Show must go on

***

       Даже стянув с себя галстук и расстегнув первые две пуговицы на черной рубашке, Эндрю не почувствовал себя лучше.              В свои двадцать два он вполне оправданно назывался гением. На музыкальной арене благодаря невероятно успешным альбомам, грандиозным концертам и большой фан-базе, ради которых многие музыканты трудятся годами, всецело посвящая себя музыке. Эндрю добился этого за три года, при этом делая успехи и в науке: в 10 лет он получил свой первый компьютер и освоил программирование, а уже в 12 создал и продал свою первую компьютерную игру. В средней же школе он с братом увлеклись робототехникой и побеждали во многих школьных конкурсах.              Каждый первый, не стесняясь, пророчил Миньярду большое будущее, ведь уже через месяц после своего совершеннолетия, будучи на втором курсе, он получил предложение об участии в стартапе в области нейротехнологий.              Эндрю старался никак не комментировать высказывания о своей гениальности, ведь это неправда. Когда отец твоего друга детства, а в будущем и научный руководитель, — нобелевский лауреат, по-другому и быть не может.              Вопросы поклонников или интервьюеров про «Грэмми» или любую другую награду за музыкальные достижения Эндрю старался игнорировать, изредка отшучиваясь. Что их гаражной группе делать на красных дорожках? Да и ему ещё нужно закончить университет, а потом и проект об интегрировании человеческого мозга с искусственным интеллектом путем создания чипов, встраиваемых в мозг…              Всегда проще отшутиться или дать невнятный ответ, подогревая интерес к своей персоне, придавая себе загадочности. Шоу-биз ведь так и работает: интриги, тайны, сплетни, скандалы.              Фраза, прозвучавшая в голове чужим голосом, будто окатила Эндрю холодной водой.              Холодной водой.              Несмотря на свою популярность и неприлично большое количество достижений, интервьюеры так и не смогли создать комфортные условия для работы. Окей, комфортными условиями сейчас было бы полное уединение с компьютером и кипой статей от Ваймака, но комнатушка, по крайней мере, могла бы иметь кондиционер или окно. Отсутствие свежего воздуха, духота и слишком большое количество снующих туда-сюда людей в маленьком помещении заставляло раздражаться еще сильнее.              — Кошмар, как тут душно! Принесите вентилятор, я видела его в костюмерной, — окей, отметка «уважение к людям» возросла.              Эндрю заметил, как сразу после этой фразы одна из ассистенток быстро направилась к выходу. Видимо, собралась сходить за тем самым вентилятором.              Через пару минут дверь снова открылась с раздражающим скрипом. К сожалению это была не та самая ассистентка, но уже с вентилятором, а Кэтти — ведущая популярной передачи, которая сегодня будет брать у Миньярда интервью. Она, как и всегда прежде, вихрем ворвалась в комнатушку, которую почему-то назвали гримерной, чтобы несколько минут побеседовать с Эндрю в менее формальной обстановке перед самим интервью.              Он был знаком с Кэтти довольно долгое время, и из всех прочих телевизионщиков она казалась наименее раздражающей. Такую оценку получали лишь лучшие, но сейчас мнение Эндрю о ней стремительно портилось. Какого чёрта он сидит не в обычной светлой гримерке, а в каком-то гребанном чулане из «Гарри Поттера»?              — Эндрю! — Чрезмерно радостно начала Кэтти, но, заметив недовольное лицо перед собой, сразу начала оправдываться. — Прошу прощения за это, — сказала девушка, окидывая комнату беглым взглядом, — но во всех гримерках проблемы с отоплением, поэтому они решили устроить ремонт. Нет, я, конечно, могла бы предложить тебе расположиться в одной из тех комнат, но, знаешь, там сейчас постоянно ходят рабочие, и я подумала что они бы мешали и отвлекали тебя своей болтовней…              — Все в порядке, не беспокойся об этом, — очевидно соврал Эндрю, желая прервать эту ненужную и раздражающую беседу.              — Отлично, — Кэтти незаметно выдохнула и сбросила с лица извиняющуюся улыбку. — Тогда сегодня работаем по обычному плану: пара вопросов о твоей учебе и исследованиях, немного о предстоящем туре и новом альбоме, ничего личного. Нам нужно уместить всё в пятнадцать минут с учетом рекламной интеграции, — заученно перечислила она, поправляя идеально белую манжету рукава. Её тон больше не был извиняющимся, а речь стала более четкой.              — Да, но… — Начал было Эндрю, но был бесстыдно прерван очередным отвлекающим скрипом двери. Вернулась та самая ассистентка с вентилятором. Эндрю быстро потерял к ней интерес и вернул свое внимание Кэтти, сосредоточив взгляд на ее лице.              — Разумеется, никаких упоминаний о нем, — Кэтти натянуто улыбнулась, — я помню, — она махнула рукой и, развернувшись на пятках, направилась к выходу из помещения.              Эндрю смотрел на удаляющуюся фигуру. Ее манерная походка всегда казалась ему странной. Ну не может человек так вилять бедрами при ходьбе на шпильках, это же неудобно…              Из раздумий его вывели слова о том, что эфир начнется через десять минут и ему следует пройти на съемочную площадку, чтобы подготовиться и дать сотрудникам проверить оборудование.              На эту фразу он ответил кивком и легкой улыбкой. И неважно, что при улыбке лицевые мышцы не становятся каменными, а руки не сжимаются в кулаки.              Что ж, очередное отвратительное в своей привычности интервью. Стабильность радует.              

