"Аэтэльред" космический линкор

— Сентинел, статус маршевого двигателя! — мой голос хлестнул по пустоте мостика. — Накопители энергии заполнены на 92%. Попытка орбитального удара в текущем состоянии вызовет резонансную перегрузку контуров. Вероятность выхода из строя правого стабилизатора — 64%. Мы застрянем здесь навсегда, Капитан. Я смотрел на экран. Левиафан — титаническое порождение биомагии и эволюции — приближался к «Шпилю». Океан вокруг него кипел, испаряясь от чудовищной внутренней температуры существа. Его хребет, состоящий из живого ксенотитана, пульсировал ослепительным фиолетовым светом. Один удар этого существа по основанию лифта — и башня обрушится, похоронив под собой результаты месяцев каторжного труда и надежды Эйриума. — У нас нет времени на «вероятности», — я сжал кулаки. — Если лифт падет, нам не на чем будет поднять оставшиеся 8% ресурсов. Мы превратимся в орбитальный мусор. Элина! Девушка в сером комбинезоне обернулась. Её лицо было бледным, но пальцы уверенно летали над голографической панелью. — Координация эвакуации завершена на 70%, — доложила она, и в её голосе я услышал ту же холодную решимость, что была у меня. — Но рабочие на нижних ярусах не успеют. Там тысячи людей, Райн. Твои инженеры, мои ученики... — Значит, мы выжжем эту тварь до того, как она коснется опор. Сентинел, протокол «Игла». Сфокусировать главный калибр. Мощность — 15%, ширина луча — 2 метра. Нам не нужен взрыв, нам нужен хирургический разрез. Цель: энергетический узел в основании черепа Левиафана. — Внимание. Перевод энергии с систем жизнеобеспечения на орудийную палубу. Капитан, риск критический. Линкор «Аэтэльред» содрогнулся. Свет на палубах мигнул и сменился тревожным багровым сиянием. Гул реакторов перешел в высокочастотный свист. Я чувствовал, как вибрирует пол под моими ногами — мой корабль отдавал последние силы, чтобы защитить свою новую собственность. Выстрел Небо над южным океаном на мгновение превратилось в сплошное белое полотно. Луч ионной пушки, тонкий и острый, как бритва, пронзил стратосферу. Он прошел в нескольких километрах от «Шпиля», обдав рабочих на внешних ярусах жаром искусственного солнца. Удар пришелся точно в цель. Левиафан даже не успел взреветь. Луч прошил его кристаллический панцирь, испаряя плоть и кость. Вспышка аннигиляции внутри существа была настолько мощной, что часть океана вокруг него просто перестала существовать, превратившись в столб перегретого пара. Огромная туша монстра пошатнулась. Энергия, питавшая его миллионы лет, дестабилизировалась. Левиафан начал распадаться на куски прямо на глазах, погружаясь обратно в бездну, которую он так неудачно покинул. На мостике воцарилась тишина, прерываемая только воем сирен. — Цель уничтожена, — голос Сентинела звучал прерывисто, с цифровыми помехами. — Перегрузка зафиксирована. Маршевый двигатель... поврежден. Откат готовности к взлету до 65%. Правый контур стабилизации полностью выведен из строя. Я закрыл глаза, чувствуя, как внутри закипает ярость. Мы сделали шаг вперед и два назад. Элина медленно подошла ко мне. Она видела графики на экранах. Она понимала, что это значит. — Ты спас их, — прошептала она, глядя на экран, где рабочие на лифте медленно возвращались к своим постам, глядя на дымящийся океан. — Ты рискнул своим кораблем ради тех, кого называл «ресурсом». Я резко повернулся к ней. — Не обольщайся, Элина. Если бы лифт упал, я бы потерял всё. Это был расчет, а не героизм. Но теперь... теперь планета знает, что мы здесь. И она не остановится. Я подошел к терминалу и вывел данные о повреждениях. — Сентинел, сколько времени на восстановление контура? — В текущем режиме добычи — пять месяцев. Но если мы задействуем технологию «резонансного синтеза», которую обнаружили маги Вальдорпа... время сократится до трех недель. Я посмотрел на Элину. — Твои маги говорили, что магия — это дар Богини. Я говорю, что это недокументированная функция планетарного ядра. Пора объединить мою науку и твою веру. Мы превратим этот лифт в гигантскую антенну. Мы выкачаем энергию прямо из «сердцебиения» Эйриума, чтобы зарядить мои двигатели. Элина кивнула. В её глазах больше не было страха перед техникой. Теперь там была холодная, прагматичная решимость соучастницы. — Мы сделаем это, Капитан. Но учти: когда мы начнем качать энергию из ядра, планета может попытаться нас убить по-настоящему. — Пусть пытается, — я усмехнулся, глядя на звезды. — Я — последний человек на «Аэтэльреде». И я не позволю какому-то куску грязи диктовать мне условия.