Крик Бабочки

Примечание: Копирование и размещение на других читалках запрещено. Рекомендуется к прочтению только лицам, достигшим 18+ лет.

***

      — Не хочешь попробовать один бокал? — толстяк, который подошёл к молодому человеку в чёрном бархате, имел крошечную голову и такие же глазки, а когда скалился, показывая два передних зуба, выглядел точь-в-точь как сурок. Он поставил пустой допитый бокал и поднял другой: — Это вино великолепное, держу пари, ты такого еще не пробовал.       — У меня после банкета назначено свидание, я не могу позволить ей заметить, что от меня разит алкоголем, — Чу Хуа посмотрел на бокал в руках собеседника и тут же отвернулся, скривив губы.       Хань Сяо здесь не было, поэтому ему совершенно не хотелось попасть во все заголовки из-за того, что он устроит стриптиз на таком первоклассном благотворительном аукционе.       — Ладно, Золушка! Даже самая прекрасная внешность и роскошные одежды не смогут скрыть правду, — он заметил, что Чу Хуа, проходя мимо напольных зеркал, стеклянных поверхностей, отражающих свет, и даже у блестящих столовых приборов всякий раз останавливается… этот парень в черном бархатном парадном костюме и впрямь был довольно красив, и совсем не похож на того полицейского с грубыми манерами и язвительной речью, каким он был в обычные дни. Его временный напарник, толстый полицейский Ши Пэйдун, покачал головой и насмешливым тоном продолжил: — Когда аукцион закончится, ты снова станешь тем, кем был на самом деле: не богатым и элегантным джентльменом, а мелким и нищим до мозга костей полицейским.       — Невыносимо! — Чу Хуа дернул бабочку, срывая ее: в вечернем костюме и с галстуком-бабочкой он на самом деле выглядел довольно эффектно, но все равно очень грубым движением сорвал ее. — Почему богачи, когда занимаются сексом, не надевают презерватив, зато с радостью носят эту хреновину?       — Откуда тебе знать, что богачи, занимаясь сексом, не надевают презерватив? Богатые люди все сдержанны и дисциплинированны, совсем не такие, как ты, нищеброд, — толстый полицейский внезапно показал куда-то вдаль очень льстивую улыбку, по направлению его взгляда находился чрезвычайно состоятельный мужчина, однако похоже тот человек будто вовсе ее не заметил. Ши Пэйдун выглядел весьма подавленным и покачал головой, намереваясь переложить полученное унижение на Чу Хуа: — Все же не стоит быть таким категоричным, ты ведь не богач.       — Во-первых, скандалы с внебрачными детьми в богатых семьях, это не редкость. Во-вторых, хотя твои габариты и стоит измерять исключительно в диаметре, — Чу Хуа мягко улыбнулся и почти дословно, с той же интонацией и формулировкой, вернул собеседнику его же слова: — Но все же не стоит быть таким категоричным, в конце концов, ты ведь не презерватив.       — Ты все такой же язвительный, — Ши Пэйдун, осознав лишь спустя долгое время, выругался: — Ты, ублюдок, создаешь у меня ощущение, что ты живешь лишь за счет язвительности: “Без хлеба проживешь семь дней, а без желчи тотчас помрешь”.       — Ты знаешь Джоэля? Вокалиста поп-группы Gem? — Чу Хуа слегка нахмурился и, что случалось редко, не стал отвечать на чужую провокацию, произнеся с заметным сомнением: — Только что тот папарацци, к неожиданности, почти совсем не смог нас двоих различить.       Джоэль был певцом и также являлся актером; фильмы, в которых он играет главные роли, никогда не отличались высокими кассовыми сборами, и его альбомы тоже не пользовались спросом. У него необычайно красивое восточное лицо, однако его личная жизнь была крайне распутной, и от него разило темной, пропитанной наркотиками и венерическими болезнями атмосферой.       — Да этот парень слепошарый! Я ни разу не находил между тобой и Джоэлем хоть какого-нибудь сходства и, если сравнивать, то он — самоцвет стоимостью в несколько городов, а ты и гроша ломаного не стоящий цирконит, — он, переполненный праведным возмущением, ещё не успел вдоволь накричаться, как вдруг внезапно умолк. Тщательно осмотрев лицо мужчины, стоящего перед ним, он неожиданно довольно уныло произнес: — Если приглядеться, кажется, что брови, глаза, рот и нос все же имеют небольшое сходство.       — Понятно, — Чу Хуа с явной небрежностью отозвался одним словом, с того самого момента его взгляд всё время помимо его воли был устремлен к находящейся неподалеку Брижит…       Эта французская модель действительно была очень красивой женщиной: ослепительно роскошной, и при этом совершенно не вульгарной, стройной, но отнюдь не костлявой, её черты лица и телосложение полностью соответствовали эстетической концепции “идеальной пропорциональности”, а светлые волосы, ярко-красные губы и лазурные глаза, без всякого сомнения, являлись “приятной для глаз расцветкой①”. Но, несмотря на это, Чу Хуа заметил, что Сян Лай ему всё же нравится больше.       Сян Лай, например, была как детские каракули в детсаде, а Брижит — словно учебник Гарвардского университета: черты лица настолько изысканны, что в них не было ни капли простоты, буквально внушая страх большинству обычных людей при первом же на нее взгляде.       Поскольку она внезапно получила письмо с угрозами от управляющего Рединга, обещавшего сорвать этот благотворительный аукцион, ей пришлось отказаться от своей личной охраны и высокомерия и вместо этого принять со стороны полиции более профессиональную защиту.       У Ту Юймина имелись определенные склонности к насилию: раньше, стоило ему заняться расследованием, как он непременно кого-нибудь избивал. Все уличные хулиганы боялись его.       Чу Хуа не хотел просто так упустить возможность сблизиться с женой Кан Бо, поэтому велел Ту Юймину устроить отправку письма с угрозами через одного из хулиганов.       Хань Сяо стоял с удивленным лицом, когда посылал его участвовать в благотворительном вечере; Чу Хуа сидел прямо и невозмутимо, но тайком показал большой палец в сторону стоявшего неподалеку Ту Юймина.       Когда Чу Хуа оглядывался по сторонам, то был крайне изумлен, увидев заместителя шефа полиции. По сравнению с мягким и добродушным шефом Гомером, заместитель начальника Фань Таншэн слишком уж любил появляться на публике.       Раньше он брал на себя ответственность пресс-секретаря полицейского управления, и суть всей его работы заключалась в том, чтобы принимать восхваления со стороны СМИ и народную поддержку. Однако теперь Хань Сяо, по-видимому, начал демонстрировать тенденцию “шедшие позади обгоняют идущих впереди”, и Чу Хуа не раз высмеивал его, заявляя, что он вовсе не полицейский инспектор, а пиарщик, после того, как тот, одеваясь в яркие наряды, проводил одну пресс-конференцию за другой.       Фань Таншэн был очень тощим, с заостренным лицом и носом и парой сверкающих хитрым блеском глаз. Он выглядел как настоящий шут. Казалось, что он очень хорошо знаком с женой Кан Бо: от начала и до конца выражение его лица и поведение по отношению к ней выдавали в нем пресмыкающегося раба, как будто он вот-вот встанет на колени, совершая поклон. Но очаровательная французская модель лишь высоко держала свою изящную, длинную шею и, словно благородный лебедь, ушла вместе со своим привлекательным переводчиком.       Ее переводчиком был высокий и статный китайский мужчина с очень красивой внешностью, волосы которого были зализаны до блеска, что даже муха не смогла бы удержаться на них лапками.       Склонившись к ее уху и сказав несколько слов, он направился в сторону выхода из банкетного зала.

