На всех языках мира

25 июня, вторник (продолжение) Штирлиц проспал ещё три часа, видимо так организм восполнял свои потери и восстанавливался. И это при том, что обычно сильно много сна Максу не требовалось. Русский сонно открыл глаза и начал зевать, пытаясь понять, где он и что он. Всё-таки ничто так не разбивает, как дневной сон. Рядом в метре от него нашёлся Вальтер, который сидел на кровати, прислонившись к спинке, и залипал в планшет Штирлица. Присутствие Шелленберга его успокоило и даже немного расслабило. За планшет он не переживал, чего-то не положенного там все равно не было. На планшете всё же было удобнее что-то смотреть или читать, нежели на телефоне, так что он совсем не был против. - Ты уже вернулся… - Штирлиц потянул мышцы как мог и перевернулся на спину, смотря в потолок. Он лежал немного по диагонали, как и заснул. Вообще руку надо будет разрабатывать и постоянно просто ей не пользоваться тоже черевато последствиями. Но в первый день Штирлицу искренне не хотелось трогать многострадальное плечо. - Я надолго выключился? - немец показал ему часы. - Оо… ничего себе, да, кажется сегодня я как старенький айфон с убитым аккумуляторном — в любой момент могу вырубиться, - он тихо рассмеялся. Затем Макс приметил на тумбочке за Вальтером целую аптеку, развёрнутую, видимо, ради него. Его собирались собственноручно перевязывать и обрабатывать все его раны? Отлично, сегодня он больше мог оценить эстетический аспект данных процедур, поэтому был совсем не против. Сон его немного разбил по состоянию. Возможно он ещё бы подремал, но что он тогда будет делать этой ночью? Усилием воли он открывал глаза каждый раз, когда они закрывались. Возможно благодаря немного сонному состоянию у него в голове родилась бесстрашная затея. Ползти по мягкой поверхности, задействуя только одну руку, чертовски сложно! Благо проползти надо было от силы метр и Штирлиц довольно упал рядом с Вальтером на спину, кладя свою голову на чужие колени. - Пациент готов, - он посмотрел снизу вверх на Вальтера, а потом нахмурился. - А вы точно врач? А то Вы такой молодой и симпатичный, у Вас… точно есть опыт? - разыграл целую драму Штирлиц, надеясь, что его с этих самых колен не спустят на пол. - Только не надо мне тут Адмета разыгрывать! - возмутился Шелленберг, спихивая голову Штирлица с коленок. Увидев непонимающий взгляд Штирлица, Вальтер бросил планшет рядом со своим подчинённым и встал с кровати. «Господи, ну почему с тобой не может быть легко хоть когда-нибудь?!» - мысленно взмолился Штирлиц, надеясь, что его взгляд выражал хотя бы часть его противоречивых чувств. Он сел по-турецки и загуглил единственное услышанное имя. Увидев короткое описание того, кем был этот Адмет, Штирлиц вздохнул, мотая дальше. Глаза бегали по тексту, отыскивая возможные связи, которые мог бы иметь ввиду Вальтер. Запнулся он на имени Апполона. Ага, тот был у Адмета в наказании пастухом… и что? Этот Адмет издевался над ним или что… Ааа… «они стали хорошими друзьями и по некоторым источникам Апполон влюбился в него, даже упросив богинь судьбы продлить ему жизнь». Макс поднял голову от планшета и посмотрел на Вальтера, соединяя два и два. - А вот тебе очень пошло бы разыграть влюблённого Апполона. Я не против. Не зря же тебе именно эта ассоциация пришла в голову, - он хмыкнул, откладывая планшет. И легкость первой мысли сменилась тяжестью двух следующих вопросов, о которых он вспомнил. - Если тебе все равно, зачем злил меня со Скорцени? Зачем пригласил его тоже сюда после ужина? - Ты мне зубы не заговаривай, - сказал Шелленберг, возвращаясь из ванной комнаты с ворохом полотенец. - Тебе нужно перевязать голову, обработать плечо и так ещё всякое по-мелочи, в основном на спине. А если ты будешь лежать у меня головой на коленях, то какую конкретно часть тела я смогу продезинфицировать и перевязать? - спросил Шелленберг холодно-серьёзно, но потом фыркнул, - хотя, и это бы не мешало сделать. Ладно, хватит лясы точить, давай, поднимайся, и для начала сядь ко мне спиной. Перевязывать голову я тебе буду в последнюю очередь, от неё всё равно толку мало. И Штирлиц снова тяжело вздохнул, убеждая себя не психовать, тогда правда добить могут, а ещё выслать на свою кровать (а ведь ему уже эта пришлась по вкусу). Макс послушно развернулся спиной к тому, садясь на колени. Начать Вальтер решил с плеча, чтобы пока мазь впитывалась, он обрабатывал все остальное. Для Штирлица это было самым неприятным. Плечо до сих пор оставалось припухлым от вывиха, двигать он им мог вперёд и назад, а вот вверх и по кругу пока не мог совсем. Мазь, вероятно, была противовоспалительной и именно для этих целей. - Валь-Тер! - охнул Макс, когда Шелленберг не рассчитал силу нажатия и скорость втирания. Пришлось замедлиться и втирать мазь почти поглаживающими движениями. Постепенно, они нашли нужный ритм, который Макс мог терпеть. Штирлиц устало выдохнул, когда руку ему вернули и с этим было покончено. Дальше шёл менее болезненный процесс, хоть и тоже не очень приятный, но Штирлиц не задумываясь выбрал бы его в сравнении с плечом. Нужно было обработать все порезы от камней. В некоторых местах на спине и ещё на ногах, там, где он падал на острые углы, камни не резали одежду, а вот кожу под ней вполне. Некоторые садины вчера кровоточили, некоторые нет. Все следовало ещё раз протереть обеззараживающим средством, типа перекиси водорода. Он точно не видел, что там у немца. Вальтер поливал ватные тампоны перекисью, а потом по очереди промывал каждую ранку. Макс вёл себя тихо, но когда щипало особенно сильно, задерживал дыхание, пережидая. Потом пришлось сесть на край кровати и уже лицом к Вальтеру. В основном тут пострадали колени и ребра с одной стороны, как Штирлиц их не сломал, было непонятно. Штирлиц старался не отвлекать Шелленберга разговорами или какими-то выяснениями отношений, лучше потом. Он наблюдал за Вальтером и тем, с какой педантичностью он относится к каждой царапине на чужом теле. Последним рубежом перед перевязкой головы была обработка губы. Сегодня Макс пока ещё выглядел прилично, но в ближайшие дни будет цвести буйным цветом. - Скоро буду как долматинец, - усмехнулся он, - в фиолетовое пятнышко. Вальтеру наконец пришлось заняться головой. Максу показалось, что тот оттягивал этот момент, может быть, переживает, что не справится? Хотя что там переживать, если не были наложены швы, всего лишь ранка кровоточит, то все вообще как с остальными ранами… - Не переживай, Валера сказал бы, если бы без него не стоило бы делать перевязку, - он уверенно кивнул Вальтеру, который смотрел на место удара. - Что там? - Корка… э… не уверен от крови или гноя, может лучше… - Просто вылей на тампон побольше перекиси и отмочи ее, - уверенно посоветовал Штирлиц. Шелленберг продержал тампон так около минуты, запекшаяся корка и правда сама отошла, оставляя за собой вполне поджившую рану без каких-либо признаков загрязнения. Дальше все было привычно и он очень недурно забинтовал тому голову, как по учебнику! Повязка не давила, но и не сползала. - Спасибо, - Макс потрогал повязку и похвалил работу Вальтера. - Отлично держится. Штирлиц перевёл взгляд на часы и удивился, как много времени у них это заняло. - Ого, сколько времени. Вальтер, только не смейся, но я опять есть хочу, - смеясь сам, Штирлиц чуть наклонил голову. - Мы можем заказать что-то и я бы хотел поесть внизу, если ты поможешь мне преодолеть лестницу. И там ещё надо будет посмотреть, достирались ли мои вещи, Марта утром меня навестила и помогла со стиркой. - Да, я бы и сам поел, - вспомнил Шелленберг. - Ладно, сейчас здесь всё уберу и… , ну хорошо, хорошо, - засмеялся немец, видя умоляющий взгляд Макса, - я сейчас спущусь вниз, где Марта разложила все визитки и принесу их тебе, чтобы ты мог выбрать, откуда мы закажем. Сказав это, он действительно перестал убирать лекарства и спустился вниз. Он пришёл обратно через несколько минут и вручил Штирлицу шесть визиток, говоря: - Пиццерию специально не принёс, это мы оставим на завтра, я пиццу два дня подряд не выдержу. А ты можешь выбрать на свой вкус и заказать, а я пока что закончу с уборкой. Кстати, твои вещи не только уже постираны, но и развешаны сушиться. Я думаю, к тому моменту, как мы закончим есть, уже можно будет их забрать. Знаешь, Марта особенно рекомендовала “Ста кала касумена”, но там кажется нет доставки, но я могу пройтись, это недалеко. Пока Вальтер убирал медикаменты, выбрасывал использованные предметы гигиены и вообще наводил порядок в комнате, Макс определился и сказал, что Марта как всегда права и там отличное меня и прекрасные отзывы. В итоге Штирлиц заказал целый пир - 4 палочки сувлаки, тефтели, долму с цациками, греческий салат и шоколадные брауни с разными присыпками. До ресторана было не больше минут семи ходьбы, но Шелленберг решил съездить на машине, чтобы не тащить столько много пакетов в руках. В это время Штирлиц лениво валялся на кровати, даже не заглядывая в планшет; во-первых, Вальтер попросил его не смотреть синопсис фильма (Макс всё-таки согласился на Федору, его заинтриговало название), а во-вторых - ну вот когда ещё выдастся такая возможность? Вальтер вернулся довольно быстро, или Максу просто так показалось. Он оставил всю еду на столе и поднялся наверх, чтобы помочь отдыхающему подранку спуститься. - Давай вставай, пир готов. Увидев поднявшегося самостоятельно и направляющегося к двери Штирлица, он сказал: - Слушай, мы, конечно же, собираемся не на заседание ООН, но позволь обратить твоё внимание, что на тебе лишь трусы и майка. Я понимаю, что со мной ты уже давно потерял всякий стыд, но там и другие постояльцы ходят. У тебя что, больше надеть нечего, ты всё отдал Марте стирать? - Увидев подтверждающий кивок головы он вздохнул и сказал: - Что ж, сегодня придётся есть в комнате, твоя одежда ещё вся мокрая, я только что проверял. Что зничит, “ну придумай что-нибудь, Вальтер”, - он передразнил жалобную просьбу своего подчинённого. - Если ты рассчитываешь меня уговорить ещё раз съездить в город, чтобы тебе купить одежду, то забудь, раньше думать надо было. Ладно, хочешь, я тебе из простыни тунику сварганю? Ну что ты смеёшься, выбирай, или туника, или обедаем в нашей комнате. Я с тобой в таком виде вниз идти не собираюсь. В конце концов Штирлиц остановился на тунике. Вместо пряжки пришлось использовать английскую булавку из аптечки. - Классно получилось, тебе ещё надо сплести венок из листьев и водрузить на голову. Я, кстати, видел у Марты во дворе лавровое дерево, будет вообще классика. Ты хоть историю Аполлона и Дафны знаешь? Нет? Ну темнота, с кем я связался. Ладно, пошли, пока я сам с голоду не умер. Спуск по лестнице занял приличное количество времени, но в конце концов Вальтер дотащил своего подчинённого до стола и стал раскладывать на нём купленные блюда. Еда была действительно потрясающей, к тому же Вальтер сбегал обратно в комнату и принёс незаконченную бутылку вина, оставшуюся с их поездки на пляж. - Я, кстати, видел вино с этикетками из Мартиной винодельни в этой таверне. У нее не только красное, но и белое имеется. И ещё, о, это тебе определённо понравится, нам надо будет сходить туда каким-то другим вечером, когда ты оклемаешься. Я видел там несколько людей, которые играли на гитаре, может быть местные музыканты, но выглядело всё очень по-домашнему и мило. Может, ты сможешь прийти со своей, то есть, с Мартиной гитарой, и присоединиться. Боже, я такую великолепную долму, наверно, никогда не ел. Они провели около часа внизу. Вальтеру пришлось выступать в качестве вспомогательного персонала, так как, хоть Штирлиц и попытался встать и помочь ему убрать со стола и сложить оставшуюся еду в холодильник, Шелленберг на него цыкнул, усмехаясь: - Это Вселенная мстит мне за кайф на ночном пляже. Так что ты можешь пока что расслабиться и получать удовольствие, потому как, я надеюсь, такое положение вещей долго не продлиться. Закончив с едой и уборкой, Вальтер опять помог подняться Штирлицу наверх и усадил его на кровать. - Всё, можешь снимать этот шедевр модельного искусства и устраиваться на подушках. Я в душ, на улице было жутко жарко. Но не успел он дойти до двери в ванную, как услышал короткий вскрик и чертыхание. Обернувшись, Вальтер понял, что произошло, Штирлиц попытался расстегнуть булавку на левом плече правой рукой и у него, конечно же, нечего не вышло. - Дай сюда, ну ты что, не мог меня попросить? - спросил Шелленберг тоном, которым родители обычно обращаются к маленьким детям. - Рассмотрев критически плечо и легко проведя по нему подушечками пальцев, он сказал: - Да, всё-таки тебе здорово досталось. Мне точно надо было всадить пулю-другую в этого придурка. Ладно, может и предоставится такая возможность в ближайшем будущем. А тебе нужно будет смазать это плечо ещё раз перед сном. Я завтра позвоню Валера, вернее, попрошу Марту позвонить, чтобы он подъехал и посмотрел. Может, там не просто вывых. Всё, лезь на кровать, я смотрю ты уже здесь крепко обосновался. Я быстро. Шелленберг вернулся минут через пятнадцать, в своей неизменной красной шёлковой пижаме, чуть мокрыми от душа волосами и даже вполне себе довольной улыбкой на губах. - Всё, я готов к просмотру, давай запускай. Ох, и избаловал же я тебя!

