На всех языках мира

20 июня, четверг, середина дня Шелленберг сел к нему в такси действительно практически без вещей, а прогноз и правда обещал почти сорокаградусную жару. Машина двинулась на юго-восток Нью-Йорка в район Куинс. - Время нам, конечно, выбрали самое удачное, - Макс недовольно посмотрел на плотное движение, ещё был не час пик, но и не свободно. Он повернулся к Вальтеру, - надеюсь, на шоппинг успеем. У меня нет только плавок, а я бы хотел чтобы они мне пригодились, - он поправил на себе синюю футболку и сочувственно посмотрел на официально одетого Шелленберга. - Паспорт взяли? - не удержавшись, спросил он и, увидев осуждающий взгляд в ответ, поднял ладонь в сдающимся жесте. - Просто уточнил. Кстати когда Вы последний раз были в отпуске? - В отпуске? Что это такое? - Это когда Вы остаётесь без связи со своим начальством дольше, чем на общепринятые выходные, - рассмеялся Штирлиц. - И если уж совсем в идеале, то съездить в новое место, - хмыкнул. - Я не был в Греции, а Вы с вашей любовью к истории и мифам этой страны должно быть бывали. Стало быть, теперь Вы мне экскурсоводом будете? - Я поэтому у Вас и спросил словарное определение этого термина, - усмехнулся Шелленберг. - Впрочем, не могу во всём обвинять начальство, во многом это и моя вина. Как Вы уже наверное поняли, я трудоголик. Ничего не могу с собой поделать. А так да, в Греции я бывал, но всего один раз. Надо признаться у меня остались не совсем приятные воспоминания. - И тут Шелленберг рассказал Штирлицу историю его посещения Дельф и чересчур близкое знакомство с одним из представителей местной фауны. Штирлиц искренне посмеивался, слушая чужую историю про скорпиона. - И это испортило вам впечатление? Всё же хорошо разрешилось, человек и так достаточно сильно вторгается в фауну, а обратного вмешательства не терпит совсем, - Макс откинул голову на подголовник и повернул в сторону Шелленберга. Городской мальчик очень забавно выглядел, сдвинув брови и кажется, не понимая, почему история не произвела достаточного впечатления. Максу захотелось рассказать про то, как ему приходилось сталкиваться с суровой природой тайги в более раннем возрасте, чем Вальтеру. До заданий за границей надо ещё было дослужиться, хотя он тоже очень быстро продвинулся по карьерной лестнице в своё время. Но какие-то вещи остаются неизменными: дать на задание сотруднику незаряженный пистолет, в последний момент изменить точку сбора, добавив ещё десять километров, убить человека в рукопашной… Подумать только, а сейчас он играет в большой теннис по выходным, иногда пьет раф на пятой авеню и смотрит нетфликс по вечерам. Но ни одно его воспоминание нельзя было органично встроить в его нынешнее «я», поэтому он так ничего и не сказал, просто смотря. - Но не знаю будет ли у нас время на осмотр местных достопримечательностей, - пожал плечами Вальтер. - Если Вы уже успели ознакомиться с информацией от Ларсен, то Вы видели, что сразу по прилёту нам следует взять такси до Рафины, это один из столичных портов. Там, в местной билетной кассе нас ждут заказанные билеты на паром и информация, куда направляться по прибытии на Андрос. Я проверил, переправа займёт около двух часов. Нам главное, чтобы самолёт не опоздал. А так, у нас обоих из багажа только ручная кладь, так что надеюсь, успеем быстро обернуться. - Я прочитал информацию. Думаю мы со всем разберемся, сколько у нас на двоих языков? - усмехнулся Штирлиц. - И обратные билеты вроде только через неделю. Кстати, когда встреча? - На двоих у нас не так уж и много языков, - почти обиженно сказал Шелленберг. Он стал задумываться о том, не слишком ли он переигрывает. Временами Штирлиц относился к нему как к капризному и избалованному ребёнку, эта постоянная забота о том, чтобы он поел и не переработал. А