※ ※ ※

      — Готов поспорить, — наклонившись и чуть приблизившись к толстяку рядом с собой, Чу Хуа понизил голос и сказал, — у этой женщины с ее переводчиком интрижка.       — Откуда ты узнал?! Знаешь ли, эта женщина когда-то была женщиной моей мечты!       Сделав вид, что не услышал вопрос собеседника, Чу Хуа внезапно с серьезным взглядом уставился в его маленькие глазки и совершенно серьезно спросил:       — Я разве не красивый?       — Ты что, ебанулся?       — Отвечай мне быстрее, — его глаза чуть прищурились, сладкие полумесяцы теперь были наполнены нетерпением, и он, подгоняя, спрашивал: — Я ведь весьма привлекательный?       — Сурок, — не моргая, он сосредоточенно уставился на два “кунжутных зернышка”, вставленные у него под лбом, и с особенно требовательным и придирчивым взглядом некоторое время разглядывал его с ног до головы, а после все-таки с заметным нежеланием тяжело вздохнул: — Ладно, на самом деле достаточно неплох.       Ши Пэйдун хотел еще до конца разузнать все о слухах вокруг Брижит, но тот за секунду уже отдалился от него почти на пять ярдов.       Чу Хуа с видом “я красавчик” с полной уверенностью направился к той прекрасной французской женщине. Он знал, что внешне похож на какую-то знаменитость, которого зовут “какой-то там Джо”, и знал, что он выглядит превосходно. Дело уже было закрыто, но полицейские расспросы все равно заставляли этих богатых людей из высшего общества насторожиться. Молодой полицейский детектив не хотел слышать ту тщательно приукрашенную, годную для предвыборной кампании ложь, он хотел услышать правду.       Несмотря на то, что ложь всегда покрыта сладким кленовым сиропом, а правда неизменно связана с горечью.       — Привет, — женщина стояла на краю террасы, глядя вдаль, Чу Хуа подошел к ней, так же, как и она, оперся на перила террасы и представился: — Джоэль. Я — Джоэль, — сделав уместную паузу, он повернул к ней лицо и показал ту самую фирменную улыбку с полумесяцами вместо глаз: — Считаю за честь встретить здесь столь прекрасную тебя.       Пань Бидэ сказал ему, что Джоэль и Брижит, вероятно, не знакомы друг с другом, потому что после замужества Брижит отдалилась от индустрии развлечений, а Джоэль только восходящая звезда.       Под террасой протекала широкая река, звёзды сверкали на ее поверхности, переливаясь светом. Освещение снаружи было недостаточно ярким, он был готов к разоблачению, во всяком случае, не было ничего плохого в том, чтобы попытаться.       Но Брижит, похоже, не заметила, что он фальшивка, она чуть-чуть прищурила свои присущие европейцам выразительные глаза и весьма вежливо ответила:       — Взаимно.       Испытав облегчение, Чу Хуа тут же решил, что, вернувшись, непременно раздобудет и послушает альбом того самого “какого-то там Джо”.       — Возможно, ты слышала мое имя, может быть, ты слышала мои песни?       Он вообще не слышал ни о каком “Самоцвете”, не знал песен группы “Цирконит¹”, но все же с невозмутимым видом нес откровенную чушь в беседе с ней, чтобы еще прочнее утвердить свой статус знаменитости, но кто знал, что собеседница заговорит первой:       — Я знаю, кто ты, твоя музыка звучит так, будто старая лесопилка медленно отпиливает кому-то яйца, а все билеты на твои выступления достойны лишь одного места назначения — мусорной корзины, — улыбка женщины была весьма изящной, а взгляд, которым она разглядывала мужчину перед собой, содержал напористую и неприветливую агрессию, казалось, она хвалила его, но делала это в предельно презрительном тоне, — Ты считаешь себя новой маленькой восходящей звездочкой, но в моих глазах ты — всего лишь привлекательная шлюха.       