х х х

Макс действительно не подрасчитал с одеждой и пока Вальтер не нашёл вполне изящное решение проблемы, он шутил, что возьмёт трусы у Шелленберга, которые наверняка от какого-нибудь Хьюго босса и будет задавать тон высокой модой. Но хитон ему понравился. Все заказанные им блюда оказались очень вкусными и даже где-то родными. Штирлиц даже пожалел, что позавчера они ели каких-то коз, а не это! А вот вино… Макс оценил, что Вальтер вспомнил и даже сбегал за ним, но он сделал лишь несколько глотков, потому что не очень хотел мешать алкоголь с обезболивающими и накладывать вообще на сотрясение. Шелленберг вообще был в более приподнятом настроении, чем обычно. Макс не ожидал от него, что он настолько покладисто будет выполнять все бытовые мелочи. Но тот сам со всем справлялся и помощь его не принимал. - Вот тут с тобой соглашусь, - кивнул Штирлиц. - Вселенная всегда стремится к равновесию. И если качнуло в одну сторону, то качнет и в другую. Подъем на второй этаж как ни странно дался Штирлицу легче, чем спуск. Комната встретила приятной прохладой. Они не включали кондиционер на максимум, не хватало еще простыть, но приятные двадцать два градуса были в самый раз. Обед и удачные подъёмы так разбаловали Штирлица, что он забылся и резче необходимого поднял правую руку, пытаясь расстегнуть булавку. И быстро поплатился за это. Он не ожидал, что Вальтер вернётся с половины своего пути, еще и отчитает, как ребёнка за это. Слушая немца, Макс стоял и глупо улыбался. Он встал, что бы тому было удобнее. А потом Вальтер задержался, хотя булавка была расстегнута и Штирлиц стоял перед тем снова в одном белье. Он хотел уже что-то сказать, но его плеча коснулись, а чужие слова опередили слова Макса. Всё-таки Вальтеру было не все равно, и Штирлиц действительно не завидовал Скорцени, когда у Вальтера так опасно суживались глаза. Впрочем, он надеется со Скорцени больше не пересекаться. «Стоп. А где оружие?» - Макса так поразила эта мысль, а следом вторая, что он только сейчас об этом подумал, какой позор. Ведь Вальтер, угрожая всей компании, спровадил их, а куда он дел пистолет? Вариантов было не много, и Макс не верил, что Вальтер его просто выкинул в реку. Об этом стоило спросить Вальтера. Пусть хотя бы какую-то версию ему выдаст, но не сейчас. Сейчас Штирлиц не хотел опять начинать спор и Шелленберг мог вообще опять проигнорировать его вопрос, как любил делать. Сейчас в Максе победило желание сделать нечто другое. - Подожди, - попросил он и поймал того за край футболки пальцами нездоровой руки. Вальтер сразу замер, боясь что тот опять дёрнет руку и кажется, уже готов был опять высказать Штирлицу за такую неосторожность. Но не успел. Макс обнял того, не сильно прижимая к себе здоровой рукой. - Спасибо, - сказал он и в этом даже не было их обычной Игры в соблазнительный шёпот. Прикосновения тоже не были двусмысленными, Макс его, правда, благодарил, и объятие было подтверждением. Вальтер в его объятии замер и, как показалось Штирлицу, это больше походило на растерянность. Ему не было не приятно, просто он казался достаточно удивлённым. Макс отстранился от него и снова сел на их кровать, начиная заниматься своими делами, впрочем все равно наблюдая за Вальтером, который отвис чуть позже положенного. Когда дверь в туалет закрылась за начальством, Штирлиц перестал изображать какую-то деятельность и улыбнулся. Кажется, кого-то мало обнимали. Это следовало исправить. «Только дозировано, а то спугну…» - подумал он. Дождавшись Вальтера, Макс включил фильм. Он в целом любил разное кино и мог смотреть и старое, и новое, да и сильно не был любителем какого-то одного жанра. В старых фильмах было своё очарование. Достаточно быстро фильм захватил его, интригуя. Он даже сначала подумал, что Вальтер решил включить ему детектив, но в фильме была и драма. - Выключи свет, пожалуйста, - попросил он Вальтера в какой-то момент, понимая, что его немного раздражают блики от верхнего света комнаты. Планшет стоял между ними и подпирался одной из подушек. Штирлиц строил разные догадки о причинах молодой внешности Федоры в преклонном возрасте, но наступившая в конце разгадка его поразила. Не потому что так трудно предположить, что это другой человек, который очень-очень похож на Фёдору, а потому что тяжело поверить в то, что такое возможно сделать со своей дочерью. И ради чего? Макс хмыкнул, качая головой, - какое безумие. И ради чего? - скорее всего целью авторов и было показать распад личности, как и Федоры, так и ее дочери, которые по разному, но потеряли самих себя и друг друга. В процессе просмотра Макс съехал вниз и перевернулся на левый бок, правая рука неудобно висела и тревожила его. Он только начал подниматься, как увидел предупреждающий взгляд. - Ладно, помоги мне пожалуйста. Принесёшь подушку с моей кровати? - попросил он, и немец быстро выполнил его просьбу. Он обнял подушку правой рукой и теперь она не была в напряжение, так было очень удобно. Вальтер опять выбрал грустную историю… и почему Штирлиц не удивлён? Пока фильм заканчивался, он размышлял о том, что это напомнило ему историю про Аполлона и Артемиду, рассказанную Вальтером на пляже. Тоже семейные отношения, которые закончились печально по причине того, что родные люди просто не сумели принять друг друга. В "Федоре" фокус был другой, но снова семейные узы. Макс задумался о том, что теперь ему хотелось расспросить Шелленберга про его семью подробнее и совсем не о биографических фактах, а о том, какая атмосфера была в семье. Он вспомнил ещё, что Вальтер пару раз упоминал брата и вроде бы даже выражал определённую озабоченность звонками ему, но остальные девяносто процентов времени немец о брате даже не помышлял. Был ли брат настоящим? Если да, то вряд ли отношения складываются тёплыми. - Какой грустный фильм, - по завершению сказал он. - Красивый, конечно, но такой печальный. Оно не стоило того, ничего не стоит того, чтобы жертвовать родными. Всё в этом мире конечно… и неспособность принять это рано или поздно разрушит твою жизнь. Она имела живого, восхищающегося ею человека рядом просто потому что она ее мама, ей уже не нужно было ничего делать для того, чтобы ее любили. А она выбрала любовь зрителя, которая в сущности ничего не стоит, - Макс зевнул, отчаянно пытаясь сопротивляться порыву. В комнате уже ощутимо стемнело, да и вообще он чувствовал, что его батарейка снова на исходе. - Пойду умоюсь, - Штирлиц уже без возражений дождался Вальтера и принял его помощь в том, чтобы дойти до ванной. Максу хотелось бы принять нормальный душ, но явно не сегодня, может быть завтра как-нибудь заберётся. По выходу из ванной Штирлиц отметил, что в комнате уже горит ночник. - Если что, можешь смотреть что-то даже без наушников и при свете, мне это не мешает, если я правда хочу спать. А я, похоже, тебя очень скоро покину, - он забрался на свою половину кровати, решая оставить систему с двумя подушками. Вальтер недовольно цокнул, когда он сразу лёг, потому что ещё хотел намазать ему плечо. - Мажь, я тебе мешать не буду, - сонно пробормотал Штирлиц, стаскивая с правой руки лёгкое одеяло. Вальтер что-то ещё повозмущался, но потом Макс почувствовал прикосновение с прохладной мазью. - Спокойной ночи, Вальтер. Разбуди меня завтра когда-нибудь на своё усмотрение… - с закрытыми глазами попросил он, чувствуя, как реальность ускользает от него.

