Amor Scelestus | Преступная любовь

Воскресенье началось для Гермионы не с солнечным светом, а с вязким серым маревом, окутавшим башни Хогвартса. Гермиона проснулась от того, что её тело била мелкая, неуправляемая дрожь, все ее тело было покрыто холодным потом. Это было предчувствие - инстинкт жертвы, знающей, что сегодня её будут препарировать без обезболивающего под масками заботы о ней. Она оделась механически: старая мантия, ставшая слишком широкой в плечах, серый свитер с растянутыми рукавами, скрывающий шрам на предплечье, потрепанные джинсы, еще со времен пробежек по лесам с мальчиками. Каждое движение отдавалось тупой болью в мышцах. Она давно не ела ничего, кроме овсянки и яблок, но голода не чувствовала. Внутри неё росла черная дыра, поглощающая всё - запахи, вкусы, эмоции, она словно была в вакууме, своей личной черной дыре. Спускаясь в общую гостиную, она надеялась проскользнуть незамеченной, но Джинни уже ждала её у портрета Полной Дамы. Рыжеволосая гриффиндорка выглядела решительно, она оделась в красивую новую шерстяную изумрудную мантию, подаренную ей Гарри, под мантией красовалась шерстяная юбка шотландка и вязаный свитер Молли. В её руках была сумка, набитая вещами для похода в деревню, а на лице - выражение праведного гнева, замаскированного под беспокойство. - Ты идешь в Хогсмид? - спросила Джинни, преграждая путь, даже если бы Гермиона хотела - Джинни без труда могла бы ее утащить с собой. Гермиона разительно похудела за это год и выглядела явно не на свой возраст, спасали только мешковатые вещи, маскирующие истинную худобу девушки. - Да. У меня встреча с Гарри и Роном. Ты ведь об этом позаботилась, не так ли? - Гермиона хмуро посмотрела на свою "подругу". Они больше не разговаривали с того момента, Джинни всегда хмурилась и отворачивалась от Гермионы, когда та пыталась как-то объяснить свое поведение. - Я забочусь о тебе, Гермиона! - вскинулась Джинни, хватая девушку за плечи, Гермиона непроизвольно напряглась от этого прикасновения. - Посмотри на себя. Ты похожа на привидение из подземелий. Ты пахнешь какими-то жуткими травами, у тебя руки в ожогах. А этот твой... надзор над Малфоем. Ты хоть понимаешь, что он убийца? Его семья - преступники. Гарри каждый день рискует жизнью, вылавливая таких, как он, а ты с ним чай пьешь в библиотеке. Гермиона грустно посмотрела на Джинни - чистую, яркую, пахнущую цветочным мылом и амбициями. - Он не убийца, Джинни. Он свидетель того же ада, через который прошла я. И я не пью с ним чай. Мы учимся выживать в мире, который вы считаете "исцеленным". Он старается заботится обо мне, а я о нем... - Гермиона показала "подарки" Драко девушке, намекая, что он не оставил ее ожоги без нужного внимания, брови Джинни взлетели вверх, она нахмурилась, осознавая что Гермиона приняла от этого слизеринского гада подарок. - Ты сошла с ума, - прошептала Джинни, качая головой. - Но ничего. Гарри и Рон сегодня всё исправят. Они не позволят тебе окончательно утонуть в этом болоте. Гермиона ничего не ответила. Она просто выползла из ее хватки, обошла подругу и вышла из портретного проема. Долгая прогулка до ворот выдалась для нее словно марафон. Вокруг было слишком светло, слишком много счастливых смеющихся лиц, обсуждающих план как повеселиться. Холодный мартовский ветер ударил в лицо, принося с собой запах мокрой земли и копоти. Путь до Хогсмида казался бесконечным. Каждое дерево в Запретном лесу, мимо которого пролегала тропа, казалось ей притаившимся егерем. Пальцы судорожно сжимали палочку в кармане. В "Трех метлах" было шумно и душно, Гермиона пересилила себя, стараясь не поддаваться панике и лавировала между студенто. Смех студентов, звон кружек со сливочным пивом - всё это казалось Гермионе какофонией, раздирающей барабанные перепонки. Она сразу увидела их. Самый дальний столик в углу, где обычно они сидели втроем во время учебы. Гарри выглядел безупречно в своей аврорской форме, которая ему изрядно шла: красная мантия, блестящие пуговицы, уверенный взгляд. Рядом с ним Рон - широкоплечий, румяный, в дорогом свитере, который явно купила ему Молли. Они выглядели как рекламный плакат новой, счастливой