что, если он решит использовать это в своих целях, обвинив своего начальника в том, что тот не способен принимать серьёзные решения, пожалуется на это Ларсен и чёрт ещё знает кому, возьмёт всю инициативу в свои руки или по возвращении припишет успешное завершение операции именно себе? Будет задето не только его самолюбие, но и Гейдрих по головке не погладит. Надо было как-то менять тактику, но не резко. С другой стороны, он стал размышлять и о том, что успешное выполнение операции под его чутким руководством может создать определённые проблемы дома. Как это будет выглядеть, если по возвращении в Берлин штатный переводчик МИДа вдруг будет назначен главой разведки Германии? Ведь Гейдрих обещал ему этот пост совсем недавно. А что теперь? Он может сказать ему: “Извини, Вальтер, ну ты же понимаешь, что сейчас не время. Надо подождать годочков пять, не меньше, пока вся эта история забудется.” Ждать Вальтеру совсем не хотелось. Он вдруг вспомнил слова д’Артаньяна во время первой аудиенции у де Тревиля о том, что он уже немолод и скоро будет поздно делать карьеру. Гасконцу тогда было восемнадцать, а ему уже целых двадцать восемь. Вдруг внезапная идея озарила его. Она пришла в его голову практически ниоткуда и если бы ему нужно было привести какие-то доводы в её пользу, он не смог бы внятно высказать даже одного, однако, следуя этой своей мысли, он повернул голову в сторону своего подчиненного. - Я знаю не намного больше, чем ты. И я уже предлагал перейти на ты. Кстати, каким из имён ты предпочитаешь, чтобы тебя называли: Макс или Отто, или как-то ещё? - с этими словами он нервно взглянул на водителя в зеркало заднего вида и, придвинувшись к Штирлицу вплотную, чуть поднял голову таким образом, что его губы практически касались уха Штирлица. Затем, голосом, вполне себе подходящим для услуг секса по телефону, он прошептал, - в конверте с билетами на паром, который нас ожидает в билетной кассе Рафины, будут и инструкции когда, где и с кем нам предстоит встретиться на Андросе. Это всё, что мне известно. И вообще, здесь не то место, чтобы обсуждать такие детали; надеюсь, что в аэропорту после шопинга у нас будет время и мы сможем найти укромный уголок, чтобы выработать предварительный план действий. Несмотря на то, что в Нью-Йорке было жарко, да и в машине не холодно, у Штирлица пробежали мурашки по шее, когда Шелленберг так наклонился к его уху. Откуда это взялось? Вальтер никогда себя так не вёл, хотя… несколько раз Максу казались его вопросы или фразы двойными. В этот момент такси резко затормозило из-за внезапно остановившейся перед ними машины, и губы Шелленберга проехались по мочке и скуле Штирлица. Вальтер отпрянул, сам не ожидая такого развития событий. - Извини, - сказал он вполне искренне, - как-то неудобно получилось, - он отодвинулся от своего подчинённого и повернул голову к окну, решив не усугублять ситуацию. Напряжение между ними разрешилось очень внезапно, Макс успел выставить руку и удержать себя на месте, а вот Вальтер махнул губами по его уху и скуле. Штирлица как током ударило. и он удивленно уставился на чужие губы. Через пару секунд, правда, он взгляд отвёл и слегка повёл плечом, сбрасывая с себя чужое касание и борясь с желанием провести рукой по местам прикосновения. - Ничего, - покачал головой он. Макс что-то же хотел сказать… ответить на что-то. Из головы все вылетело, о чем они? Встреча… нет, Вальтера смущает таксист, и зря, тот сейчас слишком увлечён новостями по радио, он даже не удосужился включить им музыку, какое ему дело до них, да и ничего такого они не сказали. - Вы… Ты можешь называть меня, как угодно, это все мои имена. Вот ещё «Эм» прибавилось от соседа, но тогда я чувствую себя каким-то тинейджером. Рене называет «Максим» на французский лад, - пожал