Чу Хуа слегка изумился, эта женщина умудрялась, сохраняя на лице элегантную улыбку, изрыгать столько грязных и едких слов.       — Я не приглашала тебя, но ты прибежал ко мне, чтобы продемонстрировать свою власть, — красавица откинула свои золотые длинные кудри, колышущиеся на ночном ветру, и, обернувшись, одарила мягкой улыбкой стоящего рядом китайского мужчину… однако улыбкой без скрываемого презрения во взгляде, пронзающем холодом, словно мечом. — Кто дал тебе право явиться без приглашения и демонстративно бросать мне вызов? Думаешь, раз долбишься в задницу с моим мужем, то я отступлю? Его любовникам счету нет, среди них полно таких же проститутов, как ты, но жена у него только я одна.       — Если я правильно помню, — Чу Хуа прекрасно понимал, откуда у этой женщины берется злость, но когда у него было паршивое настроение, он не следил за словами и полностью подчинялся своим инстинктам, — То ты… пятая?       — В любом случае, — Брижит с виду совершенно спокойно улыбнулась, скользнув взглядом по его паху, — Тебе не стать следующим.       — Нервная система животных на удивление одинаково реагирует на боль: когда ты произносила эти слова, у тебя расширились зрачки, выступил пот на лбу, лицо едва заметно подергивалось, исказившись, ты была уверена, что скрыла это, но для меня все было предельно ясным, — мужчина в черном бархате приподнял уголок губ, взгляд его был по-детски наивным и чистым, но содержал в себе едва уловимый оттенок жестокости. — Когда ты прощалась со своим переводчиком, твой взгляд на мгновение задержался на его ягодицах, когда ты презирала мою музыку, ты использовала столь неуместный лексикон, как “яйца”. Эта резкая, подавляющая агрессия была лишь попыткой как можно быстрее уклониться от существования, причиняющего тебе боль, хаос в твоей личной жизни проистекает из жажды, вызванной отсутствием благосклонности мужа, а чрезмерное подчеркивание собственного статуса выдает твою тревогу “быть брошенной”... все это позволяет мне догадываться о том, как ты с твоим мужем проводишь время наедине: каждый вечер ты раздеваешься догола и в самых непристойных позах пытаешься соблазнить его заняться с тобой сексом, пытаясь через беременность обрести чувство безопасности и не быть отвергнутой, но ты обнаруживаешь, что он совершенно не испытывает интереса к твоему телу, ведь он уж лучше предпочтет снова и снова трахаться с теми “шлюхами”, о которых ты говоришь, но к тебе он даже не прикоснется… — выговорив все это на одном дыхании, он потом сделал паузу и улыбнулся: — Если я хоть в чем-то ошибся, я сейчас же уйду.       — Ты, ты не Джоэль! Кто ты такой? — Брижит испуганно вскрикнула, безупречное прежде лицо красавицы дало совершенно отчетливую трещину, словно потрескавшаяся поверхность фарфоровой куклы. Даже если бы в этот момент в зале внезапно не вспыхнули яркие прожекторы, она уже догадалась, что собеседник — не он, не тот Джоэль, которого СМИ описывали как красивого снаружи, но пустого внутри болвана, который ни за что не стал бы говорить такие резкие слова, оказывая давление.       — Да, я не он.       Сбросив маску фальшивой личности, Чу Хуа прищурил глаза, придав им безобидную форму полумесяцев, и вместе с его улыбкой то появлялась, то исчезала приторная ямочка на щеке. — Меня зовут Чу Хуа, я детектив полиции.

