На всех языках мира

22 июня, суббота, Самофракия Шелленберг быстро управился со всеми утренними процедурами, и они покинули номер минут через двадцать. Расплатились за гостиницу они тоже быстро, благо никого больше на стойке администрации не было. Дойти до машины, сесть в неё, уложить вещи и доехать до гавани, до которой было рукой подать, заняло тоже всего около 15 минут. Они подъехали к порту, проехали портовую автостоянку с правой стороны, потом проехали кассы. Там была очередь человек из десяти, но так как Штирлиц успел купить билеты, то они проехали мимо них тоже. Огромный паром уже стоял у причала и на него заезжали громадные грузовики, видимо, везли необходимые острову вещи. Не видя никакой преграды для обычных легковушек, они поехали дальше. За одним из сдвинувшихся с места грузовиков, они увидели очередь из трёх легковушек и поняли, что им туда. Штирлиц, естественно, был за рулём. Вальтер даже не стал с ним спорить, когда они утром садились в машину. Многие начальники мечтают о личном водителе, а тут, пожалуйста, сам вызвался. Разговаривая о мелочах, Вальтер краем глаза следил за тем, что происходило на пристани. Впрочем, Макс занимался тем же. Они сначала не обратили внимания на мужчину, который подходил к каждой легковушке, это, видимо, был контролёр, так как водители протягивали ему кто бумажные билеты, кто мобильники. Единственно странным было то, как он осматривал каждую из машин, сначала обходил её вокруг, потом отходил чуть подальше, но никто особо не обращал на это внимание. Когда подошла их очередь, контролёр подошёл к Штирлицу, который уже держал свой мобильник с электронным билетом наготове. Работник порта его проверил, а потом повторил тут же процедуру с осмотром машины. - Мне кажется, вы купили неправильный билет, - сказал он на вполне сносном английском. - Сейчас проверю. - И с этими словами он вытащил из кармана брюк рулетку и стал измерять длину машины. Штирлиц и Шелленберг переглянулись. - Что-то я не видел, чтобы он измерял машины впереди нас, - с сомнением в голосе проговорил Шелленберг. - Неужели он таким оригинальным способом ищёт контрабанду или вообще оружие и наркотики? - Пусть ищет, у нас этого нет, - спокойно ответил Штирлиц. - Подбросить всегда можно. Дай-ка я выйду, посмотрю. Но, не успел он этого сделать, как проверяющий вернулся. - Я очень извиняюсь, - сказал он, - но ваша машина на десять сантиметров длинней той, что указана в билете, и вам придётся доплатить двадцать пять евро. - Двадцать пять евро? - возмутился Шелленберг, - за десять сантиметров? - Это в одну сторону, - невозмутимо добавил билетёр. - Но я же ввёл марку машины, когда покупал билет, посмотрите, там всё указано, - сказал Штирлиц. - Наверно, это старый тариф, - пожал плечами мужчина. - Так вы едете или будете разворачиваться? - Едем, - сказал Штирлиц и, вытащив из кармана кредитку, протянул её мужчине. - Извините, но дополнительная оплата принимается только наличными, и Вам нужно будет пройти со мной на корабль. И не беспокойтесь, я Вам выдам квитанцию. - Хорошо, идёмте, - согласился Штирлиц и вышел из машины. - Может я пойду с тобой? Мало ли что? - спросил Вальтер на французском. Штирлиц лишь мотнул в отрицании головой и ушёл с билетёром. Про то, что на паром придётся заезжать задом Штирлиц знал. Он как раз об этом читал за завтраком и именно поэтому настоял на управлении машиной, но не говорил Вальтеру почему. В себе он был уверен на сто процентов, а вот в Вальтере… меньше. Правда, билетёр со своей рулеткой всё же привнёс ложку дёгтя. На чем только люди не делают деньги, и выбора ведь нет. По завидующим и очень алчным глазам Макс понял, что ничего преднамеренного к ним не собираются применять, явно обычный сотрудник. Но увидеть обеспокоенность уже в глазах Вальтера по возвращению было приятно. Вальтер весь издёргался, ожидая своего подчинённого. Может это был такой оригинальный способ их разлучить? Прождав около 10 минут, он уже собрался выходить на поиски Макса, но в этот момент тот объявился цел и невредим, неся какую-то бумажку в руке. Билетёр даже не подошёл к их машине, а сразу направился к следующей. Правда, пока они ждали сигнала на заезд, билетёр придрался к длине ещё одной машины. Ещё минут через десять они начали двигаться. Каждая машина должна была проехать вперёд, а потом сдавать назад, заезжая на паром кузовом. Два других работника порта регулировали движение, давая каждой машине указание движения, так как заезжать надо было строго по полосе. Штирлиц мастерски справился с этой задачей и Вальтер был даже горд на него; он не был уверен, смог бы он совершить этот манёвр столь безупречно. Когда они припарковали машину и поставили её на ручник, они вышли из неё, оставив все вещи в багажнике. С собой взяли только две бутылки воды и мобильники. Машины стояли очень близко друг к другу, им еле удалось протиснуться между рядами. Вальтер подумал, что произойдёт, если будет сильная качка, но, в конце концов, он надеялся, что эти люди знают, что делают, и каким-то необыкновенным образом всё машины прибудут в порт назначения в целости и сохранности. Они поднялись на первую из палуб, но решили там не задерживаться, и продолжили подъём на самый верх. Тут они поняли, что совершили стратегическую ошибку и забыли в машине шляпы, солнце уже припекало немилосердно, а ведь ещё и не было полудня. - Надо бы сходить в машину, пока не поздно, - предложил Шелленберг, - а то я и солнцезащитный крем не догадался взять, а в гостинице забыл намазаться. Дай-ка ключи, я схожу. Увидев отрицательный жест головы и разворот Штирлица по направлению к ближайшей двери, Вальтер закатил глаза. - Мне что теперь, вообще ничего делать не полагается? Ты же хотел, чтобы я занимался спортом, мне кажется, поднимание и спускание по лестницам вполне можно категоризировать как оный. Ну как знаешь, - пожал плечами Вальтер, увидев удаляющуюся спину своего подчинённого. Шелленберг подошёл к перилам и облокотился на них, подставляя лицо свежему ветру. Паром ещё стоял в порту, но лёгкий бриз приятно освежал лицо. “Странный он какой-то, - подумал Вальтер, - заботится обо мне, как о маленьком ребёнке. Так он меня избалует, к хорошему привыкаешь легко, а отвыкать приходится тяжело. Может, у него в жизни что-то было, что сделало его таким? Какая-то трагедия случилась в прошлом? Потерял кого-то близкого и младшего по возрасту, может брата, а теперь вот меня опекает. Надо будет спросить, а то он обо мне всё спрашивает. Хотя я ему кто? Временный начальник? Так себе причина для подобного внимания. Или я ему кого-то напоминаю, например, погибшего друга детства? Ладно, с этим разберёмся, будет день, будет пища." Максу было не сложно сходить самому и никакого подтекста здесь не было и в помине. Однако по возвращению он застал Шелленберга облокотившимся на перила и созерцающим море. Зрелище было красивое, а потому он чуть замедлил шаг, не сразу выдавая своё присутствие. В гостинице он испугался, что его поцелуют. А чего испугался? Может потому что сам хотел поцеловать? - Держи, Белоснежка, - он встал рядом, надел на Вальтера шляпу и отдал крем. Сам он намазался пока шёл. За бортом шумело море, которое разбивалось о борта парома, над ними кружили вездесущие чайки и была прекрасно видна гора Саос на том острове, куда они плыли. Очень красиво. - Молодые люди! - сзади их окликнула немолодая дама. Они оба к ней обернулись. - Доброго дня, я так извиняюсь, что тревожу вас, но не могли бы вы мне помочь, - трудно было сказать, является ли женщина гречанкой или нет, но говорила она на английском очень хорошо, а одета, как любой пенсионер на отдыхе - в Нью бэлансы и Найк. После согласных кивков она продолжила. - Дело в том, что мы с мужем так же как и вы забыли в машины крем от солнца, а он ещё и шляпу, - сама женщина была в шляпе. - На улице такая жара, а у него диабет ещё, он все хотел сходить, но я очень переживаю. А потом я увидела, что вы вернулись с кремом, можем мы немного позаимствовать его? Мне самой очень долго спускаться к машине. - Конечно, - моментально ответил Вальтер, протягивая ей тюбик. - Я сейчас же вам верну его, - заверила их пенсионерка. - Подождите, а вода у вас есть? - спросил Штирлиц. - Ну, мне неловко вас ещё и об этом просить, - замялась та. - У нас две бутылки, берите, - он отдал свою. - О, вы так любезны, спасибо большое! - женщина направилась к мужу, который недовольно стоял метрах в пяти от них. Видимо, стеснялся. Как только пенсионеры справились с кремом, женщина сразу же подошла к ним обратно. - Вот возьмите, спасибо ещё раз, я всё протерла влажными салфетками, чтобы тюбик не был масляным, - она отдала крем. - Не за что, - кивнул Штирлиц, который правда был рад помочь. - Не любая молодёжь сейчас откликнется на просьбу о помощи, - покачала головой женщина. - Ну вы мне льстите! - рассмеялся Штирлиц. - Мальчики! Вы оба просто мальчишки по сравнению с нами уже, - она взяла обоих мужчин за руки и сжала. - Хотела сказать, что у вас потрясающие шляпы, такие элегантные, - улыбнулась она. - И вообще вы очень красивая пара. Хорошего дня и отдыха, если это он, - пожелала она и ушла к своему мужу. Штирлиц забыл, когда последний раз он краснел. К черту, будем считать, что это от солнца! - Кхм… - первым прочистил горло Макс. - Дорогой, - позвал он Вальтера. - Можно тебя попросить в следующий раз выбирать нам не парные вещи, дабы не поражать пенсионеров своей элегантностью, - он тихо засмеялся и отвернулся лицом к морю, чтобы уже спокойно смеяться. Шелленберг тоже засмеялся подобной ошибке и, будучи в хорошем и расслабленном настроении, решил немного потроллить Штирлица, а, может, и окружающих. - Конечно, дорогой, учту все твои пожелания, - при этом он обнял Макса за плечи, придвинув к себе на максимально близкое расстояние и, склонившись к его уху, прошептал, - извини, целовать тебя не буду, а то ты ещё по возвращению в Нью-Йорк побежишь на меня жаловаться госпоже Ларсен за сексуальные домогательства, - Почувствовав, как его подчинённый передёрнул плечом, он несколько неправильно истолковал этот факт, и моментально убрал свою руку с его плеча. Штирлиц не удивился, когда Вальтер решил подыграть, но чтоб настолько достоверно… от уха, по плечам к спине и ниже даже в такую жару пробежали мурашки от чужого шепота. Да что же у них обоих на это просто кинк какой-то. Макс передернул плечами непроизвольно, хоть по очень большому счёту против не был. Воздух в легких снова появился, когда Шелленберг отвернулся. Он моргнул, приходя в себя и поворачиваясь следом. Вальтер уже рассказывал ему что-то. За вчерашний и сегодняшний день у них явно был прогресс в том, чтобы узнать друг друга поближе. Шелленберг стал более открытым, да и сам разное спрашивал. Неудивительно, конечно, учитывая обстоятельства. - А вообще, мне такое не впервой, - он развернулся на сто восемьдесят градусов и, облокотившись локтями на поручень, стал тихо рассказывать, - у меня есть один хороший знакомый, именно он и привёл меня в переводческую профессию. Как-нибудь расскажу, это длинная история. Собственно, он тоже переводчик, но занимается исключительно литературными переводами и делает это блестяще. Ему чуть больше пятидесяти и выглядит он очень импозантно и его чувство вкуса, а ещё важнее чувство меры - это пример для подражания. Он очень мне помогал на первых этапах моей переводческой карьеры. Он счастливо женат уже много лет, но своих детей у него нет и он относится ко мне, как к сыну. Я довольно часто бываю у них в гостях, его жена - потрясающая женщина. В их доме мне всегда рады, и ты бы видел его библиотеку! А ещё у них есть две таксы, которых он обожает и которые обожают его. Вообще, он мне часто говорил, что любит животных, больше чем людей, потому что животные никогда не предадут человека. К чему это я. Так вот, его любовь к животным распространяется не только на собак, но и на лошадей. Он прекрасный наездник и вбил себе в голову, что должен научить этому и меня. Шелленберг замолчал, оценивая реакцию, но она была вполне положительной. Хотя, услышав про лошадей, Штирлиц чуть не поперхнулся, но естественно собой владел прекрасно. Просто он сложил данные из Центра с рассказом и… ну ничего себе. Он был удивлён тем, что Вальтер решил об этом в таком формате, но рассказать. Так, следует не упустить детали. Он ободряюще кивнул Вальтеру. Когда Шелленберг сказал про отзывы прохожих у Макса внутри зародилось точно такое же чувство, как вчера вечером, когда они встретили Ингрид. Мысленно он ругал себя, Вальтер ведь только что сказал, что отношения