Британии. - Гермиона! - Рон вскочил, едва она подошла, и попытался обнять её. Она инстинктивно отстранилась, чуть не споткнувшись об стоявший рядом стул, и в его глазах на мгновение промелькнула обида, тут же сменившаяся раздражением. - Привет, Рон. Привет, Гарри. - Садись, Гермиона, - Гарри указал на стул напротив, он выглядел более дружелюбнее, чем Рон. Гарри хоть и был вспыльчивым, когда в нем была частичка Волдеморта - когда она пропала, он стал более спокойным. - Мы заказали тебе сливочное пиво и пирог. Тебе нужно поесть. Джинни написала, что ты совсем ничего не ешь, ты совсем исхудала, Герм. Гермиона присела на край стула, не снимая капюшона, ее била мелкая дрожь. - Я не голодна. Давайте перейдем к делу. Я знаю, что вы здесь не для того, чтобы обсуждать мой рацион. Гарри и Рон переглянулись. Гарри откашлялся, приняв свой "профессиональный" вид, который он теперь использовал на допросах. - Послушай, - начал он мягко, всматриваясь в глаза Гермионы, протянув ей руку через стол, но она резко убрала свою руку, словно обожглась - в глазах Гарри промелькнула боль. - Мы очень за тебя переживаем. После войны всем было нелегко. Я тоже просыпаюсь в холодном поту, Рон до сих пор не может зайти в комнату Фреда... Но мы стараемся. Мы строим карьеру, мы планируем будущее. А ты... ты словно застряла где-то между. - Застряла? - Гермиона горько усмехнулась, проведя ладонью по лицу, напуская на себя щиты оклюменции, что не осталось незамеченным Гарри. - Я пытаюсь закончить школу, Гарри. Я не могу вернуть своих родителей, которых я сама лишила прошлого. У меня нет дома, нет денег для дальнейшей жизни, и нет! Она резко прервала триаду мальчишек о помощи ей одним жестом. - Я не буду сидеть у вас на шее. Вы знаете насколько для меня важно быть самостоятельной и реализоваться в волшебном мире. Все просто оказалось сложнее чем я думала... - Вот именно! - встрял Рон, наклоняясь к ней ближе через стол, но уже не пытаясь ее тронуть. - Ты зациклилась на том, что нельзя изменить. Гарри говорил с целителями из Мунго. Они сказали, что случай твоих родителей... ну, он почти безнадежен. Слишком глубокое стирание. Тебе нужно оставить это, Гермиона. Ты молодая, красивая - на этом слове Гермиона скривила такую гримасу, что позавидовал бы сам Малфой, - ты героиня. Министерство предлагает тебе любую должность. У тебя есть мы, неужели ты не примешь нашу помощь? Ты можешь жить с нами в "Норе", ты можешь жить со мной, Герм... А ты вместо этого зачем-то возишься с этим слизеринским ублюдком. Джинни рассказала что они забрали тебя за свой стол - ты действительно так теперь ненавидишь своих друзей? - Он под моим надзором по решению Кингсли, а мои друзья не видят что меня тревожит и даже не хотят об этом поговорить в месте, где я не буду вздрагивать от каждого резкого звука! - холодно напомнила она, вжимаясь в табуретку и сильнее кутаясь в мантию. - Да брось ты! - Рон хлопнул ладонью по столу, заставив кружки подпрыгнуть, а девушку вжаться еще сильнее. - Все знают, что без тебя это бы не началось, ты сама согласилась. Зачем? Чтобы он снова тебя оскорблял? Чтобы он напоминал тебе о том, как Беллатриса... - он запнулся, не в силах произнести вслух то, что произошло в поместье. - Она вырезала слово на моей руке, Рон, оно не заживает до сих пор и ужасно болит - Гермиона медленно закатала рукав, обнажая уродливый шрам "Грязнокровка". - И Малфой был там. Он единственный, кто видел это и не отвел глаз, он пытался помочь мне ментально. Он единственный, кто не делает вид, что этого никогда не было. Гарри поморщился, он помнит что за этим последовали смерти. Когда они нашли Гермиону всю истерзанную, он помнил как Драко пытался с ними не драться и только защищался, он помнил, но не мог принять. - Гермиона, это нездорово. Это стокгольмский синдром или что-то в этом роде. Ты ищешь утешения у врага, потому что тебе страшно быть с нами. Но мы твоя семья! Мы любим тебя. И именно поэтому мы решили... - он сделал паузу, доставая из кармана официальный пергамент. - Я договорился с Кингсли. Мы переводим тебя из Хогвартса. Ты поедешь в Нору к Молли на реабилитацию. Тебе назначат курс у лучших