Show must go on

      Громкий голос разбудил Эндрю, заставляя его подорваться на месте.              — Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в международном аэропорту Нового Орлеана имени Луи Армстронга. Время посадки тринадцать часов двадцать две минуты. Температура за бортом тринадцать градусов Цельсия. Благодарим вас за выбор нашей авиакомпании. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полной остановки…              Новость о скором прибытии Нила в Пальметто вынудила Эндрю быстренько собрать вещи, оставить маленькую записку и гордо свалить в закат.              Почему именно Новый Орлеан?              Этот город заслужил особое место в биографии Эндрю. Тут прошла, как минимум треть его каникул, ведь ещё не успешный тогда Ваймак, не знал лучшего способа утешения, чем посещение баров и фестивалей. Эбби, на удивление, почти никогда не возражала.              Сейчас Эндрю, как никогда понимал Ваймака. Возможно, он был даже благодарен. За находку таких чудесных мест, где можно забыть обо всем хоть в девять утра понедельника. Но если Ваймак был взбешён из-за «идиотов, которые скоро будут молиться на меня», то у Эндрю был совершенно другой повод.              Дэвид прямо-таки предсказал будущее. Всё случилось так, как он и говорил. Эндрю мог отпираться, мол, ему не важно собственное местонахождение, если вокруг просто не будет ни души, но… это было ложью. Он с теплом и трепетом вспоминает поездки из Джексона в Новый Орлеан и обратно. Эти трехчасовые поездки всегда помогали ему на какое-то время забыть о проблемах дома, и просто наслаждаться дорогой, которую иногда прерывали пустяковые перепалки Ваймака и Эбби.              В конце концов с этим городом связано много воспоминаний. Новый Орлеан мог похвастаться богатой историей: начиная с основания французской колонии, о которой ему рассказывал Кевин, заканчивая тем, что он был родиной джаза. Аарон, к слову, был фанатом этого жанра.              Эндрю вообще не понимал, как можно засыпать не в тишине, но кое-кто очень любил включать документалки на фон, особенно про космос. Особенно связанные с Луи Армстронгом. И сидеть ночью на подоконнике, романтично смотреть вдаль с сигаретой в зубах и молча мучаться от бессонницы.              В целом, пока для большинства детей лето ассоциировалось с деревнями, бесконечными прогулками на улице с друзьями и купанием на море, Эндрю сваливал от своей семьи вместе с братом и колесил по всем Соединенным Штатам с другом и его родителями, которые были ещё теми маразматичными стариками. И неважно, что тогда им было по тридцать. Ваймак и Эбби уже тогда были невыносимыми.              Но сейчас Эндрю был готов отдать все, что у него есть, лишь бы снова оказаться в том небольшом двухэтажном домике на востоке Бомонта, — городка рядом с Хьюстоном, запереться в одной из небольших гостевых комнат, которая по праву стала его личной, и не выходить оттуда ближайшие лет пять.              И, желательно, не думать о том, с кем он разговаривал по «Скайпу» на кровати под пледом, связанным его кузеном. И не вспоминать, как обещал взять с собой следующим летом. И не проклинать себя за вечера, проведенные за наблюдением за сонной мордашкой по другую сторону экрана. Часовые пояса тогда казались самой большой проблемой.              Семнадцатилетний Эндрю не поверил бы, услышав что через жалкие несколько лет он будет трусливо сбегать в другой штат, лишь бы не видеть ту самую повзрослевшую мордашку перед собой.              Потому что двадцатидвухлетний Эндрю и сам не до конца мог в это поверить.              