как у отца с сыном и женат тот счастливо! Хотя мало ли чего не хочет договаривать немец. Живое воображение Штирлица нарисовало ему очень яркие картинки с участием Канариса, тем более, что теперь он знал, что тот совсем не литературный переводчик. Следом пришёл и другой вывод. Аналитический мозг складывал два и два, а именно возраст Вальтера, его знакомства и быстрое продвижение по карьерной лестнице, о которых он не имел представления, но был уверен. Сердце говорило, что Вальтера не так-то легко склонить к постели и отказывался в это верить. «Ну отлично, Макс! Раньше ты жену ревновал только к мужчинам… а теперь, кажется, под подозрением все!» от такой досады захотелось проныть побитой собакой. Вот не вовремя ему всё это было, ой как не вовремя. А ещё Штирлиц злился, что влюблённость принесла с собой не только приятный трепет и очарованность, но и свои отрицательные качества в виде ревности и желанием полностью завладеть вниманием человека. С прошлого раза прошло восемнадцать лет, глупо в его возрасте уже так переживать. Макс тоже развернулся спиной к перилам, но это не значило, что они не могли любоваться прекрасным видом, так как они были на носу корабля и море окружало их со всех сторон. Точно так же как Шелленберг расспрашивал Штирлица про владение оружием для того, чтобы узнать, в каком плане на него можно рассчитывать, если того потребуют обстоятельства, Вальтер вполне допускал, что им может пригодится не только навыки вождения машины и мотоцикла, но и что-то менее технологичное. Поэтому надо было разузнать, может ли его подчинённый держаться в седле, ну и поставить его в известность, между делом, конечно же, о своих собственных талантах в этой области. Да, менее чем день назад он рассказал ему фиктивную историю про автомобильную аварию, чтобы скрыть своё умение держаться в седле, но теперь, после непредвиденной встречи с Ингрид, он решил немного рассеять туман, чтобы опять не быть уличенным в укрывании фактов и быть заподозренным в том, что он не является на самом деле переводчиком. Его конные выездки с Канарисом, которого он, конечно же, не собирался называть по имени, прекрасно подходили для этого, ведь любая ложь, чтобы вызывать доверие, должна опираться на факты. Ну а милая пенсионерка, принявшая их за любовную пару, обеспечила прекрасный предлог для рассказа. - Надо сказать, что выездка давалась мне с трудом и мне потребовалось определённое время, чтобы приобрести даже минимальные навыки. Но к чему я это рассказываю. Посторонние люди в парке постоянно принимали нас за любовную парочку. Мы наслышались всего, от милых коментариев вроде недавнего, до неприятных насмешек и даже прямых оскорблений. Конечно, сейчас это не принято, но отношение частных лиц не всегда совпадает с политикой государства. Но не подумай, красная пижама, это не его влияние, - Вальтер рассмеялся, говоря правду. - Просто я однажды увидел одну картинку в журнале, там мужчина был в красной пижаме в каких-то королевских покоях. Выглядело всё это просто шик. Я ещё тогда подумал, “живут же некоторые”. И вот представляешь, где-то месяц спустя, я случайно наткнулся на распродажу в одном весьма дорогом заведении. И там я увидел эту красную шёлковую пижаму. Она была в единственном экземпляре и моего размера. А я как раз за неделю до этого получил непредвиденную премию. И тогда я подумал, “ну и чёрт, что это стоит бешеных денег даже после скидки, живём один раз”, и, поддавшись на соблазн, купил её. Что я тебе могу сказать, Макс. Шёлк, настоящий шёлк высокого качества - это просто божественное наслаждение. Неужели ты никогда не спал на шёлковом постельном белье, а? Правда, это надо делать исключительно раздетым, ничего не должно быть между телом и этим материалом. Может, я поэтому и не могу приносить еду, питьё и сигареты в постель, даже когда постельное бельё сделано из материала попроще. Как-то… ну не знаю, это тяжело объяснить, это надо просто почувствовать. Возможно, рассуждал про себя Штирлиц, ему только казалось, но они как будто бы играли в теннис с Вальтером. Каждая подача, как новый виток флирта или провокация. То прикосновения, то шёпот, то подобные темы. Макс думал, что Вальтер уже забыл об этом провокационном вопросе. И нет, он абсолютно не был готов сейчас думать о Вальтере на шелковых простынях полностью обнаженным. Вот вроде бы даже интриги нет, у него ведь нет груди, а все остальное плюс минус одинаковое, но отчего-то внутри все реагировало точно так же, как если бы он был увлечён девушкой. Как интересно! И немного некомфортно, явно это не те мысли о чем стоит думать на пароме! Они плывут черти куда, не зная особо зачем и чем им это грозит, а он думает о другом мужике на шелковых простынях! «Докатился» мысленно вздохнул Макс. - Полностью поддерживаю твоё решение с пижамой. С такого ракурса ты был просто обязан ее купить, - кивнул Штирлиц. - Но нет, мне не доводилось спать на шёлковых простынях, надеюсь подаришь мне комплект, если выберемся с этого острова, - пошутил. - А касательно лошадей, то неудивительно, что у тебя были сложности, - Макс взял чужое запястье своими пальцами, еле касаясь. Он погладил внутреннюю сторону большим пальцем, - ты же ломал запястья. Правда холодные, - удивился он и отпустил. Он не знал, как объяснить этот жест и надеялся, что Вальтер не спросит его напрямую. - Лошади мне тоже нравятся, но я просто катался на них в Женеве, конные прогулки совсем не сравнить с выездкой, зато там не нужно напрягать запястья. Он думал на этом провокации окончились, но... вообще-то только начались. По ощущениям, он уже проигрывал несколько сетов и не мог отдышаться от чужого темпа, а Вальтер все рассказывал и смотрел так невинно синим взглядом. Вот гад! - Что же касается секса и постели, - как ни в чём не бывало продолжил Вальтер, - да, тут у каждого свои истории, есть оригинальные, есть интересные, а есть и смешные. Увидев заинтересованный взгляд Штирлица, он усмехнулся и добавил: - Нет, ничего из своего собственного опыта я тебе рассказывать не собираюсь, но в пору моего обучения на медицинском, - увидев приподнимающиеся брови своего слушателя, он засмеялся и сказал: - Макс, я полон сюрпризов. Да, я проучился один год на пре-меде, но потом решил, что это не про меня, и перешёл на юридический. Короче, у нас был один помощник профессора, смешной дядечка на пенсии, который пришёл подрабатывать в университет от скуки, так вот, он большую часть своей жизни проработал в скорой помощи. Он нам такого понарассказывал. Самой запоминающейся историей была одна, - Вальтер фыркнул, - грех смеяться над чужой глупостью, но это… короче, одна парочка, начав заниматься сексом, вдруг обнаружила, что у них проблема со смазкой, но под рукой ничего не оказалось, и они ничего лучшего не придумали как использовать… мёд. Увидев застрясшегося от смеха Штирлица, Вальтер саркастически улыбнулся и добавил: - Вот видишь, а ты недоумеваешь над моим правилом “никакой еды в постели”. Ладно, всё, я пока что с историями закончил, хочу полюбоваться видами, давай пройдёмся по парому в разных направлениях. - Правильно ли я понимаю, что если все пойдёт не по плану… ну в той версии, где мне придётся вспоминать, как пользоваться оружием, ты если что сможешь оказать нам медицинскую неотложную помощь? - Это вряд ли, но, надеюсь, нам этого не придётся проверять. Они медленно стали обходить судно, задерживаясь в разных местах где подольше, где не очень; но в основном они любовались великолепными видами на гору Саос, чья вершина была задернута легкой дымкой облаков. Паром огибал остров с северной стороны и двигался на запад, так как порт Александруполиса находился к востоку от Камариотиссы, порта острова. Паром прибыл по расписанию и около половины второго причалил в порту. Хотя их машина была где-то седьмой от выезда, но зато она, как и все остальные машины, теперь располагались носом к дверям и выезжали довольно быстро одна за другой. Вальтер смирился со своей участью быть лоцманом и поэтому сразу же вытащил свой мобильник, где уже был забит маршрут из порта до их В&В. Судя по всему, ехать им было минут десять-пятнадцать. - О, смотри, всё как ты хотел, - указал Вальтер Штирлицу, когда они стояли на небольшом светофоре на выезде из порта, где они должны были повернуть налево. С правой стороны, на противоположной стороне дороги, располагалась контора по аренде машин, мотоциклов и скутеров. Макс довольно кивнул и сосредоточился на вождении, так как сразу несколько потоков машин пытались выехать из порта и большинство из них поворачивали налево. Правила дорожного движения воспринимались не более как вежливое, но всеми игнорируемое предложение. - Нам надо проехать чуть-чуть прямо и на первом же повороте взять вправо, - начал выдавать указания Вальтер. - Это, я так пониманию, дорога к главному городу острова, а наш ночлег будет с правой стороны где-то через метров семьсот. Доехав до места назначения за несколько минут, они увидели вывеску с именем их временного пристанища и свернули внутрь ворот. Двухэтажный дом находился по левую руку от Штирлица и он начал осторожно его объезжать пытаясь понять, где можно было припарковаться, так как с правой стороны, где сидел Шелленберг, шла виноградная изгородь. В конце дома был небольшой уклон налево и там они увидели и место для стоянки нескольких автомобилей, и небольшой деревянный столик со скамейками, где, видимо, можно было отдыхать или принимать пищу. Не успели они выйти из машины, как увидели женщину, спускающуюся к ним со второго этажа по наружной лестнице, которая огибала дом. - Здравствуйте, меня зовут Марта, - она протянула руку для знакомства, - один из вас должен быть Вальтер, а вот второго имени, извините, я на знаю. - Здравствуйте, очень приятно, я - Вальтер, а это - Макс, - представился за обоих Шелленберг. - Надеюсь, вы добрались без приключений? - спросила хозяйка. - Совершенно верно, - подтвердил немец. Впрочем, он не был совсем уверен, этот вопрос был обычной любезностью для гостей, или за ним скрывалось нечто большее. - Пойдемте, я покажу вам вашу комнату, она на втором этаже. Знаете, вам повезло, ведь Луис позвонил всего два дня назад, и обычно летом все комнаты рентуются задолго. Но как раз за день до его звонка отменила заказ одна семейная пара, у них старший сын сломал ногу и им пришлось отказаться от отпуска. Так бывает, кому-то не повезло, а вам наоборот. - Одна комната? - переспросил Шелленберг, заодно отметив имя, реальное или нет, их продавца документов. - Да, но вы не переживайте, это самая большая комната для семейных, там две кровати, одна двуспальная, обычно для родителей, и другая односпальная и еще есть место для раскладушки. Эту комнату обычно занимают семьи с двумя детьми, а иногда и с тремя. В комнате также есть стол, стулья, телевизор, ну и конечно же, ванна с туалетом внутри. Есть и кондиционер, и потолочный вентилятор, выход на небольшой балкон, вот он как раз над вами, - Марта указала на небольшой милый балкончик с металлической оградой увитой плющом и заставленной цветочными горшками. - Там помещается небольшой раскладной столик и два легких стула. На окнах есть сетки от комаров, а на выходе на балкон, самозакрывающаяся шторка на магнитной рамке, от всех этих назойливых насекомых. Что ещё, кухня на первом этаже и она у нас общая для всех обитателей, там есть плита, холодильник, микроволновка и много посуды и прочих столовых принадлежностей и для еды, и для готовки. Только мыть посуду надо самим, так как посудомоечной машины нет, но есть стиралка, тоже на на первом этаже, а сушить можно или на улице, или на балконе. Код для интернета в выдвижном ящичке стола, а также лист с телефонными номерами в случае каких-то экстремальных происшествий, - она перевела дыхание. Вот вам моя визитка с моим мобильным номером, я там ещё приписала номер мобильного моего мужа, ну это так, тоже в случае каких-то непредвиденных обстоятельств. Он говорит на английском, впрочем, не так хорошо, как я. Что ещё, мы здесь живём недалеко, десять минут пешком, и то потому, что надо обходить вокруг. Но я очень часто нахожусь в этом доме, так как здесь мой рабочий кабинет. - Рабочий кабинет по продаже вин? - учтиво переспросил Вальтер. - Нет, ну что вы. Винами, в основном, занимается мой муж, хотя я тоже очень хорошо в них разбираюсь, так как сама из семьи виноделов. Я юрист по образованию. Правда, мне пришлось сдавать экзамен дважды, сначала в Испании, а потом, когда я переехала в Грецию, и местные экзамены, но только после того, как я выучила греческий на достаточно высоком