х х х

Вальтер был очень рад, что Штирлиц предложил ему идею просмотра фильмов. “Федору” он выбрал почти моментально, в памяти всплывали отдельные сцены, но он не совсем помнил, как они связаны и в каком порядке появлялись в фильме. В общем, два с небольшим часа просмотра доставили ему удовольствие. Пару раз ему пришлось отвлечься на нужды Штирлица, но Вальтер всё ещё чувствовал себя ответственным за то, что произошло. Он даже догадывался, что его подчинённому нелегко было принимать и просить о помощи, да, Вселенная любит равновесие, но, как показалось Шелленбергу, Штирлиц не совсем осознал, что и это равновесие было двусторонним. Ведь, хотя Вальтеру и приходилось теперь “работать за двоих”, но и Штирлицу теперь приходилось быть в статусе менее дееспособного члена их пары, что ему явно было непривычно. Намазав Штирлицу плечо, он решил оставить его на какое-то время открытым, чтобы мазь впиталась, а сам, выйдя на балкон, сел с мобильником в руках просматривать последние новости. На улице было уже практически темно, где-то в стороне догорали последние блики зашедшего солнца. Небо, хоть и являло почти полную луну, было, в отличие от их пляжной ночи, затянуто легкими облачками и звёзд было совсем не видно. Он пролистал свой мобильник, от Гейдриха не было никаких новостей, не было и от Ларсен. Ей он послал короткое сообщение, что Луис пока что так и не вышел на связь, и что синоптики обещают плохую погоду, и связь может прерваться и что вообще надо решать, как долго им здесь торчать, ведь дата обратных билетов всего через день. Закончив с этим, он заглянул в Тимс их комиссии, но там никаких обновлений не было. Видимо, без его постоянного понукания, все просто забили на свои обязанности и занимались чёрти-чем. Вальтер и не заметил, как пролетело время, на часах было около одиннадцати. “Я совсем здесь обленился и забуду, как работать,” подумал он то ли с раздражением, то ли с негодованием. “Ладно, делать особо всё равно нечего, пойду и я на боковую.” Приняв столь мудрое решение, он вернулся в комнату, удостоверился, что Штирлиц спит без задних ног и накрыл его плечо одеялом. После этого он обошёл кровать и тоже улёгся в постель. Сон не заставил себя ждать. 26 июня, среда Когда Вальтер проснулся, часы показывали только без четверти семь утра. Придя к выводу, что он и так непростительно обленился, Вальтер стал заниматься делами. Для начала надо было сходить в булочную, а потом, видимо, съездить в магазин закупиться, так как небо было неприятного серого цвета, и даже с балкона он смог разглядеть барашки на море. В булочную он решил поехать на машине и купить там побольше всего разного. Он достаточно быстро выбрал всё, что хотел, но когда стоял в кассу, то обратил внимание на женщину перед ним в очереди. На её левой руке вокруг запястья был какой-то ортопедический фиксатор, и Вальтер тут же подумал, что надо будет заскочить в аптеку и посмотреть, есть ли что-то подобное для плеча. Закинув покупки из булочной домой, он снова сел в машину и направился в Камариотиссу. Первым делом он заехал в аптеку. Хозяин заведения принял его как родного, обрадованно сказал, что у него есть даже несколько моделей фиксаторов для плеча, рассказал о преимуществах каждого и посетовал на то, что самый качественный также является самым дорогим. “Это не страшно”, - весело сообщил Шелленберг, хотя про то, что все расходы оплачиваются не из его кошелька благоразумно умолчал. Закончив в аптеке, он вернулся в машину, проехав до конца улицы свернул направо, в направлении супермаркета, где они закупались в первый день. По дороге он увидел отделение банка и решил пополнить запасы наличных. В супермаркете было уже прилично народу, и у Вальтера было такое ощущение, что люди скупали товары не в обычных количествах. “Наверное местные готовятся быть отрезанными от материка на несколько дней. Скорее всего они к этому привычные и знают, что делать." Он последовал их примеру и стал накладывать в тележку гораздо больше продуктов, чем изначально собирался. Он вернулся домой около девяти. Во дворе он встретился с Мартой, которая предупредила его о надвигающемся шторме, а также сообщила, что они остались единственными туристами в доме, так как два других семейства только что выехали с надеждой отплыть на первом же пароме, а новая пара, которая должна была сегодня приплыть из Александруполиса, отменила свою регистрацию из-за боязни застрять на острове на неопределённое время. Она также напомнила Вальтеру зарядить всю электронику, так как вполне были возможны перебои со светом, напомнила, где лежат свечи и даже сообщила, что в одном из шкафчиков на кухне есть небольшая походная печка с одной конфоркой, которая работает от газовых баллончиков, тоже имеющихся в наличие. Подхватив одну из туристических карт острова, она обвела кружком дом, где она жила, это было уже на всякий случай. Правда, она сказала, что ещё какое-то время пробудет у себя в офисе, так что если у них есть вопросы или просьбы, чтобы они не стеснялись к ней обратиться. Вальтер ещё раз поблагодарил Марту, и каждый из них разошёлся по своим делам. Вальтер решил начать с перетаскивания вещей из машины в дом. Так как теперь кухня была в их полном распоряжении, можно было заполнять холодильник, не беспокоясь о наличии свободного места. Вытаскивая последнюю порцию покупок из машины, он неудачно повернулся, и его спину пронзила резкая боль. Вальтер замер в непонимании, с ним такого давно не случалось. Он выждал какое-то время и попробовал осторожно распрямиться. Боль соизволила расползтись по разным участкам тела, но принять обратно вертикальное положение он всё-таки смог. “Ну всё, - подумал он с самоирониеий, - двое калек одни в доме на оторванном от материка острове во время грозы в небе и шторма на море. Прямо-таки классический сюжет для фильмов ужаса. Ладно, главное не впадать в панику и желательно скрыть это от Штирлица, а то он мне начнёт читать лекции о том, что я не занимаюсь спортом и даже не делаю зарядки по утрам. Ещё и бегать заставит.” Выждав немного, пока его отпустило, он осторожно взял оставшиеся вещи и понёс их наверх, в их комнату. Операция прошла удачно, боль вроде бы на время притихла. Штирлиц ещё спал и хотя Вальтер помнил его просьбу разбудить когда-нибудь утром, он решил дать ему выспаться, пока есть такая возможность.

