Эдди Харрингтон

      Ребята, оставшиеся в доме, ждали в напряжённой тишине, которая казалась почти невыносимой. Никто не находил себе места: Макс ходила из угла в угол, время от времени бросая взгляд на лестницу, словно могла силой мысли ускорить возвращение, Эрика сидела на подлокотнике кресла, постукивая пальцами по обивке, а Нэнси уже в третий раз проверяла содержимое аптечки, хотя прекрасно знала, что там лежит. В воздухе висело тревожное ожидание, и каждый звук за окном заставлял их вздрагивать.       Когда входная дверь внезапно распахнулась с таким грохотом, что ударилась о стену, все одновременно обернулись. На пороге появились Лукас и Дастин, почти втаскивая внутрь Стива. Он был в ужасном состоянии: тело выгибалось в судорогах, дыхание сбивалось, а из горла вырывался сдавленный, хриплый рык. Его правая рука безвольно свисала вдоль тела, и по тому, как неестественно она двигалась, было ясно — перелом стал только хуже. — Помогите! — крикнул Дастин, едва удерживая его вес. — Быстро!       Они с трудом дотащили Стива до дивана и практически уронили на него. Тот сразу попытался вырваться, выгибаясь всем телом, словно его что-то разрывало изнутри. Лукас прижал его ноги, наваливаясь всем весом, а Дастин схватил за плечи, стараясь удержать, несмотря на то, что Стив дергался с такой силой, будто мог в любой момент сбросить их обоих.       Запах усилился почти мгновенно — тяжёлый, давящий, насыщенный альфийскими феромонами. Дастин зажмурился и поспешно закрыл нос рукавом, чувствуя, как начинает кружиться голова, а Лукас стиснул зубы, изо всех сил пытаясь не поддаться давлению и не ослабить хватку. — Нэнси! — выкрикнула Макс. — Он в гоне!       Нэнси уже металась по дому, открывая ящики, сдвигая коробки, перебирая лекарства, которые они собрали за всё это время. Её движения были быстрыми, но в них чувствовалась паника, которую она изо всех сил пыталась подавить. — Держите его! — крикнула она из соседней комнаты. — Только не отпускайте!       Стив резко дёрнулся, выгибаясь так, что его спина на мгновение оторвалась от дивана, и с губ сорвался сдавленный крик. Его пальцы судорожно сжимались, ногти впивались в обивку, а дыхание становилось всё более рваным и тяжёлым. — Я не удержу! — выдохнул Лукас, чувствуя, как его буквально вжимает в пол силой чужого состояния. — Удержишь! — огрызнулся Дастин, хотя сам уже едва справлялся.       В этот момент Нэнси вернулась, сжимая в руке ампулу и шприц. Она не теряла ни секунды: опустилась рядом со Стивом, быстро обработала кожу и, улучив момент, когда его тело на долю секунды замерло, ввела иглу в вену. — Всё, всё… — быстро проговорила она, удерживая его руку. — Давай, Стив, давай… приходи в себя…       Первые секунды ничего не менялось. Стив всё ещё тяжело дышал, мышцы продолжали подрагивать, но затем напряжение начало постепенно спадать. Его движения стали менее резкими, хватка ослабла, а дыхание выровнялось, пусть и оставалось тяжёлым. Дастин первым осторожно отпустил его плечи. — Кажется… действует, — пробормотал он, всё ещё не убирая руку далеко.       Лукас медленно разжал пальцы, отпуская его ноги, и только после этого позволил себе отступить на шаг. Стив лежал неподвижно, глядя в потолок, словно пытаясь собрать мысли воедино. Его грудь всё ещё тяжело поднималась и опускалась, а на лице читалось полное истощение. — Что… — хрипло выдохнул он, морщась. — Что произошло?       Нэнси облегчённо выдохнула и откинулась назад. — Ты не помнишь?       Он медленно покачал головой, тут же поморщившись от боли. Дастин переглянулся с Лукасом, а затем заговорил: — Ты… ты его сделал, чувак. Векна — всё. Мы видели. Ты буквально… — он запнулся, подбирая слова, — ты оторвал ему голову.       Стив нахмурился, будто пытался представить это, но воспоминание не приходило. — Серьёзно? — глухо спросил он. — Более чем, — подтвердил Лукас. — Это было… жёстко.       