***

             — Эндрю, ты просто обязан выйти на сцену в халате, ученые всегда выглядят чертовски привлекательно! Фанаты просто передохнут от такого зрелища, — громкость Элисон в очередной раз зашкаливала.              — Не неси чушь, — Миньярд закатил глаза и тяжело выдохнул через нос. — Я их даже не ношу. Да твою мать, их кроме врачей, химиков и биологов вообще никто не носит.              — Какая разница? Это не имеет значения, — Элисон дернула плечами от негодования и начала рассматривать новый маникюр. Так и не получив ответа на свой вопрос, она продолжила. — Хорошо, тогда как насчет мантии и конфедератки? Думаю, это будет довольно символично, если учесть, что это твой последний год. А если ты еще и сорвешь их прямо на сцене…              — Точно нет, — быстро прервал Эндрю, гневно хмурясь, — я с самого начала сказал, что не собираюсь смешивать работу и учебу с музыкой.              Наконец посмотрев на Элисон, он заметил ее неудовлетворенный взгляд и понял, что этих аргументов недостаточно, после чего решил добавить:              — Оголять свое тело ради взрыва твиттера — глупо и пошло. Боже, это просто непристойно, — недовольно парировал он и снова свел брови к переносице. На лбу появились едва заметные морщинки.              — О, — Элисон выдохнула и замерла. — Так дело в Дэвиде? Или все же в Лютере? — Она склонила голову набок и прищурила глаза, — боишься снова потерять его расположение?              Эндрю простонал и ущипнул себя за переносицу, явно не намереваясь обсуждать эту тему. — Не понимаю о чем ты.              Давай, продолжай, ведь отрицание — лучшая защитная реакция. Интересно, кто тебя только этому научил.              Осознание пришло не сразу, а мысленная оплеуха прилетела прямо в солнечное сплетение, мешая нормально дышать.              — Ну конечно ты не понимаешь, — в разговор вмешался Кевин, оторвавший взгляд от телефона, в котором сидел последние десять минут, активно с кем-то переписываясь. — Кажется, все вокруг, кроме тебя самого, видят, что даже мой отец явно не в восторге от твоей музыкальной деятельности и терпит это только потому, что ты, каким-то образом, умудряешься совмещать музыку с учебой. А Лютер тем более ненавидит все это, что неудивительно: приютил каких-то сироток в надежде подчистить карму и возвысить себя в глазах религиозных фанатиков, а один из них теперь колесит по миру из-за какого-то еблана, а не поет в церковном хоре. Стыд-то какой, — раздраженно выплюнул он, порядком задолбавшись от этой темы.              — Все претензии к тому самому еблану, — сказал Эндрю на выдохе и пожал плечами. — Номер, к счастью, не помню, но он теперь, вроде как, звезда. Напиши и выскажи все жалобы менеджеру, продюсеру, гитаристу… Да кому угодно! — Добавил он и встал со складного стула, направляясь к окну.              Все находящиеся в комнате слегка приутихли. Эндрю знал, что его плевание ядом способно заткнуть каждого. Каждого, кроме одного человека. И Эндрю был рад, что этого человека сейчас здесь нет. Очень рад. Можно даже сказать, счастлив.              Счастье ведь выражается через сжатые до побеления костяшек кулаки и резкое желание закурить, правда же?              — Да ладно тебе, Эндрю, — неуверенно прервал тишину Ники, неловко прокручивая серебряное кольцо на безымянном пальце, — кому бы говорить про звездность. Ты уже неделю входишь в топ по обсуждениям в Твиттере. Фанаты, конечно, мало смыслят в инженерии или нейропрограммировании, но твой голос для них как гипноз. Они так восторженно обсуждают твои достижения. Да, они, конечно, просто копируют информацию из интернета, но всё равно…              Болтовня Хэммика, хоть и немного раздражающая своей навязчивостью, но в этот раз подействовала на него успокаивающе, позволяя отвлечься от мыслей.              Элисон и Кевин молча переглянулись, после чего синхронно выдохнули.              

