Эдди Харрингтон

      Майк буквально вылетел из комнаты — растрёпанный, в перекошенной футболке, с полузакрытыми глазами. Он выглядел так, будто проснулся минуту назад и уже пожалел об этом. Почти не глядя по сторонам, он направился к ванной, на ходу пытаясь привести волосы в порядок.       Он дёрнул ручку. Заперто. Майк замер на секунду, потом резко постучал. — Нэнси! — крикнул он, раздражение мгновенно прорезалось в голосе. — Сколько можно?!       Тишина. Он постучал сильнее. — Я серьёзно! Я сейчас лопну! Если ты ещё пять минут там просидишь — я просто отолью прямо под дверь…       Он не договорил, потому что изнутри послышалось движение и щёлкнул замок. Дверь медленно приоткрыла и в следующую секунду Майк застыл — из ванной мягко потянуло густым, тёплым запахом омеги — сладковатым, чуть дымным, с едва уловимыми нотками чего-то терпкого. Этот аромат был слишком узнаваем.       На пороге стоял Эдди. Волосы ещё влажные после душа, тёмные пряди прилипали к вискам и шее. На нём был короткий кроп-топ, обнажающий полоску кожи на животе с пупком, и узкие джинсы, плотно облегающие бёдра. В руке — трость, на которую он все еще опирался, но уже скорее по привычке: движения почти вернули прежнюю лёгкость, и в его походке снова появилась та самая небрежная, почти театральная грация.       Он лениво опёрся плечом о косяк и посмотрел на Майка сверху вниз с откровенно наглой ухмылкой. — Доброе утро, Уилер, — протянул он.       Майк моргнул. — …Эдди?!       Улыбка омеги стала шире. — Желаю тебе попасть в цель, — невинно добавил он. — И не расплескать.       И, легко развернувшись, прошёл мимо него по коридору, трость тихо постукивала по полу.       Майк влетел в ванную с такой скоростью, будто за ним гнались демогоргоны. Дверь за ним захлопнулась. Спустя секунду дом сотряс полный ужаса вопль юноши. — СТИ-И-И-В!!!

