Show must go on

      Эндрю что-то сосредоточенно высчитывал в своем потрёпанном блокноте, сверяя записи с цифрами на экране ноутбука. Нил вспоминал, как они с Кевином однажды пролили чай на этот самый блокнот с невероятно важными записями, а потом экстренно сушили его феном. Изо рта невольно вырвался смешок. В тот день Эндрю так измотал их разными просьбами и поручениями, что поход на кухню для перерыва на чай казался просто невозможным.              — Что смешного? — Эндрю даже не смотрел в сторону своего компаньона, просто кинул беглый взгляд через плечо.              Нил невероятно красив. Сидит прямо сейчас на подоконнике около открытого окна, в солнечных лучах, мягко падающих на красивое лицо, пока ветер облизывает рыжие кудряшки, и читает. Лисьи глаза, подведенные черным карандашом жмурятся, но продолжают жадно ловить уходящие лучи заката.              Странные мысли в последнее время посещают голову Эндрю, и это пугает.              Ещё сильнее пугает то, что он не хочет ничего с этим делать, пусть эти мысли и кажутся невероятно неправильными. Они всё равно будут приходить каждую ночь, перед сном, не давая заснуть часами. Эндрю знает, проходил.              — Ничего, — Эндрю, естественно, не верит, но ничего не говорит. Как можно поверить человеку с настолько ехидной улыбкой? Как можно докапываться до истины, когда не хочешь, чтобы улыбка уходила с бледного лица, с едва заметными веснушками на носу? — Я тебя, наверное, отвлекаю.              С подоконника послышалось шуршание, будто Нил куда-то засобирался. Эндрю хочется ответить что-то необдуманное, мол, нет, сиди-сиди, никуда не уходи, не нужно! Но в последний момент одёргивает себя.              — Не отвлекаешь. С тобой даже эффективнее, — Эндрю не понимает почему, но Нил хмыкнул.              Это правда. Несмотря на лишний шум, создаваемый Нилом, несмотря на пустую болтовню, с ним работается лучше. Спокойнее, что ли. Даже Кевин или Аарон частенько мешали думать, но в присутствии Нила все мысли раскладывались по полочкам. Конечно, пока Эндрю не засматривался на пухлые, слегка искусанные губы, бездонные голубые глаза с длинными ресницами, аккуратный нос, изящную шею, длинные пальцы, и не улетал в дебри разума.              Но это совершенно другая история, с которой Эндрю не желал иметь ничего общего.              Возможно, когда-нибудь очередная ошибка в коде будет чуть менее захватывающей.              Возможно, это случится совсем скоро.       

      ***

             — В этом нет ничего такого…              — Ничего такого?! — Уши немного закладывало из-за крика Нила. — У тебя все это время была гитара, и ты даже не говорил об этом?              Эндрю правда не понимал, что такого в наличии гитары у него дома. Да, не сотни учебников и приблуд для компьютера, не огромные научные собрания, но и это просто старенькая гитара.              Кончики ушей покраснели, когда Нил умолял сыграть и смотрел этими невозможными глазами.              — Предупреждаю, я не профи. Эбби подогнала её, когда я первый раз поехал с ними на каникулы. Надеялась, что я буду хоть немного похож на человека и не пойду по пути Дэвида, — говорил Эндрю и настраивал гитару на слух. — Ещё в церковном хоре меня научили какой-никакой базе, а потом Эбби учила кое-чему.              Нил шумно сглотнул, когда чужие пальцы ласково провели по струнам. Эндрю старательно вспоминал аккорды, а Нил наблюдал за выступившими венами. Эти руки были его слабостью. Небольшие мозоли на ладонях, аккуратно подстриженные ногти, цепкие, но тонкие пальцы. Эндрю ведь часто работает руками, постоянно что-то пишет, занимается своими роботами, таскает тяжести для церкви, и восторг от наблюдения за этими невозможными руками с каждым разом скрывать становилось всё сложнее.              По комнате тихо разлилась незнакомая мелодия. Нил не мог точно оценить игру на гитаре, так как сам ни черта не понимал в музыкальных инструментах, но мог точно сказать, что Эндрю играет хорошо. В голове сами собой начали возникать картинки, как он сидит вечерами в своей комнате, больше похожей на компьютерный клуб, и расслабленно наигрывает любимую музыку. В груди Нила потеплело.              Лютер, Мария, со всем НЕ уважением, вы облажались. Эндрю не был похож на набожного мальчика, каким его пытались сделать. Набожные мальчики такими не бывают. Он был скорее ангелом, настоящим творением Бога.       Люди не могут быть такими. Людьми невозможно настолько сильно восхищаться. Обычные люди не могут вызывать дрожь по телу одним лишь мимолётным взглядом. А Эндрю может.       