***

             На часах почти семь вечера. К этому времени Эндрю, к его огромному сожалению, успел обзавестись компанией.              Эндрю больше не в Новом Орлеане. Оттуда его силком вытащили часа два назад. Прямо сейчас Эндрю и его провожатые проезжают мимо Лафайета. Они преодолели половину пути. Это радует.              Помните его слова о том, что он готов отдать все, лишь бы оказаться в Бомонте? Так вот. Забудьте.              С водительского сидения послышался тихий металлический щелчок.              — Дэвид, какого черта? Это уже вторая сигарета за сегодня! — Возмущалась Эбби.              Эндрю снова посмотрел вперед, стараясь рассмотреть сидящих впереди людей.              Это все было так странно. К счастью, уже не так странно, как было четыре часа назад.              Когда он сидел за барной стойкой какого-то клуба, молча уставившись в пустоту, а перед его лицом появился Ваймак.              У него появилось так много морщин.              На какую-то долю секунду вариант уткнуться ему лицом в плечо казался единственным верным решением, чтобы не заскулить от того, как сильно Эндрю, оказывается, скучал.              К счастью, эта мысль правда была у него в голове лишь долю секунды. Если бы он, будучи ужратым в стельку, пьяным в кол и еще сотня синонимов, действительно упал к Ваймаку в объятия, то непременно бы сгорел со стыда.              Именно поэтому он лишь тихо, на грани всхлипа, прошептал неуверенное: «Я скучал, пап».              К огромному облегчению Эндрю, Ваймак не ответил. Не услышал, видимо. И никто, кроме самого Ваймака, уже не узнает, как он проворчал еле слышное: «Конечно, Эндрю. Я знаю».              — Извини, дорогая, но находиться в машине с хмурым Эндрю — все так же невыносимо. Прямо, как когда ему было десять, и мы не разрешили ему регистрироваться в даркнете. И когда его вывернуло на чьем-то отпевании от запаха благовоний… — Вспоминал Ваймак. Морщинки появились на его лбу.              — Да! А когда пастор пытался утопить его в святой воде, за то, что он матерился на прихожан во время службы… — Дополнила Эбби, погружаясь в воспоминания.              — Все, я понял, только заткнитесь, — взмолился Эндрю. Он сейчас был похож на живой труп. Да и чувствовал себя так же. Видимо, отпевать скоро придётся его.              До приезда и похищения Ваймаком и Эбби, он успел влить в себя примерно пол-литра виски и столько же водки. Голова была готова лопнуть от напряжения.              — Если честно, я в шаге от того, чтобы повторить свой десятилетний опыт с отпеванием, — прохрипел уже позеленевший Эндрю с пассажирского заднего сидения.              — Только машину помыл, — выдохнул Выдохнул, заботливо открывая окно со стороны Эндрю.              Дайте Ваймаку сил пережить всё это.              

***

             — А я ведь с самого начала говорил, что твой Джостен — тварёныш, — шёл четвертый час поездки. Они могли оказаться в спасительном, если Ваймак, конечно, не снял щеколду, убежище Эндрю уже минут двадцать назад, если бы не бесконечно длинные пробки.              Ваймак снова включил режим заботы. Эндрю был готов очиститься от своего импровизированного завтрака во второй раз.              — Ты не хочешь куда-нибудь заехать? — Спустя несколько минут тишины спросил Дэвид.              И Эндрю задумался. Одним из его любимых мест в Бомонте была Тирреллская библиотека, где он часто проводил время. Но еще сильнее ему нравился Хьюстон. Этот город он посещал так же часто, как и Бомонт, ведь дорога между ними занимала не более двух часов.              С Хьюстоном связано очень много воспоминаний. Начиная с множества парков и заповедников, больших и живописных улиц, заканчивая штабом Nasa, — в котором Ваймак проводил больше времени, чем в собственном доме, периодически таская Эндрю с собой…              Из воспоминаний его вырвал ворчливый женский голос.              — Нет, мы никуда не поедем. Нам нужно успеть домой, пока Аарон не решил приготовить что-то к нашему возвращению и не спалил мою кухню к чертям собачьим, — в словах Эбби было больше любви к одной кухне, чем ко всему человечеству.              — Аарон и Кейтлин в городе? — Удивленно пискнул Эндрю, не веря своим ушам.              Ехидные лица впереди говорили сами за себя.              Это был худший побег в истории.              

