Эдди Харрингтон

      Сначала была темнота. Но это была не та обычная темнота, которая приходит ночью, когда человек закрывает глаза и засыпает. Эта темнота была плотной, тяжёлой и вязкой, словно густая холодная вода, в которой невозможно ни двигаться, ни дышать. Она окутывала сознание со всех сторон, не оставляя ни мыслей, ни воспоминаний, ни даже ощущения времени.       Эдди не знал, сколько он находился в этом состоянии. Минуты, часы или дни — всё это перестало иметь значение. В этом странном пространстве не существовало ничего, кроме глубокой пустоты, которая мягко, но настойчиво удерживала его в себе.       А потом где-то очень далеко появился звук. Сначала он был настолько слабым, что его почти невозможно было различить. Он будто доносился из другого мира, пробиваясь сквозь густой туман, который окружал сознание Эдди.       Пик.       Пауза.       …пик.       Звук был тихим и монотонным, но в нём была странная настойчивость, словно кто-то терпеливо повторял один и тот же сигнал снова и снова, надеясь, что рано или поздно его услышат.       Пик.       …пик.       Этот ритм начал постепенно вытягивать Эдди из темноты. Сначала он просто слушал его, не понимая, что именно слышит. Потом вместе со звуком кардиометра начали возвращаться ощущения.       Первым пришёл холод. Потом тяжесть. А затем — боль.       Эдди попытался вдохнуть, и в тот же момент понял, что жив.       Потому что боль накрыла его мгновенно, будто кто-то резко включил свет в темной комнате. Тело ныло так, словно его переехал грузовик. Грудная клетка отзывалась тупой тяжестью при каждом вдохе, будто рёбра были слишком тугими и не хотели двигаться. Мышцы казались чужими и уставшими, как после изнурительного марафона.       Но сильнее всего болела шея. Там жгло, тянуло и пульсировало так, словно под кожей всё ещё находилась открытая рана. Каждое движение отзывалось острым всплеском боли, который проходил от горла к плечам.       Эдди попытался пошевелиться. Мир вокруг него тут же качнулся. Его веки казались тяжёлыми, словно на них лежал невидимый груз. На то, чтобы открыть глаза, ушло несколько долгих секунд.       Когда ему наконец удалось это сделать, зрение сначала было размытым. Всё вокруг выглядело расплывчатым пятном света и тени, и только постепенно предметы начали принимать чёткие очертания.       Над ним был потолок. Тёплый мягкий свет лампы падал сверху, создавая спокойное золотистое освещение, которое совсем не напоминало яркий холодный свет больничных палат. Рядом колыхалась штора, и её тень медленно двигалась по стене от лёгкого сквозняка.       Эдди медленно моргнул несколько раз, пытаясь привести мысли в порядок. «Это не больница» .       Мысль возникла неожиданно чётко. Хотя в воздухе чувствовался запах антисептика и чистого белья, атмосфера вокруг была другой. Здесь не было той стерильной пустоты, которая обычно наполняет медицинские учреждения.       Здесь было тепло. И спокойно. А ещё здесь был запах. Сначала Эдди не обратил на него внимания. Но потом его сознание словно само зацепилось за этот аромат. Он был мягким и тёплым, а ещё очень знакомым.       Это был запах альфы.       Не агрессивный, не подавляющий, а тихий и устойчивый, как надёжная опора. Этот запах словно заполнял пространство вокруг кровати, создавая ощущение безопасности. И этот аромат был настолько родным, что внутри груди что-то болезненно сжалось.       Эдди медленно повернул голову, что оказалось ошибкой.Боль мгновенно вспыхнула в шее, словно кто-то провёл по ране острым лезвием. Он тихо зашипел сквозь зубы, но всё же продолжил движение.       Рядом с кроватью стояло старенькое кресло, в котором спал Стив. Сидя боком, слегка наклонившись вперёд, будто так и не смог заставить себя дойти до кровати. Его голова была опущена, волосы растрёпаны, а плечи напряжённо сгорблены. Одна его рука лежала на краю матраса. Пальцы едва касались одеяла, словно даже во сне он не хотел отпускать Эдди слишком далеко. Он выглядел так, будто не спал несколько суток — под глазами Стива лежали тени усталости. Но больше всего Эдди поразило другое.       