уровне. - Надо же, я уверен, что это было совсем не просто, - с уважение отметил Вальтер. - Мы на самом деле бывшие коллеги, так как я тоже закончил юридический, но, вот, обстоятельства сложились таким образом, что мне пришлось поменять специальность и теперь я переводчик. - Как интересно, - закивала Марта, - а какие языки вы знаете, может, вы говорите по-испански? - Я, к сожалению, не говорю, но вот Макс владеет в совершенстве, - отрекомендовал Шелленберг. - Надо же, как приятно, - сказала Марта и произнесла какую-то фразу на испанском, которой Вальтер не понял. Впрочем, судя по всему, это была какая-то форма учтивого приветствия. Штирлиц ответил на испанском и это произвело на Марту впечатление и она воскликнула от удовольствия. - Как приятно, Вы говорите на чистейшем кастильском, - она из вежливости вернулась на понятный им всем английский, - я больше привыкла к туристам из Южной Америки, а их испанский даже мне бывает иногда довольно сложно понять. У нас как-то останавливались туристы из Чили, так представляете, пришлось перейти на английский, так как мы не могли друг друга понимать. - Мой друг прожил три года в Испании, - ответил за Штирлица Шелленберг. - Я уверен, что вы найдёте общую тему для разговоров. Он мне всё время рассказывает о своей жизни в этой замечательной стране, как о лучшей поре своей жизни, - отрекоммендовал Вальтер, излучая свою фирменную улыбку, перед которой мало кто мог устоять. - Марта, а что Вам сказал Луис, когда он приезжает? - Приезжает? - удивилась Марта, - он мне ничего об этом не говорил. - Вы уверены? Вальтер и Макс удивлённо переглянулись. Очередной сюрприз? Так какого чёрта они сюда притащились? - Да, он так нам сказал, - неуверенно начал Шелленберг. - Простите, а что он сказал Вам? - Он объяснил, что ищет место для своего друга, он имел в виду Вас, Вальтер, и его знакомого, на несколько дней, очень обрадовался, когда я сказала, что у меня как раз освободилась комната. - И это всё? - Ну, ещё он сказал, что Вы никогда не были в этой части Греции и велел вам рассказать о главных достопримечательностях острова. - Каких именно? - вежливо поинтересовался Вальтер. - Главная, конечно же, это Святилище Великих богов, микро-озерки с водопадами, на греческом это называется васрес, это уникальные творения природы, наша Хора просто прекрасна, с остатками замка на горе пророка Ильи и каменными улочками, ущелье реки Фониас, и много чего ещё. Хотя сегодня я бы порекомендовала вам съездить на пляж Кипос с черным песком. Я всем останавливающимся туристам советую это сделать. У меня даже есть палатка и разные другие принадлежности и сегодня как раз полнолуние и обещают безоблачную ночь. Поверьте, такую возможность нельзя упускать. Там на пляже есть мангал, питьевая вода и даже туалет с душевой кабинкой. Я могу вам подсказать, где в городе лучше всего купить мясо и овощи, ну а вино - есть у меня, поверьте, не пожалеете. У вас ещё есть время всё обсудить до сегодняшнего вечера. Пойдемте, я вас провожу в вашу комнату и отдам ключи, а потом оставлю отдыхать и вы всё сами спокойно решите и потом мне сообщите. С этими словами Марта кивнула головой, приглашая обоих мужчин следовать за ней. Всё ещё в некотором шоке от подобного развития событий, они молча последовали за ней. Домик, в котором им предстояло жить, показался Максу очень даже уютным. Он не походил на отельные номера или гостиницы, а все больше напоминал те, что можно было арендовать на южных курортах России. Он как-то останавливался в подобном. Хозяйка показалась ему вполне приятным человеком, по реакциям на слова Вальтера вроде бы искренне удивлялась и отвечала. Внутреннее чутьё молчало, поэтому он немного расслабился и с удовольствием перекинулся с ней парой фраз на испанском. Пускай теперь Шелленберг его не понимает. Правда, делами с ними опять никто не хотел заниматься. Складывалось такое странное впечатление, как будто бы кто-то целенаправленно устраивал им отпуск. В это прекрасно вписывалась рекомендация ознакомиться с местными достопримечательностями. В принципе он был не против, Центр рекомендовал никуда не лезть, но вот на экскурсии ходить явно можно было. Услышав слово «мангал» у него загорелись глаза и он даже повернулся к Шелленбергу, но даже не стал ничего говорить и отвернулся. Уговорить того на палатку вряд ли удастся. Хотя вряд ли кто-то ещё спал в палатке в шелковой пижаме… а какой бы шашлык он мог бы приготовить. Нет, это всё очень походило на то, что Центр так завуалированно отправил его развеяться. Было смешно, если ещё наложить на это его влюблённость, то ситуация складывалась очень комичная. Плакать или радоваться Макс так и не понял. «Будем решать проблемы по мере их поступления», - пришёл к выводу разведчик. Они поднялись на второй этаж. Комната действительно оказалась довольно большой и очень светлой. - Ну, я вас пока оставлю разбираться с вещами, а вы мне сообщите, если захотите поехать этой ночью на пляж. - Хорошо, Марта, обязательно. А Вы давно Луиса знаете? - поинтересовался немец. - Да уж лет десять, ещё до моего замужества. Он ведь винный брокер. - Да, да, это понятно, - кивнул Шелленберг как будто он досконально знал биографию этого Луиса. - А как ему понравился ваш остров? - Наш остров? - удивилась Марта, - но ведь он здесь никогда не бывал. Вот всё обещает. - Вот хитрец, - улыбнулся Шелленберг, - а нам такого наплёл про его красоту. Впрочем, мы не жалеем, что отправились в такую даль. Хоть мы только приехали, но виды уже впечатляют. - О да, сеньор Санчес большой любитель розыгрышей, не обижайтесь на него. Люди очень мало знают о нашем острове и ещё меньше его посещают, как раз из-за удалённости. Сюда в основном приезжают любители природы и горного туризма. К сожалению, каждый год происходят какие-то несчастные случаи, в основном с молодыми людьми, которым море по колено и они игнорируют советы местных о должных предосторожностях. - Да, представляю. Наверное, отделение травмы - это самое загруженное в вашей больнице. - У нас на острове нет больницы, - сообщила Марта, - только медицинский пункт. Впрочем, вы правы, у Валерà основные пациенты из туристов именно с травмами. С лёгкими он сам справляется, а в случае чего-то серьёзного, приходится отправлять на вертолёте в больницу Александрупулиса. У местной полиции есть два вертолёта для их нужд. - Валерà? Я смотрю, у вас тут интернациональный остров. Врач - француз? - спросил Шелленберг. - Нет, нет, он русский. Он нас всё время поправляет, что мы ставим ударение не на том слоге, но так как-то привычней. Очень хороший врач и прекрасный человек, но, надеюсь, что вам не придётся с ним встретиться в его профессиональном качестве. - Мы тоже на это надеемся, - закивал Шелленберг. - Спасибо за всю информацию. Я думаю, что мы всё-таки согласимся на ваше предложение провести сегодняшнюю ночь на пляже, но мы вам позвоним часика так через два. Это ведь ещё будет не поздно, чтобы всё организовать? - Нет, нормально. Ну хорошо, буду ждать Вашего звонка. Марта оставила обоих мужчин обживаться в комнате и ушла по своим делам. - Ну что, орёл или решка, кому достаётся двуспальная кровать? - спросил Вальтер. - Я посплю и на односпальной, - отмахнулся Штирлиц, не придавая этому выбору значения. Его больше интересовали мысли Вальтера на счёт пляжа и их винного брокера, хотя стали появляться какие-то подробности уже. - Ладно, об этом потом, ведь мы сегодня будем ночевать в палатке на пляже. Удивлён, как я на такое согласился? - Увидев утвердительный кивок головы, Шелленберг продолжил, - Давай рассуждать логически. Кому-то в ООН предлагают купить какие-то компрометирующие документы, намекая на то, что в них находится информация, имеющая отношение ко всем нам известному Скандалу. Готов поспорить на что угодно, что или госпожа Ларсен нам не всё рассказала, или она сама не была поставлена в известность о полном содержании пакета. Отправляют нас. Когда тот начал свои рассуждения, Штирлиц оторвался от осматривания номера и зашипел на немца, махая рукой. После того, как Шелленберг замолчал, Макс взял его под локоть и повёл к балкону. - Давай подышим относительно свежим воздухом. Когда они вышли на балкон, Штирлиц кивнул тому, чтобы продолжал. - Ну хоть тут. Прослушка это наиболее вероятный сценарий из твоих теорий. Давай хотя бы о глобальных вещах тут, - он получил кивок и продолжил слушать немца в его рассуждениях. Вальтер нашёл в этом выгоду для себя и закурил. - Мы уже обсуждали, и не раз, тему, что вообще не понятно, почему вся эта катавасия была отдана на откуп переводчикам. Ладно, один переводчик, я имею в виду покойную Ся, в этом замешан, ну и что? Могли привлечь для консультации кого-то из вашего отдела, но ведь расследованием должны заниматься профессионалы. Здраво рассуждая, наша комиссии вообще была создана для отвода глаз. Но это всего лишь догадки, и я пока-что не вижу, как продвинуться в этом вопросе, так что давай оставим это до лучших времен. Далее, посылают нас. В последний момент пункт встречи переносят с Андроса на Самофракию. Это как если бы кому-то из Евросоюза назначили встречу в Нью-Йорке, а по прибытии в аэропорт велели лететь на Аляску, ну или на Гавайи. Но ведь явно с нами кто-то должен встретиться, чтобы мы могли осмотреть документы. Может, это этот таинственный сеньор Луис Санчес, или может кто-то другой. Или, нам должны были сообщить, где эти документы можно достать, тайник какой-нибудь под камнем, но всё это смахивает на какой-то дешёвый бульварный детектив. Но даже в этом случае, мы должны знать, где этот камень искать. Перечитывая несколько раз письмо, я думал, что Марта является своего рода связником или что-то в этом духе. Но, судя по-всему, ей ничего не известно, если только… - Шелленберг очень точно выдержал театральную паузу, - Марта не случайно направила нас во все эти места. А может и случайно, но Луис знает о всех достопримечательностях острова и, попросив Марту нам о них рассказать, он был уверен, что она это сделает. Поэтому он тайно приезжает на остров и встречается с нами в одном из этих мест. Или подсылает кого-то для подобной встречи. У этого варианта есть только один недостаток, ведь Луис не знает, в каком порядке мы будем посещать все эти достопримечательности и, если даже и Марта всегда их перечисляет в одном и том же порядке, мы случайно можем этот порядок изменить. Но это наша единственная зацепка. Другой я пока что не вижу. Если только это не вселенский заговор отправить двух трудоголиков в отпуск, но это вряд ли, да и ты на трудоголика не тянешь, ну уж извини. Впрочем, я о тебе не так уж и много знаю. Хотя, - Шелленберг задумался, - я читал о таких фирмах, которые отправляют людей на всякие квесты по просьбе их родственников или друзей в качестве подарка или что-то в этом роде. Но в нашем случае такой благодетель должен купаться в деньгах, к тому же, мы ведь никак не связаны. Или отправить хотели кого-то одного, но велели найти компанию. Но у меня таких миллиардеров в знакомых не числится, не знаю, как у тебя. Ладно, это я пошутил, просто пытаюсь найти хоть какое-нибудь объяснение всему этому. Возвращаясь к наиболее логичному варианту с Луисом. Исходя из моей цепочки размышлений, которую я только что изложил, я считаю, что нам надо сегодня отправиться ночевать на этот пляж. Полнолуние и всё такое, то есть это самое вероятное и определённые место и дата. Удовольствие для меня так себе, но что поделаешь, придётся смириться. А теперь рассказывай, что об этом думаешь ты. - Я тоже не понимаю, зачем нас заманивать сюда, тем более если он сам ни разу не был на острове, - подумав, начал отвечать Штирлиц. - Ну, или Марта тоже о нём чего-то не знает. Нужно, наверное, отправить его имя и фамилию Фахру или Ларсен, а лучше обоим, дабы они попробовали узнать кто это. Либо они уже знают. Можно ещё попробовать спросить Лазаридиса, может быть он сможет у своих знакомых узнать, - пожал плечами. - ООН все равно надо держать в курсе. На вчерашнее сообщение они именно так и ответили, к слову. Все-таки я прихожу к выводу, что надо ждать каких-то дальнейших указаний. Ведь пока что мы четко следуем его указаниям и он прекрасно осведомлён, где мы, - Макс развёл руками. - Твоя теория с достопримечательностями… ну-у-у… я уже ничего не знаю, как будто бы мы должны заслужить эти документы, а не оценить их. Что-то вроде двенадцати подвигов Геракла или сколько их там. Мы же в Греции в конце концов, но что-то это очень муторно, - Штирлиц прикрыл глаза, вдыхая жаркий воздух с примесью сигаретного дыма. Конечно, сейчас