Макс фыркнула с другого конца комнаты и скрестила руки на груди. — Сейчас это не главное, — сказала она, окидывая Стива взглядом. — Ты воняешь так, что даже демогоргон бы сбежал.       Стив устало прикрыл глаза. — Спасибо, Макс. Очень поддерживающе. — Иди в душ, — отрезала она. — Прямо сейчас.       Стив не стал спорить. Слишком устал для этого. Он с трудом поднялся, покачнулся, но всё же удержался на ногах и, цепляясь за стену, направился в ванную. Горячая вода помогла немного привести мысли в порядок, смыла кровь, грязь и липкий запах Изнанки, но усталость никуда не делась. Когда он вышел, обмотавшись полотенцем, в доме уже снова была жизнь — напряжённая, уставшая, но живая.       В этот момент вернулась Робин. Она выглядела измотанной, но, увидев Стива, сразу собралась. — О, прекрасно, ты ещё жив, — сказала она, бросая ключи на стол. — Давай, топай сюда, герой, пока ты окончательно не развалился.       Она усадила его на стул и принялась за дело. Её движения были уверенными, хоть и немного нервными. Она аккуратно зафиксировала сломанную руку, накладывая гипс, время от времени ворча, когда Стив дёргался от боли, а затем занялась щекой, тщательно обрабатывая рану и накладывая швы. — Если ты получишь ещё один такой шрам, — пробормотала она, — я начну брать с тебя плату за медицинские услуги.       Стив слабо усмехнулся, но ничего не ответил. Когда она закончила, он попытался встать и почти сразу понял, что ноги его не слушаются. Сил не осталось совсем. Тем не менее, он упрямо двинулся вперёд, держась за стену, и медленно направился к комнате.       Каждый шаг давался с трудом, но он всё же добрался до двери и тихо открыл её. Внутри было спокойно. Аппарат тихо пищал, отсчитывая ритм сердца, а Эдди лежал так же неподвижно, как и раньше, с наушниками на голове.       Стив дошёл до кресла рядом с кроватью и буквально рухнул в него, даже не пытаясь устроиться удобнее. Его глаза закрылись почти сразу, стоило телу наконец получить возможность остановиться. Последнее, что он успел почувствовать, прежде чем провалиться в сон, — это тихий, ровный звук дыхания Эдди.

***

      Хоукинс менялся не сразу, но с каждым днём всё заметнее, словно сам город пытался заново собрать себя после удара, к которому никто не был готов. Трещины, прорвавшиеся из Изнанки, остались — их не удалось ни засыпать, ни закрыть, ни как-либо объяснить тем, кто не знал правды. Они пересекали улицы, уходили под дома, змеились по лесам и окраинам, и вблизи них воздух становился тяжёлым, влажным, с едва уловимым запахом гнили и холода.       Очень быстро в Хоукинс пришли военные.       Сначала это выглядело как временная мера — несколько машин, патрули, оцепление отдельных районов. Но уже через неделю город оказался фактически изолирован. Появились блокпосты, проверка документов, запрет на выезд без особого разрешения. По официальной версии всё сводилось к «геологической нестабильности» и «последствиям подземных разломов», однако те, кто видел Изнанку своими глазами, понимали: настоящая причина куда страшнее.       Дом Харрингтонов все-таки не выдержал амплитуды землетрясений.       Одна из трещин прошла прямо под участком, задела фундамент и постепенно начала разрушать здание изнутри. Сначала это были едва заметные линии на стенах, затем перекосившиеся двери, скрипящие полы, трещины на потолке, которые с каждым днём становились шире. В какой-то момент стало ясно, что дом просто небезопасен.       Родители Стива уехали почти сразу, как только ситуация стала критической. Они не стали рисковать, собрали вещи и покинули город, воспользовавшись одним из последних разрешённых выездов. Стив помог им, но сам остался. Причина была слишком очевидной, чтобы её объяснять вслух.       К тому моменту Эдди уже начал приходить в себя. Рана на шее заживала долго и тяжело, и даже когда опасность миновала, голос так и не вернулся полностью. Иногда он срывался, иногда звучал ниже и грубее, чем раньше, и в такие моменты Эдди только раздражённо отмахивался, будто это была самая незначительная проблема из всех возможных.       