***

      Дом Уилеров этим утром гудел, как переполненный улей, и в этом шуме чувствовалась не только привычная суета, но и странное, почти хрупкое ощущение нормальности, к которому все постепенно начинали привыкать.       На кухне Карен уже давно стояла у плиты, уверенными движениями переворачивая блинчики, и сковорода тихо шипела, наполняя дом запахом тёплого теста, масла и сладкого кленового сиропа. Холли сидела за столом, болтая ногами и внимательно наблюдая за каждым её движением, словно от этого зависела скорость появления завтрака.       За столом постепенно собирались остальные: Джойс устроилась ближе к окну с чашкой в руках, Джонатан лениво переговаривался с Уиллом, Нэнси листала что-то, лежащее рядом с тарелкой, а Стив набирал в таблетницу лекарства для Эдди, и с видимым усилием пытаясь выглядеть расслабленным, хотя взгляд его время от времени скользил к выходу из коридора. И не зря.       Появление Эдди не осталось незамеченным. Он вошёл в кухню с той самой лёгкой, почти ленивой грацией, которая постепенно возвращалась к нему вместе с силами: трость в его руке больше не была жизненной необходимостью, скорее привычкой, которую он ещё не успел оставить. Тёмные волосы после душа всё ещё были чуть влажными, а одежда только подчёркивала его вызывающе расслабленный вид.       Он оглядел кухню, задержал взгляд на Стиве и, не говоря ни слова, направился к столу, и, разумеется, сел именно на его место.       Никто ничего не сказал, но Джонатан тихо усмехнулся, Уилл опустил взгляд в кружку, а Нэнси едва заметно приподняла бровь.       Стив медленно выпрямился, посмотрел на Эдди, затем перевёл взгляд на остальных, словно убеждаясь, что это действительно происходит, и только потом подошел к омеге. — Ты серьёзно? — спросил он, подходя ближе. — Абсолютно, — лениво отозвался Эдди, устраиваясь удобнее и опирая трость о край стола. — Это моё место. — Было, — невинно уточнил тот, даже не пытаясь скрыть улыбку. — Ты опоздал.       Стив покачал головой, но в уголках его губ уже тянулась улыбка, и вместо того чтобы спорить дальше, он просто подошёл вплотную, положил руки Эдди на талию и без особых усилий поднял его со стула. — Эй, — протянул Эдди, но в голосе не было ни капли возмущения, только тихое развлечение, — я вообще-то уже устроился. — Я вижу, — спокойно ответил Стив.       Он сел на своё место и тут же потянул Эдди обратно, усаживая его к себе на колени, как будто это было самым естественным решением. Эдди устроился мгновенно, облокотившись на него и закинув руку ему на плечи, словно так всё и должно было быть с самого начала. — Вот теперь правильно, — довольно заметил он.       Карен бросила на них взгляд поверх сковороды и тихо вздохнула, хотя улыбку скрыть не смогла. Джойс отвела глаза в кружку, но её выражение скрывал улыбку, Джонатан уже откровенно улыбался, а Уилл старательно делал вид, что полностью сосредоточен на своём завтраке.       Разговоры за столом постепенно оживлялись, посуда звякала, Холли что-то оживлённо рассказывала, и в какой-то момент всё это почти стало напоминать обычное утро, если бы не одно обстоятельство.       Сверху внезапно раздался громкий, полный возмущения крик Майка: — СТИВ!!!       Все одновременно замолчали. Стив закрыл глаза и медленно выдохнул, не двигаясь с места. — Даже не хочу знать, — пробормотал он.       Но Майк не собирался останавливаться. — КТО ОСТАВИЛ В ВАННОЙ ПРЕЗЕРВАТИВЫ И СМАЗКУ?!       На кухне повисла тишина, настолько плотная, что даже Холли перестала двигать ногами. Эдди лениво приподнял руку, не утруждая себя даже тем, чтобы повернуться. — Виновен, — спокойно заявил он.       