Правая рука Стива была загипсована. Белый гипс тянулся от кисти почти до локтя, и это выглядело настолько неожиданно, что Эдди на несколько секунд просто замер, пытаясь понять, когда именно это могло произойти.       Кроме того, на щеке Стива виднелись три глубоких пореза. Они уже были аккуратно зашиты, но всё равно выглядели свежими и болезненными.       Эдди нахмурился.       Он совершенно точно помнил момент, когда Стив нашёл его в Изнанке. И тогда этих ран не было. Эта мысль на мгновение вспыхнула в голове, но тут же утонула в другом ощущении.       Стив остался.       Он сидел здесь.       С ним.       Даже сейчас.       В груди Эдди стало неожиданно тесно. Он попытался позвать его. — С…       Голос почти не слушался. Звук получился хриплым и неровным, словно горло отвыкло от речи. Боль мгновенно вспыхнула в ране на шее. Но этого тихого звука оказалось достаточно.       Стив резко вздрогнул и проснулся мгновенно, будто его разбудили не звуком, а тревогой. Его глаза распахнулись, и в них на секунду мелькнуло настоящее паническое выражение. Он посмотрел на Эдди и замер.       Несколько секунд он просто сидел, не двигаясь и почти не дыша, словно боялся, что если моргнёт, всё это окажется сном. — …Эдди? — тихо сказал он.       Голос сорвался на последнем слоге. Стив резко подался вперёд, кресло тихо скрипнуло под его движением. — Эдди.       Он осторожно коснулся его плеча. Прикосновение было настолько осторожным, словно он боялся, что Эдди может исчезнуть от слишком резкого движения. Эдди попытался улыбнуться, получилось едва заметно. Он снова попробовал заговорить. — Я…       Но вместо слов из горла вырвался только слабый сип. Стив сразу покачал головой. — Нет, — тихо сказал он. — Не говори.       Он наклонился ближе и только теперь Эдди увидел его глаза как следует. Они были красными — Стив плакал. Стив Харрингтон, который обычно выглядел уверенным и спокойным, сейчас смотрел на него так, словно только что пережил худший кошмар в своей жизни. — Ты… — Стив сглотнул. — Ты чуть не умер.       Он сказал это тихо, но в этих словах было столько напряжения, что воздух в комнате будто стал тяжелее. — Я думал… — он закрыл глаза на секунду. — Я думал, что опоздал.       Эдди слабо сжал его пальцы, Стив мгновенно почувствовал это, а потом неожиданно тихо рассмеялся. Смех был нервным и хриплым. — Чёртов идиот, — прошептал он. — Ты напугал меня до смерти.       Он опустил голову и на секунду уткнулся лбом в край кровати рядом с их переплетёнными руками. Несколько секунд он просто сидел так, глубоко дыша, словно пытался окончательно убедиться, что всё происходящее действительно реально. А потом снова поднял голову. Теперь его голос звучал мягче. — Мама зашила рану, — сказал он мягче. — Ты потерял много крови… но она остановила её.       Его пальцы осторожно коснулись бинтов на шее Эдди. Прикосновение было почти невесомым, но лицо Стива снова стало напряжённый. Он на секунду замолчал. Эдди заметил это и вопросительно нахмурился.       Стив вздохнул. — Когти… — тихо сказал он. — Коготь той твари, когда она содрала с тебя чокер, повредил не только горло.       Его взгляд стал тяжёлым. — Пахучую железу тоже.       Тишина в комнате стала плотной. — Мама сказала… — он сглотнул. — Возможно, ты больше не сможешь источать феромоны. У неё не было выбора, ей нужно было остановить кровотечение. У тебя было две остановки сердца, так что медлить было нельзя.       Для омеги это значило очень многое. Часть их природы, часть связи и способности к коммуникации. Эдди медленно моргнул.       Но Стив тут же сжал его руку крепче. — Это ничего не меняет, — быстро сказал он. — Потому что я всё равно помню твой запах.       Эдди удивлённо посмотрел на него. Стив тихо усмехнулся. — Самое странное сочетание на свете.       Он провёл большим пальцем по костяшкам руки Эдди. — Ирисы. Пауза. — Свежескошенная трава.       Он закрыл глаза на секунду, будто действительно чувствовал его. — Кожа.       И почти шёпотом: — И дым.       Он открыл глаза и посмотрел на Эдди. — Как будто рок-концерт устроили посреди летнего поля.       У Эдди защипало глаза, а в глазах Стива на секунду снова появилось напряжение, но он быстро заставил себя улыбнуться, потому что самое главное уже произошло — Эдди снова открыл глаза.