Первые дни он почти не вставал. Потом — с трудом начал ходить, опираясь на трость, которую ему без лишних комментариев вручил Стив. Это выглядело странно и непривычно, особенно для самого Эдди, но он быстро научился скрывать неловкость за привычной язвительностью. — Если ты скажешь хоть слово про «старика», — хрипло бросил он однажды, глядя на Стива, — я этой тростью тебе и врежу.       Стив только усмехнулся и поправил ему повязку. Переезд к Уилерам оказался не столько выбором, сколько необходимостью.       Их дом, в отличие от многих других, пострадал меньше, и очень быстро превратился в место, где собирались все, кому больше некуда было идти. Там уже жили Майк Уилер и его семья, вернулись Одиннадцать, Уилл и Джонатан Байерсы, а вместе с ними осталась и Джойс, которая, несмотря на всё пережитое, довольно быстро взяла на себя роль человека, удерживающего этот хаос в хоть каком-то порядке.       Дом стал тесным, шумным и живым.       Кто-то постоянно ходил по лестнице, кто-то спорил на кухне, кто-то засыпал в самых неожиданных местах, и во всём этом была странная, почти забытая нормальность. Даже напряжение, которое висело в воздухе из-за происходящего снаружи, становилось чуть легче переносить, когда вокруг были свои.       Стив и Эдди в итоге обосновались в подвале дома Уиллеров — там, где раньше часто собирались все вместе, но теперь пространство стало чем-то вроде их временного убежища. Подвал был не слишком уютным, но после всего пережитого даже скрипучий диван и старые матрасы казались вполне приемлемыми. Между ними многое изменилось, но говорить об этом вслух почти не приходилось. После их ссоры, случившейся из-за того, что Эдди узнал, как именно умер векна, Стив сделал ему предложение, без пафоса, без лишних свидетелей, Эдди тогда долго смотрел на него, будто пытался понять, серьёзно ли это, а потом просто кивнул.       Они не устраивали свадьбу, не планировали торжество. Просто оформили всё документально, почти буднично, как ещё одно решение, принятое в условиях, где завтра никогда не было гарантировано. И на этом всё. Никто не делал из этого события, но внутри это значило гораздо больше, чем любые церемонии. Дядя Эдди принял новость спокойно, и был рад, что племянник выжил и обрёл свое счастье. Уэин получил небольшую квартирку, недалеко от завода, в качестве компенсации, и продолжил работать, откладывая по немногу на будущее молодоженам, несмотря на то, что Стив заверил его, что в состоянии содержать свою омегу.       Снаружи мир продолжал трещать по швам, а внутри дома Уилеров они учились жить заново.       Рядом с ними в подвале устроились Уилл и Джонатан. Это получилось почти само собой: дом и так был переполнен, а подвал давал хоть какое-то ощущение уединения — пусть и относительного. Уилл поначалу чувствовал себя неловко, будто снова вернулся в те времена, когда всё только начиналось, но присутствие старших немного успокаивало. Джонатан же старался держаться спокойно, хотя постоянно поглядывал на брата, проверяя, всё ли с ним в порядке.       Эдди первое время было тяжело, его немного напрягало, что Джонатан был альфой, но омежачья природа Уилла не давала лишних поводов для беспокойства. Он всё ещё смущался того факта, что всем известно, что он омега. Стив, конечно, ворчал по этому поводу, но больше из привычки. На деле он почти не отходил от Эдди, помогал, когда тот делал вид, что не нуждается в помощи, и следил, чтобы тот не перегружал себя. В подвале они заняли угол чуть подальше от остальных, отгородившись старыми коробками и полками — не столько для приватности, сколько чтобы создать ощущение своего пространства.       Вечерами они все оказывались рядом: кто-то тихо разговаривал, кто-то просто лежал, глядя в потолок. Иногда Джонатан приносил фотоаппарат и делал снимки — без особого повода, просто чтобы сохранить момент. Уилл рисовал, сидя на полу, а Эдди, устроившись поудобнее, комментировал всё подряд своим всё ещё хриплым голосом, из-за чего остальные невольно улыбались.       