плечами. - Мне всегда интересно, какое имя выбирает человек. По статистике, если это что-то формальное, серьезное или рабочее, люди выбирают «Отто», а если более неформальное, то «Макс», но бывают и исключения. А можете смешивать. Можешь, - исправился. - А у твоего имени есть вариации, Ви? - пошутил. - Ой, нет, что это за “Ви”? Просто Вальтер. Наверно, у моего имени нет сокращения. А ты интересно отвечаешь на вопросы, предоставляя богатый выбор спрашивающему. Вот возьму, и стану называть тебя Максимилианом, что тогда? - Для Максимилиана я слишком бедно одет, - рассмеялся Макс, разводя руками. - И если мне совсем уж не понравится какой-то вариант, у меня всегда будет оставаться «Ви», - хмыкнул. - Кстати, смотри, в аэропорту есть Хьюго Босс, - сказал Шелленберг, листая мобильник, - как раз я смогу там сразу всё себе купить. Правда, не знаю, хватит ли у меня места в ручной клади. А я смотрю, у тебя битком набитая сумка, как бы перевеса не было, не хочется терять время на отдельный багаж. Ладно, посмотрим. Мне, кстати, и обувь придётся купить. Но вроде бы у нас достаточно времени, по-моему, мы уже подъезжаем к аэропорту. - Да, мы должны все успеть, можно даже кофе выпить где-нибудь. Если будет перевес, то я могу доплатить просто прямо на месте, - ответил Штирлиц. - Больше места занимают всякие зарядники и шнуры для техники. Они действительно приехали. Таксист подвёз их к самому входу, но долго стоять не мог. Штирлиц расплатился и они пошли по направлению к дверям. Отчего-то ещё по старым привычкам Штирлиц затормозил, даже рука потянулась к карману, пустому карману. - Хах, хотел рефлекторно покурить, представляешь? Потому что не люблю курилки внутри. Ты будешь? - Нет, - к удивлению Штирлица ответил Шелленберг, - мне не горит, и я хочу потратить время продуктивнее. Давай сделаем так. Я сейчас пойду покупать подходящую для нашего путешествия одежду, у меня это займёт больше времени, чем у тебя, к тому же я не знаю, где ты захочешь приобрести купальные принадлежности. Я надеюсь всё, что мне надо, найти в Хьюго Боссе. Так что тебе в любом случае придётся меня подождать. Можешь пока сходить выпить кофе, я не буду, так как действительно хочу выспаться в самолёте. Я последние ночи мало спал и, что самое обидное, это было практически напрасно. А когда покончим с этими неотложными делами, давай пойдём на регистрацию и уже внутри найдем уголок, где всё можно обсудить. - Ну да, на плавки от Хьюго Босса я не претендую, - кивнул Штирлиц. План его вполне устроил, да и он пока не очень представлял свою роль, если бы они пошли вместе. Ждать Шелленберга у примерочных? Комментировать? Вспомнился фильм «Красотка» отчего-то. Так что пусть уж лучше идёт один. - На связи, - с этими словами Макс отправился вдоль рядов магазинов, сначала просто рассматривая, какой ассортимент имелся. Конечно, в аэропорту трудно было найти что-то дешёвое, в этом все аэропорты похожи… в итоге он взял плавки в Guess, по его мнению восемьдесят долларов они тоже не стоили, но выбирать было мало из чего. Да и в средствах он стеснения не испытывал. Мимо магазина, который облюбовал Вальтер он тоже проходил. В итоге он зашёл в небольшой киоск с книгами, газетами и прочей разной дребеденью и взял себе простенький скандинавский детективчик от Несбё, в поездках он предпочитал что-то лёгкое. Ну и возможно алкаш-полицейский Харри Холле ему просто нравился, как персонаж. Дальше он обзавёлся большим стаканчиком кофе и сел за столик в простеньком кафе, где и стал ждать Вальтера. Пару шоколадок он убрал в сумку. Вальтер купил себе несколько футболок и рубашек с короткими рукавами, шорты и легкие брюки. К этому он добавил лёгкие кроссовки, кожаные сандалии, шлёпки и в последний момент плавки. Заняло это у него минут сорок, к тому же надо было ещё