Show must go on

      Мир впервые за долгое время казался таким реальным. Словно краски, исчезнувшие уже много месяцев назад, снова вернулись, но уже с новой силой. Они слепили, заставляя болезненно продирать глаза, после чего снова закрывать. Кто бы мог подумать, что оживать — больно?              Картинка перед глазами мягко плыла, разум был затуманен, а пустые мысли мягко перетекали из одной в другую. Они прилипали к стенкам черепа, перекручивались, перемешивались в голове вновь и вновь. Смысл происходящего всё ещё в полной мере не доходил до Нила, будто он просматривал чужие воспоминания. Будто всё происходило в другой жизни. Так странно.              Образы за приоткрытыми веками, наконец, начали приобретать нечёткие очертания, позволяя Нилу разглядеть потолок туалета. Грязная серая плитка под затылком приятно холодила кожу. А может, всё дело было в мокрой толстовке, липшей к коже. Но единственным, что беспокоило пьяный разум, было отсутствие маски на лице.              Хотя нет, «беспокоило» — мягко сказано. Нил не был обеспокоен, он был в ёбаном ужасе.              Главным и самым приятным последствием пребывания в нетрезвом состоянии было снятие морального и физического напряжения. Проще говоря — эйфория.              Но тогда почему сердце билось в груди бешеной птицей, а тремор и озноб внезапно подобрались к конечностям, усложняя процесс дыхания в сотни раз? Он ведь только что думал об Эндрю, об истории, о космосе, почему мозг решил, что умирает?              Он не мог нащупать пульс.              Он задыхался.              Интересно, он правда умирал?              Прекрасный финал для не менее прекрасного человека. Для главного любимчика телевизионщиков и модных журналов. Для завоевателя награды «Прорыв года» с какого-то телеканала, эфир которого Нил никогда в жизни не включал. Для самого честного лжеца в мире, обманывающего всех вокруг, а в том числе и себя, ежесекундно. Да, эта смерть действительно ему принадлежит.              Улыбнись, Нил. Нет, по-настоящему. Хотя бы перед смертью.              Кое-кто, увидев сейчас Нила, лежащего на полу, мог бы протянуть что-то нелестное в его адрес и не понимать, как он вообще до такого докатился. Кое-кто ушел бы от этого пиздеца подальше, нервно закуривая. Кое-кто, борясь с желанием отпинать рыжего придурка ногами, поставил бы его на ноги.              Да, он всегда так делал. Он всегда ставил Нила на ноги.              Но не сейчас.              Сейчас Нил лежит тут, в своём гордом одиночестве, пока мигрень мерзко расползается по затылку, по виску течет что-то теплое, а перед глазами стоит раздражающее белое пятно. Боже, уберите свет!              Видимо, его одиночество было прервано.              — …стен! Нил, блять! — Знакомый голос доносился до ушей, после чего отражался в голове болезненными вибрациями.              Ну вот, он может только свернуться калачиком, закрывая живот и открывая спину. Сейчас его точно отпинают ногами. Без вариантов.              Но ударов не последовало. Единственным, что пошатнуло его оборону, стала на удивление мягкая рука, нежно разглаживающая слипшиеся пряди, будто сортируя их по линии пробора, наводя порядок на макушке. Хаоса и так хватало в сумасбродной головушке.              К несчастью, хватка на голове чуть усилилась, заставляя Нила поднять взгляд навстречу своему посетителю.              Нил Джостен занят. У него, вообще-то, рейд.              — Ты серьезно? Рейд? Это ведь только первый бар, а ты уже… — слова резко оборвались.              Смотреть на Нила… Неприятно. Слипшиеся клоки волос, сухие искусанные губы, взгляд побитой собаки и засохшая красная струйка у виска. Надо же, разбил себе бровь. Всем очень понравится новый образ Нила Джостена. Так держать!              — Я который год поражаюсь твоему таланту находить приключения на свою задницу. Вставай, тебе надо умыться, — теплая рука попыталась вернуть Нила в сидячее положение.              Голова, больше не чувствующая опоры в виде твердого пола, начала раскалываться с новой силой.              — Сколько еще раз ты должен будешь страдать от ужасного похмелья, прежде чем понять, что выпивка — совершенно не твоё?              — Кто бы говорил. Но я всегда помню об этом, спасибо.              — А вот с сарказмом полегче. Я, вообще-то, жду благодарностей. Не каждый твой знакомый, сломя голову, понесётся к чёрту на кулички, чтобы разыскивать бухого тебя в каждой забегаловке, — в голосе прозвучали неироничные нотки обиды.              Нил понимает, что должен быть благодарен, но сейчас он не хочет видеть никого. Ему плохо и будет плохо дальше, даже если каждый его знакомый будет разыскивать его по барам. Сейчас Нил хочет снова свернуться калачиком на грязном полу и проклинать своё существование. Позвольте ему хотя бы спокойно ненавидеть себя!              К сожалению, никто не выслушивал просьбы Нила.              — Нил, нам правда нужно идти…              — Боже, Кевин, зачем мне куда то идти? — Нил неожиданно повысил голос, заставив его вздрогнуть. — Возвращаться в тот ужасный отель, в котором я обязательно встречу Ники? Элисон? Эндрю?              — Твоя группа прилетит через двенадцать часов. Рейс задержали, — тихо произнес Кевин, на выдохе.              Молчание затянулось на несколько минут. А ведь когда-то они были чуть ли не лучшими друзьями… Кевин забавно взлохмачивал волосы Нила, когда они сидели рядом и смотрели что-то по телевизору.              — Почему, — осипший голос неожиданно прервал затянувшуюся тишину, — ты меня не ненавидишь?              — Я пытался, Нил. Господи, я был с Эндрю все это время. Одного наблюдения за его вечно недовольной миной хватило бы, чтобы возненавидеть тебя всеми фибрами души. Но ни у кого из нас не получилось. И я даже не знаю, к лучшему ли это.              — Я заметил, — изо рта Нила вырвался саркастичный смешок, — рука Элисон выразила всю её накопившуюся любовь.              — Ты, гад, сам спровоцировал, — сказал Кевин и снова замолчал, обдумывая следующие слова. — Я не знаю, что у тебя в голове, Нил. И не знаю, что произошло год назад. У меня есть только слова Эрика и то, что я вижу.              — И что же ты видишь?              — Не придуривайся. То, что ты наговорил Эндрю год назад — полная чушь. И даже не смей отнекиваться. Мы оба знаем, что это так.              — Как жаль. Не хотелось бы тебя расстраивать, но, — начал оправдываться Нил, но был бесцеремонно прерван.              — Если бы это было, блять, не так, ты бы не пошёл в тот бар, где вы впервые поцеловались! — На одном дыхании выдал Кевин и тупо уставился на Нила.              