***

      Первые дни после того, как Эдди пришёл в себя, тянулись медленно и странно, словно время в доме Харрингтонов решило идти гораздо осторожнее, чем обычно. Сам Эдди чувствовал себя так, будто его вытащили из-под обломков после обрушения. Тело постепенно приходило в себя, но каждый день приносил новые напоминания о том, насколько серьёзными были раны.       Говорить он не мог.       Первая же попытка произнести хотя бы несколько слов закончилась резкой болью в горле, от которой перед глазами потемнело. Голосовые связки будто отказывались работать, а рана на шее болезненно пульсировала при малейшем напряжении. Миссис Харрингтон осмотрела его очень внимательно и сразу же объявила, что до полного заживления никаких разговоров быть не должно. Она объяснила это спокойно, но таким тоном, что спорить с ней не решился бы даже самый упрямый человек.       Поэтому Стив нашёл самый простой выход.       В первый же вечер он принёс из своей комнаты толстый блокнот и ручку, положил их на прикроватную тумбочку и сказал, что теперь это их основной способ общения.       Эдди тогда только устало усмехнулся и написал в блокноте первое слово: Серьёзно?       Стив прочитал, фыркнул и ответил вслух: — Поверь мне, ты гораздо болтливее, чем думаешь.       С тех пор блокнот почти не покидал рук Эдди. Иногда он писал короткие слова, когда у него не было сил выводить длинные фразы. Иногда он оставлял целые страницы, особенно когда Стив на несколько минут выходил из комнаты. Стив читал всё, что он писал, и почти всегда отвечал вслух, будто разговаривал с ним так же, как раньше.       Но большую часть времени слова были не нужны — Стив просто заботился о нём.       Каждое утро начиналось одинаково. Сначала Стив осторожно проверял, не проснулся ли Эдди, а если тот ещё спал, старался двигаться тихо, чтобы не разбудить его раньше времени. Потом он помогал ему сесть в кровати, приносил воду и лекарства, которые строго распределяла его мать.       Перевязки он делал сам. Поначалу Эдди пытался протестовать, написав однажды на полстраницы, что Стив не обязан заниматься такими вещами и что вообще-то у него есть мать-врач. Но Стив просто прочитал записку, покачал головой и спокойно ответил: — Я всё равно буду это делать.       Он менял повязки очень аккуратно. Иногда даже слишком осторожно, словно боялся причинить Эдди лишнюю боль. Его пальцы двигались медленно, и каждый раз, когда Эдди морщился, Стив останавливался и спрашивал, всё ли в порядке.       Кроме шеи, были и другие раны. Укусы демонических летучих мышей оставили на теле множество порезов и глубоких царапин. Некоторые из них были уже почти зажившими, другие всё ещё требовали обработки.       Стив занимался всем этим так сосредоточенно, будто это было самым важным делом на свете.       Когда Эдди впервые смог встать с кровати, это тоже произошло благодаря Стиву. Он стоял рядом, придерживая его за плечи, и внимательно следил, чтобы тот не потерял равновесие. — Давай немного притормозим, — сказал он тогда. — Ты слишком долго лежал.       Эдди в ответ написал в блокноте:       Если я упаду, это будет на твоей совести.       Стив усмехнулся. — Тогда я просто не дам тебе упасть.       Купаться первое время Эдди тоже не мог самостоятельно. Ванная комната находилась всего в нескольких шагах от спальни, но даже это расстояние иногда казалось слишком длинным. Поэтому Стив помогал ему и с этим.       Он наполнял ванну тёплой водой, проверял температуру, чтобы она не была слишком горячей, и осторожно помогал Эдди опуститься в воду. Иногда он отворачивался, чтобы дать ему немного личного пространства, но чаще оставался рядом, потому что боялся, что тот может поскользнуться или потерять равновесие.       После этого он приносил полотенца и помогал высушить волосы.       Эдди сначала пытался возражать, но быстро понял, что спорить бесполезно. Стив делал всё это спокойно и естественно, словно это было самой обычной частью их жизни.       Он расчёсывал длинные волосы Эдди, аккуратно распутывая пряди пальцами и расчёской, а потом осторожно вытирал их полотенцем.       Иногда он ворчал.        — Если оставить их мокрыми, ты обязательно простудишься.       Эдди тогда писал в блокноте:       Ты говоришь как моя мама.       Стив лишь пожимал плечами. — Кто-то же должен.       