х х х

Штирлиц просыпался медленно, он несколько раз думал, что вот сейчас откроет глаза, но каждый раз его утягивало обратно в сон, заставляя только поудобнее улечься. Макс периодически слышал какое-то движение рядом с собой, но дальше проваливался в сон, в котором, как всегда теперь был, - Вальтер... - Да? Ты проснулся? - раздалось рядом, и Штирлиц открыл глаза. - Надеюсь, что да, - Макс заставил себя сеть на кровати и уставился на одетого Шелленберга. - Сколько времени? - Без двадцати десять, - ответил немец. - Мм... и как же я потом опять буду вставать в шесть? - сонно спросил Штирлиц, впрочем ответа сильно не ждал. - Ты такой бодрый, кошмар. Уже куда-то собираешься? - спросил он. - Уже вернулся, - усмехнулся Шелленберг, кратко вводя своего подчинённого в курс дел, которые он успел сделать утром. - Ого, ты молодец, - он отыскал глазами коробку из вчерашней пекарни и довольно заулыбался. А ещё он кинул взгляд на балкон и на улице действительно не оказалось уже такого привычного яркого солнца. «Надо что ли хотя бы на балкон выбраться» - подумал Штирлиц. На вопрос о своём самочувствии он ответил положительно. Голова не болела, синяки все были терпимы и даже плечо сегодня ныло меньше. - Я пойду приму душ, пока полон сил и энергии, - усмехнулся. - Помогать не надо, если что, позову, - сразу же предупредил он о своих планах. Не то, чтобы он не хотел принять совместный душ с Вальтером, но вряд ли они с Шелленбергом совпадут в этом желании. Сегодня он уже совсем ровно дошёл до ванной и никуда не вписался, даже чуть быстрее, как ему показалось. Это радовало. Больше всего хотелось засунуть голову под холодную воду, это всегда помогало, но учитывая повязку и рану, делать этого не стоило. Но даже просто помыться будет приятно. Макс вполне успешно всё реализовал, может чуть медленнее, чем обычно. А ещё первые минут десять он просто стоял прислонившись к кафелю под тёплой водой. Итого ввышел он из ванной спустя только где-то через пол часа, зато довольный, свежий и бодрый. - Давай позавтракаем на балконе? Температура тоже должна была упасть и у нас есть второй стул, - он кивнул на тот, что стоял около шкафа. - Да, позавтракать сегодня можно и на балконе. Но сначала я пойду сварить кофе, и ещё, я тут тебе купил подарок, подожди. - Вальтер открыл один из пакетов и вытащил оттуда фиксатор для плеча. - Я скоро в той аптеке стану VIP клиентом. Надо будет не забыть добавить это в наш счёт, который мы выставим в ООН. Хотя нет, мы же решили им ничего не говорить о происшествии. Ладно, что-нибудь придумаем, это не принципиально. “У нас спонсоров много”, внутренне улыбнулся Шелленберг, но сохранил невозмутимое выражение лица для Штирлица. Вальтер помог Максу надеть фиксатор и закрепить его в правильном положении, а сам направился вниз по лестнице. Он вернулся обратно минут через 10 - 15, с двумя дымящимися чашками кофе в руках, и понёс их сразу на балкон. Штирлиц сидел уже там и ел одну из понравившихся ему вкусняшек. - Кстати, этот дом теперь в нашем полном распоряжении до завтрашнего дня, а, может, и дольше. От наших ООНовских боссов никаких новостей, я спрашивал Ларсен вчера, но всё безрезультатно. Она сказала, что займется продлением билетов, но вот только на какое время? Если Луис ещё не на острове, он сможет сюда добраться только через несколько дней, хотя, у него могут быть друзья с собственным морским транспортом, но кому же захочется добираться до Самофракии в шторм. Я всё-таки думаю, что он уже здесь, просто чего-то ждёт или специально нас мурыжит. Но зачем? Разве ему не нужны деньги? Чем больше проходит времени, тем меньше мне вся эта ситуация нравится. Ладно, ты ешь, а я пока позагораю, - сказал Вальтер и подставил лицо под скрытое за облаками солнце. Пока Штирлиц дегустировал разные вкусности из булочной, Вальтер опять предался размышлениям. “Вообще, странная получается ситуация. Ни ООНовские боссы, ни Гейдрих, ни, я так понимаю, Канарис, который и заварил всю эту кашу, ничего дельного предложить не могут. Не знаю про ООН, но Гейдрих ведёт себя странно. Ну нафиг ему сдалась эта непонятная авантюра. Насколько я его знаю, он слишком нетерпелив, а тут, ну прям такое ощущение, что его вполне устраивает сложившееся положение дел. А, может, стоит предположить что-то маловероятное, что он хочет от меня по каким-то причинам избавится? Нет, это вряд ли, в таком случае он бы выбрал более простой вариант. Если только… он как всегда стремится убить одной пулей двух вальдшнепов, впрочем он не охотник. На птиц. А вот с людьми… Это вполне реальная ситуация, что он задумал какую-то политическую многоходовочку, может даже и не внутри Германии, а меня решил подставить в качестве удобной пешки, а не потому, что захотел избавится именно от меня. А что? Это было бы вполне в его духе. Но вместе с Канарисом он играть не будет. Если только…это именно Канарис, от кого он хочет избавится, я слышал у адмирала есть на него серьёзный компромат. Вот это как раз будет на Гейдриха похоже. Убрать, политически, конечно же, Канариса, а меня использовать в виде слепой пешки. Хмм, над этим надо подумать посерьёзней. А ещё надо подумать над всей этой ситуацией со Штирлицем. Ну вот что он ко мне привязался? А я тоже хорош. Затащил его в собственную постель, и его, кажется, такое положение дел вполне устраивает. Ну, что у него на уме вполне понятно, потрахать начальника - прекрасный повод для дальнейшего шантажа. Хотя, ну вот для чего ему надо меня шантажировать? В его глазах я ведь никакой ценности в плане карьеры не представляю. Или ему как-то удалось разузнать, кто я на самом деле? Всё может быть. Но всё равно, я не такой уж большой приз. А вот Гейдрих…Да, это звучит более правдоподобно, но это значит, что он тоже на кого-то работает. Но на кого? Гейдриху ничего не удалось выяснить. Маловероятно, но возможно. Ах, Вальтер, Вальтер, ну и влип же ты в историю. Ладно, посмотрим, что день грядущий нам готовит.” Закончив на этой мысли, он непроизвольно сполз спиной вниз по стулу. Желая выпрямиться, он опять сделал это как-то неудачно и его пронзила та же боль, что и часом ранее. Он замер в неудобной позе и от дикой боли у него даже на глазах выступили слёзы. “Хорошо, что я в тёмных очках, и Штирлиц ничего не видит”, подумал он и замер, надеясь, что его скоро отпустит.

х х х

Штирлиц удивленно остановился, услышав заявление Шелленберга о подарке, - то есть что-то помимо помощи, завтрака и продуктов? - улыбнулся он, внимательно смотря за руками шефа. - О-о… - Штирлиц уставился на коробку, соображая, - для плеча? Такие есть? Я даже не подумал их искать ещё когда первый раз потянул руку. Мне казалось, что плечо фиксировать трудно, - он уже полез доставать фиксатор. - Спасибо, - он остановился, чтобы посмотреть Шелленбергу в глаза, потому что был очень тронут подобной заботой. - Поможешь? - уже без неловкости попросил он, сияя. Он как раз был только в шортах после душа. Тут опять спасибо Вальтеру, он принёс его одежду. - Кстати мне кажется, по сравнению со вчерашним днём отечность спала. В итоге на балкон Штирлиц вышел в фиксаторе на голое тело, шортах, но босой. Макс был в прекрасном расположении духа: он сходил в душ, Вальтер преподнёс ему подарок, а ещё сейчас варит им кофе. Жизнь определенно налаживалась… С собой он взял все прелести из пекарни, обустраиваясь. Макс уже больше суток не выходил из кондиционированного пространства, поэтому первые минут пять привыкал к уличной температуре. Солнце было притенено тучами и в целом было комфортно, но всё же лёгкая тяжесть в голове поначалу появилась. Да, никакие травмы головы не любят духоту и высокие температуры. Зато вот рука чувствовала себя отлично в этом фиксаторе! Корпус брал на себя часть нагрузки благодаря ремню и плечо не перенапрягалось, в разумных пределах естественно. Штирлиц потихоньку экспериментировал. - Пахнет восхитительно, - оценил Макс, когда Вальтер к нему присоединился. - Кстати, правда работает, смотри, - он указал на плечо и затем неспеша взял чашку правой рукой. Он сосредоточенно ее поднял, сделал небольшой глоток и так же медленно вернул на место. - Даётся легче, чем без него, хоть я уже и приноровился делать всё левой. Буду амбидекстр теперь, - он в один укус съел половину слойки с творожной начинкой. - Ты знаешь, любая торговля документами незаконна, - размышляя, ответил Штирлиц. - И пойти не так может всё, поэтому это с одной стороны странно, а с другой нет. Хотя нас можно было бы как-то проинформировать, тут соглашусь. Что-то вроде небольшой весточки, как мы уже получали с тобой, - лицо Штирлица стало более серьёзным и собранным, когда он перешёл на рабочие темы. - Знаешь, что имеет смысл? Может быть, Луиса убили? Ну, или он сам умер, люди умирают, им это свойственно, - хмыкнул. - Хотя я бы ставил именно на убийство, если это вообще так. Кем? Да хоть греками, если вспомнить какого рода могли быть документы у Милиоти. Или теми же, кто убил его с Ксией. А мы… ну может нас решили не трогать и просто дождаться, когда нам это надоест и мы сами уедем ни с чем, чтобы не вызывать ещё один скандал, связанный с ООН, - он неуверенно пожал левым плечом. - А если говорить об ООН, то они тоже странные, даже не понимаю, на что ещё надеются. Говоря о нас с тобой… думаю, что можно попытаться спровоцировать всех своим отъездом. Если Луис жив, то должен будет что-то сделать до того, как мы уедем на пароме. Я только не понимаю, следят ли за нами и если да, то каким образом? Марта? У неё и знакомства разные на острове… То, что она очень хороший человек, может не мешать ей присматривать за нами, если она искренне верит, что Луис занимается чем-то обычным или с благими намерениями хотя бы. Таковы были его размышления на данный момент. Скорцени же с компанией ему сильно не нравились теперь уже задними мыслями, но о них упоминать он не хотел, чтобы не возвращаться к вопросу оружия и прочего. За свою жизнь рядом с Шелленбергом он не опасался. Вальтер имел слишком много возможностей его убить и так. Это даже при том, что он склонялся к идее, что Вальтер не просто переводчик. Даже так у Шелленберга не было причин его убивать. С какой радости? «Если только я достал его своими чувствами», - Макс ухмыльнулся в кружку, думая, какая была бы эпичная картина. Именно поэтому Штирлиц считал, что знать, где именно у них хранится оружие надо, а вот переживать за свою жизнь - не особо. Если бы он как айфон не вырубался бы посреди дня в любой момент и как обычно просыпался бы в шесть утра, то был бы шанс обшарить номер, а так… ладно, может ещё выдастся момент. Хоть номера оружия отправит своим пробить. Он взглянул на Вальтера, начиная того бесстыдно рассматривать. Тот конечно был в солнечных очках и мог спокойно видеть его взгляд, но это в кои-то веке не было чем-то, что скрывал Штирлиц. Это хотелось демонстрировать. Позавчера Вальтер его поцеловал, вчера он обнял немца, сегодня нужно было что-то ещё! У них ведь и так осталось мало времени. Максу показалась, что позу у Вальтера какая-то неестественная, впрочем, может быть и он его рассматривает. Кстати о провокациях… Штирлиц поднялся со своего места и обошёл столик, чтобы нависнуть над Шелленбергом. - Я тебя сильно не потревожу… - он полез пальцами здоровой руки в чужой карман. Как он и предполагал, там обнаружились сигареты и зажигалка. - Какое идеально завершение завтрака. - Ох, слушай, не будешь так добр, прикури? - попросил Штирлиц, зажимая сигарету губами, а зажигалку вкладывая в чужую руку. Можно было бы конечно подержать сигарету рукой, но наклоняться к Вальтеру так близко было куда приятнее. Шелленберг что-то прошипел и неохотно принялся щёлкать зажигалкой. Правда у него никак не выходило, ветер уже поднялся достаточно сильный. Макс пока здоровой рукой опирался о стол и изучал предмет своего обожания. Кажется под пристальным взглядом у Вальтера совсем ничего не получалось, поэтому Макс отвёл глаза в сторону. И совершенно случайно краем глаза он заметил какое-то движение под стулом Шелленберга. Естественно Штирлиц хотел дернуться, но выучка сработала прекрасно и он наоборот, замер. Никогда нельзя паниковать. Вот и сейчас спокойствие позволило ему повнимательнее рассмотреть движущийся тягучий объект. «Твою мать…» Под одной из ножек стула, на котором развалился Вальтер, неспешно проползала змея. Она почти сливалась с бежевой плиткой, и Макс то ее заметил только потому, что наклонился, ещё и смотрел сверху. Благо ноги Вальтера были вытянуты вперёд под стол, а сам он полулежал. Штирлиц, хоть и стоял даже ближе к ней, мог надеяться, что если он не будет двигать ногами, то его примут за предмет. Его босые ноги не улучшали ситуацию. Когда в рот попал дым из сигареты, он чуть не закашлялся. Шелленберг все-таки прикурил ему и сейчас был безумно горд собой и, кажется, недоволен такой близостью. «Ох, Вальтер…». В голове сразу же всплыла история, рассказанная шефом ещё в Нью-Йорке, но тоже про Грецию. И, судя по рассказу Шелленберга, он очень болезненно относился к подобным пересечениям с местной фауной. И тогда это был скорпион, а сейчас самая настоящая гадюка. Штирлиц не знал наверняка, но таких змей он видел не раз ещё дома, в России. Он почти был уверен, что это гадюка. А значит ядовитая, а тут больницы-то нормальной нет… Нет, он конечно не сомневался в профессионализме Валеры, но по такому поводу пересекаться с ним ещё раз совсем не хотелось. Вдруг антидота нет, а паром отменили… Были вертолеты, но в такой шторм удовольствие будет лететь то ещё, пилоты могут и отказать. - Спасибо, - с зажатой сигаретой в губах сказал Штирлиц, выдыхая дым в чужое лицо. Может быть стоило потянуть время до того, как эта красотка поменяет свою дислокацию? Он понимал, что вряд ли они с Вальтером имеют для неё какой-то интерес, наверняка сюда она заползла в охоте на какую-нибудь живность типа ящериц, которые любят греться на балконах туристов. Так же он помнил, что змея их не слышит, но воспринимает вибрации и именно так ориентируется. - Угостишься? - предложил Макс и цокнул, когда немец хотел достать сигарету себе. - Нет, моей, - больной рукой он медленно снял с Вальтера очки и засунул их одной дужкой тому за поло. Ох, как недовольно на него смотрели! Вальтер мог бы посоревноваться с песчаной красоткой. Макс улыбнулся. - Замри пожалуйста, ты сейчас очень красивый, - он вынул сигарету из губ и приставил ее к губам Шелленберга. - Покури со мной, - чуть наклонил голову. С виду это казалось милым жестом, но он на самом деле пытался лучше рассмотреть, что делает змея. - Я немногого прошу, - затяжка Вальтеру, затяжка ему… и так по кругу. Тем временем змея покрутилась вокруг ножки, приподнялась немного наверх, но ничего вкусного в брючине немца не нашла и постепенно стала двигаться дальше. Только совсем неторопливо! Макса радовало, то теперь хотя бы ее голова от них отвернута. Она плитка за плиткой изучала балкон и какие-то вещи на нем, вроде старого горшка с трещиной. «Как вовремя я снова начал курить» - отстранённо подумал Макс, выдерживая взгляд глубоких синих глаз в двадцати сантиметрах от себя и только боковым зрением наблюдая за процессом снизу. «Черт, ещё и рука не рабочая с этой стороны». - Ты в курсе, что такое 間接キス (kansetsu kisu)? - спросил на японском он. Вальтер явно задумался, но покачал головой, не совсем понимая к чему он. А Макс тянул время. Гадюка же обползла горшок и решила проверить внушительный глиняный кувшин, который лежал следом. - Это непрямой поцелуй, - продолжил Штирлиц, - то есть ситуация, когда губы двух людей косвенно соприкасаются, например, при питье из одной бутылки. - Или при раскуривании одной сигареты, - он бы получал гораздо большее удовольствие от ситуации, если бы рядом не ползала гадина, которая способна довести Шелленберга до инфаркта и их обоих до больницы. Но главное было — удерживать внимание Вальтера. Ещё затяжка… Гадюка наконец заползла полностью в лежащий на боку кувшин, тем самым давая русскому разведчику недолгий, но шанс. Он оставил сигарету в губах Вальтера и в одно движение оказался около кувшина. Тело заныло, но было не до этого. Правое плечо он просто плотно прижал к себе, не двигая им, а вот левым сделал резкий бросок, хватая кувшин за ручку и дергая его вверх. Вместе с весом змеи общий вес конструкции получился совсем немаленький! Да и глина ужасна тяжёлая! Штирлиц прошипел сам от тяжести для одной руки, очень не хватало правой, но тем не менее он донёс кувшин до бортика их балкона и просто перевалил его туда, облегченно выдыхая. А потом грязно выругался на немецком. С грохотом кувшин разбился о землю, а от туда недовольна выползла возмутительница их утреннего спокойствия и быстро скрылась под машиной. - Фух, - Макс устало сделал шаг к вскочившему Вальтеру, - я так боялся, что ты первым выбросишься с нашего балкона, если заметишь её, - он отнял дымящуюся сигарету, глубоко затянулся, докуривая ее, и отправил вслед за кувшином. - Чёрт, бодрое утро. Ты в порядке?

