание?       Азирафель повернулся к нему, и за маской, которую тот водрузил на лицо, промелькнула искра озорства.       – Знаешь, а ты абсолютно прав. Нам больше совершенно незачем здесь торчать. Может, поднимемся в тот номер, который ты забронировал для нас на ночь?       Натянув глуповатую улыбку, Кроули отошел от стола.       – Легко, любовь моя. Матрасы здесь, говорят, просто сказка, – он подмигнул Азирафелю, и тот в очередной раз впился зубами в свою нижнюю губу. Черт, кожа в том месте выглядела такой мягкой, податливой...       – Как видишь, Габриэль, задачи у нас сейчас стоят поважнее, – произнес Азирафель, не сводя глаз с Кроули, который, подавив фырканье, бросил на него свой самый жаркий взгляд.       И вы только посмотрите. Румянец теперь начал сползать к галстуку-бабочке...       – Ага, график на эту ночку плотный, – Кроули повернулся к Габриэлю вполоборота и по-дружески хлопнул того по плечу. – Потрясная вечеринка. Речи – огонь. С нетерпением жду следующей. Ну все, пойдем? – он предложил Азирафелю руку и отказался придавать какое-либо значение тому рвению, с которым тот за нее ухватился.       – Если тебе вдруг понадобится поговорить со мной в ближайшее время, позвони через... м-м, дня через три, думаю, будет в самый раз, – сказал Азирафель Габриэлю с поистине ангельским выражением лица.       Габриэль мрачно посмотрел на них.       – Это...       Но Азирафель уже потянул Кроули за локоть, и, по правде говоря, они и так уделили его брату куда больше внимания, чем тот заслуживал. Так что Кроули послушно зашагал, прокладывая им путь через шумную толпу к двери на другом конце зала.       На полпути к выходу, обогнув очередную кучку людей, Азирафель оглянулся через плечо.       – Ох, какое же у него недовольное лицо, – сказал он голосом, полным восторга.       Кроули позволил себе короткий смешок, который томился в нем на протяжении всего разговора. Это было легким, утешающим бальзамом на фоне малоприятного осознания того, как сильно он ненавидел себя за то, что только что самолично сократил их совместный вечер.       – Супер. Пусть побесится. Надеюсь, мы его хорошенько встряхнули. Жаль только, что он так и не купился на наше великолепное представление.       Он перевел взгляд на Азирафеля, ожидая увидеть игривую улыбку. Или укоризненную гримасу. Или, может, тихие смешки из-за нелепости всего этого. Однако ничего такого не последовало.       Азирафель пристально смотрел на него в упор, выражение его лица, несмотря на сосредоточенность, было странно настороженным. Кроули непроизвольно проследил за румянцем, опускающимся ниже по узкой полоске обнаженной шеи. Слова Азирафеля, когда тот наконец заговорил, были тщательно подобранными и сдержанными:       – Ты спрашивал, что именно для меня допустимо. А что насчет тебя самого?       А вот с этого места, как говорится, уже можно и поподробнее... Кроули ощутил, как участился пульс от такого неожиданного вопроса.       – Приятно, что ты поинтересовался. Но, по-моему, сам уже наверняка догадался, что я в этом плане практически всеядный. Так что смело можешь...       В следующее мгновение ладонь легла ему на затылок, притягивая ближе, а чужие губы – такие мягкие и манящие, какими он их себе и представлял – коснулись его.       Он опустил руки на талию Азирафеля, скользнул ладонями по гладкому бархату его жилета, перемещаясь к спине, и прижал к себе вплотную. Азирафель выдохнул – слегка удивленно и определенно очень довольно одновременно. Этот звук подстегнул желание погрузиться пальцами в его волосы. Чуть изменить наклон головы, перестроиться...       Затем Азирафель отстранился.       – Он до сих пор смотрит? – прошептал он у уголка губ Кроули; дыхание защекотало кожу, словно легкое эхо.       – М-м, угу... – покосившись туда, где они оставляли Габриэля, он увидел, что тот и правда смотрит прямо на них. Осознав, что его заметили, Габриэль резко отвернулся и зашагал прочь. – Глаз не сводит.       – Ох, какой же ты ужасный человек, – пробормотал Азирафель, когда все-таки решил убедиться в этом сам. То, как плавно он выгибал шею, наблюдая за удаляющимся братом, показалось каким-то несправедливым наказанием. Кроули облизал свои все еще покалывающие губы.       – Ужасный, говоришь? – его руки крепче сжались на пояснице Азирафеля.       Несмотря на то, что чересчур не наигранный как по ощущениям поцелуй закончился, Азирафель так и не сделал и шага назад. Его ладони по-прежнему лежали на груди Кроули; пальцы, едва заметно подрагивая, сжались на мгновение, как будто намеревались вцепиться в рубашку, и тут же обратно распрямились.       