переодеться в обновки. Ему разрешили зайти обратно в примерочную кабинку. Его прежде полупустой чемоданчик на колёсиках теперь был набит до отказа, но тем не менее всё не поместилось. Ему пришлось уложить оставшуюся одежду в пакеты и навестить рядом расположенный Гермес. Усмехнувшись подходящему названию, он зашёл внутрь и выбрал себе дорогущий сумку-чехол для ноутбука. Самого предмета у него не было, он тоже в дорогу взял только мобильник и планшет, но подобный предмет считался личной сумкой и был разрешен в дополнение к ручной клади. Он переложил туда одежду из пакетов и отправил сообщение Штирлицу, что он закончил отовариваться. Получив от своего подчинённого координаты его местонахождения и увидев, что это находится рядом с нужной им стойкой регистрации, он решил сам подойди в это место. Найти Штирлица не составляло труда. Он подошёл к столику и сказал со счастливой улыбкой на губах. - Ну всё, я закончил с покупками. Только ещё осталось купить крем от загара и головной убор, но это можно сделать и в беспошлинном магазине. Так что давай двигаться. - Или можно купить уже в самой Греции, я думаю там этого должно быть полно для нерасторопных туристов, - ответил Макс, закрывая новую книгу и допивая кофе. - Я тоже купил, что хотел, - он поднялся и они перешли к стойке регистрации. Хоть Шелленберг и опасался перевеса у Штирлица, его сумка оказалась лишь на двести грамм больше необходимой нормы. Он продемонстрировал сотруднице аэропорта книгу, которая примерно столько и весила и убедил её в том, что будет держать её в руках весь полёт. И дело было даже не в том, что он пообещал, а как смотрел на неё с прищуром, мягкой улыбкой и конечно же без нескольких завуалированных комплиментов не обошлось. С очарованием других людей у него тоже проблем не было, особенно женского пола. Его пропустили и выдали билет. Когда Вальтер прошёл ту же самую процедуру, они пошли дальше, Макс на ходу взял чужое запястье и чуть приподнял, смотря место на билете. - На обратном пути нужно будет зарегестрироваться за сутки и самим выбрать места. Чтобы хотя бы кто-то сидел у окна, - он показал, что ему досталось место у прохода, а у Вальтера в серединке. Для сна не самые удобные положения. - Спасть я могу в любом положении и месте, - сообщил Шелленберг, - но вот крем от загара и головной убор надо купить здесь, так как в Афинах у нас может не быть времени. Я на солнце сгораю моментально, так что лишних проблем нам не надо. Да и солнышко там ой-ой как припекает, а тени может быть и немного. Кто знает, в какое время суток нам придётся быть на улице, лучше не рисковать. Да, и надо пить много воды, очень много воды, господин Максимилиан фон Штирлиц, - улыбнулся Вальтер. Они как раз оказались около беспошлинного магазина и Шелленберг сразу же направился внутрь, даже не проверяя, последовал ли за ним его подчинённый. Он выбрал на полках самую большую бутылку солнцезащитного крема с самым высоким номером защиты и две широкополых шляпы от солнца. Увидел вопросительный взгляд Штирлица. - Одна для меня, а другая для тебя, даже не спорь. Но если тебе именно этот фасон не нравится, - увидев, что Штирлиц пожал плечами в знак согласного равнодушия, он направился к кассе и расплатился. Против головных уборов Максимилиан ничего не имел, хоть и удивился такому порыву шефа. - Спасибо, - кивнул он. Довольный своими достижениями, он потащил Штирлица через залы, чтобы оказаться в указанном на посадочном талоне. Они прибыли довольно рано, поэтому народу практически не было ни у их ворот, ни у ворот поблизости. Макс кивнув на свободный уголок недалеко от стойки и направился туда. - Вот, смотри, прекрасное место, давай займём, пока свободно, - разместившись на пластиковом кресле и поставив свой чемоданчик перед собой, он повернулся к