※ ※ ※

      Он откровенно сказал ей, что всего лишь хочет договориться о времени встречи с её мужем Кан Бо.       — Без комментариев. Это дело уже закрыто, он вправе не принимать бесконечные беспокойства, возникающие из-за вашей полицейской некомпетентности, — только что она еще выглядела израненной и неспособной дать отпор, но, узнав, что перед ней полицейский, тут же проявила высокомерную и жесткую сторону. Понятным ему языком она сказала: — Позови свое начальство, ты не уполномочен со мной разговаривать, — сразу после этого красавица отказалась говорить по-английски. Она выдала поток речи на языке, который Чу Хуа совершенно не понимал, затем резко развернулась и ушла в поисках своего переводчика.       — Ты можешь отказать мне в возможности сблизиться с ним. К тому же, говоря откровенно, это дело не в моей юрисдикции, и ордер на обыск я получить тоже не могу, — Чу Хуа окликнул женщину так, чтобы могли услышать лишь они вдвоем: — Папарацци и полиция обычно в тесных отношениях, теснее, чем ты можешь себе представить, — он моргнул, подмигнув и улыбаясь продолжил: — Например, у некоторых полицейских при себе обычно имеются фотографии того, как некая светская львица тайно встречается со своим переводчиком. Когда он почувствует себя загнанным в тупик, возможно, он отправит эти фотографии супругу той самой светской львицы.       Сплетня о Брижит и том красивом китайском переводчике возникла из недавнего перешептывания с Пань Бидэ, но существование фотографий было полнейшим вымыслом, Чу Хуа блефовал. Как он и ожидал, это возымело хороший эффект.       Брижит, уже собиравшаяся уйти, остановилась. Когда она оглянулась, в ее глазах вспыхнул резкий отблеск сомнения с неверием. Она произнесла:       — Ты весьма хитрый.       — Я всего лишь хочу один раз побеседовать. Но если я не получу того, чего хочу, — Чу Хуа развёл руками, стараясь насколько это возможно придать лицу выражение честности и безобидности. Он, улыбаясь, продолжил: — Прошу, не сомневайся в моем полицейском духе “не останавливаться, не достигнув цели”.       Взгляд Брижит потемнел, она не сказала больше ни слова, ее молчаливый вид был точь-в-точь как у трупа. Она уставилась холодным взглядом на мужчину перед глазами. Поразительным было то, что ее взгляд, казалось, издавал звук, как будто бы… Словно, если бы она не находилась в подобной обстановке, эта женщина в следующий миг уже бы во весь голос закричала. Примерно после пяти минут удушающего для них обоих молчания она, дрожа всем телом, достала из пачки женскую сигарету и заговорила:       — Ты не можешь так поступить… он убьет меня…       В тот момент женщину полностью окутал страх, ее руки дрожали настолько, что сколько бы раз она ни пыталась поджечь сигарету, та все никак не загоралась. Чу Хуа волей-неволей достал свою зажигалку и, поджигая, помог ей прикурить.       — С… спасибо, — еще не договорив, она нетерпеливо вложила сигарету между губ, накрашенных ярко красной помадой, и с жадностью глубоко затянулась.       Эта женщина явно была заядлой курильщицей, он даже засомневался, не принимает ли она наркотики.       — Ты говоришь по-французски? — на этом красивом, но словно безжизненной кукле, растерянном лице из-за клубов дыма наконец появилось немного эмоций. Красные губы медленно выпустили облачко белого дыма, а потом выплюнули еще одну фразу: — Когда банкет завершится, возможно, я, как хозяйка дома, смогу принять твой визит. Примечание автора:       ① Средневековый теолог Августин считал, что красота это “пропорциональность всех частей и радующая глаз расцветка”. Хотя его эстетические взгляды оказали огромное влияние на последующие поколения, автор лично считает, что он без сомнения был несколько крайним религиозным фанатиком ╮(╯▽╰)╭       А также, в следующих главах появится настоящий гун: Кан Бо, bravo~~ Примечание переводчика:       ¹ Очередная игра слов и язвительности Чу Хуа. Упоминаемая ранее группа Gem в переводе означает “самоцвет”, с этим же самоцветом, но уже на китайском Ши Пэйдун сравнивал Джоэля ранее, принижая “цирконитом” Чу Хуа. Чу Хуа здесь намеренно поменял местами названия.