Стив медленно провёл рукой по лицу. — Господи, Эдс…       Джонатан тихо фыркнул, отворачиваясь, Уилл окончательно спрятал лицо в кружке, а Джойс покачала головой, уже не скрывая улыбки.       Через несколько секунд на лестнице послышались быстрые шаги, и Майк появился в дверях кухни, выглядя так, будто только что столкнулся с чем-то, к чему он совершенно не был готов.       Он остановился, оглядел всех, затем его взгляд упал на Стива и Эдди, и выражение его лица стало ещё более обречённым.Он посмотрел на Стива, затем на Эдди, удобно устроившегося у него на коленях, и снова на Стива, как будто надеялся найти в этом хоть какое-то логическое объяснение. — Я не хочу знать, — наконец сказал он.       Эдди, не меняя выражения лица, потянулся за сиропом.       — И правильно делаешь, — лениво отозвался он.       Жизнь в доме продолжила идти своим чередом: Карен снова вернулась к блинчикам, разговоры постепенно возобновились, и шум наполнил кухню так же естественно, как и прежде. И среди всего этого Стив одной рукой держал вилку, а другой автоматически придерживал Эдди, словно даже не задумывался об этом, и в этой простой, почти бытовой близости было больше спокойствия, чем во всём остальном мире за пределами их дома.       В какой-то момент сидящий во главе стола Тед Уилер, до этого сосредоточенно читавший газету, опустил её и оглядел стол. — Холли, передай бекон, — произнёс он с привычной невозмутимостью. — Холли!       Холли на секунду отвлеклась от книжки и тут же послушно потянулась к тарелке и передала её дальше. Блюдо отправилось в путешествие по столу: сначала к Джойс, потом к Нэнси, затем к Джонатану и Уиллу. И на каждом этапе происходило одно и то же.       Кто-то брал один кусочек.       Кто-то — два.       Иногда «случайно» третий. — Эй, оставьте хоть что-то! — возмутился Майк, когда до него дошла очередь, но это не помешало ему быстро стащить свой кусок. — Ты только что забрал последний нормальный, — заметил Уилл. — Я ещё расту, — буркнул Майк.       Когда тарелка добралась до Стива и Эдди, на ней оставалось три кусочка бекона.       Стив уже потянулся, чтобы взять один, даже не глядя — чисто по инерции, продолжая слушать разговор за столом, но Эдди перехватил тарелку быстрее. Он внимательно посмотрел на оставшиеся кусочки, затем перевёл взгляд на Теда, потом на Стива… и его губы медленно растянулись в хитрой, почти хищной улыбке. — Даже не думай, — лениво протянул он, шлёпнув Стива по руке. — Эй! — возмутился тот, отдёргивая пальцы. — Я вообще-то тоже ем.       Стив уставился на него с откровенным возмущением. — Серьёзно?! — Абсолютно, — спокойно ответил Эдди.       И, не моргнув, протянул тарелку дальше. Когда она наконец дошла до Теда, тот опустил газету и посмотрел на содержимое. Его взгляд сначала застыл на кусочках, затем он медленно поднял глаза на Эдди.       Тед взял бекон, задумчиво кивнул и хмыкнул, уже без привычного раздражения. — Ну хоть кто-то в этом доме умеет думать, — пробурчал он.       Стив тихо фыркнул. — Он сейчас у меня еду отжал, если что, — негромко заметил он. — Ради великого дела, — лениво отозвался Эдди и, повернув голову, почти коснулся губами его уха. — Налаживаю отношения с семьёй.       Стив закатил глаза, но улыбка всё равно пробилась. — Манипулятор. — Очаровательный манипулятор, — поправил Эдди.       Шум за столом снова набрал обороты, разговоры смешались, кто-то рассмеялся, Карен снова начала что-то говорить про добавку, а Тед, уже доедая свой бекон, выглядел неожиданно довольным — насколько это вообще было для него возможно.