х х х

Более или менее согласный на просьбу раскурить сигарету своему подчинённому, Шелленбергу совсем не понравилось продолжение идеи Штирлица курить одну и ту же по очереди. Если бы не его спина, которая была скована и совсем не собиралась возвращаться в нормальное состояние, он бы никогда не простил своему подчинённому такой вольности. Ему также не понравилось, что тот нависал над ним, как скала, а потом вообще начал говорить какую-то дребедень о непрямых поцелуях, как будто и без этого было не понятно, что он делает. А уж когда тот вдруг схватил кувшин с балкона и выбросил его наружу, тут уж вообще Шелленбергу показалась, что именно голова Штирлица больше всего пострадала во время драки со Скорцени, а не плечо. Однако через несколько мгновений объяснение странному поведению Макса пришло само самой или, вернее, уползло по двору. Вальтер вскочил, не веря своим глазам. Вся боль в спине мгновенно улетучилась; наверно, один шок выбил другой. - Какого чёрта она делала в этом кувшине?! И вообще, как ты узнал, что она там была? Выслушав теперь более или менее спокойное объяснение Штирлица, которое, к тому же, объясняло его недавнее поведение, Шелленберг нервно достал сигарету и закурил. Потом, опомнившись, он протянул пачку своему подчинённому, но тот отказался, мотнув головой. - И она была прямо под моими ногами! - содрогнулся Вальтер. - Слава богу, что я этого не видел. Теперь понятно, почему ты решил разделить со мной сигарету и плёл всю эту чушь про непрямой поцелуй. Спасибо. - искренне сказал немец, так и оставшись в неведении, что идея залезть к нему в карман за сигаретами и зажигалкой появилась раньше, чем Штирлиц заметил змею. - Знаешь, мне как-то расхотелось сидеть теперь на этом балконе. И не только сегодня. Давай вернёмся в комнату и включим кондиционер на всю катушку. Я лучше завернусь в одеяло, чем буду думать, что змея может заползти в постель. Что ты смотришь на меня с таким удивлением? Ты разве не знаешь? Змеям наплевать на человека, они его не воспринимают как что-то, на что надо охотиться. Змей притягивает тепло человеческого тела, поэтому все эти случаи, когда змеи, обвиваясь вокруг людей, их душат, это не потому, что они хотят заготовить себе лакомый кусочек пищи, а потому, что им холодно. Они ведь холоднокровные. Я как-то читал, что самый надёжный способ спасти человека, которого обвила змея, это облить их обоих ледяной водой. Змея сразу уползёт в поисках другого источника тепла. Вот. Вальтер вернулся в комнату со своей чашкой кофе и был рад, что Штирлиц последовал за ним и закрыл за собой балкон. Впрочем, он тут же вернулся за собственным кофе и коробкой из булочной. - Здесь ведь тоже есть стол и стулья, - сказал Шелленберг, оправдывая своё поведение и понимая, что Штирлиц ещё не закончил со своим завтраком. Давай побудем здесь, спокойней будет. А потом посмотрим твой сериал и решим, что делать, в зависимости от погоды.

х х х

Штирлиц открыл было рот, чтобы возразить, японское выражение вовсе не было бредом и казалось ему вполне милым, но потом закрыл. Это же Вальтер. Зато хоть «спасибо» сказал. - Не за что, - кивнул он, выслушивая Шелленберга о его познаниях в поведении ползучих. - Да, ты прав, твоя штанина ей не очень понравилась, когда она приподнялась, да и мы слишком большие для неё. Мне кажется, конкретно эта искала себе пропитание в виде каких-нибудь ящерок. А то, что они хладнокровные и любят тепло, это я знаю. Впрочем думаю, кондиционер включать на полную нам не придётся, сейчас их всех смоет ливнем, - усмехнулся Макс и вышел вслед за Вальтером, но потом вспомнил про булочки. - Я не против закончить тут, - остановил того в какой-то момент Штирлиц. Это правда не проблема. Когда всё было внесено внутрь, он краем глаза заметил, как кривится лицо у Вальтера. Неужели так напугался? Он исподтишка наблюдал за начальством, которое немного нервно ходило по комнате. Попытка присесть на край кровати прояснило ситуацию. - Вальтер, что со спиной? - обеспокоенно спросил Макс. Тот правда лишь покачал головой. - Потянул где-то? - он подумал, что это могло быть от того, как резко Шелленберг вскочил на балконе, хотя не так важно. - Хочешь я попробую размять? - теперь он заслужил недовольный взгляд и комментарий, что «всё нормально». - Как хочешь, хотя бы мазь из моего арсенала возьми, хуже не будет, - на этом от него отвернулись, отчётливо давая понять, что в его помощи по этому вопросу не нуждаются. Штирлиц достаточно оперативно закончил свой завтрак и чуть не рассмеялся, когда Вальтер на полном серьёзе заглянул под кровать. - Я не думал, что ты согласишься на сериал, но раз так, то у меня есть несколько на примете, - Штирлиц перебрался на кровать и захватил с собой планшет. Одним из вариантов он предложил мелодрамму только для того, чтобы посмотреть насколько недовольно фыркнет Вальтер. Не прогадал. А в остальном он предложил ему «Чернобыль» от HBO, "Игру Престолов" и испанский «Бумажный дом», кратко охарактеризовав каждый. Он почему-то думал, что Шелленберг выберет Чернобыль, но тот его почти сразу отмёл. - Может ты и прав, - довольно кивнул Штирлиц, когда тот выбрал испанское детище от Netflix, - весело-задорно, умно. Хотя совсем местами уж можно докопаться до плана, но сделано качественно. Забавно, что сериал почти сразу начинался с драмы сердечной и на него сразу же странно посмотрели. Макс на это ответил только «тут всё перемешано, чего ты хочешь, это Испания». Про себя он радовался тому, что флирт между организатором преступления и начальником опер-штаба начинается флирт буквально со второй серии, как через телефон, так и через якобы случайную встречу в кафе. Штирлиц уже знал, что эта полицейская в следующем ограблении будет носить такую же маску и станет рядом с командой, но Вальтер вряд ли мог об этом знать с его-то осведомлённостью о массовой культуре. Тем интереснее Максу будет за ним наблюдать.