бы попросить своих пробить человека, он был уверен, что Вальтеру хочется сделать тоже самое. Может и стоит дать ему такую возможность. Если хоть один из них будет знать больше, уже не плохо. - Я голосую за вселенский заговор и двух трудоголиков! - поднял руки в сдающимся жесте Штирлиц. - Мне нравится, я сам бы заплатил за это, - устало рассмеялся и наклонил голову, смотря на Вальтера. - Ты снова приписываешь меня к агентам ноль-ноль-семь, в таком случае мне страшно за те разведки, на которые я работаю, - рассмеялся, - я же их дискредитирую во всем, кроме перевода, ну и может быть… жарки мяса! Там есть мангал, слышал? Марта говорила. Ты же ешь мясо, рыбу ты не любишь, - сам себе кивнул и не стал скрывать радостных эмоций, переводя тему. Это не значит, что его остальное не волновало, но он был не против пляжа, хоть и не думал, что теория Вальтера имеет под собой основания. - Предлагаю найти местный рынок и закупиться свежими продуктами и мясом, чтобы вечером устроить восхитительный ужин. Может быть даже купим у Марты бутылку вина, - предложил Макс. - Ну да, насчёт сообщить Ларсен и Фахру это само собой разумеется, - согласился Вальтер, - я поэтому и не стал этого упоминать. Сообщим обязательно перед тем, как выберемся на пляж. Про мясо и прочее, это я оставлю на твоё усмотрение, но думаю, что стоит посоветоваться с Мартой, чтобы не терять время на поиски, где лучше купить. И ещё, мы, конечно же, будем в основном здесь передвигаться на машине, но, думаю, нам надо присмотреть для себя небольшие рюкзачки, не везде же можно подъехать на машине. Надеюсь, что мы сможем найти разные модели или, по-крайней мере расцветки, этих самых рюкзачков, я прекрасно запомнил твоё пожелание не выглядеть как близнецы, - добродушно рассмеялся Вальтер. - Возможно, и из одежды надо будет что-то прикупить, а то неизвестно, сколько времени нам придётся провести на этом острове. Вальтер задумался, использую курение сигареты и наслаждение прекрасным видом с балкона, чтобы поразмышлять о текущем состоянии дел. “Ждать дальнейших указаний? Но от кого? Это-то меня и раздражает. Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что. Впрочем, что именно нам надо найти, мы более или менее представляем. И раздражает меня не только это. Гейдрих поразительно немногословен о происходящем. В конце концов, это была его идея отправить меня в ООН в качестве переводчика, мог бы и проявить больше инициативы. Конечно, идея прислать Скорцени что-то там гарантирует в плане безопасности, но ведь если возникнет сложная ситуация, Скорцени ещё должен оказаться в нужное время в нужном месте. Не можем же мы включить его и всю его группу в нашу компанию, для этого даже я не могу придумать никакой истории. Впрочем, отчего же… я могу выразить Штирлицу своё желание подняться на гору Саос и вообще побродить по местным горам и вот тогда случайно пересечься со Скорцени и как-то найти предлог скооперироваться. Но мой подчинённый будет крайне удивлён, если я выражу желание пойти в горы. Правда можно как бы как-то случайно пересечься со Скорцени, при этом уведомив Рейнхарда об этой идее, чтобы он связался со Скорцени и его проинструктировал. И вот тогда уже Скорцени будет уговаривать Штирлица пойти с ними в горы и, мне кажется, Штирлиц согласится. Ну, а если он согласится, то потащит и меня. А пересечься мы можем…ах, да, надо напомнить Штирлицу о том агентстве, где можно арендовать мотоциклы, там эти двое точно найдут общий язык. Надо сообщить Гейдриху. Если Скорцени уже на острове, то наверняка отрядил кого-то следить за нами, так что ему сообщат, когда мы пойдём в то агентсво, это можно будет устроить, если хорошо продумать.” Затушив окурок и бросив его в пепельницу, которая удачно нашлась на полу балкона, Вальтер сказал. - Давай сделаем так, сейчас разберём наши какие-никакие вещи, сообщим Марте о нашем решении и выясним, что у неё кроме палатки для нас есть, а что нам придётся купить и где лучше всего закупаться для всех наших нужд. А заодно, где можно хоть немного перекусить перед нашим ночным шашлыком, так как, ты не поверишь, я немного голоден, и, в общем-то нуждаюсь в пище, а вовсе не питаюсь одним святым духом. Идёт? - Согласен, - кивнул Штирлиц, а потом действительно удивленно посмотрел на Вальтера, затем на часы и рассмеялся. - Может ты вампир? - с этими словами он ушел в их номер и принялся разбирать свои вещи. Конечно, всегда стоит быть готовым к быстрому уходу, но тут они планировали задержаться несколько дней точно, поэтому немного все же можно было разложиться. Макс закончил первым и пока вызвался написать новости их начальству в ООН. Для этого он присел на свою односпальную кровать, а потом и приложился на подушку, продолжая писать уже в горизонтальном положении, правда все ещё оставляя ноги на полу. Он слышал, как Шелленберг отзвонились хозяйке и получил рекомендации касательно магазинов и принадлежностей. Магазины обнаружились не так далеко от них — в порту; там, по заверениям Марты, они могли найти и магазины, и кафе, где можно перекусить, да и какие-никакие развлечения. У хозяйки была своя палатка, два спальника, всю кухонную утварь они могли также взять из дома, мангал на пляже уже был. Она посоветовала вооружиться им средствами от насекомых, минимальной аптечкой и, естественно, запасами чистой воды. А то туристы часто маниакально скупают алкоголь, а о банальной водичке не думают. Их пожелание выпить вина она так же восприняла с радостью и пообещала выбрать им к мясу хорошую бутылку. Кстати, ещё среди предложенных вещей была гитара. - О… - выдал Штирлиц, когда Шелленберг это сказал. - Гитара всегда идёт к мясу отличным сопровождением. Я умею, но боюсь, что раню твою тонкую душевную организацию, да и ты всё равно не любишь, лучше возьму наушники, - рассуждал Макс, поднимаясь со своей кровати и доставая из сумки портупею. Он накинул ее поверх рубашки и вложил в кобуру очень компактную и лёгкую беззеркальную Лейку. Эта камера прекрасно подходила для путешествий и ее удобно было таскать с собой, даже если бы у него не было портупеи. Он хотел поснимать порт и рынок, раз они все равно будут там, да и кто знает, может что на фотографиях потом заметит. - Мы на машине? - спросил он, когда Шелленберг тоже собрался. В итоге было решено, что обратно тащить пакеты неохотно, так что хотя бы до самого порта они доедут на Опеле, а там уже будут ходить ножками в разные стороны. - Можешь повести? - попросил Макс, когда они вышли на улицу. - Хочу сделать несколько снимков из машины, а ещё проверить настройки, - ответил он на вопросительный взгляд. - Километр твой пенсионный стиль вождения я переживу, - усмехнулся и ушел на пассажирское сидение, сразу же залипая в настройки камеры. - Просто я не очень спешу на кладбище, - пожал плечами Шелленберг, садясь за руль машины. Они доехали до порта и оставили там своё средство передвижения. Как ни странно, первым делом Шелленберг пожелал где-то перекусить. Они зашли в первую попавшуюся таверну под незамысловатым названием “Гавань”. Там они вполне неплохо поели, взяв один большой салат на двоих и по двум палочкам сувлаки, выложенным на подушку из риса. Всё это они уговорили молча и особенно не отвлекались на разговоры. Им надо было много успеть. Когда они вышли из таверны, Шелленберг нарушил тишину. - Здесь недалеко есть супермаркет, Марта пообещала, что мы сможем там купить всё необходимое, включая угли для твоего барбекю. Но он открывается только в пять тридцать, после окончания местной сиесты, впрочем, как и все остальные торговые заведения. Нам надо где-то скоротать полчаса, может, пройдёмся до порта и там ты можешь пофотографировать. А ещё я видел маяк в самом конце мыса, но до него идти далеко, может, в следующий раз. О, смотри, а твоё агентство по мотобайкмм открыто, хочешь заглянуть, а я пока отправлю, наконец-то, пару сообщений Бернарду и другим родственникам, а то как-то неудобно, я им давно обещал. Кстати, скинь мне пару красивых фоток, надо же похвастаться. Штирлиц только кивнул и стал рассматривать выставленные снаружи двухколёсные транспортные средства. Шелленберг, решивший, что наглость города берёт, устроился под навесом у столба, на который этот самый навес и опирался, и с этого места, откуда он мог без напряга лицезреть передвижения своего подчинённого, он отправил несколько сообщений Гейдриху прямо под носом у Штирлица, резонно решив, что тот слишком увлечён техникой. Вместе с последними новостями и практически требованием прислать уже наконец-то хоть какую-нибудь полезную информацию, он также поделился своими идеями как лучше вывести Скорцени и его команду на него самого и Штирлица. После этого он с лёгкой душой стал строчить сообщения брату. Так как продуктовый магазин работал до позднего вечера, они сначала решили навестить местные лавки с различными туристическими товарами. Там они выбрали себе неплохие рюкзачки среднего размера, несколько футболок и резиновые аквасоки, в которых было удобно ходить по камням на пляже и заходить в воду. - Знаешь, нам надо купить пляжные полотенца, а то неудобно всё брать у Марты. Вон там как раз в лавке продают, - заявил Шелленберг и метнулся на соседнюю улицу за углом. Он вернулся через несколько минут, довольно улыбаясь, и неся прозрачный кулек в котором были видны два свёрнутых трубочкой и рисунком внутрь полотенца, видимо приличных размеров. Штирлиц было протянул руку вытащить и рассмотреть покупку, так как всё остальное они покупали вместе, но Шелленберг ударил его по руке, говоря, - не подглядывать, это сюрприз! Они купили ещё всякой всячины по мелочам и отправились в супермаркет. Штирлиц сказал, что они должны разделиться, чтобы не терять времени и направился в мясной отдел, оставив на Шелленберга овощи и питы. Уже встретившись недалеко от кассы, они набрали воды, взяли несколько брикетов угля и зажигалку для мангала. У Штирлица в корзине были ещё какие-то вещи, но Вальтер даже не стал расспрашивать, а просто оплатил все покупки в кассе. Дома они были через каких-то пять минут, где их уже ждала Марта с обещанной экипировкой, бутылкой вина собственного производства и гитарой, на которую всё-таки согласился Шелленберг. Они дозаправили все свои электронные устройства, собрали необходимые вещи, прихватив и приобретённую в Рафине сумку-холодильник. Вещей набралось достаточно много для их малолитражки и Штирлиц объявил, что размещением все этого он займется лично, а Вальтер в это время должен выслушать последние инструкции от Марты. Управились они достаточно быстро и тронулись в путь, когда на часах было десять минут восьмого. Это была вторая половина июня, когда северное полушарие радует самыми длинными днями в году, и темнеть начинает где-то только после девяти вечера. - Марта сказала, что расстояние до пляжа около тридцати километров, так что мы должны доехать где-то за полчаса. Да не смотри ты на меня так, это же не скоростная трасса. Она предостерегла не гнать на большой скорости, дорога там только в один ряд в каждом направлении, прямых участков практически нет, и местные козы используют её в качестве променада, а иногда и батута, - стал выдавать наставления Вальтер. - На пляже, кстати, есть туалет и вода, но это больше для мытья продуктов и посуды, хотя в случае необходимости можно и пить. Они проболтали ни о чём всю дорогу, хотя иногда и замолкали, чтобы насладиться потрясающими видами. На пляж они прибыли без приключений и с удовольствием обнаружили, что они пока что его единственные обитатели. Это была середина недели и, как сказала их хозяйка, местные вряд ли им здесь встретятся, а туристам это место было мало знакомо. Их приветствовал тихий рокот моря и величие гор и холмов, покрытых тёмно-зелёной растительностью. В этом месте дорога, огибающая север острова заканчивалась. До ближайшей дороги с южной стороны острова было около одиннадцати километров по морю. Между двумя не связанными между собой дорогами было несколько великолепных пляжей, но добраться до них можно было только на лодке или байдарке. Они припарковали машину ближе к берегу и сначала просто вышли из неё, чтобы насладиться окружающей красотой. - Здесь здорово, я рад, что мы решили сюда приехать, - сказал Шелленберг, - знаешь, мне даже не хочется, чтобы этот Луис здесь появился. Он всё испортит. Полагаются же нам какие-то двенадцать часов отдыха, вдали от мира и его суеты. А ведь всего какие-то два дня назад мы были в сумасшедшем Нью-Йорке. Верится с трудом, - и Вальтер замолчал, то ли рассматривая что-то на линии горизонта, то ли мечтая неизвестно о чём.