Это было странное соседство — тесное, шумное, временами неудобное. Но именно в этой тесноте рождалось ощущение, что всё постепенно приходит в норму. Пусть медленно, пусть не до конца — но они были вместе, и этого пока хватало, чтобы двигаться дальше.       Особенно неожиданной частью этой новой реальности оказался Аргайл. Он остался в Хоукинсе, несмотря на возможность уехать, и довольно быстро стал неотъемлемой частью их повседневности. Его мягкость, за которую его в шутку называли «недоальфой», на деле оказалась редким качеством, которое сейчас было нужнее любой силы.       Он не спорил, не давил, не пытался быть кем-то другим. Зато умел быть рядом.       И каким-то образом особенно быстро нашёл общий язык с Дастином Хендерсоном. Сначала это выглядело странно: гиперактивный, вечно говорящий Дастин и расслабленный, почти медитативный Аргайл. Но уже через пару дней они сидели вместе на кухне, обсуждая теории, жуя что-то подозрительно странное и одновременно пытаясь починить радио, которое Дастин притащил «на всякий случай». — Ты понимаешь, — объяснял Дастин, размахивая отвёрткой, — если мы усилим сигнал, мы сможем отследить аномалии.       Аргайл кивал с самым серьёзным видом. — Бро, это звучит как космос. Я в деле. — Это не космос, это наука! — Наука — это тоже космос, если подумать.       И каким-то образом это работало.       Дом Уилеров жил своей странной, шумной жизнью. Где-то скрипели ступени, где-то хлопали двери, кто-то звал всех на кухню, а кто-то пытался поспать, зарывшись в одеяла. В этом хаосе было что-то тёплое и настоящее, словно, несмотря на трещины в земле и военных за окнами, внутри этого дома у них получилось сохранить главное.       Именно с этой точки — из этого хрупкого, но живого равновесия — всё постепенно перетекало в обычные, почти домашние сцены, где запах завтрака, голоса с кухни и утренний шум становились важнее страха, который всё ещё жил где-то снаружи.

***

      Утро началось с топота маленьких ног по коридору. — ЗАВТРА-А-А-АК! — звонко крикнула Холли, пробегая мимо лестницы.       Её голос эхом прокатился по дому. Сверху раздался приглушённый голос Майка: — Иду-у!       По звуку было очевидно, что он только что вылез из кровати и всё ещё наполовину спит.       В подвале Уилеров было темно. Уилл первым приоткрыл глаза и сразу же поморщился. Голова тяжело гудела, а свет, просачивающийся из маленького окна под потолком, казался слишком ярким. Он медленно перевернулся на бок и увидел рядом Джонатана, который тоже начинал просыпаться. — Мы… — хрипло пробормотал Уилл, — забыли завести будильник.       Джонатан приоткрыл один глаз. — Уже утро? Я думал ты поставил…       В этот момент сверху снова раздался голос Холли. — Завтрак!       Джонатан вздохнул и сел, потирая лицо ладонями. — Похоже, да. Проспали…       Он оглядел подвал. На полу валялись одеяла, подушки и несколько комиксов. Видимо, ночью они решили устроить импровизированную ночёвку всей компанией. — Где Стив и Эдди? — спросил Уилл, оглядываясь.       Джонатан нахмурился. — Они были здесь вчера.       Он встал и сделал несколько шагов по комнате. В подвале было тихо, и Стива с Эдди действительно нигде не было видно. Но через секунду Джонатан остановился. Он чуть наклонил голову. — О… — пробормотал он. — Нашёл.       Уилл удивлённо посмотрел на него. — Что?       Джонатан слегка усмехнулся. — Истиные альфа и омега в одном доме — это как маяк. Их невозможно не найти.       Он пошёл к дальнему углу подвала. Там стояла странная конструкция, которую Майк когда-то построил ещё в детстве: маленький «домик» из досок, стульев и накинутых сверху одеял. Укрытие выглядело так, будто его собирали в три разных года из всего, что попадалось под руку. Изнутри доносилось тихое шуршание. Джонатан осторожно откинул полог, и тут же с воплем мгновенно закрыл глаза ладонью. — ГОСПОДИ!