подчинённому. - Пока что всё идёт по плану. Давай обмозгуем, что нам известно. Итак, мы прилетаем в Афины в час пятнадцать дня, предположим, что без опозданий. Багажа у нас нет, и если повезёт, то таможню пройдём быстро и сразу надо брать авто в Рафину. Я тут посмотрел, можно добраться или автобусом, или такси, по времени получается одинаково, где-то полчаса. На такси, конечно же, дороже, но стоит ли экономить деньги наших боссов? Впрочем, автобус ходит только раз в три часа, то есть нам может всё равно не подойти. На такси, наверное, очередь, ведь никто не догадался организовать нам частную перевозку. Так что это мы решим по прибытии, если автобус отходит в удобное нам время, то почему бы и нет. - Да, согласен, - кивнул Штирлиц, - с такими вещами мы уже определимся по прибытии. - Я смотрю по времени нам подходят два парома, - продолжил Шелленберг, - один отходит в три тридцать пять, если всё пройдёт гладко, мы можем и успеть. А если нет, то следующий и последний в этот день, в семь тридцать вечера. Хотя, Ханна сказала, что билеты нам уже заказаны, но не сказала, на какое время. Ладно, если билеты на три тридцать пять и мы не успеем, то наверняка сможем обменять на следующий рейс. В этом плане пока всё. Остальная информация будет в том конверте, так что мы даже не можем сейчас проверить, что за гостиницу нам заказали. Вот не люблю неопределенность, но здесь мы бессильны. - Ну а раз бессильны, то и расстраиваться не надо, - предложил Макс. - Тогда по делу. - Шелленберг вздохнул, - опять-таки, добавить к уже известному мне практически нечего. В числе многого другого настораживает такой факт. Ларсен мне сказала, что предоставленные в наше распоряжение выдержки из документов будут в электронном формате и, если мы сочтём их ценными, то расплачиваться за них нужно будет тоже безналом, предварительно, естественно, связавшись с Ларсен, которая объяснит, как это будет происходить. Полные версии документов тоже через компьютер. А теперь вопрос, который меня мучает, который я задал своей начальнице и на который не получил вразумительного ответа. Вернее, я не получил вообще никакого ответа. А вопрос таков, если всё в электронном формате, на кой чёрт нас послали в Грецию? То есть да, отдохнуть было бы неплохо, но я не думаю, что именно это являлось целью. Тогда почему? Да и вообще, вся эта спешка, тоже странно и подозрительно. Я проворачиваю эту идею и так, и этак, но ничего вразумительного на ум не приходит. Кроме одного - нас хотят убрать. Может, не так драматично, как это случилось с Андреасом и Ся, хотя, от этого мы тоже не застрахованы. Если это так, то кто хочет нас убрать и зачем так сложно? Какие у тебя идеи? Штирлиц внимательно выслушал Шелленберга. Как это у него складно получалось, что пока все идёт по плану, но вероятно в конце нас убьют. - Ситуация действительно несколько странная, - аккуратно ответил он. - Если ты сильно нервничаешь по поводу гостиницы и вообще того, что всё отдано на откуп начальства, давай снимем любую другую. В конце концов, кто из нас только что закупился в Хьюго Боссе? Хотя тем, кто будет за нами следить, если таковые имеются, не составит труда найти нас на новом месте, - Макс ещё подумал, что хорошо бы номер на жучки проверить. - Ну, а касаемо твоих опасений за нашу жизнь, если мы вообще говорим в таком ключе… Я бы не сказал, что это самое логичное. Логичнее убрать нас в Нью-Йорке, во-первых. Во-вторых, меня вообще невыгодно убирать, я ООНовский работник и это лишний шум и независимое расследование. Да меня можно было просто отозвать или через Фахра настоять на том, чтобы я отказался, или вообще сослать обратно в Женеву. В-третьих, Ларсен я бы тоже не подозревал, куда интереснее, как и от кого она получила эту информацию. Я думаю, ты наверняка спросил