психомагов. Тебе больше не нужно будет видеть Малфоя. Мы аннулируем твое кураторство. Мир вокруг Гермионы застыл. Воздух стал плотным, как свинец, она словно забыла как дышать. Они уже всё решили. Без неё. Снова. - Вы решили за меня? - потрясенно прошептала она. - Как в тот раз, когда Гарри решил пойти в лес? Как когда Рон решил уйти, потому что был голоден и слишком зол в своей ревности? - Мы делаем это для твоего блага! - Рон снова потянулся, чтобы схватить её за руку, но она вскочила со стула, чуть ли не обронив его навзничь, с ее головы упал капюшон и мальчики увидели ее бледное ставшее слишком угловатое лицо, с пролегающими темными кругами под глазами. - Мое благо?! - голос Гермионы сорвался на крик, привлекая внимание всего паба. - Вы хотите запереть меня в "Норе", обкалывать успокоительными зельями и кормить пирогами, пока я не стану "удобной"? Пока я не перестану напоминать вам о том, какую цену мы заплатили за вашу победу? - Гермиона, успокойся, на нас смотрят, - Гарри попытался встать, но она отступила назад. - Вам стыдно за меня, - она почувствовала, как по щекам текут злые, горячие слезы. - Вам стыдно, что "Мозг трио" сломался. Вам нужно, чтобы я улыбалась на колдографиях в "Пророке" рядом с вами. Но я не улыбнусь. Потому что внутри меня - зиящая пустота. А вы пытаетесь заполнить её фальшивым золотом и жалостью. - Забери свои слова назад, - Рон покраснел до корней волос, вскакивая со своего места, умудрившись схватить Гермиону за руку, ужас в ее глазах заставил Рона резко разжать руку. - Мы пытаемся тебе помочь, а ты ведешь себя как последняя стерва. Ты променяла нас на этого хорька! - Я никого ни на кого не меняла, - Гермиона вытерла слезы рукавом, прижав к себе руки, чтобы больше ее не смогли схватить. - Я просто поняла, что вы не видите меня. Вы видите только свой триумф, в котором мне отведена роль декорации. Прощайте. Она выбежала из паба, не оглядываясь. Крики Рона и Гарри преследовали её, но она не остановилась, пока не оказалась на грязной, обледенелой улице Хогсмида. Дождь смешивался со снегом, превращая всё вокруг в серую жижу. Гермиона шла, не разбирая дороги. Её трясло не от холода, а от осознания того, что последние нити, связывающие её с прошлой жизнью, оборвались. Она чувствовала себя окончательно и бесповоротно бездомной. Свернув в узкий переулок между аптекой и книжным лавкой, она остановилась, чтобы перевести дух. И тут она услышала звуки - приглушенные всхлипы и тяжелое дыхание. В глубине ниши, заваленной пустыми ящиками, стояли Теодор Нотт и Пэнси Паркинсон. Это была картина, которую она видела в замке, но здесь, в сером свете дня, она казалась еще более трагичной. Тео прижимал Пэнси к каменной стене, его мантия была расстегнута, а девушка буквально вцепилась в него, её пальцы судорожно сжимали его плечи. Они не целовались. Они просто стояли, прижавшись друг к другу лбами, и оба дрожали. - Тео... мне страшно... - шептала Пэнси, и её голос был лишен привычной язвительности. - Министерство вчера прислало уведомление. Они хотят конфисковать наш дом в Лондоне. У меня ничего не останется. Совсем ничего. - У тебя есть я, Пэнс, - голос Нотта был хриплым, надломленным. - Слышишь? Я не оставлю тебя. Пусть забирают всё. Пусть сотрут наши фамилии из истории. Мы просто уедем. Куда-нибудь, где нас никто не знает. Девушка подняла голову, и Гермиона увидела её лицо - исхудавшее, с темными кругами под глазами. В её взгляде было такое отчаяние, которое Гермиона знала слишком хорошо. Пэнси вдруг прильнула к губам Тео - это был не поцелуй страсти, а поцелуй утопающего, хватающегося за обломок корабля. Гермиона быстро отвернулась, чувствуя себя лишней. Но в глубине души она им завидовала. У них была эта ломаная, уродливая, но общая реальность. У них не было "героических друзей", которые пытались бы их переделать. У них была только их общая боль, они могли разделить ее на двоих. Гермиона вспомнила слова Драко. Паб "кабанья голова" - место для тех, кому не рады в приличном обществе. Она направилась туда, надеясь только на одно - что он еще не ушел. Внутри паба пахло козлами, кислым пивом и безнадежностью. Аберфорт Дамболдор, угрюмый