      ***

             Нилу давно пора привыкнуть к затеям Эндрю. Но перестать ошеломлённо пялиться на него невозможно. Проект о нейропрограммировании, с созданием чипов с искусственным интеллектом, которые, впоследствии, можно вживить в человеческий мозг, серьёзно?..              Тебе семнадцать, идиот.              Ты не можешь так просто говорить об искусственном интеллекте, вживлении чего-то в человека, способе борьбы с глухотой и слепотой, и о будущих открытиях в программировании. Говорить о недосягаемом так, будто эта задача на одном уровне сложности с принятием душа или походом в магазин. В этом весь Эндрю.              Из-за этого хотелось проводить с ним больше времени. Из-за этого хотелось встречать его со школы, слушать заумные речи, спасать из религиозной семьи, приглашать на собственные выступления, и терпеть шутливые рассуждения об антинаучности психологии, которую Нил изучал в университете.              И кто из них ещё шарлатан? Иногда казалось, что Эндрю способен гипнотизировать. Иначе его умение уговорить и завлечь Нила никак нельзя объяснить. Или можно, но Нил никак не хочет объяснять. Ни себе, ни Эндрю, никому.              Пока они вместе исследуют городские бары, часами разговаривают через «Skype», поздним вечером смотрят фильм или едут в полупустом поезде, Нилу ничего не нужно. Только чужое плечо, голос и вид за окном.              Он готов следовать за Эндрю хоть на край света, стоит только попросить. Он готов отдать отдать своё тело и душу, готов быть рядом навсегда или навсегда исчезнуть.              Потому что Эндрю — невероятный человек. И это не потому, что у него безумно красивые глаза и прекрасная улыбка. Это просто хорошее дополнение.       

      ***

             Возбуждённый взгляд скользнул по лицу, пока руки спускались ниже.              Боже, сколько они выпили?              Подрагивающие руки властно опустились на талию, отчего Эндрю еле слышно застонал. Это смущало. Но ещё больше смущал вспыхнувший странным огнем взгляд Нила, который будто этого и ждал.              Всё после этой ночи встало на свои места. Все прикосновения, слова, взгляды и даже вдохи наконец обрели смысл. Будто сложный пазл наконец-то собрался в цельную картинку.              Самым сложным оказалось рассказать Дэвиду и Эбби о своём положении. Новом положении в роли чьего-то парня, ага.              Эндрю не мог решиться на это около двух недель, и, казалось, Нил переживал не меньше.              И не то чтобы Нил был неуверен в себе, нет. Наоборот — он был уверен, что Аарон примет его в семью, друзья так вообще будут на седьмом небе от счастья, потому что они перестанут томно вздыхать, глядя друг на друга из-под ресниц. Натерпелись за несколько лет. На счёт реакции Лютера и Марии он даже не беспокоился. Очевидно, что они будут против и будут навязчиво причитать о бесах, грехах и о том, как же мучительно будет отвечать за них в Аду.              А вот у Ваймака реакция могла быть неоднозначной. Нил был наслышан о некоторых странностях этого мужчины. Чего только стоили их с Эндрю диалоги, пока Нил по Скайпу висел в смятении.              В конце концов, неприятного разговора всё равно не избежать, поэтому Эндрю ничего не оставалось, кроме того, чтобы прийти с ним в дом Дэвида и Эбби после концерта в каком-то маленьком баре.              Реакция действительно оказалась неоднозначной:       — Я рад, что ты, наконец, осмелился рассказать об этом спустя несколько лет.              Из Эндрю тогда разом вышел весь кислород. Какие несколько лет, вы чокнулись…              — Мы встречаемся буквально две недели.              Ваймак скептично выгнул бровь, пока Эбби на заднем плане подавилась воздухом.              — Тогда поздравляю, вы с этим Нилом — тормоза.              Собственно, это было всё благословение. Лучше, чем Эндрю представлял. Он надеялся на крики, истерику, ссоры. Ну, хотя бы на драку.              Но обошлось всё снисходительными взглядами, расспросами о планах на дальнейшую жизнь и смущающей лекцией по теме секспросвета. А ещё криками гиен, когда Эндрю сообщил, что они припозднились.              Кажется, жизнь налаживается.       

      ***

             Автоматические двери открылись перед Эндрю, злорадно пропуская его внутрь. Тошнота неприятно попыталась подняться вверх по пищеводу, но он затолкнул все нервные рефлексы подальше. Не хватало ещё наблевать от стресса в холле офиса Ичиро.              Утомлённый долгим полётом, а потом и долгим стоянием в пробке, Эндрю лишь хотел упасть в мягкую кровать, перед этим хлебнув кофе. Чтоб спалось легче. И без кошмаров. Потому что один из них сейчас появится наяву.              Ладно, похуй.              Экзамен по высшей математике на первом курсе сдан, а это испытание вообще раз плюнуть.              Эндрю зашёл в лифт и нажал на привычную кнопку «30». Кто в здравом уме вообще будет обустраивать личный кабинет на тридцатом этаже? Ичиро, кто же ещё. Пижон с манией величия, любящий загадочно смотреть вдаль из панорамного окна. Определённо глупо, непрактично и ещё раз глупо.              Двери закрылись, из динамиков заиграла знакомая успокаивающая мелодия. Эндрю повернулся к зеркалу, рассматривая своё отражение. Мешки под глазами — супер: ещё одно из последствий стресса. Он прикрыл глаза, опираясь ноющей головой о прохладное зеркало.              Выдох через рот. Раз, два, три, четыре.              Вдох через нос. Раз, два, три, четыре…              Звук лифта вырвал Эндрю из мыслей, заставляя его выйти в коридор и направиться к матовой двери. Стоило только открыть дверь, как взгляды всех присутствующих в комнате устремились на него. Удивлённые, такие же уставшие, надменные, нервничающие.              Эндрю сразу нашёл пустые, абсолютно ничего не выражающие, но до жути знакомые глаза.              Злобная ухмылка невольно растянулась на губах Нила.