"Аэтэльред" космический линкор

Холод. Это было первое, что я почувствовал. Не ментальный холод одиночества, а вполне физический, пробирающий до костей холод криокамеры. Глаза открылись неохотно. Мой взгляд уперся в стерильно-белый потолок медицинского отсека. Слишком яркий свет ударил по зрачкам. Я зажмурился, сделал глубокий, судорожный вдох. Легкие обожгло антисептическим составом. – Диагностика завершена. Полное восстановление когнитивных функций, – раздался ровный, лишенный эмоций синтезированный голос. – Приветствую, Капитан Райн. Ваше пребывание в стазисе длилось семьдесят два часа в соответствии с аварийным протоколом «Омега». Сентинел. Мой ИИ. Мой единственный собеседник в этой бесконечной пустоте. Я сел, чувствуя, как мышцы наливаются свинцовой тяжестью. Простая гражданская одежда — легкие штаны и рубашка — казалась чужой после долгого сна. – Доклад по кораблю, Сентинел, – мой голос прозвучал хрипло. – Коротко и по делу. Какова причина экстренной остановки? Я встал с медицинской койки и направился к выходу из отсека, не дожидаясь ответа. – Статус дредноута «Аэтэльред»: критические повреждения правого маршевого двигателя в результате прямого попадания плазменного заряда неизвестной природы. Гипердвигатель нестабилен, использование запрещено. Основной реактор заглушен, функционируют только вспомогательные энергосистемы. Я прошел через гермозатвор и оказался в главном артериальном коридоре. 50 километров длины. Сейчас эта махина, мой дом и моя крепость, была мертва. Вокруг царила тишина, прерываемая лишь редким писком ремонтных дронов, которые, подобно металлическим муравьям, суетились в темных углах, пытаясь заделать пробоины. Один человек на борту. Остальные… Ну, остальные больше не имели значения. Я был прагматиком. Сожаление — это роскошь, которую я не мог себе позволить. Моя цель была ясна и единственна: починить «Аэтэльред» и вернуться на базу. Все остальное — вторично. Я вызвал скоростной маглев. Вагончик бесшумно подкатил, и я скомандовал: – Палуба Наблюдения, сектор 7. Палуба Наблюдения была, пожалуй, единственным местом на корабле, которое вселяло спокойствие. Массивная стена из прозрачного транспаристаля, высотой в тридцать метров, открывала вид на бездну. Но сейчас бездна не была пустой. Прямо под нами лежала планета. Огромный, живой шар, окутанный дымкой атмосферы. Глубокие синие океаны, зеленые континенты, белые шапки полюсов. Она была красивой. Намного красивее, чем те выжженные пустоши, которые мне доводилось видеть раньше. Я подошел к самому стеклу, положив ладонь на холодную поверхность. – Орбитальный скан, Сентинел. Что у нас внизу? Яркие голографические экраны развернулись прямо передо мной, накладываясь на вид планеты. – Первичный анализ завершен, Капитан. Планета класса «Гая», пригодна для жизни без ограничений. Атмосфера: 21% кислорода, 78% азота. Плотность в норме. Гравитация: 1.1 G. Уровень радиации: ниже нормы. На главном экране вспыхнула карта. – Биологическая активность: чрезвычайно высокая. Уровень развития цивилизации: доиндустриальный. Средневековье. Преобладает феодальный строй. Городов с населением более 100 000 — 12 единиц. Технологические сигнатуры (радиоволны, электроника) отсутствуют. Я усмехнулся. Средневековье. Идеальное место для вынужденной остановки. Никто не помешает ремонту, никто не поднимет тревогу. – Но есть аномалия, – голос Сентинела стал чуть более жестким. – Спектральный анализ фиксирует неизвестный вид энергии. Он не вписывается в стандартные физические модели. Источники энергии разбросаны по всей планете, с высокой концентрацией в крупных городах и так называемых «местах силы». Мы классифицируем это явление как «Энергетическая Аномалия Типа А» или «Магия». Я нахмурился. – Магия? Это… как в сказках? – Я полагаюсь на факты, Капитан. Энергия существует, она взаимодействует с материей и, судя по всему, может быть использована аборигенами. Мои алгоритмы пока не могут просчитать её природу, поэтому я настоятельно рекомендую ввести протокол биологической безопасности 4-го уровня для всех внешних операций. Магия расценивается как потенциальный вирус или неизученная биологическая угроза. Я кивнул. Я не собирался рисковать своей шкурой ради любопытства. – Принято. Сентинел, отправляй спутники. Нам нужна полная, детальная карта планеты. И разверни крыло дронов-разведчиков. Тихая разведка. Фото- и видеофиксация, анализ ресурсов, изучение языков и культуры местных. Нам нужны данные, чтобы понять, какие ресурсы мы можем извлечь для ремонта двигателей. Ремонт займет месяцы, может быть, годы. Моя жизнь превратилась в ожидание. После брифинга на Палубе Наблюдения я направился в Зону Отдыха 4. Это был огромный купол, имитирующий тропический пляж. Под искусственным солнцем здесь всегда царило тепло, мягкий белый песок ласкал ноги, а искусственные волны с тихим плеском набегали на берег. Я сел в шезлонг, глядя на это рукотворное море. Единственный человек на 50-километровом корабле, окруженный бесконечной роскошью, пока внизу, на планете, аборигены сражались на мечах и молились богам. – Сентинел, – сказал я, закрывая глаза и чувствуя, как тепло согревает кожу. – Я иду отдыхать. Не беспокой меня, если не произойдет ничего критического. Отправь дронов. Изучай. Анализируй. И когда я проснусь, я хочу знать всё об этой планете. – Слушаюсь, Капитан. Спутники связи развернуты. Крыло «Альфа» — 50 высокоатмосферных дронов, крыло «Бета» — 200 stealth-дронов для наземной разведки — запущены. Ожидаемое время сбора первичных данных — 48 часов. Приятного отдыха. Сентинел замолчал. Тишина «Аэтэльреда», теперь уже не такая мертвая, снова окутала меня. Дредноут спал, но его глаза — тысячи дронов — уже начали свой полет к неведомому миру. Миру, который скоро узнает о существовании титана, замершего на его орбите. Но сейчас… сейчас я просто хотел спать.