Но постепенно Эдди начал замечать одну вещь. Стив делал всё это почти всегда одной рукой. Потому что другая была в гипсе.       Сначала Эдди просто отметил это про себя. Он решил, что Стив, вероятно, получил травму уже после того, как всё закончилось. Может быть, поскользнулся или неудачно упал. Но чем больше он наблюдал, тем сильнее росло беспокойство.       Он прекрасно помнил момент в Изнанке, когда Стив нашёл его. Он помнил, как тот держал его на руках, как нёс к порталу, как делал массаж сердца.       И тогда у Стива точно не было гипса. Более того, на его лице не было тех трёх глубоких порезов, которые теперь тянулись от скулы к челюсти.       Эдди замечал их каждый раз, когда Стив наклонялся ближе. Швы уже начали заживать, но раны всё ещё выглядели свежими.       Однажды утром, когда Стив помогал ему сесть на кровати, Эдди долго смотрел на его руку в гипсе. Потом он взял блокнот и медленно написал несколько слов.       Когда ты успел сломать руку?       Стив прочитал записку и на секунду замер. Это было настолько короткое мгновение, что другой человек мог бы его даже не заметить.       Но Эдди заметил.       Стив быстро вернул себе привычное спокойное выражение лица и пожал плечами. — Ничего особенного, — сказал он. — Просто неудачно упал.       Эдди медленно закрыл блокнот. Он не стал писать ничего в ответ. Но внутри него уже поселилось ощущение, что Стив не сказал всей правды.

***

      Подозрение не исчезло. Оно не было громким или навязчивым, но поселилось где-то в глубине мыслей Эдди и возвращалось каждый раз, когда он смотрел на гипс на руке Стива или на три длинных шрама, пересекающих его щёку. Эти раны не были похожи на следствие простого падения. Они выглядели слишком серьёзно, а Стив каждый раз отвечал уклончиво, когда разговор хоть немного приближался к этой теме.       Несколько дней Эдди пытался убедить себя, что это не имеет значения. Он был слишком занят тем, чтобы заново привыкнуть к собственному телу. Силы возвращались медленно. Иногда даже простая прогулка по комнате казалась небольшим испытанием. В такие моменты Стив неизменно оказывался рядом, словно чувствовал каждое движение Эдди. Он помогал ему подняться, поддерживал за плечи, приносил воду и лекарства, а если Эдди пытался делать что-то быстрее, чем позволяли его силы, Стив неизменно останавливал его спокойным, но упрямым тоном.       Несмотря на усталость, Стив почти не отходил от него. Он мог ненадолго выйти из комнаты, чтобы поговорить с матерью или выполнить какую-нибудь просьбу по дому, но всегда возвращался очень быстро, будто боялся оставить Эдди одного дольше чем на несколько минут. Даже ночью он чаще всего засыпал в кресле рядом с кроватью. Миссис Харрингтон уже несколько раз пыталась отправить его спать в собственную комнату, но Стив лишь отмахивался и говорил, что так ему спокойнее.       Эдди однажды написал в блокноте, который теперь служил им основным способом общения:       Ты собираешься когда-нибудь снова спать в нормальной кровати?       Стив прочитал запись, поднял бровь и ответил совершенно серьёзно: — Собираюсь. С тобой, когда ты перестанешь выглядеть так, будто снова собираешься умереть во сне.       Эдди закатил глаза и написал в ответ: Драматичный придурок.       Стив лишь тихо усмехнулся, но кресло от кровати всё равно не отодвинул.       Однако мысль о его ранах продолжала беспокоить Эдди. Он слишком хорошо помнил последние минуты в Изнанке. Он помнил, как Стив держал его на руках, как нёс к порталу, как отчаянно пытался вернуть ему дыхание. В тот момент рука Стива была совершенно целой, и на его лице не было этих порезов. Чем больше Эдди думал об этом, тем сильнее становилось ощущение, что от него что-то скрывают.       Однажды днём у него появилась возможность проверить свою догадку.       Стив вышел из дома по просьбе матери, чтобы купить лекарства и несколько медицинских принадлежностей. Дом на некоторое время стал удивительно тихим. Миссис Харрингтон находилась в кабинете, разговаривая по телефону с коллегой из больницы, а в гостиной сидели Макс и Эрика. Они пришли навестить Эдди, как делали это почти каждый день с тех пор, как ему стало лучше. Макс обычно приносила книги или комиксы, чтобы ему было чем заняться, а Эрика неизменно появлялась с пакетом сладостей, заявляя, что выздоровление без сахара проходит слишком медленно.       