***

             — Боже, Эндрю, ты выглядишь таким уставшим! — Негодовала Кейтлин, прижимая ладони ко рту. — Возьми картошки c котлетой, — опомнилась она, и повернулась к теплой кастрюле, — и побольше! Эти ученые совсем не следят за своим здоровьем, — нотки негодования просачивались в её тоне.              Одна из известнейших моделей, имеющая миллионы поклонников по всему миру и десятки контрактов, — Кейтлин, сейчас превратилась в… Заботливую сестру?              Нет, она всегда отличалась добродушностью и заботливостью, Эндрю даже не удивился, что они с Аароном сошлись. Его брату нужна была именно такая девушка.              Она много раз говорила, что считает Эндрю своим младшим братом, но еще ни разу за все те годы, что они знакомы, он не чувствовал этой непонятной благодарности и заботы. Это было странно.              Странно до тех пор, пока у него из-за спины не появился Аарон.              — Здорова, петух, — сказал Аарон, похлопывая брата по спине.              — И тебе не хворать, — недовольно проворчал Эндрю, закатив глаза.              — Ну что, сбежал, поджав хвост, да? — Бестактно начал Аарон и облокотился на холодильник.              Эндрю показал ему средний палец и хотел, было, добавить что-то нелестное, но эта семейная идиллия была прервана, даже не начавшись.              — Давайте, не толпитесь тут, жрать хочется ужасно! — Ради любимой картошки с котлеткой Ваймак был готов убивать.              

***

             Атмосфера ужина накалялась. Напоминает вечера, когда Эндрю и Ваймака разнимал Аарон. Однажды, он получил вывих лодыжки, но кто же был виноват, до сих пор не разобрались.              — Уймись, дед, не тот возраст, чтобы об искуственных интеллектах размышлять, — высокомерно высказался Эндрю, впихивая в рот очередной кусок говяжьей котлеты. Кейтлин смело можно считать поваром от Бога.              — Шкет, не тот возраст, чтобы о нейропрограммировании говорить!              Конец спора, как всегда, скатывался в непотребщину, мерение возрастом и образованием, да в заумные речи, которые никто из присутствующих не-программистов-технологов не понимал.              — Приму твои аргументы только после того, как ты покажешь всему миру свой законченный проект о нейрорегенерации, — заявил Дэвид.              В столовой воцарилась тишина.              — Эндрю, ты совсем страх потерял? — Вскрикнул Ваймак, чуть не уронив вилку.              Никто так и не понял, что произошло, ведь Эндрю буквально только что дал деру на второй этаж. В ту самую комнату, в которой так хотел побывать. Ваймак чуть было не побежал прямо по столу за ним, но вовремя лёгшая на плечо рука Эбби остановила его.              Эндрю с ноги открыл дверь, увешанную плакатами и невольно застыл.              Прошло каких-то два года с тех пор, как он тусовался у своих летних нянек. За эти годы, казалось, в комнату так ни разу и не заходили. Какие-то чертежи и старые записи о его проекте все еще лежали на кровати, потому что два года назад Эндрю забыл их забрать. Фотография его с Кевином и Аароном до сих пор стояла в шкафу. Книги, оставленные на полу у кровати, не сдвинулись ни на миллиметр.              Только вот ни грязи, ни пыли не было. Это радовало. А еще значило, что, как минимум два раза в месяц, в этой комнате убирались. На протяжении двух лет.              На секунду он перестал дышать. По груди расползлось приятное теплое чувство, а на лице возникла непрошенная глупая улыбка.              В последние несколько дней Эндрю не узнавал себя. Новопришедшая в комнату Эбби, видимо, тоже.              — Что ты устроил в коридоре? — Даже не поворачивая голову, Эндрю знал, что её руки сейчас были скрещены на груди.              Ответа не последовало. Он так и продолжил молча осматривать комнату, жадно цепляясь взглядом за каждую мелочь.              Забавно. Кактус, который ему когда-то подарили, стоявший завядшим на протяжении нескольких месяцев до его отъезда, сейчас выглядел очень посвежевшим. На нём, даже, появился цветок.              — Ну так что? — Спросила Эбби. Её глаза блаженно прикрыты, пока её волосы обдувал теплый техасский ветер, дувший из открытого окна в коридоре.              Впрочем, Эндрю уже терять нечего. Беспокоить брата таким пустяком, как тур с Нилом? Идти с личными проблемами к Ваймаку? Просить совета у Кейтлин?              События, произошедшие год, три месяца и одиннадцать дней назад задели Аарона, возможно, так же сильно, как и самого Эндрю. Снова тревожить этой темой брата не хотелось.       Нет, Ваймак не монстр. Он мог бы помочь. Подсказать, по крайней мере. Но перед этим он бы обязательно обсмеял и вытрепал все нервы Эбби и самому Эндрю.       С Кейтлин см. пункт 1 и добавить её природную эмоциональность. Она считала Нила ещё одним своим младшим братом и до сих пор не могла смириться с его поступком. Искала различные оправдания, чем невероятно бесила Ваймака.После нескольких конфликтов и стычек тема была закрыта навсегда.              О Ниле Джостене запрещалось говорить и даже вскользь упоминать.              Вот настолько те события повлияли на Эндрю.              — Я, — Эндрю замялся, все еще стоя спиной к Эбби, — не знаю, мам. Ты наверняка слышала о туре. Я уверен, что именно поэтому вы и приехали в Орлеан за мной.              Эбби хмыкнула. Дэвид найдёт своего сына, а, по совместительству, и нерадивого ученика даже на другом конце света. И для этого совершенно необязательно иметь хорошую интуицию. Достаточно иметь несколько полезных связей.              — Что ты чувствуешь? — Решила спросить Эбби.              — Ты же знаешь, у меня с этим проблемы, — на выдохе бросил Эндрю, нервно потирая переносицу. — Заебал этот вопрос. Я без понятия, — он снова замолчал на несколько секунд. — Ничего, наверное? Будто все, что я так долго строил, вдруг рушится без моего непосредственного участия. И я даже ничего не могу с этим сделать.              — Справедливости ради, почти так и есть, — Эндрю недовольно пробормотал что-то вроде «умеешь поддержать». Разговор давался ему непросто. — Но знаешь что, Эндрю? За эти десять часов, что я провела с тобой, я увидела в тебе больше жизни, чем за последний год.              Три месяца и одиннадцать дней.              — И как это понимать? — Эндрю скептично выгнул бровь, нутром чувствуя, что услышит то, что слышать, ну вообще не хочется.              К его огромному счастью, Эбби решила оставить этот вопрос без ответа, молча поджимая губу.              В целом, ответа и не требовалось. Эндрю и так все прекрасно понял.              Чертовы год, три месяца и одиннадцать дней.       