ее, значит, она отказалась говорить. Ну и четвёртое… Даже если что, нас выгоднее делать заложниками. Меня для давления на ООН, тебя на Германию. Хотя, что какой-то переводчик для страны в целом, не обижайся. Если только они не думают, что ты что-то знаешь. Какие отношения у твоего МИДа с Грецией? - Видишь ли, я во всём привык искать логику или причину, - ответил Шелленберг. - Ну вот зачем нас отправлять в Грецию, если всё можно сделать здесь? Почему Ларсен что-то умалчивает? Ничего специфического про отношения нашего МИДа с Грецией я не знаю, я же переводчик, а не дипломат. А за свою жизнь да, извини, переживаю. И я на такие авантюры не подписывался. Я и быть выбранным председателем даже не рассматривал, как возможный вариант. Ну, а когда выбрали, то это, конечно же, польстило моему самолюбию и мне захотелось доказать, на что я способен. Не знаю, что там ты или кто-то другой обо мне себе насочиняли, но я действительно рядовой переводчик и в мои обязанности не входит участие во всяких сомнительных операциях, - Вальтер говорил так просто и убедительно, что у Штирлица не возникло бы никаких подозрений на счёт Шелленберга, если бы они не уже не сформировались в его голове раньше. - А насчёт денег, то извини, не обижайся, я не люблю, когда лезут в мой кошелёк и начинают анализировать, на что я трачу деньги. Это исключительно прерогатива налоговой инспекции. И кстати, я не хуже тебя умею доить корову, которая сама на это напрашивается, так что все эти расходы не за мой счёт, - в голосе Шелленберга прорезалось определённое раздражение, что было естественно для человека, когда кто-то посторонний, да и близкий тоже, проявлял излишнее любопытство по поводу его личных финансов. - Что касается того, что тебя, как ООНовского работника, невыгодно убирать, так и Ся работала на ООН. Да, я допускаю, что из-за твоего стажа и вообще, ты более важная персона, чем она, но тем не менее. И к тому же, вот поездишь по дорогам Греции и увидишь, как там через каждые несколько километров стоят крестики с поминальными свечами в память о тех, кто потерял свою жизнь в автокатастрофах. И да, моя ценность ни для нашего МИДа, ни для ООН не велика, это я понимаю. По мне и плакать особо будет не кому, кроме моей семьи. Вот Бернард, это мой старший брат и мы довольно близки, уже обижается, что я ни разу не позвонил ему из Нью-Йорка, - между делом Шелленберг стал заготавливать почву для звонков Гейдриху в случае необходимости, - я ему успел отослать сообщение, что улетаю в Грецию, так он сказал, что теперь, когда разница во времени всего один час, он мне не простит, если мы не поговорим хоть пару раз. Но это так, лирика. - И ещё, о тебе, кстати. Из разговора с Ларсен я понял, что на твоей кандидатуре в качестве моего сопровождающего кто-то настоял. Уж не знаю, был ли это Фахр или ещё кто-то. И вообще, - Шелленберг в упор посмотрел на Штирлица, желая проверить внезапно появившуюся гипотезу, - может убрать хотят именно тебя, а я просто для прикрытия, чтобы объяснить происшедшее как имеющееся отношение к работе нашей специальной комиссии, а на самом деле никакого отношения к ней не имеющего? Ведь и мы все сначала думали, что убрать хотели именно Ся, так как нашли у неё на квартире ООНовские документы, которые, кстати, как сейчас выясняется, никакой ценности не представляют. А потом кто-то в ООН пришёл к заключению, что, видимо, именно Андреас был целью. Что ты на это скажешь? - Про твой МИД я спросил на всякий случай, сплетни собирать ты любишь, - фыркнул Штирлиц. - По-твоему нас обоих могут убрать, но что-то мы оба сидим тут и никто не уговаривает другого развернуться и уехать домой. Потому что между жизнью и работой, все выберут пожертвовать работой. Просто мне кажется, что либо на тебе так недосып сказывается, либо ты