***

             Утро для Эндрю выдалось недобрым. Пока он предавался ностальгическим воспоминаниям, мозг успел забыть пробуждения в доме Дэвида и Эбби. Обычно он просыпался под прекрасный аккомпанемент ругани, гогота и оскорблений.              И каждый раз эти звуки заставляли его подрываться, на ходу придумывая план спасения человечества от зомби-апокалипсиса.              Но этого апокалипсиса никогда не случалось, а поток ругани был вызван попытками Ваймака приготовить завтрак. Снова. Судя по запаху, придётся ждать блинчики от Эбби.              Хмурый Эндрю, одетый в яркую пижаму, наконец спустился на первый этаж, сонно потирая глаза.              Эбби, находящаяся в хорошем настроении, потягивала кофе и читала утренние новости. Ваймак продолжал визжать и проклинать технику. И это всё до полудня. Эндрю, отвыкший от нормального человеческого режима, мысленно проклинал всё и вся, прикидывая, какие вещи стоит взять на необитаемый остров.              Аарон и Кейтлин, поужинав, ушли ночевать в отель, хотя им предлагали остаться на ночь. Предложение было отклонено Эндрю со словами, что ему хватает Дэвида и Эбби, так что никто не спорил. К тому же, у Эндрю тяжёлый период, сложная жизненная ситуация, ему нужно отдохнуть, лишний стресс ему ни к чему, да-да-да, Кейтлин, мы поняли.              В какой-то момент, глядя на таких домашних Эбби и Давида, Эндрю наконец вспомнил про билеты на завтрашний самолёт и тяжело вздохнул от этой мысли. Факт того, что ему снова предстоит провести несколько часов в замкнутом пространстве, так ещё и на такой высоте, удручал. Мысли о предстоящей встрече так вообще посылают нервные импульсы в мозг, вызывая тошноту.              Возвращаться в маленький городок Штатов никогда не было проблемой. Зато была другая проблема, так внезапно выбившая Эндрю из колеи. И эта проблема будет с ним рядом следующие полгода.              Единственное, что радует — Нилу уже наверняка начистили рожу. И если это не так, он уходит из своей группы и начинает сольную карьеру.              Блять, ладно.              Какие-то полгода. Подумаешь.              

***

             Сожаление о своей живучести никогда не было настолько огромным. Нет, ну правда, лучше было сдохнуть, чем находиться здесь.              — Тебе настолько сильно хотелось напиться, что ты решил не дожидаться меня?              Кивок.              — Ты, зная о своей непереносимости алкоголя, влил в себя 3 стакана виски?              Откуда Жан знает об этом?.. Блять, Кевин! Допустим. Кивок.              — Ты словил паничку?              По коже пробежали мурашки от нахлынувших воспоминаний. Слабый кивок.              — То, что ты напился, никак не помогло тебе?              Пара секунд на раздумье. Так уж и быть, кивок.              — И ты, сука, не признаешь своей вины?! — Вспылил Жан.              — Послушай, Жан, не драматизируй, — Нил предпринял слабую попытку оправдаться.              — Ты не представляешь насколько тебе повезло, — давай, Жан, начни нравоучения, будто ты не младше на год. — Тебя никто не узнал. По крайней мере, я не видел ни одного заголовка. Еще и Кевин, храни его Господь, догадался где тебя искать!              Нил готов поклясться, уставший вздох вырвался сам по себе. И глаза сами закатились, честно-честно. Никаких намерений обидеть Жана и заставить его отстать!              — А теперь давай поговорим по-взрослому, Нил.              Все самые душные разговоры в жизни Нила начинались с этой фразы.              — Что бы ты там не начал говорить, я не…              — Эндрю прилетает завтра.