***

      Нил не любил Пальметто. Шум, крысы, перенаселённость: всё это давно осточертело.              Зато Нью-Йорк или Хьюстон понравились ему почти сразу: приятный климат, приветливые люди, развлечения.              Родная Англия, разумеется, останется в его сердце навсегда, но в последнее время Нил старался в ней не задерживаться. Даже не вспоминать. Ему больше незачем там оставаться.              Несмотря на всю свою нелюбовь к Пальметто, Нил не показывал своё отвращение к этому городу и своему пребыванию в нем, дружелюбно махая рукой журналистам.              Город встретил его пасмурной погодой и девятью градусами тепла, совсем не радуясь гостю. Это, видимо, невзаимная любовь. Зато вот любви папарацци к Нилу хоть отбавляй: пока он спускался по трапу, неся на плече черную спортивную сумку, и вежливо улыбался, в него тыкали микрофонами, камерами и громкими вопросами.              — Как вам Пальметто? Вы тут нечастый гость! — Выкрикнула какая-то журналистка из толпы.              — Обожаю Америку и все ее штаты, — без задней мысли ответил Нил.              — Нил, вчера поступила информация, что Эндрю Миньярд внезапно уехал в неназванный штат, — фамильярно начал другой журналист, — связано ли это с Вашим прибытием?              Нил неловко притормозил, явно пораженный этими словами. Он никогда не читал жёлтую прессу, ведь все заголовки и так пестрят обоснованными и не очень, а иногда и мерзкими, но это уже редкость, слухами про него. Но вот про Эндрю там писали редко. А если и писали, то это был стопроцентный бред.              Только вот эта новость не звучала как бред.              — Я не в курсе его местоположения, но у него наверняка был серьёзный повод, — господи, сделай улыбку естественной, Нил, ты похож на пластиковую куклу или жертву неудачной пластики. — Он, все же, учёный. Да и к тому же, до сих пор студент! А верить жёлтой прессе я не советую никому, — последнее, что он сказал, прежде чем скрыться в автобусе, не забыв подмигнуть папарацци на прощание.              И всё же это было совсем не в стиле Эндрю. Он не мог просто сбежать.              Сердце Нила сжалось от плохого предчувствия.              