***

      Дом Уилеров всё ещё гудел разговорами, смехом и звоном посуды, когда Стив, до этого лениво слушавший перепалки за столом, вдруг машинально бросил взгляд на часы. Секунда тишины в его голове сменилась резким осознанием, и уже в следующую секунду он буквально подорвался с места. — Мы опаздываем! — выкрикнул он так громко, что разговоры мгновенно оборвались.       Эдди даже не успел толком отреагировать, потому что Стив, не давая никому ни секунды на размышления, ловко подхватил его вместе с тростью, будто тот весил не больше гитары. Омега возмущённо выдохнул, автоматически вцепившись в его плечо. — Эй! Харрингтон, ты вообще… — Потом повозмущаешься, рок-звезда, — перебил его Стив на ходу, уже разворачиваясь к выходу. — У тебя эфир через сорок минут!       Он перехватил трость одной рукой, другой удерживая Эдди, и на секунду обернулся к кухне. — Карен, спасибо за завтрак! — бросил он искренне, но уже на ходу.       Карен только махнула рукой, едва сдерживая улыбку, наблюдая за этим хаосом. — Нэнси! Джонатан! — крикнул Стив уже в коридоре. — Мы опаздываем на эфир!       Сверху послышался грохот — судя по звуку, кто-то чуть не споткнулся на лестнице. — Уже идём! — отозвалась Нэнси.       Стив тем временем, не сбавляя темпа, закинул Эдди себе на плечо, словно мешок с чем-то крайне ценным, подхватил по пути куртки и, не глядя, сграбастал кроссовки Эдди. — Ты серьёзно сейчас? — голос Эдди звучал одновременно возмущённо и смеющеся, потому что спорить в таком положении, когда видишь только пятую точку своего альфы вверх тормашками, было бесполезно. — Абсолютно, — коротко ответил Стив, распахивая дверь.       Позади уже выбегали Нэнси и Джонатан, на ходу натягивая куртки и переглядываясь с тем выражением, которое означало, что они, конечно, привыкли к Стиву, но всё равно каждый раз немного поражаются. — Он его опять унёс? — вполголоса спросил Джонатан. — Конечно, — так же тихо ответила Нэнси. — Это же Стив.       Они поспешили к своей машине, в то время как Стив уже усаживал Эдди на пассажирское сиденье, сунул ему в руки кроссовки и почти тут же обежал капот. — Обувайся, — бросил он, заводя двигатель. — Я, между прочим, могу ходить сам, — проворчал Эдди, но уже натягивал обувь, не скрывая улыбки. — Знаю, — коротко ответил Стив. — Но так быстрее.       Двигатель рыкнул, и машина сорвалась с места.       Тем временем у дома Уилеров Майк, Уилл и Холли уже выкатывали велосипеды. Уилл на секунду оглянулся вслед уезжающим машинам, а потом вздохнул с лёгкой улыбкой. — Они опять куда-то мчатся, — сказал он. — Как всегда, — фыркнул Майк, перекидывая ногу через велосипед. — Поехали, а то сами опоздаем.       Холли уже уселась на свой велосипед и с важным видом включила маленькое портативное радио, закреплённое на руле.       Из динамика раздался знакомый голос: — Доброе утро, Хоукинс, это «ВОПЛЬ», и если вы всё ещё думаете, что сегодня будет спокойный день — у меня для вас плохие новости…       Это была Робин, и по её интонации было ясно, что она улыбается. — Военное положение всё ещё в силе, на въезде в город проверяют документы, но, если честно, куда вам вообще ехать? — продолжала она. — Оставайтесь дома, пейте кофе и… возможно, не ходите на свидания с людьми, которые обсуждают теории заговора дольше, чем едят.       Майк фыркнул. — Это она про себя? — Сто процентов, — тихо ответил Уилл. — И да, — добавила Робин в эфире, — погода сегодня пасмурная, как моё настроение после вчерашнего вечера, но без осадков, так что у вас хотя бы есть шанс добраться до школы сухими. Холли довольно улыбнулась. — Я люблю Робин, — заявила она.       И трое велосипедов покатили по улице, пока голос из радио продолжал сопровождать их утро.