х х х

- Может этих змей дождём и смоет, но кто может гарантировать, что та, которую ты выбросил, была единственной? Другие вполне себе могли заползли даже в нашу комнату по ошибке, а теперь притаились и нападут на нас, когда мы будем смотреть фильм. И того дождя надо ещё дождаться. Змеи ведь и через канализацию могут ползать и через вентиляционные люки и вообще, - Вальтер вздохнул и сказал, - ну вот, всё настроение испортилось. Хотя местные относятся к змеям равнодушно, а в древние времени, им даже оставляли молоко в храмах. В греческой мифологии есть и хорошие, и плохие змеи. Если честно, я бы не хотел встретиться ни с каким вариантом. Пожалуй, я всё-таки проверю несколько подозрительных мест, - и с этими словами Вальтер стал заглядывать под кровати, внимательно осмотрел место за занавесками, проверил ванную комнату и, не найдя ничего подозрительного, несколько успокоился. Всё бы ничего, но его спина продолжала ныть и он никак не мог сообразить, что же с этим делать. Несколько попыток присесть окончились провалом, да настолько громким, что даже его подчинённый заподозрил что-то неладное. - Всё со мной нормально, не приставай, - зло огрызнулся он на предложение Штирлица помочь. Тот, естественно, не был в чём-то виноват, просто надо же было на ком-то сорвать своё плохое настроение. В конце концов решив, что просмотр кинофильма может отвлечь его от реальностии, он сказал: - Ладно, что там у тебя с фильмами? Выслушав предложения Штирлица, Вальтер закатил глаза на мелодраму, потом отмёл “Чернобыль” как что-то слишком уж мрачное, про “Игру престолов” он слышал, но не мог понять ажиотажа вокруг серий, ему хватало подобных игр в реальной жизни. Поэтому он остановился на “Испанском доме”, описание звучало как что-то смотрибельное и, вполне вероятно, Штирлиц просто ностальгировал по этой стране. Начало было довольно неплохое, впрочем, очень скоро наметилась любовная линия. “Ну куда ж без этого”, сам себе прокомментировал Шелленберг. В общем-то, сюжет затягивал, вот если бы он ещё мог найти удобное положение для просмотра. Его спина, почему-то именно сегодня решила показать характер. Не желая привлекать слишком много внимания к его постоянным сменам положения, он вдруг вспомнил, что сам он с утра ничего не ел. Это было удобным предлогом отвлечься. Он даже предложил сам сходить за пиццей, но Штирлиц почему-то заупрямился, и они всё-таки сделали заказ. В пиццерии их предупредили, что они скоро закрываются, так что если они желали заказать что-то к пицце, то лучше это было сделать прямо сейчас. Вальтер сказал, что им больше ничего не требуется, но заказал две больших коробки с разными вариантами внутри. - Надеюсь, ты не любитель пиццы с ананасами или шоколадом? - поинтересовался он у своего подчинённого, получив в ответ пожатие плечами и колкий комментарий, что по шоколаду это он специалист. Пиццу доставили достаточно быстро, и Вальтера возникло подозрение, что это была не свежеприготовленная пицца, а разогретый вариант раннего заказа, но он решил не выяснять отношения с доставщиков. С кем ему однако пришлось выяснять отношения, так это со Штирлицем, который совсем распоясался и предложил есть пиццу в кровати, мол, в этом самый кайф и все так делают. Вальтер ответил абсолютно категоричным "нет" и сказал, что у Штирлица есть выбор, спуститься вниз, поесть за тем же столиком, где он ел завтрак или идти в собственную кровать и там свинячить. В итоге остановились на среднем варианте и стали расправляться с пиццей за столом в их комнате. Надежда на то, что сидение на стуле как-то улучшит ситуацию, не оправдалась. Впрочем, сам стул по конструкции был далёк от ортопедического и сидение на нём никакого облегчения не принесло. Вальтер было даже хотел предложить прогуляться после этого импровизированного обеда, но Штирлиц явно не хотел составлять ему компании да и погода заметно ухудшилась. Поэтому, расправившись с одной коробкой пиццы, они отложили другую на потом и, после краткого сравнительного экскурса по разновидностям пиццы, вернулись к просмотру. Спина настолько стала доставлять неудобство Вальтеру, что он уже не мог испытывать никакого удовольствия от развития в общем-то неплохого сюжета. Ему только запомнился коротенький отрывок про то, что любовь является причиной многих проблем, и он одобрительно покачал головой на эту набившую оскомину и старую как мир истину. Сильный ветер и резко начавшийся дождь только ухудшили настроение. За окном стало так темно, как будто была глубокая ночь, хотя время было не такое уж позднее. - Всё, я больше так не могу, - резко сказал Вальтер и, в приступе гнева неизвестно на кого, отключил планшет посередине кадра. Штирлиц удивлённо повернулся на Вальтера, который обнял подушку и попытался лечь на живот, что у него не особенно вышло. Он опять как-то криво скрючился на одном боку. Вопросов у Макса больше не было. - Вальтер, - Штирлиц отодвинул планшет подальше. - Дай мне посмотреть. - Что ты там смотреть собрался, я тебе что, экспонат? - огрызнулись в ответ. - Поясница болит, иногда простреливала, а теперь просто ноет ровным слоем в любой позе, - объяснил Шелленберг. - Тебя защемило наверное, давай я потяну тебя, - Макс встал с кровати и куда-то пошёл. - Что значит «потяну»? - Твои мышцы зажались, их нужно размять, промассировать, - он вернулся к кровати со стаканом воды и таблеткой. - При мышечных спазмах должно тоже помогать, но если выпить только таблетку действовать будет долго, но потом может повториться. На предложение выпить обезбол немец отреагировал хорошо, он действительно всё выпил, а вот с остальным медлил. - Вальтер, я не понимаю, ты считаешь, что я тебе хочу навредить? - вздохнул Макс, садясь рядом. - Нет, просто... Ты вообще откуда знаешь, что не сделаешь хуже? - исказившись в лице, он принял сидячее положение. Такая поза спине тоже не очень нравилась и ему пришлось аж плечо одно вывернуть, ища другую позу. Теперь синие глаза смотрели на Макса не со злостью, а с отчаянием. - Ладо, сделай уже что-нибудь, - сдался он, потому что никаких других вариантов не было. - Я аккуратно, - серьёзно пообещал Макс. Штирлиц поднялся с их кровати и подошёл к своей. От туда он стащил одеяло и постелил посреди комнаты прямо на полу. - Иди сюда. - Чего? - захлопал глазами Шелленберг. - Нам нужна плоская, твёрдая поверхность, кровать не подойдёт, - объяснил Штирлиц. - Массаж обычно делают на мягких столах или в кровати, - упёрто возразил Вальтер. - Я на твёрдую поверхность точно не лягу. - Я тебя пока буду тянуть, а не массировать, - ответил Макс. - Ложиться не надо, надо э... Извини, надо встать раком. Услышав, что от него хочет Штирлиц, Шелленберг прыснул от смеха, закрывая лицо ладонью. Нет, ну это серьёзно с ним сейчас происходит? - А на хуй тебе не пойти сразу? - сквозь боль от смеха предложил он. - Ни мой, ни твой половой орган в этом учавствовать не будут, - Макс подошёл и протянул руку, показывая, что он абсолютно серьёзен. С неимоверными усилиями, но Вальтер таки согласился и Макс помог ему медленно опуститься на одеяло, вставая на колени и прямые руки. Сам сел ровно за ним, что не добавляло немцу оптимизма. - Давай сначала чуть-чуть покачаемся, - он положил свои руки на чужие бёдра, заставляя их немного двигаться вперёд и назад. На всякий случай, он уточнил, что боли это движение не приносит. На удивление поза и правда боли не приносила. Но перспектива спать в ней Вальтера пугала, поэтому он всё ещё терпел этот беспредел. - Отлично, давай чуть увеличим амплитуду, колени шире поставь, - Макс придерживал его за бедра, чтобы тот даже случайно не совершил резкого движения, что им было совсем не нужно. Шелленберг недоверчиво потянулся копчиком назад и с удивлением понял, что может такое провернуть. - Хорошо, прогни спину, - Макс положил ладонь на чуть выгнутую спину, показывая, где проблема и Вальтер медленно опустил её. Штирлиц довольно угукнул и теперь за бёдра потянул их ещё дальше, заставляя почти сесть на его собственные пятки, - можешь руки теперь тоже вытянуть и головой опуститься к полу насколько можешь, - предложил. Говорить было тяжеловато, поэтому Вальтер просто следовал указаниям. Он опускался ниже и ниже, пока лоб не коснулся одеяла; получив такую точку опору, он аж довольно вздохнул. - И? - И теперь лежи пока так, мышцам нужно время, - Макс расслабленно стал поглаживать его по копчику, - и не забывай дышать. Спустя пару минут, Штирлиц аккуратно разогнул того обратно в позу собаки. Шелленберг должен был чувствовать тепло в мышцах бёдер и копчике. - Давай теперь совсем уж декомпрессию сделаем, я не знаю, где именно защемило ведь, - дальше он попросил Вальтера лечь на живот. Это далось ему на удивление без проблем. Макс аккуратно присел тому на бёдра своим весом и попросил слегка приподнять корпус. У него действовало только одно плечо и он этой рукой и обхватил корпус Вальтера, тяня его на себя наверх. - Расслабься, выдыхай, - он мягко командывал и пока был доволен тем, как тот выполняются его приказы. - Молодец. Отсчитав пару минут, Макс опустил Вальтера обратно на пол. - Теперь на спину, - он слегка приподнялся с чужих бёдер, позволяя перевернуться. - Как сейчас? - Хорошо, только теперь ноет чуть выше, - признался Шелленберг, он слегка запыхался, потому что держать статику поз было совсем не легко. - Сейчас исправим, - Штирлиц улыбнулся ему и согнул его правую ногу в колене, а потом потянул выше к плечу. На левой ноге он сидел, так что шанса её согнуть у немца не было. В глазах в какой-то момент появилась паника, но Штирлиц прекрасно чувствовал, где замедлиться и просто немного давить, чтобы создавалась натяжка. - Выдыхай. Тоже самое он проделал с другой ногой. Провернув таким образом ещё несколько поз, Макс остался доволен результатом и Вальтером. - Ну всё, теперь можно в кровать, - он отпустил его и с этими словами раздался особенно громкий раскат грома. Сразу же после этого вырубило свет. - Где ты говорил там свечи у нас? - вздохнул Макс, тихо посмеиваясь синхронизации природы с его словами. - Нет, я сам схожу, просто объясни. Штирлиц поднялся на ноги и нашарил в темноте свой мобильник на кровати. Он включил фанарик на нём и по направлениям Шелленберга нашёл свечи. Ливень за окном усилился. Макс оглянулся и посветил на балконную дверь, удовстоверившись, что нигде ничего не протекает. А потом вернулся к свечам. Их было шесть в упаковке, а каждая ещё была в стеклянной чашке, так что можно было не бояться ставить их где угодно. Штирлиц зажёг каждую и разнёс по комнате. - Ну вот и вполне атмосферно, - довольный собой он остановился около Вальтера, который всё ещё сидел на полу, как будто бы боялся, что если встанет, то боль вернётся. - Помочь? - Нет, - Вальтер решил попробовать подняться сам. Двигался он с опаской, но всё было спокойно. Тело, конечно, устало от того, что его гнули и тянули в разные стороны, но поясница больше не болела. - Теперь самая приятная часть, обещаю, - Штирлиц сходил зачем-то в ванную и вернулся от туда с тюбиком крема. - На сухую не удобно, - объяснил он, правда потом понял двусмысленность фразы и чертыхнулся. - Иди сюда просто, - он похлопал по кровати рядом с собой. - Куда? - не понял Вальтер, потому что Штирлиц сидел у спинки, широко расставив ноги и свесив одну из них на пол. - Сюда, - Штирлиц указал на место между его ног, - спиною ко мне. Остались лопатки и шея. Сними футболку. Штирлицу даже не верилось, что вот уже больше получаса Шелленберг хоть и с некоторыми оговорками слушается его и выполняет все указания, даже если явно сомневается в них. Может быть он всё-таки заслужил частичку доверия? Когда Вальтер наконец изволил подойти и сесть, как указанно, Макс открыл тюбик с кремом и выдавил немного на чужие плечи. Он начал обеими руками медленно размазывать его по плечам и лопаткам, заставляя чуть наклониться вперёд. - Я не могу заставить тебя не нервничать обо всём подряд, но посмотри, к чему это приводит, - когда его пальцы сжали мышцу, где шея переходит в плечи, Вальтер втянул голову в плечи и охнул. - Вот именно. Всё, как камень. Не нервничай, - теперь он стал разминать эти же места с обеих сторон, но нежно и мягко. - Если ты можешь решить проблему, решай. Если в данный момент нет, то стоит её просто оставить. Либо она решится сама собой, либо изменятся вводные. Нервничать бесполезно. Макс слегка залезал пальцами в кромку волос, а иногда заставлял Вальтера наклонить голову в одну или другую сторону, чтобы вытянуть плечо. Он прошёлся по внутренним сторонам рук вплоть до запястий, разгоняя кровь в этих местах. А потом перешёл к лопаткам. Он иногда добавлял на руки немного крема, а то тот быстро впитывался. Он знал, что нельзя нажимать на сам позвоночник и в основном с силой пальцами проходился по обеим сторонам от него. А потом в разные стороны по рёбрам. Вальтер в его руках как-то совсем затих и как кукла послушно следовал за каждым движением Штирлица. Кажется, кому-то нравилось. Он должен был чувствовать лёгкость и тепло. Макс не видел, но предполагал, что глаза у немца закрыты сейчас. - В принципе я закончил, - тихо сказал Штирлиц, опуская руки. Шелленберг не сдвинулся с места. Их накрыла тишина, которая нарушалась только ливнем и раскатами грома. Такого сильного грома Макс давно не слышал, видимо это оттого, что они были на море. Но внутри было слишком спокойно даже несмотря на шторм. Ему так нравилось. Не потому что он касался Вальтера, а потому что тот мучался весь день, а теперь его явно отпустило. Ну и да, гладить его Штирлицу тоже нравилось, нравилось, как отзывается чужое тело в руках. Возможно нравилось не ему одному иначе, что он до сих пор не сдвинулся с места? - Хочешь ещё? - тихо улыбнулся Макс, возвращая руки на плечи, гладя, а потом просто обнимая Шелленберга и утыкаясь подбородком тому в плечо. Вальтер снова не протестовал, как интересно. Впрочем, сильно наглеть Макс не хотел и спустя пару минут руки отпустил, показывая, что тот свободен уйти в любой момент. Когда и в этот раз Вальтер не ушёл, Штирлицу немного снесло крышу. Что это, если не разрешение? И вот он уже целует чужое плечо, снова обнимает и переходит губами к шее. Он целует везде, где может дотянуться.