***

             К счастью или нет, Нил так и не определился, природная интуиция почти никогда его не подводила. Нынешние события прямое тому доказательство.              Как только он зашёл в просторный светлый офис в какой-то крутой новостройке, три пары знакомых глаз тут же недовольно уставились на него. Хотя, говоря откровенно — две пары недовольных глаз и одна пара проклинающих и желающих убить на месте глаз.              Да, Кевин, я тоже скучал.              Мужчина, сидящий за массивным дорогим столом, с любопытством и плохо скрываемой усмешкой во взгляде наблюдал за этим тёплым приветствием старых друзей. Его неприятный выражающий лицемерие и пренебрежение смех заставил Нила незаметно поморщиться. Секунда, чтобы вернуть себе дружелюбный вид. Две секунды, чтобы взять под контроль трясущиеся руки после переглядок с присутствующими. Не больше секунды, чтобы засунуть надоедливую мысль куда подальше.              Где Эндрю.              Вымученный выдох не вязался с внешним спокойствием и шёл ему вразрез. Улыбка становилась шире, обличая клыки. Не такие острые, как у Эндрю.              И да, Ники, ты до сих пор не научился скрывать обиду во взгляде под видом злости.              — Какая занятная реакция! Должен признать, я впечатлен. Кстати, пока Эндрю отсутствует, может наконец расскажите мне, — тембр Ичиро, выступавшего в роли продюсера, почти неуловимо понизился, — что же произошло год назад?              Ублюдок. Грязный омерзительный ублюдок.              К горлу подкатила мерзкая кислота.              — Ну зачем же трепаться о прошлом? Давайте лучше поговорим о будущем! — Голос Нила всё также оставался равнодушно веселым, пока мозг готов был отправиться в отключку в любой момент, — кстати говоря, я немного огорчен отсутствием Эндрю. Я пережил десять часов полёта и две пересадки, и всё для того, чтобы фронтмен группы не явился на встречу. — Блядский Бог, закрой уже свой рот, — должен признать, у него всегда были проблемы с манерами. Даже мне было не по зубам это изменить.              Следующее, что увидел Нил — как Элисон сделала три широких шага в его сторону и занесла руку для звонкой пощёчины.              Облегченный выдох вырвался из его груди, оставшись незамеченным.              Нил не зажмурил глаза, он преспокойно закрыл их, будто прямо сейчас лежит на теплом песке на каком-то курорте и нежится в лучах солнца, а не готовится получить по лицу.              Но спустя секунду, две, и даже три ничего не происходит. Ресницы слабо подрагивают, а Нилу страшно открывать глаза. Рука застыла в воздухе, буквально в паре сантиметрах от лица, а раздраженную Элисон за плечи аккуратно удерживает Ники. Они загнанно дышали, прямо как Эндрю после марафона, на который его на спор затащил Нил.              Начало положено.              Вы молодцы. Продолжайте ненавидеть Нила Джостена.              — Что ж, раз вы не настроены отвечать на мои вопросы, предлагаю обсудить то, ради чего мы здесь собрались, — на лице Ичиро не было даже ухмылки, будто он разочарован увиденным и тем, что Нил так и не получил по морде. — Прошу, присаживайтесь.                     Спустя мучительные полчаса обсуждения условий сотрудничества, дат и стран, которые им придётся посетить в рамках тура, продюсер предложил закончить. Все равно Эндрю и других участников «The fox hole» сейчас нет, значит к этому разговору придётся вернуться позже.              Четверо музыкантов направились к выходу колонной, которую замыкал Нил. Ники перед ним нервно теребил рукав рубашки.              Хоть что-то в этом мире стабильно.              Нил смог увидеть изменения в Элисон, в Кевине, даже в Ичиро. Но не в Ники.              Элисон, казалось, стала ещё выше и изящнее. Или Нил просто с каждым днём иссыхает все больше и больше? Кевин, судя по его реакции на Нила, научился сдерживать гнев. По правде говоря, он был уверен, что именно Кевин набросится на него. А Ичиро… Ичиро стал еще более мерзкой тварью.              Ники вытянулся на пару сантиметров, но все его движения и повадки выдавали в нем того самого яркого и улыбчивого мальчишку. А ведь Нил был для него чуть ли не главным объектом восхищения…              Нил даже не заметил, как Ники перед ним остановился, и неловко врезался тому в спину. Настолько он погрузился в воспоминания.              — Ники, ты предупреждай, — начал было Нил, но его прервали.              — Как Эрик?              Руки сжаты в плотные кулаки, голос пропитан стальным холодом, а плечи опускаются и поднимаются в такт вдохам и выдохам.              Возможно, Нил недооценил Ники, ведь раньше он так не мог. Раньше он молча пускал слюни на Эрика, иногда страшась даже смотреть на него, не то, что обсуждать с кем-то. Возможно, Нил недооценил принесённый собою ущерб.              — С ним все хорошо. Ни в чем не нуждается, ни в чем себе не отказывает. Я строго слежу за этим, — и он не соврал. Эрик, менеджер «The fox hole» действительно имел прекрасные условия работы.              Ники, после этих слов, молчал пару секунд, не двигаясь с места, будто обдумывая что-то. Отбросив ненужные мысли, он все же развернулся и неуверенно шагнул вперед.              — Ники, стой! — Уставший голос Нила прорезает тишину пустого коридора.              К счастью, Ники остановился, но голову не повернул.              — Как… Эндрю? — голос предательски дрогнул и снизился до шёпота.              Едкий смешок и такой же взгляд, брошенный Ники через плечо, заставил неприятно поёжиться.              — А вот это уже не твоё дело.              Нил знает, что это не его дело. Нил знает, что слишком сильно повлиял на этих людей. Нил понимает, что именно Ники ему никогда не простит. Нил знает, почему Ники не сможет его ненавидеть, пусть и должен.              Но, в конце концов, каждый в ответе за того, кого он приручил.              Даже спустя год, три месяца, и одиннадцать дней.              