Эдди медленно дошёл до кухни, опираясь рукой на стену. Когда он сел за стол напротив них, Макс сразу заметила выражение его лица. — Что случилось? — спросила она, внимательно посмотрев на него.       Вместо ответа Эдди открыл блокнот и написал два слова:       Рука Стива.       Макс и Эрика обменялись короткими взглядами.       Эдди написал ещё одну строку:       Он врёт.       На кухне повисла тишина. Макс вздохнула и провела рукой по волосам. — Он не хотел, чтобы ты знал, — сказала она наконец.       Эрика тихо фыркнула. — Потому что он идиот.       Макс бросила на неё короткий укоризненный взгляд, но спорить не стала. Эдди терпеливо ждал, держа ручку над страницей. Он уже понял, что ответ всё-таки прозвучит.       Макс немного помолчала, собираясь с мыслями, а затем заговорила медленно и спокойно. — После того как тебя спасли, Оди смогла связаться с нами через. Она сказала, что всё ещё чувствует Генри.       Имя прозвучало тяжело. Даже спустя столько времени оно всё ещё вызывало неприятное напряжение. — Она объяснила, кем он был на самом деле, — продолжила Макс. — И предупредила, что он собирается сделать.       Эдди быстро написал вопрос: Что именно?       Эрика ответила раньше, чем Макс успела продолжить: — Он собирался послать демогоргона за тобой.       Она произнесла это таким будничным тоном, будто говорила о погоде. — Потому что ты выжил, — добавила она. — А это его очень разозлило.       Макс тихо кивнула. — Оди сказала, что если он восстановит силы, он обязательно попытается закончить начатое.       Эдди некоторое время смотрел на страницу блокнота, а затем написал следующий вопрос:       И что вы сделали?       Макс встретилась с ним взглядом. — Мы хотели подождать, пока ты окончательно придёшь в себя, — сказала она. — Но Стиву эта идея не понравилась.       Эрика усмехнулась. — Он даже слушать не стал. Как только услышал, что Генри может снова попытаться тебя убить, он заявил, что всё закончится тем же вечером.       Макс слегка кивнула, подтверждая её слова. — Он выглядел так, будто уже принял решение, и никто не смог бы его остановить.       Эдди медленно перевернул страницу блокнота и написал:       Он пошёл в Изнанку? — Да, — ответила Макс. — С Лукасом и Дастином.       Эрика наклонилась вперёд и положила локти на стол. — И поверь мне, это было безумие.       Макс продолжила рассказ, глядя на Эдди очень внимательно. — Когда они добрались до дома Криллов, Стив даже не стал обсуждать план. Он просто выбил дверь и пошёл наверх.       Эрика тихо усмехнулась. — Как танк.       Эдди сжал ручку чуть сильнее. — Генри ждал их на чердаке, — сказала Макс. — И именно там всё началось.       Она немного помолчала, словно подбирая слова. — У Стива на фоне стресса начался гон. И тогда же выяснилось, что Стив — доминантный альфа.       Эдди медленно поднял взгляд.       Макс продолжила: — Но он не потерял контроль. Вместо этого он превратил всё это в ярость.       Эрика покачала головой, и в её голосе впервые не было насмешки. — То, в каком состоянии его притащили… Я никогда не видела ничего подобного. Даже Дастин потом сказал, что это выглядело… страшно и они с Лукасом боялись подойти к нему.       Макс тихо добавила: — Он дрался с Генри врукопашную.       Эдди почувствовал, как внутри всё сжимается. — И в конце концов Стив… убил его.       Макс сделала короткую паузу. — Он оторвал ему голову. Голыми руками       На кухне повисла тяжёлая тишина. Эрика нарушила её, пожав плечами. — После этого они сожгли тело. А потом и дом. И в Изнанке, и здесь, чтобы убедиться, что он больше никогда не вернётся.       Макс снова посмотрела на Эдди. — Когда всё закончилось, Стив был сильно ранен, но он всё равно вернулся домой. И с тех пор он почти не отходил от тебя.       Несколько секунд Эдди просто смотрел на пустую страницу блокнота. Затем он медленно написал один короткий вопрос:              Почему?       Макс ответила мягко и очень просто: — Потому что он любит тебя больше, чем кого-либо.       Эрика добавила: — И потому что он решил, что никто больше никогда не будет охотиться на тебя.       В этот момент в коридоре послышался звук открывающейся входной двери. Макс и Эрика мгновенно замолчали. Эдди медленно закрыл блокнот, потому что теперь он наконец понял, откуда появились гипс на руке Стива и шрамы на его лице, и почему тот всё это время не хотел говорить правду.