и молчаливый, даже не взглянул на неё, когда она вошла. Она сразу увидела Драко. Он сидел в самом темном углу, перед ним стояла наполовину пустая бутылка огневиски и стакан. На нем не было школьной мантии - только черный свитер и брюки. Он выглядел как человек, который уже давно живет за пределами всех правил. Гермиона молча опустилась на стул напротив. Она была мокрая, растрепанная, её глаза покраснели от слез. Драко поднял взгляд. Он не стал спрашивать, как всё прошло. Он видел её состояние. Он просто налил огневиски в его стакан и пододвинул ей. - Пей, Грейнджер. Тебе нужно согреться. Она выпила обжигающую жидкость одним глотком. Огонь прошел по пищеводу, заставляя её закашляться, но на мгновение ледяная корка внутри треснула. - Они хотели меня запереть, Драко, - прошептала она, глядя в дно стакана. - К Молли. В Нору. Сказали, что я "не в себе". Что моё кураторство над тобой - это признак сумасшествия. Малфой криво усмехнулся, вертя в руках свой стакан. - Ну конечно. Поттер не может допустить, чтобы его верная подруга начала думать самостоятельно. Ему нужен символ. А символы не должны пахнуть аконитом и иметь шрамы на душе. - Почему они такие? - Гермиона подняла на него глаза, полные боли, почему-то именно с ним она чувствовала себя в безопасности, даже в пабе было достаточно немноголюдно и тихо, как ей было нужно. - Почему они не видят, что мир не остался прежним? Что я не стану прежней? - Потому что тогда им придется признать, что победа не была абсолютной, - Драко подался вперед, и его лицо оказалось в круге тусклого света от единственной свечи. - Если ты сломана, значит, война не прошла без потерь. А они хотят, чтобы их не было вовсе. Им нужно, чтобы ты улыбалась и рожала Уизли маленьких рыжих детей, чтобы все могли сказать: "Смотрите, как всё замечательно! Грейнджер счастлива, значит, мы всё сделали правильно". Гермиона содрогнулась. Каждое его слово попадало в цель. - Я..я чувствую что ненавижу их, -выдохнула она, и это признание напугало её саму. - Я люблю их, но и ненавижу. За то, что они заставляют меня чувствовать себя виноватой за мою боль. Что они не могут принять меня...почему.. - Добро пожаловать в мой мир, Грейнджер, - Драко протянул руку и на мгновение накрыл её ладонь своей. Она не отшатнулась от него, ее нутро не визжало об опасности как рядом с мальчиками, его кожа была прохладной, но это прикосновение было самым честным за весь день. Драко заметил как она отреагировала на его прикосновение и одними губами слегка ободряюще ей улыбнулся. - Здесь нет ничьей вины. Есть только факт - мы выжили и мы искалечены. И никто, кроме нас, не знает цены этого выживания. Гермиона не отняла руку. Напротив, она перевернула ладонь, переплетая свои пальцы с его. Её обожженная кожа коснулась его гладкой, аристократической ладони. - Ты всё еще варишь аконит? - спросил он тихо, всматриваясь в ее изуродованные соком руки, которые стали понемногу заживать от его мази. Драко польстило, что она все же пользуется его подарком. - Да. Завтра новая поставка. Ирония, не правда ли? Я помогаю оборотням сохранять разум, хотя сама боюсь любого прикосновения. - Ты не боишься моего прикосновения, - заметил Драко, глядя на их соединенные руки. - Потому что ты не пытаешься меня починить. Ты просто... рядом. В той же яме. С тобой я чувствую себя...целой. Малфой замолчал. В пабе стало совсем тихо, только Аберфорт гремел посудой за стойкой. - Грейнджер, - произнес он после долгой паузы, все еще сжимая ее ладонь. - У меня есть план. Министерство рано или поздно дожмет тебя. Они не оставят тебя в покое, пока ты в Хогвартсе. Они аннулируют твой седьмой курс под предлогом здоровья. И раз они выставили такое предписание - мое кураторство явно отменяют. - Я знаю. Гарри уже подготовил бумаги. - Тогда мы должны опередить их. В моем поместье... в той части, которую не запечатали, есть лаборатория. Настоящая, оборудованная моим дедом. Там можно варить что угодно. И там есть защита, которую Министерство не сможет взломать без прямого приказа Кингсли. Гермиона нахмурилась, всматриваясь в серые глаза Драко. - Ты предлагаешь мне... сбежать в Мэнор? Ты с ума сошел? - А