х х х

Штирлицу и в голову не могло прийти, что Вальтер так быстро согласился выполнять растяжки по полу вовсе не из-за того, что так ему доверял, а потому что хорошо знал их пользу. Первый раз по серьёзному его прихватило, во время завтрака têt-à-têt с министром внутренних дел Генрихом Гиммлером у того на вилле. Гейдриху он о предложении, естественно, сообщил, при этом задавая каверзный вопрос “Оно нам надо?”. Немного подумавав, Рейнхард ответил “Надо. Но смотри у меня…” “Обижаете,” надулся Шелленберг, как всегда натурально разыгрывая обиду. Гейдрих давно заметил, как министр внутренних дел обхаживает Вальтера в надежде перетащить его на свою сторону. Шелленберг считался восходящей звездой и каждый хотел заполучить его мозги в своё распоряжение. Гейдрих, “открывший” Вальтера, считал, что тот целиком и полность принадлежал именно ему. Сначала он опасался, что подобный успех может вскружить Шелленбергу голову и он переметнётся туда, где больше платят и где перспективы лучше. Но Вальтер ему толково разъяснил, что его интересует только внешняя политика Германии, и то, не с точки зрения министерства иностранных дел, ибо министры приходят и уходят со сменой правительства, а его именно интересовала внешняя разведка. Гейдриха тогда поразили замашки Шелленберга - ещё мало что из себя представляющий клерк рассуждал о том, что пост министра иностранных дел ему не подходит. Шелленберг действительно был предан Гейдриху, насколько вообще можно было говорить о преданности в подобной ситуации, но на встречи, ту первую и последующие с министром внутренних дел он ходил не только, как представитель Гейдриха, но и ради себя самого, любимого. Конечно же, он никоим образом этого не показывал, но Гиммлер был терпелив. Так вот, именно во время той первой встречи Вальтер неудобно повернулся и ему довольно болезненно свело спину. Правда, быстро и отпустило, но это событие дало возможность Гиммлеру выразить заботу о молодом профессионале и попросить своего массажиста Керстена найти время, чтобы провести несколько сессий с Вальтером. Слава Феликса Керстена как массажиста гремела не только по всей Европе, но и за её пределами. У него в пациентах ходили многие сильные мира сего, политики, бизнесмены, королевские особы и записи к нему приходилось ждать месяцами, а иногда и годами, причём для этого требовались рекомендации уже существующих клиентов. Керстен принял Шелленберга через пять дней. И даже Гейдрих, услышав об этом, в удивлении поднял брови. Руки Керстена действительно творили чудеса, к тому же он посоветовал Вальтеру делать определённые упражнения, времени на которые Вальтер найти никогда не мог. Вальтер обращался к Керстену только в случаях реальной необходимости и почти всегда невероятно загруженный массажист находил для него время в течении недели или максимум десяти дней. То есть Шелленберг, когда Штирлиц предложил ему помочь со спиной, вполне был знаком с подобным подходом к решению проблемы. Весь вопрос был в том, насколько хороши были его методы. Не ожидая от своего подчинённого талантов Феликса Керстена, он всё же знал, что подобные манипуляции могут помочь. Ничего подобного он Штирлицу, естественно, не сказал, пусть думает, что ему искренне удалось уговорить своего начальника. Всё эти растяжки на полу действительно возымели весьма положительный результат, поэтому Вальтер и согласился на массаж его лопаток и шеи на кровати, хотя, конечно, Керстен проводил свои манипуляции на специальном столе и в оборудованном по последнему слову техники массажном кабинете. И да, Шелленберг прекрасно знал, что массаж не делают на сухую, но внутренне улыбнулся смущению Штирлица, когда тот подумал, что его начальник понял его слова неправильно. Массаж оказывал настолько благоприятное воздействие, что Шелленберг позволил себе окончательно расслабиться и даже уплыть в какой-то блаженный райский уголок физического состояния, когда ничего нигде не тревожит и всё абсолютно прекрасно. Возвращаться из этого места совсем не хотелось, поэтому когда ему ненавязчиво предложили продолжить, отказываться не было ни сил, ни желания. Вальтер несколько не уловил того момента, когда губы Штирлица легко коснулись его плеча, но вот от прикосновения к его шее по всему телу прошла приятная дрожь и где-то на крыльях мотылька затрепетало желание, чтобы этот момент никогда не кончался. Он не оказывал никакого противодействия ни губам, ни рукам Штирлица и даже когда тот перевернул его на спину, единственной осознанной мыслью в голове Вальтера был летящий момент о том, что глаза Макса были подёрнуты неимоверно красивой шоколадной дымкой желания. Глубокий поцелуй оказался совершенно логичным продолжением всего происходящего. Вальтер лишь обвил руками голову Макса и зарылся своими длинными музыкальными пальцами в его волосах. Эрекция не заставила себя ждать и Вальтер попытался лишь сильнее прижать к себе целующего его мужчину. И вдруг в его мозгу что-то щёлкнуло, он и сам не знал как и отчего это произошло. Он резко прервал поцелуй и что есть силы оттолкнул Макса от себя, поспешно принимая сидячую позу. - Что не так? - тяжело дыша спросил Штирлиц. - Я что-то не так сделал? Тебе не нравится? Вальтер, что? - нотки отчаяния и непонимания сквозили в голосе его подчинённого. - Всё не так! - резко ответил Шелленберг вставая, хотя в данный момент он бы не смог дать определение этому “всё”. - Я думаю, мы несколько забылись, - он придал тону своего голоса наиболее возможное холодное звучание. - Я думаю, что тебе лучше было бы вернуться на свою кровать. Плечо, я смотрю, у тебя уже в порядке, а вот с головой, видимо, не совсем. - Но Вальтер, - прошептал Штирлиц, мотая в непонимании головой, - Вальтер… - Всё, я сказал, - резко ответил Шелленберг. - И потуши свечи со своей стороны, я хочу спать. - Он демонстративно оттолкнул Штирлица от своей кровати и стал быстро тушить находившиеся поблизости свечи. Покончив с этой задачей, он улёгся на кровать спиной к тому месту, где стояла кровать Штирлица и закрыл глаза, надеясь заснуть. Заснуть ему, конечно же, не удалось. Мысли бегали с поразительной скорость из стороны в строну, сталкиваясь, разбегаясь, прячась и возникая вновь. “Какое уродство, как я мог допустить подобное! Как я мог так забыться?! Как я мог совершенно отвлечься от реальности и допустить подобную слабость?! Поддаться на чувства!!!” - от осознания того, что он испытывал хоть какие-то чувства, что всё его поведение вовсе не было результатом холодного расчёта, буквально подкосило его. Он бы гораздо меньше переживал, если бы он осознанно переспал со Штирлицем, преследуя какую-то определённую цель, но из-за чувств?! Как он мог такое допустить! Шелленберга аж начало трясти от осознания собственной слабости, от осознания, что годами лелеяное холодное сердце и бесстрастный разум каким-то образом дали трещину. “И это ещё полбеды, если всё произошло случайно, а если Штирлиц это запланировал? Ну хорошо, он не мог предугадать, что я надорву спину, но я уверен, он вскоре бы нашёл какой-то другой подходящий предлог. Что бы что? Чтобы склонить меня к сексу, а потом этим шантажировать. А это значит, что он наверняка установил здесь где-то скрытые камеры, которые… которые… надо немедленно найти и уничтожить.” И с этой сверлящей мыслью, он вскочил с кровати и стал зажигать только что потушенные свечи. Он даже вспомнил, что в углу стояла сумка со светодиодными лампами, которые они использовали на пляже и которые зарядили сегодня утром на случай этой самой грозы. Он вытащил все четыре лампы и, расставив три из них в стратегически важных местах, схватил четвёртую и стал метаться с ней по комнате, разглядывая все подозрительные места. Ничего не найдя и от этого ещё больше разозлившись, он подбежал к кровати Штирлица и стащив с него одеяло, грубо спросил: - Где они? Я тебя спрашиваю, где они?! Куда ты их вмонтировал? Видя непонимание своего подчинённого, он даже занёс на него руку, но был вовремя перехвачен и остановлен. - Что ты ищешь? - спросили его. - Что я ищу? - Шелленберг был практически на грани истерики и даже осознавал это, но остановить себя не мог. - Камеры. Я тебя спрашиваю, куда ты вмонтировал камеры? - Какие камеры? - Скрытые камеры, чтобы снимать, чем мы занимаемся, а потом меня шантажировать. Его весьма грубо и выразительно послали. - Вот ты совсем ох..ел, Вальтер. Катись к чёрту! Я вообще не собираюсь оставаться с тобой ни минуты больше в одной комнате! - заорал Штирлиц и схватил свою сумку. В это время за окном полоснула огромная молния и через несколько мгновений так сильно громыхнул гром, что им обоим показалось, что сейчас вылетят окна в их комнате. Штирлиц только вздрогнул от неожиданности, но ослеплённый злостью, продолжал кидать свои вещи в сумку. В наступившей тишине он вдруг услышал звук открываемой на балкон двери и после этого в их комнату ворвался вой ветра, хлёст дождя и новые раскаты грома. Резко обернувшись, он увидел Шелленберга, выходящего на балкон.