* * *

Ещё днём Штирлиц сделал несколько фотографий по дороге в порт, а потом они решили сначала пообедать. Еда ему понравилась, как и доброжелательность местных жителей. Вальтер напротив ел, чем вызывал у Макса чувство выполненного долга. Поэтому когда после этого Шелленберг буквально выпихнул его к пункту аренды транспорта, а сам остался писать брату, Штирлиц даже особо не стал сопротивляться. Может ему начальство, что-то дельное скажет и будет понятно, что вообще происходит. Выбор мотоциклов был достаточно бедный. Всё больше стояло мопедов, что логично на самом деле, они привычнее для туристов, а остров горист. Из мотоциклов были простенькие Bajaj boxer. Индийские мотоциклы были вполне надежными, а так же очень легкими в управлении. Новичков часто учат держать равновесие на них, ну и самое приятное обстоятельство для новенького мотолюбителя это чуть-чуть другая коробка передач. У боксеров нейтраль находилась на самом верху и паникующий водитель очень легко мог ее «найти», потому что варианта перескочить не было. Тогда как у всех других мотоциклов нейтраль находилась между 1 и 2 скоростями. Научиться не перескакивать нейтраль можно было только благодаря длительной практике. Впрочем Максу давно уже было легко это делать, он уже даже не помнил, как мучался вначале, проскакивая нейтраль и мотоцикл просто глох, если отпустить сцепление. И зачастую просто заваливался вбок. Сейчас Макса куда больше привлекали более поворотливые и юркие мотоциклы с движком посильнее. Тут конечно были Стелсы, но их состояние вызывало у Штирлица так же кучу вопросов. Отсматривая технику, он как раз дошёл до входа в пункт и его поманили очертания мотоциклов, что стояли внутри и где-то поодаль. Бросив взгляд на Вальтера, тот так и стоял под навесом, Макс нырнул в прохладу помещения. Внутри висело очень много разной экипировки напрокат, да и просто продавалось. Целая стена отведена была под шлемы. Запчасти тоже тут можно было купить тем, у кого мотоцикл уже был. С противоположной стороны был выход во внутренний двор. Он не ошибся, именно там под навесом аккуратно стояли Honda, Yamaha и даже парочка Харлеев. Вот это уже было другое дело! - Неужели ко мне заглянул достойный водитель! - раздалось за спиной Штирлица. Он обернулся и обнаружил хозяина проката, которого, видимо, оторвал от обеденного перерыва. - У вас правильная расстановка приоритетов, - похвалил Штирлиц. - Расскажите порядок цен и условия? Сегодня мне ничего не нужно, но я бы очень хотел на днях посмотреть на остров не только из окна машины. - Конечно, пройдемте! Из проката он вышел через двадцать минут, чем надеялся дал достаточно времени Вальтеру. Тот в принципе светил довольной улыбкой, значит все хорошо. В зубах была зажата сигарета и выглядел тот чертовски привлекательно. - Завтра найдём на чём покататься, - так же довольно отчитался Штирлиц. - Может быть, я все же уговорю тебя, - чуть наклонился к нему Макс, вдыхая дым от чужой сигареты. - Если переживаешь, мы тебя в полный скафандр оденем, там имеется. В нем можешь хоть с горы скатываться. А дальше их закрутила волна покупок, которые нужно было успеть совершить перед отправлением на пляж. Макс на самом деле получал искреннее удовольствие от того, что они занимались какой-то не особенно важной рутиной вместе, ходили по новым местам, что-то покупали, перекидывались фразами с местными и никто им не мешал и не прерывал. Занимаясь сбором машины, Штирлиц опустил оба задних сидения, таким образом увеличивая багажник на приличное расстояние. Он внимательно раскладывал вещи, чтобы ничего не сломалось/пролилось/выпало, ну и чтобы хоть какой-то обзор в заднее зеркало тоже оставался. Когда он закончил, то к нему как-то незаметно подкралась Марта, он даже вздрогнул, потому что не услышал ее. Сразу же поискал глазами Вальтера, но тот, видимо, что-то собирал в номере. И с ним заговорили на испанском. - Если вам нужно, я могу ещё принести красивые свечи и колонку для музыки, - доверительно сообщили ему. - А… - Макс моргнул, пытаясь сростить в голове причинно-следственные связи. Он в какой-то момент был уверен, что сейчас его ждут новости от Луиса. - Простите? - Ну для романтики! - Оо… боюсь, вы нас не… - он сначала хотел развеять миф о то, что они парочка, но потом не стал. - Да вряд ли мне это поможет, там безнадежный вариант, - он кивнул в сторону балкона. Признаться, он был немного уязвлён, что посторонний человек заметил его чувства. Хотя, с другой стороны, он имеет право быть влюблённым переводчиком. - Я его не понимаю, - почти пожаловался. - Y es que el amor no necesita ser entendido, simplemente necesita ser demostrado, - ответила ему Марта. - Почему из нас двоих вы говорите это именно мне? - вздохнул Штирлиц. - Потому что я вижу, как Вы на него смотрите, - пожала плечами женщина. - Просто подождите немного, разные сорта винограда имеют разный срок созревания, - из дома как раз вышел Шелленберг, и хозяйка отошла от Макса. Штирлиц тоже отвернулся и стал закрывать багажник. Искомый ими пляж оказался действительно таким пустынным. С другой стороны можно было не анализировать постоянно каждого встречного-поперечного и быть настороже. А ещё это шум моря… Макс прикрыл глаза, он чувствовал себя живым. «Нужно валить из Нью-Йорка», - подумал он. Только выбравшись с Манхеттена он вдруг понял, что ему там было достаточно тесно и душно. Возможно стоит подумать, какую информацию предоставить в Центр, чтобы его тактически перебросили куда-нибудь в Европу. Испания, Италия, та же Греция или Турция. В голове табличкой зажглось «Германия», он краем глаза посмотрел на такого же замершего рядом Вальтера. «Ой, как вряд ли это удастся», - подумал он и решил, что если уж что-то и предпринимать в отношении Шелленберга, то здесь, в Греции. Курортные романы всегда прекрасны, в том числе и тем, что они заканчиваются. Может и его отпустит. Хотя, кто сказал, что Вальтеру это нужно. Марта считает, что тому нужно дозреть, но иногда Максу казалось, что тот даже не начинал, а ещё у них не так много времени. Может быть чуть ближе к их отъезду стоит как-то объясниться. Хотя Штирлиц совсем не представлял, что сможет найти слова для этого. «Ладно, ты же хотел на природу и носить Вальтеру шашлык, вот и наслаждайся», - сам себе сказал Штирлиц, поражаясь тому, как точно исполнилась его даже не до конца оформленная фантазия недельной давности. - Ты когда-нибудь ставил палатку? - он повернулся к Вальтеру и по взгляду понял, что нет. - В целом одному поставить вполне реально, но если ты будешь местами мне помогать, в основном держать некоторые дуги, то я справлюсь достаточно быстро. Они выбрали место и для начала перетащили туда все их пожитки. А потом приступили к сбору их апартаментов. Палатка оказалась достаточно качественной, а совсем не абы какой. Он добрым словом вспомнил хозяйку. Чтобы не делать это в тишине, да и видя по Вальтеру, что курс молодого бойца тот явно прогуливал, он подробно объяснял что и как они делают. Мало ли когда ещё Шелленбергу это пригодится, никогда не знаешь, что спасёт тебе жизнь с их работой. Вход в палатку был двойным, можно было закрыть тёмный брезент, а можно было застегнуть только москитную сетку. Внутри даже имелся небольшой тоненький матрас, чтобы не совсем уж на земле лежать. - Практически люкс! - сказал Штирлиц, кидая сверху два свернутых пока спальника. - Вальтер, смотри, идеальный кокон для тебя, почти как в самолете, - он усмехнулся. - Так, я мариновать мясо, чтобы оно хотя бы час постояло, - в придачу к палатке Марта дала им удобный складной столик и стулья. - А в это время можно будет искупаться. Приглашение на установление палатки оторвало Вальтера от довольно-таки мрачных мыслей, хотя на его лице было написано спокойствие и умиротворённость. “Какого чёрта нет никаких вестей ни от Гейдриха, ни от Канариса?! Зачем я трачу своё время непонятно на что? А может, и нет никакого продавца новостей и это всё устроено Гейдрихом, чтобы от меня избавиться? Я стал слишком много знать для его спокойного существования. Может, именно для этого он и послал меня в Нью-Йорк, а, увидев, что ничего не получилось, перебросил сюда? Он и Скорцени мог для этого прислать, если меня не уберут какие-то третьи лица, то прикончит этот головорез, а потом скажет, что по ошибке. Его и наказывать не станут, так, пожурят для проформы и отпустят. А может… тот же Штирлиц тоже работает как раз на Гейдриха, а вовсе не на какую-то иностранную разведку? А что? Может, он был заслан Рейнхардом в качестве спящего агента давным давно, а вот теперь пригодился? Он поэтому и обхаживает меня так, чтобы втереться ко мне в доверие, так будет убрать легче. Да хотя бы сегодня на пляже, и накакого Скорцени не надо! Задушил или утопил, и дело с концом. А потом скажет, я проспал всю ночь в палатке, ничего не знаю, ничего не ведаю, мол, сами ищите, а я в трауре. А это дикое предложение поехать с ним в горы на мотоцикле?! Это же самоубийство!” - Вальтер вздохнул, в общем-то осознавая, что зашёл в своих предположениях слишком далеко, но его параноидальная натура всегда рисовала весьма мрачные картины, что, правда, несколько раз всё-таки спасло его жизнь. “Да нет, это я зря так. Это слишком сложно, даже для Гейдриха, и Штирлиц тут наверняка не при чём… хотя. Нет, это вряд ли, надо сосредоточится на более реальных версиях, к тому же, Канарис, конечно же, иногда работает вместе с Гейдрихом, но не в такой же степени. Он бы точно не стал себя так подставлять, к тому же я разговаривал с Канарисом в Нью-Йорке; я думаю, что эта история с продавцом документов подлинная. Просто что-то пошло не так. Или всё так, а я как всегда не умею ждать. Хотя, как известно, только го…о само приплывает, а за жемчугом нырять надо!”