***

      Стив проснулся первым. Некоторое время он просто лежал на боку, привыкая к утреннему свету и тишине. В подвале было тепло, пахло пылью, старым деревом и чем-то ещё — знакомым, мягким и тёплым.       Эдди.       Тот спал рядом, раскинувшись почти поперёк импровизированной кровати из одеял. Он лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку, а его длинные волосы рассыпались по спине тёмными волнами.       Одеяло, которым они укрывались ночью, давно сползло куда-то к ногам. Эдди, судя по всему, вообще не собирался беспокоиться о таких мелочах. Как и о нижнем белье.       Он спал глубоко и безмятежно, совершенно обнажённый, как будто подвал чужого дома был самым безопасным местом на земле. Стив тихо фыркнул. — Эдс, — пробормотал он сонно.       Никакой реакции. Он протянул руку и слегка ткнул его пальцем в плечо. — Подъём.       Эдди едва слышно застонал и ещё сильнее уткнулся лицом в подушку. — Ммм… нет…       Стив приподнялся на локте, наблюдая за этим спектаклем. — Знаешь, — тихо сказал он, — в нормальном мире люди обычно надевают хотя бы что-то, когда спят в доме чужой семьи. Эдди что-то пробормотал, что больше всего походило на: — Пошёл… к чёрту…       Стив усмехнулся. Он осторожно провёл рукой по его спине, смахивая прядь волос с лопаток. Кожа у Эдди была тёплой после сна, и тот лениво повёл плечом, словно это было просто частью сна. — Эй, — тихо сказал Стив. — Просыпайся.       Эдди снова издал недовольный звук и попытался натянуть на себя край одеяла, даже не открывая глаз. — Мир… может… подождать…       Стив тихо рассмеялся. — А вот завтрак — нет.       Он наклонился ближе и слегка ткнулся носом в его плечо. Эдди дёрнул ногой. — Харрингтон… — Да? — Если ты не дашь мне поспать…       Он не договорил, потому что Стив решил сменить тактику. Сначала он легонько провёл пальцами вдоль бедра Эдди. Реакция была почти мгновенно. Эдди сонно дёрнулся и попытался отодвинуть ногу. — Перестань…       Но Стив только усмехнулся. — Ну же, рок-звезда.       Он наклонился ещё ниже и игриво коснулся губами его бедра. Эдди резко втянул воздух. — Стив!       Но глаза всё ещё оставались закрытыми. Стив выглядел слишком довольным собой. — О, так ты всё-таки проснулся. — Нет… — пробормотал Эдди. — Я всё ещё сплю… и мне снится… что ты ведёшь себя как полный придурок…       Стив фыркнул. — Очень реалистичный сон.       Он снова слегка укусил его за бедро — больше дразня, чем пытаясь всерьёз разбудить. Эдди резко выдохнул и наконец приподнял голову. — Клянусь… если ты сейчас же не прекратишь…       И именно в этот момент полог домика резко откинулся. — ГОСПОДИ!       Это был Джонатан. Он мгновенно закрыл глаза ладонью при виде голых бедер Эдди, покрытых сетками шрамов. Эдди подскочил так резко      что почти ударился головой о доску. — ЧТО ЗА НАХЕР, БАЙЕРС?!       Он попытался одновременно прикрыться руками и понять, что происходит. Стив, напротив, выглядел абсолютно невозмутимым и даже слегка развеселённым.       Джонатан, по-прежнему стоя с закрытыми глазами, на ощупь схватил лежащее рядом полотенце и метнул его внутрь домика. — Прикройся! — сказал он. — И, пожалуйста, оденьтесь.       Полотенце прилетело Эдди прямо в лицо. Он поймал его и мгновенно завернулся в него, как в спасательный круг. — Ты мог постучать! — возмущённо сказал он. — Я постучал, — спокойно ответил Джонатан, уходя. — Просто вы были… заняты.       Стив тихо рассмеялся. Сверху снова раздался голос Холли: — Завтра-а-а-ак!       Эдди уткнулся лицом в полотенце и простонал. — Отлично. Теперь я никогда не смогу посмотреть Джонатану в глаза.       Стив хлопнул его по плечу. — Не переживай. Он уже тоже не может.