х х х

Макс просто млел от вседозволенности, он не верил, что ему позволили даже уложить себя на спину и нависнуть сверху. А когда Вальтер сам притянул его ближе и ответил на поцелуй… Слишком хорошо, дыхание сбилось сразу же, как если бы он бежал кросс в полной амуниции, сердце билось где-то очень высоко. Он даже чуть отстранился в какой-то момент, чтобы пьяно посмотреть на дело своих рук и не только рук. Плечо ныло от такой активности, но он был как будто бы под опиумом, потому что игнорировал это начисто. Наконец-то Вальтер отвечал сам, отвечал так, что невозможно было это «да» выдать за «нет». Впрочем, как оказалось, он недооценил Шелленберга. Штирлиц даже сначала не понял и не поверил, когда его попытались отпихнуть. Этого просто не могло быть! Доказательство этого упиралось в бедро Штирлица. Его снова как будто бы облили ведром ледяной воды. Вот Вальтер садится и говорит, что «всё не так». И ладно бы он просто хотел сделать что-нибудь по-другому, может быть не понравилось что-то конкретное, хотя Макс и не успел ничего сделать… нет, оказывается, они вернулись к тому, с чего начали. А его отправили на свою кровать. Штирлиц не верил своим ушам, но зло встал и ушел восвояси, воспитан был слишком хорошо. Шелленберга хотелось схватить за плечи и с силой потрясти, объясняя, что нельзя так поступать с другими людьми. Он лежал, сердце до сих пор билось как загнанное, теперь уже не от счастья. Хотелось устроить скандал, допрос с пристрастием, мол, какое количество раз он тому дал возможность свести все это на нет? И как это называется? Зарекшись подходить к немцу, Макс попытался как-то успокоиться и настроить себя на сон. Глупая была затея. Сон ему не светил так же. Потому что за спиной начал происходить какой-то приступ паранойи и шизофрении. Он удивленно обернулся, смотря, как бодрый Шелленберг сейчас зажег все их светильники с пляжа и с одним из них бегает по комнате, ища камеры. Штирлиц понял, что он ищет камеры почти сразу. Специфика работы такая, но мастерски сыграл удивление, когда Вальтер обезумел и полез к нему. Правда вот на слове «шантажировать» Штирлица пробрало искренним гневом. Это же нужно было так разувериться в себе! Макс открыто послал в ответ, принимая решение, что до утра в одной комнате они не дотянут. Что он там говорил? Весь дом в их распоряжении. Отлично, он уйдёт, чтобы только не тревожить этого наглого, бесцеремонного и бездушного человека, который вытрепал ему все нервы. Нет, серьезно, за последнии две недели он потратил нервов больше, чем за последние годы службы разведчиком в международной организации! Это же ещё надо постараться, чтобы настолько его довести. Первым же паромом он свалит отсюда! Потом выяснит, на кого эта заноза реально работает и от души выскажет за воспитание… Обернувшись на звук, штирлиц искренне не понимал, что происходит. Куда этот идиот поперся, хотелось бы знать?! Сейчас?! - Вальтер! Вальтер даже не думай выходить! - прорычал из своего конца комнаты Макс. А когда его не послушали и все-таки вышли, он бросил свою сумку и решительно направился следом. Он просто не мог смотреть на это. В очередной раз он забывал все свои претензии, как только появлялась хоть какая-то угроза чужому здоровью. Это на самом деле тоже его немного раздражало, он отвык от этого. - Вернись сейчас же в комнату! - на пороге потребовал он, ему на ноги уже основательно лил дождь, но пока он стоял внутри. А вот Шелленберг стоял полностью на балконе, держась за перила и смотря куда-то вдаль, как будто бы сейчас был самый подходящий момент для любования природой. - Сука… - тихо фыркнул Штирлиц по-русски и вышел следом за ним. - Вальтер, пожалуйста, - он подошёл к немцу, почти сразу же промокая до нитки. - Я сам уйду, только вернись в комнату, - он не знал даже было ли его слышно за громом. Стихия разошлась не на шутку и даже отсюда было слышно, как бахают волны на берегу. Он надеялся, что драться с ним Шелленберг не станет, хотя кто его знает, замахнуться уже попробовал. Но когда в очередной раз где-то рядом с ними сверкнула молния, Макс наплевал на все, взял того за руку и просто потащил внутрь. - Какой же ты идиот! - они оба ввалились внутрь, с обоих текло просто ручьями. Дверь Макс так и не закрыл, сейчас это казалось неважным. - Ну ладно тебе на меня плевать, ну хоть себя бы пожалел! - Штирлиц был так зол на этого дурака, что тоже кричал, такое происходило редко, - Что опять за драма, Вальтер? Мы же взрослые люди, черт побери! Нельзя сначала ничего не делать, потом отвечать на поцелуй, а потом просто выкидывать меня с кровати! Чего ты так боишься? - голова начала болеть от своего же крика и общего напряжения, но Макс лишь мотнул ею, стараясь сбросить с себя это ощущение. Ещё и повязка вся вымокла. - Меня? Что я что буду шантажировать тебя? В каких целях? И чем? Мы в двадцать четвёртом году живем, ты разведён, как вообще это может… и вообще раз так, то дал бы мне уехать, я уже не раз порывался, но ты же сам играешь со мной в это… эти… черт! - нет, с криками нужно было точно прекращать. Если бы только он мог остановиться. - Или ты не меня, а себя боишься? Но почему?! Почему это плохо, ответь мне?! - Штирлиц недовольно потянул ухо к плечу с той стороны, где была рана, висок стучал. Я тоже не ожидал, знаешь ли, - он понизил голос на пол тона. - Не ожидал, что влюблюсь в другого мужчину, который ещё и младше меня на десять лет. Не ожидал, что буду ревновать, как подросток, сначала когда ты случайно встретился с Ингрид в Александруполисе, а она начала тебя трогать. Я не спать хотел, я хотел этого не видеть! - увидев округлившиеся глаза, он продолжил. - А потом со Скорцени. Там вообще все было настолько очевидно, но даже понимая все это головой… ты знаешь чем всё это кончилось. Я блять нихуя всего этого не ожидал тоже! Только почему ты делаешь вид, что ты не человек, что ты не можешь что-то подобное чувствовать? Кто тебе такое сказал, Вальтер? Ты абсолютно нормальный, да поначалу это скрыто за маской холода и расчётливости. Но ты не можешь быть 24/7 таким. Ты смеёшься, шутишь, ты любопытен, когда тебе комфортно и никто не смотрит. Зачем переубеждать себя и других? Какой компромат на тебя мог бы быть? Что ты что? Человек? Обычный человек? Человек, который мне так понравился, - расстроенно закончил Штирлиц.