***

У Гейдриха, действительно, и в мыслях не было подставлять Вальтера, не говоря уж о том, чтобы его убрать. И он, так же как и его подчинённый, был обеспокоен сложившимся затишьем. Именно поэтому, придя на заранее запланированный ланч с Канарисом якобы для обсуждения программы на ближайший домашний концерт, он сразу пошёл в атаку. - Вильгельм, мне всё это не нравится! Почему нет вестей от нашего продавца? Какого чёрта он послал Вальтера на Самофракию, если его самого там нет? Мне Вальтер только что прислал сообщение. Не только эта Марта, хозяйка В&В, ничего не знает о, скажем так, подпольной деятельности этого продавца документов, но и, оказывется, он на острове никогда даже не бывал. Кстати, Марта его знает как Луиса Санчеса, винного брокера. Тебе это о чём-то говорит? - Нет, никогда не слышал ни имени, ни кого-то в этой сфере деятельности. Хотя я обязательно наведу дополнительные справки. Наверняка, всё вымышлено и это одно из его прикрытий. И Марта вовсе не должна знать, если он был раньше тайно на острове… хотя… - Что хотя? - недовольно буркнул Гейдрих. - Остров маленький и большая его часть, скажем, процентов 70% не меньше, вообще не заселена, там горы и леса. Так что на острове все друг друга знают и появление любого нового человека… - Что, даже туристов? - Ну…может не всех туристов. Ладно, не знаю даже, насколько это имеет значение. Когда он изменил маршрут, я с ним связался, но он коротко ответил, что изменились обстоятельства и они не смогут встретиться на Андросе. - Ты мне об этом уже говорил! - недовольно заметил Гейдрих. - А что по поводу Самофракии? - Ну они же только туда прибыли. Этот тип, ты говоришь, Луис? Ну давай и мы будем использовать это имя, какая разница. Так вот, этот Луис может ещё не сориентировался, как удобнее подобраться к Вальтеру. Подумай, если действительно обстоятельства вынудили его срочно поменять место встречи, ему надо много перепланировать. Так что я бы не стал паниковать, просто надо набраться терпения. Но я его спрошу, почему эта Марта ничего не знает о своей роли связника. Хотя, может она им и не является, просто знакомая и получилось удачно, что у неё оказалась свободная комната. А что Скорцени? Он со своей командой уже ведь на острове? Как он собирается подобраться к Вальтеру, не вызывая подозрений? Или ты велел ему сориентироваться на месте? - Скорцени ничего придумывать не надо, он не по этой части. За него Вальтер уже всё придумал, а я тут выступаю у них в качестве пресловутого связника, - сообщил Гейдрих и рассказал о идее Вальтера. - Ну, по части придумать, тут Вальтеру равных нет. А что этот Штирлиц? Он действительно простой переводчик? - Я на него ничего не нашёл. Не все же шпионы в этом мире, есть и такие, кто зарабатывает на жизнь честным трудом, - оскалился в усмешке Гейдрих. *** Вальтер отнёсся к предложению Штирлица помочь ему в сборе палатки без большого энтузиазма, приобретение подобных навыков его не интересовало, да и где он будет их применять в будущем? Но пришлось себя пересилить и освоить процесс, хотя бы частично. Раскладным стульям он обрадовался больше и собрался уже было оккупировать один из них, как Штирлиц предложил (и весьма настойчиво при этом) пойти искупаться. Плавать он более или менее умел, но предпочитал делать это в бассейне. Но, осознавая, что глупо сидеть на берегу моря и мечтать о бассейне, он решил всё-таки принять участие в этой активности. Он пошёл в палатку переодеваться. Через несколько минут Штирлиц мог лицезреть не особо воодушевлённого Вальтера, стоящего в одних купальный шортах и аквасоках у палатки. Шорты были тёмно-синего цвета с какими-то оранжевыми штрихами, а аквасоки окраски индиго явно были подобраны в тон. Он недовольно щурился, так как только что ставшее опускаться на далёком горизонте солнце неприятно било ему в глаза, а чёрные очки пришлось оставить в палатке. Макс пока начал заниматься мясом. Он взял достаточно большую миску, куда стал нарезать кусочки для шашлыка. Сверху он залил их кефиром и обмазал купленными специями, не забыв про обычные соль и перец. Когда Вальтер вылез из палатки, то выглядел так недовольно, что Штирлиц не мог сдержать смеющейся улыбки. Вспомнилось, как этот же человек несколько дней назад заходил в зал совещания в костюме и с абсолютной уверенностью на лице, так сказать заплывал в свою стихию хищником. Заплывать в реальную стихию у Шелленберга, кажется, не было никакого желания. Но это же глупо приехать на пляж и вообще в Грецию, и не искупаться в море! Естественно, взглядом он скользнул по чужому обнаженному телу. Несмотря на свои пищевые привычки, Вальтер выглядел достаточно гармонично, ребра не торчали, но и лишнего ничего не было. Странно было осматривать мужское тело с точки зрения привлекательности. Организм Штирлица привык реагировать на женское, всё было очень предсказуемо, сейчас же у него в голове был настоящий когнитивный диссонанс. Он не воспринимал тело Шелленберга, как мужское тело отдельно от личности. Это всё был Вальтер, целиком, и от этого Максу нравился так же целиком, включая тело. Штирлиц поймал себя на мысли, что уже давно перемешал кусочки мяса в получившейся массе, но все ещё это делает. Он остановился и начал натягивать сверху своей конструкции пакет, чтобы всё хорошо замариновалось. В этот момент, правда, Вальтер видимо понял, что что-то забыл в палатке и Макс снова завис, провожая того взглядом. Вальтер ведь уже так много камушков прошёл! А все напрасно! Штирлиц отвернулся от палатки, чтобы тихо посмеиваться над тем. У него все руки были в смеси, поэтому он заозирался по сторонам в поисках салфеток. Вальтер неуверенно переминался с ноги на ногу, решая, на какой камушек наступить следующим шагом, как вдруг он что-то вспомнил и метнулся обратно в палатку. Он вышел через несколько секунд, держа в руках два всё ещё свёрнутых пляжных полотенца. Осторожно ступая, он бросил одно из них на стул, а другое кинул в ничего не подозревающего Штирлица и с усмешкой сказал, - лови, это тебе мой подарок, а я пошёл купаться. - Ай! - дернулся русский, когда ему в плечо что-то прилетело. Свёрток с полотенцем упал и теперь лежал на камнях, а немец стратегически отходил к воде. - Зараза! Спасибо за заботу, - он нашёл, наконец, влажные салфетки и стал быстро оттирать руки. Не так далеко ушел Вальтер к тому моменту, как Макс закончил. Тот всё ещё хромал к воде по камням, чем вызывал у русского приступы умиления. Он оторвался от этого увлекательнейшего зрелища и наконец поднял свёрток с полотенцем. Развернув его, Штирлиц довольно рассмеялся. Ему кажется отведи роль храброго воина - на чёрном фоне полотенца почти во всю длину был изображён греческий воин с копьём и в шлеме, а над ним красовалась надпись “This is Sparta!”. Он посмотрел на полотенце, что висело на втором стуле и опознал там карту Греции со всеми островами и прибрежной частью Турции. А вот и территория для завоеваний полководца. Даже тут роли распределил! «И откуда же ты такой на мою голову свалился?» - вздохнул про себя Штирлиц и тоже полез в палатку, чтобы переодеться. Его плавки были все ещё немного влажные, потому что утром не успели до конца высохнуть, но выбора у него не было. Аквасоки вызывали у него смешанные эмоции, он сильно не протестовал, когда Вальтер изъявил желание их купить. В целом он мог ходить по каменистым пляжам и босиком, не так уж страшно. Но вот в воде и правда было легко пораниться о какой-нибудь острый камень. Обычно он просто плавал и такой проблемы не возникало, а сейчас он шёл купаться. Поэтому всё же надел свои темно-зелёные. Вальтер теперь всё старался купить разное, не зная, что про шляпы Штирлиц шутил, а в свете последних своих душевных изменений был не против одинакового. Выбравшись из палатки, Макс оценил прогресс своего шефа, который стоял уже практически по пояс в воде, но с таким видом, как будто бы стоял в болоте и думал, как бы лучше выбраться. Как будто бы каждый новый шаг усложнял бы ему жизнь. Макс рассмеялся и вполне обычным шагом направился к Шелленбергу, который стоял спиной к нему. Чем ближе к воде, тем бесшумнее стал ступать Штирлиц. Это было не просто, но шум волн перекрывал шуршание камней. Море коснулось ног, температура была очень приятной. Штирлиц пошёл вперёд, хваля себя что все же надел эти тапочки, камни в воде были очень скользкими. Поход к воде Вальтеру давался тяжело. Он уже несколько раз пожалел, что согласился на эту авантюру. Надо было оставаться сидеть в кресле или вообще не приезжать на пляж. Единственное чувство, что помогло ему добраться до воды было его природное упрямство и стремление доводить любое начатое дело до конца. Он очень и очень не любил сдаваться. В воде дело пошло ещё медленнее, так как камни были скользкие и ему совсем не хотелось падать. И вот он наконец-то добрался до места, где вода доходила ему примерно до пояса. Он остановился, пытаясь решить, стоит ли ему продвинуться чуть дальше, или уже опуститься в воду и поплыть вдоль берега. Чужая фигура всё приближалась, Макс уже в любом случае был доволен тем, как близко подобрался. Внезапно Вальтер замер и насторожился, явно почувствовал чьё-то присутствие. Больше медлить было нельзя. Он вытянул руку и чуть со стороны брызнул в Вальтера. Тот по инерции дернулся абсолютно в противоположную сторону. Это и нужно было Максу, который уже ждал того с распростертыми объятиями и рычанием. Шелленберг с полными ужаса глазами успел только попытаться извернуться и в итоге оказался в чужих лапах спиной, прижатый к груди Штирлица. - This is… Sparta-a-a! - с этой очень подходящей цитатой и Вальтером в руках Макс ушел под воду, перестав упираться ногами в каменистое дно. Под воду оба они ушли с головой. Когда совсем рядом справа пронёсся фонтанчик воды, за эти несколько коротких мгновений Вальтер уже успел себе нафантазировать и того самого спрута из рисунков Штирлица, который приплыл сюда и решил его утопить, и заплывшую слишком далеко акулу, и наёмного убийцу, который решил укокошить его гарпуном из воды. Он шарахнулся в сторону, и в то же мгновение нечто огромное и наверняка страшное схватило его сзади и потащило под воду. Шелленберг стал отчаянно отбиваться, стараясь выпутаться из объятий зловещего осьминога, который почему ещё и говорил человеческим голосом. И хотя его пребывание под водой продолжалось всего несколько секунд, он уже успел попрощаться с жизнью, не получая никакого удовольствия от осознания того, что он опять оказался прав и его действительно собирались убить. Это было весело, но всё-таки почти сразу Штирлиц снова нашёл дно и встал на ноги, вытаскивая их обоих из воды, а то утонуть можно и в стакане, Вальтер уже и так пытался грести всеми конечностями. - Тихо-тихо, тут чуть больше метра, - рассмеялся Макс и отпустил своё Сокровище, убедившись, что оно не пойдёт ко дну от паники. - Ты первый начал с полотенцем, - улыбнулся он, ложась рядом со стоящим Вальтером на воду звёздочкой. Шелленберг стоял весь мокрый, с волос текло, но глаза были круглые-круглые, как будто бы он пережил крушение Титаника и выжил. Кажется, правда напугал. Последнюю мысль Штирлиц озвучил. - Прости, можешь меня в ответ притопить, я не против, место красивое, - он доверчиво флотировать рядом, лёжа на спине. Однако, как и всё в этом мире, кошмар закончился и та же сила, что только что затащила его под воду, теперь выбросила его на поверхность. Он ещё даже не успел прийти в себя, как его глаза зафиксировали смеющегося Штирлица, распластанного в воде в виде звезды и весьма довольного самим собой. Вальтер злобно посмотрел на своего подчинённого. Да, он знал, что уступает тому и в силе, и в спортивной форме, но никому не нравится выглядеть смешным. В отместку предлагалось отомстить ему в той же форме, но Вальтер знал, что здесь он проигрывает по всем категориям, поэтому в качестве мести он выбрал совсем другую тактику. Не проронив ни единого слова, он уставился холодным взглядом на Штирлица. Его глаза блеснули сталью, губы сжались до тонкой линии негодования и лицо застыло в холодной маске презрения. Он ничего не сказал и, развернувшись, стал выходить из моря. Напуганный Шелленберг нравился Штирлицу гораздо больше, чем злой и холодный. Несмотря на все старания Макса сделать все мягко и безопасно, на него все равно обиделись. Он встал на ноги. - Вальтер! - позвал он, не понимая, чего было делать такую драму. - Вальтер, ну прости! Ну что по твоему, тут много людей, которые могли бы к тебе подкрасться? - он обвёл руками безлюдный пляж. - Вальтер! Ну я же просто игрался, - от досады Макс ударил ладонью по воде и отвернулся в сторону заходящего солнца. Оно уже стало мягким и