что тебе терять? Родителей нет, друзья хотят тебя изолировать, школа стала клеткой. В Мэноре ты будешь свободна. Ты сможешь варить свои зелья, ты сможешь продолжать искать способ вернуть память родителям. Моя мать... она будет рада компании. Она тоже живет в тени. Я уже говорил с ней, она сожалеет о том что ты перенесла, мы можем укрыть тебя у нас. Гермиона посмотрела на него. Предложение было безумным. Это был словно прыжок в бездну, но глядя на Драко, она понимала, что эта бездна - единственное место, где ей позволят остаться самой собой и действительно хотят ее видеть. - А как же твой браслет? - она указала на его запястье. - Он ограничивает только боевую и темную магию. Он не мешает мне жить. И он не мешает мне защищать то, что мне дорого. Слово "дорого" повисло в воздухе, тяжелое и значимое. Гермиона почувствовала, как её сердце, которое она считала мертвым, сделало слабый, болезненный толчок. - Я не могу просто уйти, Драко. Министерство объявит меня пропавшей без вести. Гарри перевернет всю Британию. - Пусть ищут, - Драко криво улыбнулся, второй рукой аккуратно убрав сбившуюся прядь Гермионы за ухо. - Мы сделаем вид что у тебя все хорошо, что ты стала лучше и тебя не нужно запирать. Ты останешься моим куратором и скажем что ты проводишь "выездную инспекцию по месту жительства объекта". Официально это будет выглядеть как продолжение программы реабилитации. Кингсли не сможет вмешаться, пока ты не нарушишь закон. А ты не нарушишь его. Ты просто будешь жить там, где тебя понимают. Гермиона закрыла глаза. Она представила себе темные коридоры Мэнора, где она когда-то кричала от боли. И вдруг она поняла - если она сможет превратить это место из своей тюрьмы в свой дом, она окончательно победит свой страх. - Хорошо, - тихо шепнула она, увидев улыбку Драко она улыбнулась ему в ответ. - Я согласна. Но только при одном условии. - Каком? - Малфой внезапно нахмурился, его осточертели сделки с дьяволом. - Мы будем варить аконит вместе. Я не хочу больше делать это в одиночку. Драко посмотрел на неё - долго, пронзительно. В его серых глазах, всегда таких холодных, на мгновение вспыхнуло нечто похожее на нежность. - Договорились, Грейнджер, тогда ты пообещаешь слушаться меня и дать помочь тебе восстановиться, чтобы все решили что ты способна жить самостоятельно, без надзора. Они вышли из "Кабаньей головы", когда сумерки окончательно поглотили Хогсмид. Дождь прекратился, оставив после себя лишь сырость и туман. Возвращаясь к замку, они шли рядом, не касаясь друг друга, но чувствуя взаимное притяжение, как два магнита. У самых ворот они увидели Тео и Пэнси. Те возвращались из деревни, держась за руки. Пэнси выглядела чуть спокойнее, хотя её лицо всё еще было бледным. - Малфой, - кивнул Тео, проходя мимо. В его взгляде на Гермиону не было презрения, они уже приняли ее в свой круг, он слегка улыбнулся ей. - Нотт, - отозвался Драко. Гермиона посмотрела на них. Они были частью этого нового мира - мира теней и осколков. И она, когда-то "Золотая девочка" Гриффиндора, теперь официально стала одной из них. В Большом зале за ужином было шумно. Гриффиндорцы обсуждали приезд Гарри и Рона. Джинни сидела в центре, что-то оживленно рассказывая Симусу и Невиллу. Она бросила на Гермиону победоносный взгляд, явно полагая, что "разговор" с парнями сделал свое дело. Гермиона села на свое уже было привычное место между Теодором и Блейзом, взяла яблоко и начала медленно его чистить. Внутри неё больше не было бури. Была только холодная, кристально ясная решимость. Она смотрела на Джинни, на Невилла, на счастливые лица студентов и понимала, что видит их в последний раз. Она больше не принадлежала Гриффиндору. Она больше не принадлежала тому обжигающему свету, как говорила Луна - она стала подобна фестралам, жить в тени ее новая ипостась. Полумна все еще присаживалась к ним, видно как Блейз получал удовольствие от ее небылиц, а Тео и Пэнси периодически добро посмеивались над ее рассказами. Иногда к ним присоединялся Нэвилл - он садился близко к Луне и аккуратно обнимал ее за талию. Гермиона была рада что они нашли друг друга и кто-то из ее друзей не отказался от нее.

