"Аэтэльред" космический линкор

— Сентинел, отставить ядерные заряды, — мой голос прорезал тишину мостика, как скальпель. — Расщепление атома — это слишком грязно и неэффективно против того, что старше нашей цивилизации. Если под этими горами спит нечто, способное ответить Ориону, я не дам ему проснуться. Я встал с капитанского кресла и подошел к панорамному экрану. На тепловых картах Северного Хребта пульсировало нечто огромное. Древний сигнал становился отчетливее, он резонировал с обшивкой «Аэтэльреда», заставляя металл линкора едва уловимо вибрировать. — Вы задействуете «Молот Бога» на поверхности планеты? — в голосе ИИ проскользнули нотки логического сомнения. — Капитан, 100% мощность в глубоких слоях литосферы вызовет тектонический сдвиг. Эйриум содрогнется. Вероятность гибели 30% населения от цунами и землетрясений — 82%. — Значит, оставшиеся 70% должны будут работать в два раза усерднее, — я не отвел взгляда от экрана. — Разворачивай носовые излучатели. Цель — Сектор 89. Глубина залегания артефакта — три километра. Мы не будем копать. Мы просто вычёркиваем этот кусок реальности из уравнения. Протокол «Анигиляция» На орбите «Аэтэльред» начал грандиозную трансформацию. Пятидесятикилометровый титан раскрыл свои недра. Тяжелые броневые плиты носового сегмента разошлись, обнажая фокусирующее кольцо из сверхпроводников, внутри которого заплясали черные молнии. Элина, которую дрон-челнок только что доставил в карантинный блок, прижалась к стеклу. Она видела, как небо над Северным Хребтом внезапно стало фиолетовым, а затем — абсолютно черным. — Что ты делаешь?! — закричала она в коммуникатор. — Там горы! Там наши древние святыни! — Я спасаю твой мир от того, что он не в силах переварить, Элина, — ответил я, глядя на таймер запуска. — Закрой глаза. Сейчас ты увидишь конец истории и начало новой эры. 3... 2... 1... Пуск. Из жерла линкора не вылетел луч. Вылетела сама Тьма. Микро-сингулярность, заключенная в стабилизирующее магнитное поле, ударила в вершину Северного Хребта. Первые секунды мир онемел. Физика Эйриума столкнулась с гравитационным абсолютом. Гора высотой в пять тысяч метров не взорвалась. Она начала втекать внутрь черной точки. Огромные гранитные пики, вечные ледники и древние залы подземелий скручивались в спираль, теряя форму и объем. Пространство вокруг точки удара исказилось, превращаясь в линзу, через которую звезды стали видны средь бела дня. А затем сработал детонатор схлопывания. — Максимальная амплитуда! — доложил Сентинел. Сингулярность расширилась до установленных пятидесяти километров. В этот момент подземелье, артефакт Ориона и вся горная гряда просто перестали существовать. Материя была сжата до состояния бесконечной плотности и выброшена в подпространство. Звук пришел позже. Ужасающий, утробный рев самой планеты, у которой вырвали кусок плоти. Ударная волна разошлась по коре Эйриума, превращая города в руины за тысячи километров от эпицентра. Океаны вздрогнули, порождая стены воды, которые двинулись к берегам. Но там, где стоял Северный Хребет, теперь зияла Идеальная Пустота. Гладкая, оплавленная воронка диаметром ровно 50 километров. Ни пыли, ни обломков, ни радиации. Только вакуум, в который с грохотом начал всасываться окружающий воздух. Я смотрел на цифры телеметрии. — Сигнал из Ориона? — Прекращен, Капитан. Объект в Секторе 89 дезинтегрирован. Вероятность выживания любых биологических или технологических форм внутри радиуса поражения — 0.000000%. Я выдохнул. Напряжение, о котором я и не подозревал, начало отпускать. — Хорошо. Теперь у нас есть отличная площадка для фундамента орбитального лифта. Идеально ровное основание из базальтового стекла. Прагматично, не так ли? В каюте Элины царило молчание. Она лежала на полу, сломленная величием и ужасом увиденного. Она больше не была «Святой». Она была свидетельницей конца старого мира. — Сентинел, — я направился к выходу с мостика. — Начни трансляцию изображения этой воронки на все храмовые кристаллы планеты. Пусть короли посмотрят на «пустоту», которую я оставил вместо их гор. И скажи им, что это был лишь предупредительный выстрел. — Слушаюсь, Капитан. Но должен заметить... сейсмическая активность в южном полушарии зашкаливает. Мы разбудили не только Орион. Мы разбудили саму планету. Я остановился у дверей. — Значит, мы построим лифт быстрее, чем она успеет нас стряхнуть. Начни отгрузку первой партии ксенотитана в орбитальные доки. Нам нужно восстановить гипердвигатель «Аэтэльреда» до того, как Эйриум превратится в ад. Я вышел в коридор, чувствуя, как линкор под моими ногами мелко дрожит. Это был не страх. Это была ярость планеты, которую я решил подчинить своей воле. И мне это чертовски нравилось.