совсем не слепило. - Язва, - проворчал, заходя в воду дальше по плечи. Обычно в любых водоемах Штирлиц преимущественно плавал, ну или лежал у самого берега в волнах. И больше это всегда походило на тренировку, потому что дурачиться ему обычно было не с кем. А сейчас шанс такой выдался, но ему попался самый неудачный кандидат на эту роль. Интересно, каким Вальтер был ребёнком. Набрав в легких побольше воздуха, он оттолкнулся от дна и сделал глубокий проныр в сторону открытого моря, плавно переходящий в свой обычный скоростной брас. Ну тренировка так тренировка. Обида обидой, а время использовать с пользой надо при любых обстоятельствах. Поэтому, с максимально возможной для себя скоростью Вальтер добрался до палатки и, даже не удосужившись вытереться полотенцем, не говоря уж о том, чтобы переодется, положил первый спальник на матрас, сверху второй спальник, и распластался на этой конструкции на животе. Он схватил мобильник и положил его таким образом, что он был как бы спрятан в складках спального мешка. Переключивший для канал для переписки с начальстом, он сначала обрадовался, что было сообщение от Гейдриха, но только ещё больше разозлился, когда прочитал “К. и я работаем над проблемой. С. уже в твоём огороде.” - Конспиратор грёбанный, - выругался Шелленберг и переключил мобильник обратно. - Всё приходится делать самому. С этими словами он встал со спальников, насколько ему позволял это сделать рост и, оставив лужицы воды на их “постели”, вышел из палатки. Он развернул кресло со своим полотенцем лицом к морю, сел в него, специально несколько съехав вниз, и уставился немигающим взглядом на начинающее чернеть море, в котором, где-то там вдали, перемещался Штирлиц. Когда Штирлиц выдохся и сам он немного успокоился, то взял курс на берег. Около самого выхода из моря он примостился на камни полусидя, оставаясь частично в воде. Лицом он сел к морю и закату, он хотел полюбоваться красно-оранжевым шаром, пока он закатывался за линию горизонта. Шелленберг не стал его ждать, не стал даже плавать у берега, так и уйдя к палатке. Немец и немец, что с него взять? Плавал бы сейчас в бассейне где-нибудь наверное со всеми удобствами, а то тут камни скользкие и всякие русские разведчики издеваются. Макс подобрал рукою мелкий камушек и запустил его по воде. «Чего я вообще торчу тут?» - думал Штирлиц. В целом легко мог бы свалить обратно в Нью-Йорк или ещё куда. «Он блять нихрена не виноград! А лайм какой-нибудь!» - ещё пара камушком отправилась по воде. Интересно, с чего он вообще согласился ехать на этот пляж? Правда думал, что ему тут к шашлыку документы подадут? Шашлык… надо делать мясо. Солнце напоследок обдало своими лучами и скрылось «под водой». На этом и Макс поднялся со своего места и пошёл в сторону их лагеря. Вальтер сидел на одном из кресел и выглядел вполне расслабленно. - Что, в Интерпол звонил жаловаться? За мной уже выехали? - Макс язвил, потому что очень хотелось. Обидно было и ему тоже, он ничего плохого не сделал, уж не желал, это точно. Вытерев только руки о полотенце, он принялся разводить огонь в мангале, одеться можно и потом. После этого вернулся к мясу, чтобы распределить куски по шампурам и наконец поставить на огонь. У них будет минут двадцать до готовности. Убедившись, что все «работает», Штирлиц отошёл от мангала и направился к палатке. Он хотел переодеться, но открыв москитную сетку заметил мокрые пятнышки от Вальтера на обоих спальниках! Недолго думая, он взял из своих вещей бельё, синюю рубашку и легкие брюки. В палатке было неудобно переодеваться и раз кто-то уже пренебрёг правилами приличия, оставив мокрые следы внутри, то он тоже не будет заботиться о чужом комфорте. Переодеться он решил на улице, никуда вообще особо не отходя, в конце-концов они оба мужчины и ему нечего стесняться. “В принципе, глупо получилось со Штирлицем”, думал Вальтер, занимаясь своим любимым делом - анализированием. “Но какого чёрта, он же мог легко догадаться, что я не любитель подобных развлечений, что ему вообще от меня нужно? То палатку поставь, то на мотоцикле с ним в горах покатайся, вот его точно надо со Скорцени познакомить, эти двое быстро найдут общий язык. Или бабу ему какую-нибудь найти, вот с ней пусть и резвиться, а меня оставит в покое. Нужно было мне не в наш номер в гостинице в Александропулосе возвращаться, а Ингрид туда отправить. Вот она бы как раз и оценила и кофе в постель, со всеми вытекающими отсюда последствиями, и все эти, дорогая, не утруждайся, давая я буду вести машину всю дорогу, давай я тебя на шашлыки свожу, давай я тебе серенаду на гитаре сыграю! Тьфу! Ну и напарничек же мне попался. Скорее бы всё это закончилось и можно было вернуться в Нью-Йорк или, вообще лучше, сразу в Берлин и, наконец-то, заняться делом. Да и самому надо кого-то найти с серьёзным расчётом на будущее. Только не такую катастрофу, какой оказалась Кати, я второй такой жены не выдержу. А ведь начиналось всё вполне себе прилично.” Под “прилично” Вальтер подразумевал “удобно”. На самом деле и с Кати, и с Ингрид он познакомился практически в одно и то же время. Он тогда только перевёлся с медицинского на юридический и переехал в Бонн. С Ингрид он познакомился в университете, у них было немало совместных занятий. Немецким она владела вполне прилично, но со многими профессиональными словами и весьма специфическим языком, на котором были написаны законы, ей приходилось несладко. Когда он увидел её в коридоре, она ему сразу приглянулась, а уж когда он услышал её говорившей на красивом, но незнакомом ему языке, он решил взять девушку в оборот и стал оказывать ей явные знаки внимания. Ингрид вроде бы была и непротив, но грустно сказала, что ей сейчас не до романов, ей надо сосредоточится на совершенствовании её немецкого, если она хочет удержаться на потоке. Не долго думая, Вальтер предложил ей помощь в обмен на дружеское расположение и обучение “тому певучему языку, на котором ты говоришь.” Ингрид рассмеялась и спросила, неужеле ему не хватает занятий на юридическом, он хочет ещё и добавить изучение нового языка и помогать кому-то со своим собственным. Вальтер сказал, что ему не страшны никакие преграды. Впрочем, скоро, как и заподозрил Штирлиц, их уроки перешли в постель, где тоже всё шло просто прекрасно. Ингрид была из вполне состоятельной семьи, а Вальтер был на мели. Всё, что у него было, приходилось тратить на Ингрид, и он стал практически голодать, потому что ни на какие дополнительные подработки у него ни сил, ни времени не хватало. И тут он случайно познакомился с Кати. У неё было своё швейное ателье, а у Вальтера вылетела молния в его единственных приличных брюках, и он совсем не хотел тратиться на новые. Однако, услышав сколько стоит вставить молнию, он решил, что лучше пойдёт поищет одежду на какой-то распродаже. Кати сказала, что вставит молнию бесплатно и прямо сейчас, если молодой человек согласится помочь ей донести несколько тяжёлых сумок до дома. Она жила недалеко и, в общем-то, собиралась как обычно взять такси, но Вальтер ей очень приглянулся, и она подумала использовать ситуацию в свою пользу. Дома оказался полный холодильник еды, а так как она заметила в его усталых голубых глазах голодный блеск, она предложила разделить с ней и трапезу. Как-то само собой было высказано предложение разделить и кровать, и так и понеслось, поехало. С Ингрид он обсуждал законы, учил шведский и водил её в недорогие рестораны и на приятные вечеринки. У Кати он наедался, обзавёлся приличной одеждой, а ещё использовал её апартаменты, чтобы уединиться для занятий, так как в общежитии это было довольно сложно. Ну и, конечно же, он спал с ними обеими, не находя в этом ничего предосудительного. После третьего курса Ингрид предложила ему съездить с ней после летних экзаменов домой, а заодно и повертеться в языковой среде. Но, строго предупредила Ингрид, я, как хозяйка, плачу за всё и даже не хочу обсуждать эту тему. Вальтер для приличия повыкобенивался, но в итоге согласился. Кати он сказал, что едет немного подзаработать, не уточняя куда именно. Но университет закончился и Ингрид улетела домой. К этому времени они уже несколько поостыли друг к другу, но оставались в прекрасных отношениях. Кати, решившая, что теперь её молодой человек пойдёт в гору, и не думала исчезать из его жизни, хотя Вальтер общался с ней больше по привычке. Потом он получил место практики в суде Дюссельдорфа, но Кати и это не остановило, и она приезжала к нему почти на каждые выходные. А потом произошло знакомство с Гейдрихом, смена профессии и переезд в Берлин. Кати несколько не вписывалась в его новое окружение, но была чем-то хорошо знакомым и привычным. А потом она приехала в Берлин, сдав своё ателье кому-то в аренду. Вальтер не совсем ожидал такого поворота, но особо не сопротивлялся, а просто плыл по течению. А потом ему намекнули, что для продвижения по карьерной лестнице неплохо бы иметь семейный статус. Ему было всего 27 лет, не тот возраст в котором в настоящее время мужчины так и рвутся обзавестись семьёй, но раз надо для карьеры, значит надо, и он женился на Кати. Как и большинство людей, он понял совершённую им ошибку, когда было уже слишком поздно. Семейная жизнь превратилась в один непрекращающийся скандал, и если в университетские годы он скрывался у Кати в поисках тишины и спокойствия, то теперь ему для этих целей приходилось выбирать гостиницы. В конце концов поняв, что больше так продолжаться не может, он подал на развод. Гейдрих, чувствуя за собой вину, нашёл ему лучшего в Берлине адвоката по разводам. Бешеные суммы, которые он обычно запрашивал у своих клиентов, были пока что Вальтеру не по карману, но Гейдрих нашёл какие-то точки давления и адвокат, если и не взял дело Вальтера pro bono, то значительно снизил ценовую планку. Развод состоялся довольно быстро, Кати запугали вполне профессионально, но законно, и вот Вальтер вот уже как четыре месяца был свободным от семейных обязательств и ненормальной жены человеком. Впрочем, у него завязались несколько более чем дружеские отношения с одной молодой стажёркой в конторе его адвоката, так что от отсутствия женского общества он не страдал. Нахлынувшие воспоминание вывели его мысли в неожиданное русло. Поведение Кати, которая опекала его в течение всего их знакомства и была старше Вальтера на целых семь лет, вдруг чем-то напомнило ему поведение…Штирлица, который был его старше на десять. Тот тоже его постоянно пытается накормить, от всего уберечь, хорошо, что ещё не одеть, но его собственный выбор одежды тоже критикует, точто так, как это делала Кати, но у той хотя бы был предлог, в конце концов она была владелицей ателье. Шелленберг сначала улыбнулся своей нелепой мысли, но потом стал перебирать уме всякие мелкие детали и ему стало не до смеха. “Ну не может быть!” - сам себе в недоумении ответил Вальтер и ещё глубже погрузился в свои мысли. Именно поэтому он как-то не обратил внимания тот факт, что Штирлиц вышел из моря, занялся шашлыками и исчез в палатке. “Глупость какая!” резюмировал он и, не увидев своего подчинённого поблизости, оглянулся. Именно в тот момент, когда Штирлиц устроил переодевание за его спиной. От неожиданности наложения его мыслей на созерцаемую реальность, он уставился на своего подчинённого несколько более целенаправленно, чем если бы это произошло случайно в другой обстановке. Ну, переодевается мужик, и что в этом такого, у него всё те же причиндалы, что и у него самого и всех остальных. Но… ему показалась, или его подчинённый несколько смутился? В другой ситуации он бы просто пожал плечами и отвернулся, но он продолжал смотреть, не столько из желания что-то увидеть, сколько чисто по инерции, пытаясь разобраться в своих мыслях. И так уж получилось, что у Штирлица заела молния и он никак не мог с ней справится. У Шелленберга же сразу всплыла в голове картинка, как он познакомился с Кати, у него тоже сломалась молния на брюках. Он весело рассмеялся, найдя ситуацию забавной. Однако, судя по выражению лица его подчинённого, тот вовсе не находил ничего смешного в происходящем. - Помочь? - съязвил Вальтер, вставая с кресла и делая шаг в направлении Штирлица. Штирлиц был доволен собой и своей небольшой ничего не значащей местью, когда Шелленберг все-таки обернулся и заметил его протест против приличий. Только вот Вальтер совсем не спешил отворачиваться, и этого Макс не ожидал. Его самого не смутил бы ничей взгляд, но своего шефа и нового любовного интереса… очень даже. И чего тот не отворачивается?! В любом случае, виду он старался не подавать и спокойно закончить. И все бы ничего, только вот от пристального чужого взгляда, он