***

      Стив врывается на радиостанцию так, словно за ним гонится демогоргон — дверь с глухим стуком ударяется о стену, воздух внутри кажется теплее, плотнее после утреннего холода с улицы. Он всё ещё держит Эдди на руках, прижимая к себе чуть сильнее, чем нужно, будто до конца не доверяет ни лестницам, ни собственным ногам.       Эдди не возражает — наоборот, вцепился в его куртку пальцами, дыхание сбитое, щёки чуть раскраснелись после спешки. Трость болтается в руке Стива, зажатая вместе с куртками, и вся эта картина выглядит настолько хаотично, что это почти смешно… почти.       За стеклом Робин продолжает эфир, её голос льётся ровно и спокойно, как будто вокруг ничего не происходит: она говорит про утренние сводки, про военных, про очередные ограничения, но, заметив их, резко замолкает на полсекунды — только чтобы тут же продолжить, уже не сбиваясь. При этом она поднимает руку и выразительно тычет пальцем в запястье.       Полчаса.       Стив отвечает на этот жест на ходу, коротко кивает, но не останавливается. Он буквально влетает в студию звукозаписи, плечом распахивает дверь, и только там, оказавшись в относительной тишине, наконец замедляется.       Дверь за ними захлопывается, отрезая внешний мир — остаётся лишь приглушённая музыка из эфира, тонкое гудение аппаратуры и их дыхание. — Нормально все? — хрипло спрашивает Стив, опуская Эдди в кресло аккуратно, почти осторожно: сначала придерживает спину, потом помогает устроиться, словно всё ещё боится, что тот может пошатнуться. — Да, все путем, — Эдди уселся поудобнее и достал листы со словами для эфира.

