Уроборос

      В револьвере всегда пять пустых камор и одна с патроном.       Те времена в далеком прошлом, далеком на три долгих года, что тянутся вереницей бессвязных снов и недопитой бутылкой виски, что всегда стоит на тумбе возле кровати.       Те времена далеки.       В те времена он был любимым мужем, счастливым отцом, в те времена он любил жену, сына и работу, в те времена.       Три года отмерено листами календаря, отмерено пожелтевшим снимком в руках, сделанным на обычную пленку.       Словно привет из прошлого, когда сам еще он был юнцом, мечтал о вечном и долгом.       Мечтал и любил девушку, что стала женой, родила сына.       Три года отмерено сообщениями на автоответчике, и одним садистским записанным и сохраненным в подкорках его сознания.       Сам себе не признается, да и надо ли.       Сложнее сказать все в лицо, чем по телефону.       Дома ее не было, все записалось, она узнала позже.       Но он помнил, как чертов автоответчик, помнил и прокручивал три года своим хриплым голосом в голове.       — Его больше нет, Хелена. Я убил его, Хелена. Я убил нашего мальчика, Хелена.       В револьвере всегда пять пустых камор и одна с патроном.       Оружие холодом ложится в руку.       Крутится барабан.       В парке возле больницы все белое, а на его руках кровь сына.       Он помнит безразличный голос андроида, и врача, что отходил от кайфа после красного льда.       Визг тормозов все еще звучит в его голове.       Холодное дуло пистолета касается виска.       Щелчок,       выстрел,       холостой.       Он жив,       сын нет.       Жена уходит на следующий день, оставляя его одного с разорванным в клочья сердцем и брошенным «ты виноват».       На глазах ее слезы, в его глазах пустота.       Жизнь разрушена, три года назад.       Он не вернулся, умер в том парке, не полностью, но частично.       В револьвере всегда пять пустых камор и одна с патроном.