дернул молнию на брюках сильнее нужного. И она заела! На губах почти само собой образовалось звучное русское «блять», но он успел перевести его в недовольное шипение. Да, так близко провалу он ещё никогда не был. Услышав чужой смех, он даже остановил свои попытки исправить положение и уставился на смеющегося Вальтера. То есть вот это его позабавило, а возня в воде нет? Отлично. Просто отлично… - Нет, - ответил Макс возвращаясь более остервенело к своей проблеме, но решить ее сам он и правда не мог. Видя это, ему все-таки пришли на помощь. Вальтер, конечно же, ожидал отказа в помощи с молнией, но продолжал стоять рядом, наблюдая за процессом. От своей бывшей жены он набрался много разных навыков в плане одежды, а поэтому знал, что расправляться с застрявшей молнией в вертикальном положении, не самая лёгкая из задач. Лучше было это делать в горизонтальном положении или вообще, когда брюки были отдельно от человека. По идее, надо было предложить Штирлицу либо лечь, либо снять их совсем, но он решил не усугублять ситуацию. Увидев, что его подчинённый продолжает мучатся с непокоряющейся фурнитурой, он подошёл к нему в плотную и сказал: - Дай сюда. Потом он оттолкнул руки Штирлица от молнии и ухватился за концы брючного пояса с двух сторон, сводя их вместе. - Замри и не дыши, - сказал он, подхватывая бегунок молнии. Затем он лёгким движением руки потянул его вверх и молния волшебным образом застегнулась. - Учись, пока я жив, - весело сказал Шелленберг. - Спасибо, - пришлось признать чужую помощь. Руки Вальтера были в такой близости от его паха, да и сам он стоял близко, помогая ему, так что чужая шея была буквально сантиметрах в десяти от его лица. От Вальтера пахло смесью каких-то духов и морем. Штирлиц отошёл на два шага, как только все было налажено. Больше он на шефа не злился. - Надо перевернуть мясо, - пробормотал он и отошёл к мангалу, занимаясь шашлыком и поворачиваясь к тому спиной, чтобы немного привести нервы в порядок. «Позорище», - пожурил сам себя за отсутствие контроля. Когда мясо было перевёрнуто и сбрызнуто водой, он вернулся к палатке и начал заниматься остальными продуктами и сервировкой, потому что Вальтер, кажется, делать этого не собирался. Его подчинённый пробормотал какие-то слова благодарности и тут же сбежал к мангану. Вальтер почувствовал, что его лучше на какое-то время оставить одного. Он повертелся около стульев и палатки, посмотрел на вытащенные наружу для просушки Штирлицем спальники и принял решение. Он подошёл к Штирлицу. - Знаешь, пока ты тут готовкой занимаешься, я пожалуй пойду сделаю один заплыв. Ну, пока в море никого нет, - усмехнулся он, встретив ошарашенный взгляд своего подчинённого. - И не переживай, я плавать умею, особенно, когда мне никто не мешает, так что не утону. - Сейчас? - удивился Макс, услышав оповещение Шелленберга о ночном заплыве, потому что уже ощутимо стемнело. - Ладно. Но помни, что в море ты никогда не бываешь один, - ухмыльнулся он, представляя какое количество его обитателей так же делит с Вальтером воду. Шелленберг пошёл уже более уверенной походкой к воде, а Штирлиц смотрел на этого, бесспорно, очень контрастного человека. «Какой хитрец, заставил меня чувствовать себя виноватым, что испортил ему купание, готовить ужин, а сам вместо помощи ушел плавать в своё удовольствие», - Макс думал об этом и понимал, что даже не может больше на это злиться. Вальтер в своих реакциях и решениях был достаточно жёсток, но изящен. Как тут без восхищения? По прежнему осторожно ступая по камушкам, тем более, что видимость была уже не такая, как даже час назад, Вальтер всё-таки дошёл до кромки моря и, расставив руки по сторонам для равновесия, стал продвигаться вперёд. Он остановился, когда вода ему дошла практически до пояса и, опустившись в воду, поплыл вперёд. Плыл он неким упрощённым видом брасса, совершая главную ошибку всех пловцов, которых не учили правильному стилю, а именно - постоянно держа голову над водой. Так он чувствовал себя увереннее, видя что впереди. Отплыв на метров сто пятьдесят, он развернулся на девяносто градусов и поплыл вдоль берега, по направлению к тёмной массе мыса. Впрочем, и здесь он решил особых рекордов не ставить и, проплыв ещё метров сто, перевернулся на спину. Растопырив руки и ноги, он стал любоваться практически чёрным бархатом неба, с бриллиантовыми вкраплениями звёзд и полной золотой луной сбоку. “Надо бы рассказать Штирлицу пару мифов о созвездиях, правда, надо выбирать осторожно, они почти все с подтекстом.” Когда его, а в какой-то момент Штирлиц стал внутренне употреблять именно это притяжательное местоимение, так вот, когда его осьминожка отплыл от берега на достаточно приличное расстояние и поплыл вбок, Макс немного забеспокоился. В воду лучше заходить и выходить в одном месте, особенно когда совсем стемнело. Он уже и так еле видел свой мангал. Вот как раз для этого Марта и выдала им светодиодные фонари, которые были заряжены и их просто нужно было воткнуть в землю. Он слазал в палатку и достал их от туда . Два он установил у входа в палатку, один около стола, а четвёртый понёс в сторону кромки моря, собираясь обозначить место входа для Шелленберга. Вернувшись к их лагерю, Макс стал накрывать на стол. Хорошо бы, чтобы хоть кто-нибудь помог ему снимать шашлык с шампуров хотя бы, но его величество явно не испытывало желания это делать, и совесть у того тоже явно была атрофирована. «Что Макс, решил примерить на себя роль жёнушки? Будешь ему борщи варить?» - от внутреннего сарказма деваться было некуда. Шелленберг пока что отказывался думать о только что сделанном им открытии, впрочем, он мог и ошибаться, и выставлять себя посмешищем ему совсем не хотелось. Приняв решение вернуться на берег, он перевернулся опять и поплыл по диагонали, рассчитывая вернуться в то место, откуда отплыл. В полутьме он увидел удаляющуюся от кромки моря спину Штирлица. В этом месте тот оставил один из самозаряжающихся светильников, видимо чтобы для того, чтобы Вальтер знал, куда возвращаться. “В предусмотрительности ему не откажешь”, - подумал Шелленберг, продолжая плыть в нужном направлении. До берега он добрался без происшествий и, вытащив фонарь из песка, пошёл в направлении мангала, чей огонь довольно неплохо освещал окрестности вокруг места их расположения. Он отдал фонарь Штирлицу. - Спасибо за спасительный маяк. Наверно, он нам пока что не нужен, но я не уверен, как его выключить. Это по твоей части. А я пошёл переодеваться. Пахнет очень вкусно, - он кивнул на результат трудов своего подчинённого. Штирлиц кое-как справился со снятием мяса и уложил его в глубокую миску, накрывая сверху другой тарелкой, чтобы не остыло. Он хотел было уже повернуться и попробовать позвать Шелленберга, но тот и так уже шёл с «маяком». - Да нет, как раз уже нужен, - он воткнул четвёртый фонарь по другую сторону стола. - Всё готово, поторопись, мясо будет остывать, - сказал ему вслед Штирлиц. Шелленберг благоразумно решил не переодеваться в палатке, так как признался себе, что совершил глупость ранее, бросившись мокрым телом на спальники. Он также не хотел щекотать нервы своего подчинённого и, взяв необходимую одежду, пошёл переодеваться за палатку со стороны, которая была не видна Штирлицу. Он переоделся в сухое бельё, светло-серые летние брюки и лёгкую белую рубашку. Потом, привыкший уважительно относиться к своей одежде, он понёс плавки с кранику с водой, который был встроен в каменную тумбу, как раз у места, где они оставили свою машину. Он подставил их под струю воды и стал комкать и полоскать, чтобы избавится от солёной морской воды. Оставшись довольным результатом, он вернулся к палатке, подошёл к своему стулу и повесил сушиться плавки на его металлической ручке. Он даже снял свои аквасоки и решился на авантюру хождения по камням босиком. Он подошёл к Штирлицу, который всё ещё возился с их ужином. - Так когда этот пир будет готов? Если честно, я успел чертовски проголодаться. - Садись, - когда Шелленберг уже вышел из-за палатки переодевшимся, Штирлиц как раз заканчивал и наводил последние штрихи. Он поставил на стол вино, пару бокалов, но так же и пакет сока, если Вальтер все-таки не захочет пить. Долго Шелленберг себя ждать не заставил и принял предложение сесть за стол. Макс сделал тоже самое. Теперь они оба были достаточно голодными и наплававшимися, поэтому поначалу просто молча стали растаскивать еду по тарелкам. Макс остался доволен своим шашлыком, но вслух похвалил не себя, а мясо, потому что торговец действительно не обманул. Кусочки получились жующимися, а благодаря кефиру мягкими и сочными. Салат Штирлиц решил есть руками, предварительно упаковав его в кусок лаваша на греческий манер. Он бросил взгляд в чужую тарелку, из которой достаточно быстро исчезало приготовленное мясо. Это и было вполне приятным отзывом для русского. Немного утолив голод, Макс вытер руки салфетками и взялся открывать предложенную им хозяйкой бутылку красного вина. Он всё хотел поизучать этикетку, но до заката не было времени, поэтому он оставил эту затею, сразу же наливая себе половину бокала. Спрашивать Вальтера он даже не стал, оставляя за тем самостоятельный выбор. Вино пришлось по вкусу Максу. Он любил сухое с вяжущим вкусом, оно отлично подходило к мясу, да и оставляло фруктовое послевкусие. Внутри оно разлилось приятным теплом, чуть притупляя ещё недавно пережитые сердечные переживания. Штирлиц замедлился в еде и залип глазами на чёрную необъятную массу моря, которое совсем немного подсвечивалось луной, но куда больше шумело. - Как спокойно… - поделился впечатлением он, потому что это действительно было тем чувством, что сейчас помещалось в груди. День выдался насыщенный, но его окончание затмевало собой всё остальное. - И прохладно, - с моря дул легкий бриз, унося с собой духоту вглубь острова. После купания было легко и совсем не жарко. Он чуть запрокинул голову, смотря на россыпь звёзд, но ничего не говоря об этом. За Вальтером он почти не наблюдал, поэтому даже не сразу заметил, что в его бокале тоже очутилось небольшое количество вина. Заметил он только, когда он опустел, и он налил себе ещё столько же. - Ну раз у меня есть компания, - Макс кивнул на чужой бокал. - Тогда за двух трудоголиков, которые по какой-то причине оказались в отпуске, - он мягко коснулся своим бокалом бокал Вальтера. Говорил он негромко, не желая сильно разрушать спокойную атмосферу. Вообще они наконец-то не ссорились, а просто наслаждались моментом, хорошо бы такой вариант общения и оставить. Макс покрутил пальцами ножку бокала, допивая вторую половину. Марта предлагала ему взять свечи с собой, но из-за того, что фонари стояли на земле, создавалось похожее впечатление. В мангале тихо дотлевали угли. А вот колонка, может быть, в любом случае была бы здесь лишней. Слишком хорошо было слушать тишину и море. А любое «ненатуральное» казалось бы ещё более искусственным. Он вспомнил про гитару. Гитара была совсем другим делом, да и звук был живым. Чтобы про него не думал Шелленберг, Штирлиц достаточно быстро обучался. Сегодняшний день можно было назвать днём экспериментов, когда он проверял границы немца и как именно их можно нарушать, а как нет. И биться напролом совсем не его тактика, поэтому повторять своих ошибок он не будет. Он поднялся со своего места и отправился к их вещам, где его ждала гитара. Он аккуратно взял ее за гриф, пережимая все струны, чтобы она не звучала. - Я думаю ближе к морю меня не должно быть слышно, - сказал он Шелленбергу и вынул из песка один из светильников. На этом он отправился по камня босиком к самому берегу. Он не стал звать Вальтера с собой, уже выучив, что «захочет, сам придёт», как с вином. А нарушать чужую тишину навязчивой игрой прямо тут тоже не хотелось. Шелленберг немного походил на кота, который не признавал навязчивого внимания, но был готов сам проявлять его, когда сочтёт нужным и до той меры, которую сочтёт нужной. Чужие волосы уже почти высохли после купания и совсем не походили на обычный вид владельца. Оранжевые блики светильников вместе с бликами от луны обрамляли тонкие черты лица. Вальяжная поза добавляла образ. Макс зафиксировал этот вид в своей памяти перед тем, как уйти. Ноги абсолютно привыкли к камням, теперь они казались скорее гладкими. Он устроился метрах в трёх от того места, куда доходили ленивые волны. Он аккуратно погладил струны и мягко ударил по каждой, проверяя как гитара настроена. Почти идеально; он подкрутил всего пару из них, да и то немного. Играть сразу что-то сложное было глупо, поэтому он стал сначала разыгрываться, беря разные аккорды, чтобы вообще вспомнить, как ставить пальцы.