***

      Когда Стив вернулся домой, на улице уже начинало темнеть. В руках у него был бумажный пакет из аптеки, наполненный лекарствами, бинтами и несколькими новыми упаковками антисептика, которые попросила купить его мать. Он закрыл входную дверь плечом, привычным движением стряхнул с кроссовок грязь с крыльца и громко сказал: — Я дома.       Обычно кто-нибудь обязательно откликался. Иногда его мать из кабинета, иногда Макс из гостиной, а иногда Эдди просто стучал ручкой по блокноту или по стене, если был слишком ленив, чтобы встать. Сегодня в ответ раздалась только тишина.       Стив нахмурился. Он сделал несколько шагов по коридору и заглянул на кухню. Макс и Эрика сидели за столом. Они выглядели так, словно только что получили серьёзный выговор. Макс смотрела куда-то в поверхность стола, избегая встречаться взглядом, а Эрика медленно разворачивала и снова сворачивала фантик от конфеты, который уже давно потерял форму.       Когда Стив появился в дверном проёме, обе девочки подняли головы. И выражения их лиц сказали ему всё ещё до того, как кто-то из них успел открыть рот. Стив медленно поставил пакет с лекарствами на стол. Он некоторое время молча смотрел на них, после чего тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам. — Вы рассказали ему, — сказал он. — Серьёзно?       Это прозвучало не как вопрос, а как усталое утверждение. Эрика первой подняла руки в защитном жесте. — Он сам спросил!       Стив закрыл глаза и тихо выругался себе под нос. — Конечно он спросил, — пробормотал он. — Потому что у меня рука в гипсе.       Он посмотрел на них снова, и в его взгляде было столько раздражения и беспокойства одновременно, что Макс невольно поёжилась. — Я же просил вас подождать, — сказал он.       Макс виновато отвела взгляд. — Мы пытались, — тихо ответила она. — Но он всё равно понял, что ты что-то скрываешь.       Стив на секунду зажмурился, словно собираясь с мыслями, после чего резко развернулся и направился к лестнице. — Чёрт, — коротко сказал он, уже поднимаясь наверх.       Он шёл быстро, почти бегом. Ступени под его шагами тихо скрипели, а сердце билось быстрее, чем следовало бы. Он прекрасно знал Эдди и мог представить, какие мысли сейчас крутятся у него в голове.       Когда Стив добрался до двери спальни, он даже не стал стучать, просто толкнул её и вошёл.       Эдди сидел на кровати. Блокнот лежал у него на коленях, а ручка двигалась по странице с такой скоростью, будто он пытался проколоть бумагу. Лицо у него было сосредоточенным и сердитым одновременно. Когда дверь открылась, Эдди поднял голову и выражение его глаз мгновенно подтвердило всё, о чём Стив уже догадался.       Стив тихо закрыл дверь за собой и на несколько секунд остановился у неё, прислонившись спиной к деревянной поверхности. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. — Они рассказали, да? — наконец спросил Стив.       Эдди ничего не сказал. Он лишь развернул блокнот и поднял его так, чтобы Стив мог прочитать написанное.       ТЫ СОВСЕМ ИДИОТ?!       Стив выдохнул сквозь зубы. — Ну, приятно слышать.       Эдди уже переворачивал страницу. Ручка снова заскользила по бумаге быстрыми резкими движениями.       Он поднял блокнот снова.       ТЫ МОГ УМЕРЕТЬ       Стив оттолкнулся от двери и прошёл в комнату. — А что, по-твоему, я должен был сделать? — спросил он, стараясь говорить спокойно. — Сидеть здесь и ждать, пока этот ублюдок снова придёт за тобой?       Эдди мгновенно написал ответ. Я НЕ ПРОСИЛ ТЕБЯ РИСКОВАТЬ РАДИ МЕНЯ       Стив остановился у кровати. — А я и не собирался умирать.       