Кроули проигнорировал порыв податься навстречу этому прикосновению. Хотя очень хотелось прижаться. Притянуть этого мужчину еще ближе. Обхватить ладонями румяные щеки и вернуть поцелуй.       – Кое-кто тут, я смотрю, уж больно хотел донести свою мысль, да? – спросил он, когда молчание, казалось, подзатянулось.       – Пожалуй... – слово растворилось в воздухе; голос Азирафеля прозвучал задумчиво, взгляд был прикован к губам Кроули.       Да, Азирафель с затуманенным блеском в глазах смотрел именно на его губы, приоткрыв свои. И, возможно, Кроули слишком быстро зашел слишком далеко, но это казалось шансом, который он не собирался упускать. Возможность поцеловать Азирафеля еще раз.       – Знаешь, мне кажется, он все еще может подглядывать.       – Он... да... не исключено... – только и успел сказать Азирафель, прежде чем они снова потянулись друг к другу.       Кроули не стал больше сопротивляться. Позволил своим рукам подняться и зарыться в мягких прядях волос. Из груди Азирафеля вырвался звук – глубокий, насыщенный – завибрировавший между осторожными прикосновениями их губ и черт... Пальцы так и норовили сжаться в этих светлых кудрях. Ему хотелось углубить поцелуй. Прижаться плотнее. Ощутить Азирафеля всем своим телом.       Когда они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, округлая скула Азирафеля скользнула по его заостренной; слова шепотом коснулись уха:       – Когда ты сказал, что можешь предоставить мне все, чего я только пожелаю, ты имел в виду...       – Ты сейчас спрашиваешь о том, о чем я думаю?       Азирафель фыркнул, но с каким-то легким оттенком смущения. И отвернулся, уклоняясь от взгляда. Кроули вернул руки на изгиб его талии и снова сжал.       Затем наклонился и промурлыкал Азирафелю на ухо:       – Я полностью готов и более чем рад показать тебе на деле то, что именно имел в виду, – он слегка повел бедрами, нарочно не касаясь. – Но это, как по мне, перебор даже для такой разнузданной вечеринки.       Смех Азирафеля был свободным, радостным и чуть сбивчивым. Точно будто напряжение покидает его – какой-то редкий, драгоценный звук, к которому Кроули прекрасно знал, что мог бы запросто пристраститься.       – Миссия выполнена, – самодовольно заявил Кроули, одновременно с этим стараясь удержать беззаботную улыбку на лице, вызванную этим прекрасным смехом. – Даже перевыполнена.       – Перевыполнена?       – Искренний смех или хотя бы одно покачивание. А покачивание, я почти уверен, уже было, так что можно отмечать оба пункта.       Азирафель усмехнулся и качнул головой. Дыхание у него, кажется, понемногу начинало выравниваться, хотя намек на румянец все еще держался на щеках.       – Признак того, что я получаю удовольствие, – пробормотал он скорее самому себе, чем в ответ. Он смотрел на свои пальцы, все еще широко раздвинутые на груди Кроули. Кроули изо всех сил старался не обращать внимание на их уверенный нажим и на то, как от этого прикосновения, несмотря на дурацкий пиджак и рубашку, тепло словно просачивалось внутрь.       Нет, куда интереснее было то, как Азирафель провел языком по губам, прежде чем поднять глаза и снова встретиться с ним взглядом.       – А ты, кажется, очень заинтересован в том, чтобы я хорошо провел этот вечер.       Так.       Они могли и дальше наворачивать круги вокруг да около, продолжать торчать здесь, окруженные бессмысленной болтовней и скучными снобами, рискуя, что брат Азирафеля появится в любой момент и окончательно испортит настроение. Или же...       – Если ты хочешь, чтобы я спросил на ресепшене о наличии свободных номеров, я с радостью это сделаю.       Азирафель смотрел на него так пристально, что на мгновение Кроули показалось, что тот сейчас откажется. Последуют какие-то вежливые, отшлифованные слова или сдержанные смешки, не имеющие ничего общего с той искренностью, которой он только что был удостоен.       Но затем он увидел, как кадык Азирафеля дернулся, когда тот резко сглотнул, и почувствовал, как пальцы на его груди сжались вокруг лацканов пиджака. Азирафель подтянулся, приподнимаясь на носках, пока его губы не коснулись мочки уха Кроули. Кроули понадобилась вся его выдержка, чтобы не позволить рукам пуститься в путешествие ниже и не проверить на ощупь то, что наверняка оказалось бы невероятно восхитительным. Он заставил себя переключиться на другое удовольствие – смаковать слова Азирафеля.       – Было бы славно.