***

             — Ну и как прошло воссоединение старого состава «The fox hole»? — Жан громко дышал в трубку, явно расталкивая ненавистную толпу в аэропорту.              — Не так плохо, как ты представлял, — скучающе ответил Нил.              — Да ладно, — не поверил Жан. — Тебе серьезно никто не зарядил по роже? — В его голосе было столько удивления, что Нил мог бы даже обидеться. Только вот была одна маленькая деталь… Он сам час назад бесстыдно провоцировал участников своей бывшей группы, добиваясь таких действий.              — Руке Элисон не хватило буквально нескольких секунд.              — Эта которая клавишница? Она мне сразу понравилась, — Жан довольно хмыкнул. Нил же, по ту сторону экрана, недовольно закатил глаза.              — Как прошло с Эндрю? — Начал было Жан, но объявление о посадке на самолет, слышимое на заднем плане, его прервало.              This is the final boarding call for American Airlines flight 301 to Palmetto…              — Черт, Жан, не говори, что это твой рейс! — Нил взмолился.              — Извините… Ой, простите, — тихий голос Жана доносился из динамика. Он, видимо, убрал телефон от уха, прося у кого-то прощения. — Встретимся в Пальметто, засранец, — последнее что он сказал, прежде чем сбросить звонок.              Нил взвыл и распластался звездой на огромной кровати своего не менее огромного президентского люкса. Ичиро, как обычно, в своем стиле. Рассматривая безвкусный золотистый узор на обоях, Нил осознал, что впервые за несколько месяцев ему совершенно нечем заняться. Его группа прилетит только завтра вечером, и то, при условии, что Жан не опоздает на посадку.              Нил и Рене уговаривали Мэтта взять билет на прямой рейс, но он был слишком экономным, поэтому наотрез отказался тратить лишние семьдесят долларов.              Зато на новые струны или очередную запчасть для своего старого грузовичка он был готов спустить половину гонорара, ага.              И сейчас Нил, вместо того, чтобы зависнуть в отвратительной дешёвой забегаловке с Жаном и влить в себя литры алкоголя, был вынужден торчать в номере и рассматривать цыганские обои.              Впрочем, для такого мероприятия Жан вовсе не обязателен.              