***

             Эндрю с группой стояли перед величественной дверью с металлической табличкой, на которой было аккуратно выгравировано «Ичиро Морияма», ведь сразу после окончания репетиции в студию вбежала менеджер группы — Даниэль Уайлдс, и сообщила коллективу о том, что господин Морияма незамедлительно желает видеть их в своем кабинете. Это было странно, так как их продюсер, а по совместительству и директор, ненавидел спонтанность, предпочитая придерживаться графика, и решать все вопросы или через менеджера, или на еженедельном собрании в пятницу. Такая срочность настораживала.              Набрав в легкие побольше воздуха, чтобы хоть немного оттянуть момент разговора с продюсером, Кевин, наконец, взялся за дверную ручку. Холодок от прикосновения к холодному металлу помог отвлечься от переживаний и сосредоточиться на предстоящем разговоре.              — Добрый день, — сразу поздоровался Ичиро, услышав звук открывающейся двери. Он оторвал взгляд от бумаг, которые, судя по-всему, только что изучал. Тон Ичиро казался как и всегда ровным, но ребята знали его слишком долгое время, чтобы упустить игривые нотки в его голосе.              Весь коллектив напрягся еще сильнее, заметив его выражение лица. Оно выглядело… удовлетворенным. Можно сказать, счастливым.        Это точно их продюсер?              Даже Эндрю, который не очень хорошо различал чужие эмоции, сразу подметил, что их продюсер что-то задумал. Что-то, что ой как ему не понравится. Учитывая его удачу, можно было ожидать все что угодно. Даже Второе Пришествие.              Ичиро, проигнорировав то, что никто из вошедших с ним даже не поздоровался, жестом указал на стулья с мягкой бархатной обивкой, жестом приглашая их присесть, после чего снова вернул свое внимание к документам.              Красная обивка стульев, которые, судя по всему, принесла Дэн по просьбе Ичиро, выглядела очень броско, контрастируя с темными черными стенами кабинета.              Расположившись прямо перед столом своего босса, вся группа затаила дыхание и невольно ссутулилась от угнетающей атмосферы. Даже Элисон, всегда предпочитающая держать гордую осанку, сейчас смотрела в мраморный пол, пытаясь разглядеть свое отражения.              Подождав с минуту и убедившись, что все удобно расселись, Морияма, наконец, оторвался от документов и начал:              — Думаю вы догадались, что я так срочно собрал вас не просто так, — Ичиро сложил руки в замок. — Прошу прощения, если помешал вашим планам.              — Давайте ближе к делу, — недовольно проворчал Эндрю, наконец расслабившись и облокотившись на мягкую спинку.              Ичиро вздохнул, но уступил.              — Хорошо, как скажешь, — он натянул на лицо подобие улыбки. — Я позвал вас, чтобы сообщить об очередном туре.        Такое поведение было ему совсем несвойственно, он всегда предпочитал держаться особняком, не позволяя себе проявлять любые эмоции, не говоря уже об улыбке, пусть даже такой искусственной. Все эти факторы заставили весь коллектив напрячься сильнее. Такое выражение лица и непривычная тактичность просто не может предвещать ничего хорошего. Просто не может. Совсем никак. Да, как минимум половина успеха «Monsters» случилась благодаря их продюсеру, но… Всегда есть это раздражающее «но».              — Ты сейчас серьезно? — Фамильярно спросил Эндрю, наплевав на субординацию. Хотя, будем честны, он никогда не стремился ее соблюдать. — Ты выдернул нас с репетиции чтобы сообщить об обычном туре? — Он хотел добавить еще что-то, но, получив легкий тычок в бедро, все же замолчал.              Морияма тактично проигнорировал бестактность своего вокалиста и на мгновение прикрыл глаза, морально готовясь к продолжению обсуждения.              — Не совсем. На этот раз тур будет совместным.              Ичиро был готов идти по головам ради успеха. Он был готов всячески играть на чувствах фанатов, влезать в скандалы, ставить группу, а особенно Эндрю, в любые неудобные положения ради славы. Иногда казалось, что он был способен даже устроить геноцид всего человечества, если это принесет больше популярности. Ичиро был почти всесилен в шоу-бизе не только благодаря своей природной харизме, но и благодаря связям. И это играло на руку также, как и пугало.              Но пока рамки дозволенного не были пересечены, все, в том числе и Эндрю, не могли отказаться от сотрудничества беспричинно.              — Не томите уже, — наконец сдался Ники, придвигаясь ближе к столу. — С кем мы будем сотрудничать на этот раз?              — С «The fox hole», — совершенно спокойно ответил Ичиро.              Окей, рамки были пересечены прямо сейчас.               — Они, кстати, очень любезно согласились прилететь в Пальметто для встречи с вами, — уже без прежней дружелюбности продолжил Ичиро тоном, не терпящим возражений.              Взгляды всех участников мгновенно обратились к Эндрю, который, хоть и выглядел спокойно, заметно побледнел, а его глаза увеличились до тревожно больших размеров. Его взгляд был направлен в никуда, из-за чего создавалось ощущение, что он на какое-то время выпал не просто из беседы, но и из мира в целом.