***

Дождь снаружи превратился в сплошную стену, стирая очертания замка. Гермиона стояла в тени колонн внутреннего дворика, нервно сжимая лямку своей старой сумочки, расшитой бисером. Она знала, что у неё мало времени. Луна и Невилл подошли почти одновременно, она оставила им записку, когда они ужинали. Невилл выглядел встревоженным, его мантия была испачкана землей из теплиц, а Луна, как всегда, казалась отрешенной, хотя её огромные глаза смотрели на Гермиону с пугающей проницательностью. - Гермиона? Джинни сказала, что Гарри и Рон приезжали... - начал Невилл, но она перебила его одним взмахом руки. - Послушайте меня внимательно. Мне нужно уйти. На какое-то время. - Мозгошмыги сегодня особенно активны вокруг тебя, - тихо заметила Луна. - Они создают вокруг твоей головы туман. Ты хочешь уйти туда, где тише? - Да, Луна. Именно так, - Гермиона сглотнула ком в горле. - Невилл, пожалуйста, не ищи меня. И не позволяй им... Гарри и Рону... поднимать панику. Я буду в порядке. Мне нужно решить некоторые проблемы, которые никто, кроме меня, не решит. Я вернусь, чтобы сдать Ж.А.Б.А., обещаю. Но сейчас мне нужно исчезнуть. - Это из-за них? Из-за того, что они давят на тебя? - Невилл нахмурился, в его взгляде промелькнула сталь, которую он приобрел в ту ночь, когда убил Нагайну. - Если тебе нужно спрятаться, я могу поговорить с бабушкой...они не имеют права на тебя так давить..не надо убегать, Гермиона, мы тебя защитим. - Нет, Невилл. Всё уже решено. Просто верьте мне. Она коротко обняла их обоих, пересилив себя. От Невилла пахло сушеной мандрагорой, от Луны - озерной водой. Это были единственные люди, которые не требовали от неё быть "той самой Гермионой" и она все чаще ощущала себя "защищенной" рядом с ними. Едва она вошла в гостиную Гриффиндора, как тишину нарушил звонкий голос Джинни, она стояла посреди комнаты, сжимая в руке письмо от Гарри. - Ты отказалась?! - вскрикнула Джинни, её лицо было пунцовым, а в глазах горел гнев, который обычно предназначался врагам. - Гарри договорился с министром! Он нашел тебе лучших целителей, он подготовил комнату в Норе! Моя мама уже начала готовить твои любимые блюда! А ты просто плюнула им в лицо? - Я не просила их об этом, Джинни! Они даже не спросили хочу ли я... - Гермиона бросилась к лестнице в спальню, но Джинни преградила ей путь. - Ты ведешь себя как эгоистичная дрянь! - Джинни сорвалась на крик. - Мы пытаемся спасти тебя от самой себя! Ты якшаешься с Малфоем, ты варишь дрянь для оборотней, ты выглядишь как сраный дементор! Мы хотим вернуть нашу Гермиону! Гермиона остановилась и медленно обернулась. Её голос был пугающе тихим и безжизненным. - Ваша Гермиона сгорела в огне Адского пламени в Выручай-комнате, Джинни. Или, может быть, она умерла под ножом Беллатрисы и растерзана Сивым. Вы все любите не меня. Вы любите свои воспоминания о девочке-зазнайке, которая всегда знала ответы. Но у меня больше нет ответов. У меня есть только шрамы и потребность в лечебной тишине, которую вы не можете мне дать. - Ты просто хочешь продолжать страдать! Тебе нравится быть мученицей! - Джинни сделала шаг вперед в наступлении. - Если ты сейчас уйдешь, не надейся, что Гарри или Рон простят тебя. Ты предаешь всё, за что мы сражались! - Значит, я предательница, - Гермиона вскинула голову, в ее глазах