***

             Нил так до конца и не понял, как он оказался в развлекательном районе Пальметто. Да, он не очень большой, и с Нью-Йоркским даунтауном и его танцевальными клубами, ирландскими пабами, барами и пивными забегаловками даже рядом не стоял, но пара развлекательных улиц все же присутствовала. И Нил собирался устроить рейд.              Натянув кепку пониже и маску повыше, он шагнул за порог первого места из своего списка. Нил был тут во время своего первого тура. Место, когда-то найденное им и Эндрю, станет началом сегодняшнего бунтарства.              Нет. Не-а. Ни за что Нил не будет хорошим мальчиком. Даже не просите.              Тогда их вдвоем еле впустили в это заведение, ведь никто не верил в то, что Эндрю уже девятнадцать, и он уже может пить алкогольные напитки! Тот охранник не верил даже паспорту! Эндрю пришлось искать себя в интернете и показывать фейс-контрольщику страничку про себя на «Википедии». А потом давать автограф для племянницы. Но даже несмотря на то, что совершеннолетнего Эндрю пустили внутрь, никто без удостоверения личности не наливал. А восемнадцатилетний Нил, в это время, беззлобно хихикал, пока его стакан наполняли бельгийским пивом.              Зато потом злобно хихикал Эндрю, фотографируя пускающего слюни Нила. Он никогда не умел пить. Это было лучшее лето в его жизни.              Сейчас он бережно хранит эти воспоминания в сердце, вспоминая их с мягкой улыбкой и неловко посмеиваясь от того, сколько законов они тогда нарушили. Мало того, что в Америке в большинстве баров можно ходить только с двадцати одного, а Нил ходил в них, когда ему было только восемнадцать, так еще и тогда, когда они попали в Нью-Йорк, и их перестали впускать, закрывая глаза на возраст, они додумались подделать паспорт Эндрю. Нил так и не понял, что его удивляет больше: как их тогда не поймали, или почему его документы проверяли всего несколько раз.              Если на первый вопрос он еще мог придумать ответ уже давно, мол, поддельными документами они пользовались всего пару раз, когда пытались попасть в заведения на главных улицах Нью-Йорка, ведь в более отдаленных районах и менее крупных городах всем было все равно, а в других странах, чаще всего, бары и клубы разрешалось посещать с восемнадцати, то на второй вопрос ответ так и не нашёлся. Возможно, дело было в том, что он, типо, звезда и ему делали поблажки? Но ведь лицо Эндрю тогда было гораздо более узнаваемым, но при этом его проверяли гораздо чаще…              Три месяца путешествий по пяти континентам земного шара. Твою мать, они умудрились заскочить даже в ЮАР для проведения концерта, посещения какой-то научной конференции и… Изучения белков Эболы, кажется. Нил так и не понял, зачем это было им нужно, ведь специальность Эндрю вообще не была с этим связана, но вопросов почти не задавал.              Однажды, Нил сокрушался о том, как же жаль, что в Антарктиде нельзя давать концерты. Разве что пингвинам и медведям, за что был моментально пристыжен.              «Они живут на разных континентах, придурок. Белые медведи на севере, а пингвины на юге. Разница колоссальная», — он до сих пор, иногда, вспоминал эти слова и невольно посмеивался.              Они, такие нескладные подростки, совсем ещё зеленые, в один момент обрели известность. Опьянённый успехом Нил был самым счастливым человеком, пока рядом с ним стоял Эндрю с гитарой.              Эндрю, стоявший с гитарой в руках, светился ярче любого солнца, ярче любого Сириуса на ночном небе, ярче любого квазара во Вселенной.              Эндрю был для него собственной Вселенной. Необъятным, бескрайним космосом. Такой неизведанный, манящий своей красотой и загадочностью. Такой далекий.              Была лишь одна проблема — в космосе ничтожно мало кислорода, а тяжелое дыхание Нила никак не было связано с путешествием за пределами Земли.              Это была всего-навсего паническая атака.              Твою мать.