Эдди фыркнул и снова написал.       ТЫ ПОШЁЛ В ИЗНАНКУ ПРОТИВ ВЕКНЫ И ДРУГИХ ПОТАЩИЛ       Стив пожал плечами. — Дастин и Лукас сами напросились.       Эдди уставился на него так, будто хотел ударить. Ручка снова задвигалась.       ЭТО БЫЛО БЕЗУМИЕ — Возможно.       ТЫ МОГ НЕ ВЕРНУТЬСЯ — Но вернулся же.       Эдди резко захлопнул блокнот и бросил его на кровать рядом с собой. Его плечи напряжённо поднялись, будто он пытался сдержать что-то внутри.       Стив заметил это слишком поздно. Он сделал шаг ближе и тихо сказал: — Эдди…       Тот не повернулся. Стив сел на край кровати и провёл рукой по волосам. — Я сделал это потому, что не мог иначе.       Эдди снова схватил блокнот. Он открыл его и начал писать так быстро, что ручка несколько раз заскрипела по бумаге. Через секунду он показал страницу.       ТЫ НЕ ОБЯЗАН СПАСАТЬ МЕНЯ КАЖДЫЙ РАЗ       Стив тихо усмехнулся. — Похоже, что обязан.       Он сказал это слишком легко. Слишком резко. Эдди поднял голову. И Стив увидел, как в его глазах уже стоят слёзы. На секунду он растерялся. Он никогда не видел, чтобы Эдди плакал. Даже тогда, в Изнанке, когда тот лежал у него на руках и едва дышал, он не позволил себе сломаться. А сейчас одна прозрачная капля упала на страницу блокнота. Стив тихо выдохнул. — Чёрт… — пробормотал он. — Я не это имел в виду.       Но слова уже были сказаны. Эдди отвернулся, сжав пальцы на краю блокнота. Стив некоторое время сидел молча. — Вообще-то я собирался сделать это позже.       Эдди медленно повернул голову, пока Стив копошился в кармане куртки. Когда он достал коробочку, Эдди удивлённо моргнул. Она была сделана в форме двадцатигранного кубика D20.       Стив неловко улыбнулся. — Я подумал, что тебе понравится.       Он осторожно открыл её — внутри лежало кольцо. Оно было тонким и серебряным, а несколько изогнутых металлических линий переплетались между собой так, что действительно напоминали натянутые гитарные струны. Эдди смотрел на него так, будто не верил своим глазам. Стив неловко почесал затылок здоровой рукой. — Честно говоря, я хотел сделать это по-другому, — признался он. — Может быть, где-нибудь на концерте… или хотя бы не сразу после того, как мы поругались.       Он вздохнул. — Но после всего, что произошло… ждать кажется очень плохой идеей.       Он осторожно взял руку Эдди. — Ты чуть не умер, — тихо сказал Стив. — И я понял одну очень простую вещь.       Он посмотрел ему прямо в глаза. — Я больше не хочу жить в мире, где тебя нет.       Эдди смотрел на него молча, Стив сделал глубокий вдох. — Эдди Мэнсон… ты выйдешь за меня?       В комнате повисла тишина. Через несколько секунд Эдди потянулся за блокнотом. Он вытер рукавом слёзы и написал несколько слов. Потом поднял страницу.       ТЫ СДЕЛАЛ ПРЕДЛОЖЕНИЕ ПОСЛЕ ССОРЫ       Стив пожал плечами. — Я предупреждал, что всё испорчу…       Эдди написал ещё одну строку.       ЭТО САМЫЙ СТРАННЫЙ СПОСОБ СДЕЛАТЬ ПРЕДЛОЖЕНИЕ       Стив осторожно улыбнулся. — Но?       Эдди некоторое время смотрел на него. А потом медленно написал одно короткое слово.       ДА       Стив выдохнул так глубоко, словно всё это время не дышал. Он осторожно надел кольцо на палец Эдди. Оно подошло идеально, будто было сделано именно для него. Несколько секунд они просто сидели рядом.       Потом Стив тихо усмехнулся. — Ну вот.       Эдди вопросительно поднял бровь.       Стив слегка сжал его руку. — Теперь ты официально застрял со мной. Навсегда.       На этот раз глаза Эдди блестели от счастья.