***

      Студийный свет падает мягкими полосами через жалюзи, рисуя на полу бледные линии, которые дрожат от вибрации работающей аппаратуры. Стив стоит спиной к Эдди, наклонившись над пультом, пальцы быстро переключают тумблеры, проверяя уровни звука. Его плечи слегка напряжены — эфир через двадцать минут, и он хочет, чтобы всё было идеально. В наушниках тихо шипит белый шум, отрезая его от остального мира.       Эдди сидит на краю студийного дивана, пальцы нервно перебирают бахрому на подушке. Он пытается сосредоточиться на тексте песни, лежащем перед ним на коленях, но буквы плывут.       Что-то не так.       Что-то очень не так.       Между бёдер внезапно становится влажно, ткань джинсов прилипает к коже, и он инстинктивно сжимает колени, пытаясь скрыть это.       «Что за херня?»       Его тело реагирует без разрешения, без причины — никаких прикосновений, никаких поцелуев, только этот душный воздух студии и тихий гул техники. Он кусает внутреннюю сторону щеки, чувствуя, как по спине ползёт жар.       Не сейчас. Не здесь.       Стив поворачивается, чтобы взять кабель с полки, и на секунду его взгляд скользит по Эдди. Тот отводит глаза, притворяясь, что изучает текст, но его пальцы всё крепче впиваются в ткань дивана. Он не должен заметить. Не должен. Но воздух между ними становится гуще, насыщеннее — и Стив замирает.       Его ноздри чуть раздуваются.       Эдди видит, как Стив медленно выпрямляется, как его плечи расслабляются, а взгляд темнеет. Не от гнева, не от властвования — от чего-то другого, более опасного в своей мягкости. Понимания. Стив снимает наушники, и они падают ему на грудь, болтаясь на проводе. Его голос, когда он говорит, тихий, почти ласковый: — Эдди.       Одно слово. И Эдди уже чувствует, как его горло сжимается. Он не отвечает, только сглатывает, его пальцы судорожно сжимают край дивана. Стив делает шаг вперёд, затем ещё один, медленно, как будто боится спугнуть. Он опускается на колени перед Эдди, большие руки ложатся на его бёдра, не дав возможности сбежать. — Ты весь дрожишь, — говорит Стив, и его большой палец осторожно проводит по внутренней стороне Эддиного бедра, там, где джинсы уже промокли. — Что случилось, детка?       Эдди отворачивается, его дыхание сбивается. Он не хочет признаваться. Не хочет, чтобы Стив видел его таким — неуправляемым, слабым, мокрым без причины. Но Стив не отступает. Его пальцы скользят выше, почти невесомо, и Эдди вздрагивает, когда они касаются промокшей ткани. — Я… не знаю, — выдыхает он наконец, его голос ломается. — Просто… стало так. Без причины.       Стив молчит секунду. Затем его руки поднимаются к поясу Эдди, его пальцы ловко расстёгивают пуговицу. Эдди хочет протестовать, но его тело уже тянется навстречу, его бёдра приподнимаются, помогая Стиву стянуть джинсы вниз. Воздух студии холодноват на его голой коже, но там, между ног, всё горит. — Ничего страшного, — шепчет Стив, его губы почти касаются Эддиного бедра. — Просто твоё тело знает, чего оно хочет.       Эдди сглатывает, его руки судорожно хватаются за край дивана, когда Стив проводит носом по его внутренней стороне бедра, вдыхая. Его дыхание горячее, влажное, и Эдди не может сдержать дрожь. — Стив, я… — Шшш, — Стив прерывает его, его язык выходит, чтобы провести медленную, влажную полосу от колена Эдди вверх, к самому источнику тепла. — Я же сказал. Всё нормально.       Эдди закусывает губу, когда язык Стива касается его промокшей, пульсирующей плоти. Он должен быть смущён. Должен пытаться остановить это. Но вместо этого его бёдра поднимаются навстречу, его пальцы впиваются в волосы Стива, когда тот начинает работать языком — медленно, тщательно, как будто хочет запомнить каждый сантиметр. — Ох, бля, — Эдди выдыхает, его голова падает назад. Его тело горит, его кожа слишком чувствительна, и каждый взмах языка Стива отправляет новые волны тепла прямо в его живот.       Стив не торопится. Его руки обхватывают Эддины бёдра, держат их раздвинутыми, открытыми для него, пока его язык погружается глубже, его губы обхватывают, сосут, его нос утопает в мягких волосках. Эдди слышит, как Стив вдыхает его запах, слышит, как тот тихо стонет, как будто сам получает удовольствие от этого — от того, как Эдди дрожит, как его бёдра подёргиваются, как его дыхание становится прерывистым. — Ты такой сладкий, — бормочет Стив против его кожи, его голос вибрирует, заставляя Эдди вздрогнуть. — Такой хороший.       Эдди уже не может думать. Его руки скользят по плечам Стива, его пальцы сжимают ткань его рубашки. Он чувствует, как его тело начинает пульсировать, как что-то внутри него сжимается, готовое взорваться. — Стив, пожалуйста, я… — Я знаю, — Стив поднимается, его губы блестят, его глаза тёмные. Он быстро расстёгивает свои джинсы, его член уже твёрдый, горячий, когда он берёт его в руку. — Я позабочусь о тебе.       Эдди кивает, его горло сжимается. Он хочет сказать что-то — что угодно — но Стив уже прижимается к нему, его руки скользят под Эдди, приподнимая его. Эдди обхватывает его бёдрами, чувствуя, как головка Стива касается его входа, влажного и готового. — Глубокий вдох, — шепчет Стив, его губы касаются Эддиного виска. — Я здесь.       И затем он входить — медленно, осторожно, как будто боится причинить боль. Эдди выдыхает, его ногти впиваются в плечи Стива, когда тот наполняет его полностью, его тело растягивается, принимая его. Нет боли, только это глубокое, совершенное чувство правильности, как будто они созданы, чтобы быть именно так.       Стив начинает двигаться, и каждое его движение нежно, но настойчиво. Его руки поддерживают Эдди, его губы находят его рот, его язык входит глубоко, имитируя то, что его тело делает внизу. Эдди стонет в этот поцелуй, его бёдра встречают каждый толчок Стива, его руки скользят вниз, чтобы обхватить его за шею, притянуть ближе. — Ты так красиво принимаешь меня, — шепчет Стив между поцелуями, его голос хриплый. — Так хорошо, Эдди.       Эдди не может ответить. Он может только чувствовать — как Стив наполняет его, как его тело обхватывает его, как каждый нерв горит. Его оргазм накатывает неожиданно, заставляя его спину выгнуться, его пальцы впиться в плечи Стива, когда его тело сжимается вокруг него, его семя брызгает между ними, горячее и липкое.       Стив не останавливается. Он продолжает двигаться, его дыхание сбивается, его руки крепче обхватывают Эдди, когда он наконец достигает своего собственного пика, его член пульсирует внутри Эдди, заполняя его. Эдди чувствует каждый толчок, каждое сжатие, его собственное тело отвечает новыми волнами удовольствия, пока они оба не замирают, заплетённые друг в друге, их дыхание медленно возвращается к норме.       Стив прижимается лбом к Эддиному плечу, его губы касаются его кожи. — Всё хорошо, — он шепчет. — Я здесь.