виднелись непролитые слезы, она кивнула самой себе и они покатились солеными дорожками по щекам. - Пусть будет так. Она взбежала по лестнице, чувствуя, как сердце колотится о ребра. В спальне она начала лихорадочно бросать вещи в сумочку с заклятием незримого расширения. Книги по высшей зельеварне и оклюменции, запасные мантии, её драгоценные весы, походная палатка, засушенные ингредиенты для аконита. Она бросала туда всё, что составляло её нынешний, изломанный мир. Последним она положила фото родителей - то самое, где они еще улыбались, не зная, что их дочь скоро сотрет их жизни. Сбегая вниз, она проигнорировала Джинни, которая всё еще что-то кричала ей вслед. Гермиона вылетела из портрета, пробежала по движущимся лестницам, не чувствуя ног, и выскочила во внутренний двор. Драко ждал её у выхода к Запретному лесу. Он стоял под дождем, его светлые волосы потемнели от воды и прилипли ко лбу. Увидев её, запыхавшуюся и сжимающую сумочку, он не улыбнулся. Он лишь протянул руку, чтобы забрать у неё сумку, но она не отдала. - Грейнджер, успокойся. Дыши, - сказал он, всматриваясь в её лицо, положив руку ей на плечо, словно он был ее опорой, державший ее здесь на земле. - Ты всё сделала? - Я ухожу, Драко. Ухожу совсем. Они... они никогда не поймут. - Знаю, - он поправил воротник своей мантии. - Слушай внимательно. Я был у Макгонагалл. Она не в восторге, но она знает, что Поттер и Уизли перегнули палку. Она дала официальное разрешение на твое индивидуальное обучение "по состоянию здоровья". На какое-то время ты можешь остаться в Мэноре. Гермиона замерла, она не подумала об официальной причине, она собралась просто сбежать. - Она отпустила меня туда? После всего? А как же ты? - Не просто так, - Драко отвел взгляд, и на его бледных щеках проступил едва заметный румянец. - За тебя поручилась моя мать. Нарцисса отправила Макгонагалл письмо с семейной печатью. Она гарантировала твою безопасность и пообещала, что ты будешь обеспечена всем необходимым для подготовки к экзаменам. Она написала, что Мэнор... задолжал тебе. И что это - способ начать выплачивать долг. Я буду с тобой там, нас обоих отпустили, в рамках восстановления... Гермиона прикрыла глаза. Ирония судьбы была почти невыносимой. Нарцисса Малфой, женщина, которая молча наблюдала за её пытками, теперь становилась её гарантом перед миром. - А еще Макгонагалл разрешила посещать мэнор Тэо, Блейзу, Пэнси и Луне с Невиллом на выходных. - глаза Гермионы расширились в немом удивлении, Драко лишь усмехнулся. - Она видимо понимает, что без общества тебе будет тяжелее восстановиться. - Пойдем, - Драко коснулся её локтя легко, едва ощутимо. - Министерство уже готовит бумаги о переводе. Нам нужно уйти до того, как Кингсли пришлет сову с официальным запретом. Они вышли за пределы антитрансгрессионного барьера. Дождь хлестал по лицу, смывая слезы и остатки гриффиндорской гордости. Гермиона вложила свою руку в руку Драко. - Ты готова вернуться в дом своих кошмаров, Грейнджер? - спросил он перед тем, как мир должен был схлопнуться. - Это уже не дом моих кошмаров, Малфой. Это единственный дом, который теперь у меня есть. Раздался громкий хлопок, и опушка леса опустела. Только дождь продолжал барабанить по камням Хогвартса, скрывая следы той, кто выбрала тьму, чтобы наконец-то обрести покой.