***

      Майк, Уилл и Холли выехали на главную дорогу почти одновременно, торопливо выруливая на улицу, где утренний воздух ещё сохранял прохладу, несмотря на уже поднимающееся солнце.       Из динамика радио раздавался голос Робин, бодрый и чуть хрипловатый, как будто она уже успела выпить пару кружек кофе и наговорить больше, чем следовало. — Итак, Хоукинс, — вещала она, — если вы сейчас едете на работу, в школу или просто пытаетесь сделать вид, что ваша жизнь под контролем, то вы на правильной волне.       Майк фыркнул, не сбавляя темпа, и чуть повернул ручку громкости, чтобы было лучше слышно сквозь шум ветра.       Уилл ехал рядом, иногда бросая взгляд то на дорогу, то на радио, а Холли немного отставала, но упрямо крутила педали, стараясь не потеряться. — А теперь внимание, — продолжила Робин, и в её голосе появилась наигранная торжественность, — через пять минут в эфире прозвучит самое потрясающее рок-исполнение популярной песни, которое вы сегодня услышите.       Майк закатил глаза, хотя Робин, разумеется, этого видеть не могла. — Ставлю пять долларов, что это опять какая-то странная идея, — бросил он через плечо. — Может быть Эдди написал ремикс, — тихо сказал Уилл, и в его голосе прозвучала осторожная надежда.       Майк на секунду задумался. — Тогда это, возможно, не худший вариант.       Они проехали перекрёсток, объезжая трещину в асфальте — одну из тех, что остались после разломов Изнанки, и на несколько секунд сосредоточились на дороге, пока голос Робин снова не привлёк их внимание. — И нет, это не я пою, — добавила она. — Я уважаю ваши уши.       И в тот самый момент, когда всё шло абсолютно нормально, из динамика внезапно донёсся звук.       Сначала приглушённый, почти неразличимый за шорохом эфира.       А затем — отчётливый.       Протяжный, низкий стон, от которого у Майка едва не сорвалась рука с руля.       Он резко затормозил, едва не врезавшись в Уилла, который тоже сбился с ритма и посмотрел на него широко раскрытыми глазами. Холли остановилась чуть позади, растерянно переводя взгляд с одного на другого. — Это что было? — выдохнул Майк, глядя на радио так, будто оно только что предало его лично.       Уилл покраснел почти мгновенно и отвернулся. — Я… я не знаю, — пробормотал он, хотя по его лицу было очевидно, что он догадывается.       Из динамика послышалось нервное покашливание Робин. — Та-а-ак, — протянула она, явно стараясь звучать уверенно, — дорогие слушатели, вы только что услышали абсолютно… запланированный звуковой эффект.       Майк медленно закрыл глаза. — Нет.       Он снова открыл их и посмотрел на Уилла. — Скажи, что это не то, о чём я думаю.       Уилл лишь покачал головой, не поднимая взгляда. Холли нахмурилась. — Может, кому-то больно?       Майк резко повернулся к ней. — Очень надеюсь, что нет.       Тем временем Робин продолжала, уже быстрее, будто пыталась заговорить неловкость: — Не переключайтесь, потому что наше рок-выступление сейчас… кхм… проходит финальную подготовку.       На фоне её слов снова проскользнул какой-то приглушённый шум, после чего она поспешно добавила: — А пока — музыка!       В эфире тут же заиграла песня. Несколько секунд трое просто стояли посреди улицы, слушая радио и переваривая случившееся.       Майк первым пришёл в себя, тяжело вздохнул и снова поставил ногу на педаль. — Я не хочу знать, что там происходит, — заявил он, трогаясь с места.       Уилл тихо согласился: — И я.       Холли задумчиво поехала следом. — А вдруг это Стив?       Майк чуть не съехал с дороги. Он обернулся на неё с выражением искреннего ужаса. — Холли, — сказал он медленно и очень серьёзно, — давай договоримся, что мы никогда больше не будем это обсуждать.       И, не дожидаясь ответа, он сильнее нажал на педали, словно мог уехать не только в школу, но и подальше от этого разговора.

***

      Тем временем Робин уже включила музыку — какую-то первую попавшуюся кассету, лишь бы заглушить происходящее — и резко сняла наушники. — О нет, нет, нет… — пробормотала она, поднимаясь со стула.       Она почти бегом направилась к двери звуко-записывающей студии и начала стучать. — Эй! — возмущённо крикнула она. — Вы там совсем?!       Никакого ответа. Робин постучала сильнее. — Я знаю, что вы меня слышите, кролики недоделанные! Это, между прочим, прямой эфир!       Из-за двери донеслось какое-то шуршание, приглушённые голоса и ещё один подозрительный звук, от которого Робин закатила глаза. — Серьёзно?! — простонала она. — Вы выбрали именно сейчас?!       Дверь чуть приоткрыла. Совсем немного. И в образовавшейся щели показалась растрёпанная макушка Стива. Он выглядел… мягко говоря, не как человек, готовый к эфиру. — Робин, — тихо сказал он, стараясь выглядеть максимально серьёзно, несмотря на ситуацию, — дай нам пять минут.       Робин медленно моргнул. Посмотрела на него. Потом на дверь. Потом снова на него. — ПЯТЬ МИНУТ? — прошипела она, стараясь не сорваться на крик. — У тебя было полчаса!       Изнутри донёсся приглушённый голос Эдди, в котором явно слышалась ухмылка: — Мы просто… разогревались.       Робин закрыла лицо руками. — Я вас ненавижу, — обречённо пробормотала она.       Стив неловко кашлянул. — Пять минут, правда. — ТРИ, — отрезала Робин, тыкая пальцем в дверь. — И если через три минуты вы не выйдете, я сама зайду и вытащу вас за волосы. Обоих.       Щель тут же захлопнулась. Робин несколько секунд стояла, глядя на дверь, потом тяжело вздохнула и пошла обратно к микрофону. — Итак, — уже в эфире произнесла она с усталым спокойствием, — небольшая техническая задержка. Но, поверьте, оно того стоит.       Она покосилась в сторону студии. — Наверное.