пересмотрел шпионских фильмов. Я не вижу никаких причин для паники, нам просто поручили работу. Мало ли дурацких просьб существует даже в ООН? Да сплошь и рядом, не говоря уже о формальностях. А может это условие тех, кто эти документы продаёт, чтобы он видел кому он их показывает. Я не знаю! Или ты так уговариваешь меня не ехать? Я не понимаю, - он позволил себе несколько раздражённый тон. Рекомендовать Штирлица никто не мог, даже если бы что-то поменялось, не успели бы сделать это так быстро. Центр вообще только присматривается ко всей этой ситуации. - Я полагал, что сама Ларсен меня и порекомендовала, - удивленно ответил он. - Потому что день назад мы с ней беседовали и хорошо поняли друг друга, - он увидел непонимание на лице Вальтера. - Она Вам не сказала? Там против нас заговор собрался на английской стороне. Женский бунт с попыткой саботировать нашу комиссию и затормозить весь процесс во имя защиты прав женщин, так как ни одна не попала в нашу комиссию. Габи разузнала, а я рассказал Ларсен. Она обещала разобраться. Ну… может меня и Фахр рекомендовал в каком-то личном разговоре, - Штирлиц пожал плечами. - Он считает, что я хорошо сработался с Вами, а я до сих пор не уверен, помогает ли моя работа Вам или я больше мешаю и раздражаю Вас? Дайте телефон вашего брата, позвоню спрошу, что делать с Вашими перепадами настроения, - он недовольно отвернулся. Проигнорировав все недовольства и упрёки Штирлица, а в особенности его просьбу дать телефон Бернарда, хотя и это можно было организовать, обдумав, какого из Бернардов следовало подсунуть его подчинённому, Шелленберг ухватился за то, на что любой уважающий себя начальник обратил бы внимание в первую очередь. - Что значит, ты пошёл к Ларсен? Не поставив при этом меня в известность? Только не надо сразу отговариваться, что я велел меня не беспокоить. Само собой разумеется, когда происходит что-то из ряда вон выходящее… и да, такое событие считается из ряда вон выходящим, особенно, если ты решил уведомить об этом Ларсен, которая мне ничего не рассказала. Будем считать, что у неё голова была другим занята или она не хотела сваливать на мою голову всё сразу. Так что, давай рассказывай, что ты там узнал от Габи и свои собственные соображения по этому поводу. Кстати, я заметил, что ты этими своими соображениями, по любому поводу, не особенно и делиться любишь. - Это значит, что я могу работать, как и другие члены нашей комиссии, мол «ничего не вижу, ничего не знаю, моя хата скраю, давайте как-то сами». Особенно, когда меня об этом напрямую практически просят, - почти укоризненно сказал Штирлиц, демонстрируя обиду. - У Вас было много работы с момента прилёта в Нью-Йорк, так что единственным выводом, который я сделал, было: Вы слишком навязчивы и переходите границы, оставьте меня в покое. Я и оставил, - Макс пожал плечами. - Но ситуация была не обычной сплетней, поэтому я пошёл к Ларсен, как к «следующему по званию». Габи сливала информацию про тебя, на что в ответ ей сказали, что это не важно, ведь скоро комиссию пересмотрят, и состав и, естественно, председателя. Некая Маду Гупта из английской миссии очень близко к сердцу восприняла тот случайный факт, что вся комиссия состоит из мужского пола. В ее планах было одновременно разослать жалобы в Комитет по этике, Комитет по защите прав женщин, а что страшнее, в прессу и социальные сессии, просто стараясь поднять как можно больше шума. Ларсен была в шоке, но искренне посчитала, что сможет сама разобраться. Мои соображения таковы, что целью служит замедление нашей работы, саботирование именно Вашей фигуры и попытка, возможно, выдвинуть своего кандидата или кандидатку на этот пост. Зачем? Ну, наверное, потому что Вы все делаете правильно, а им это отчего-то не на руку? - Может быть, - непонятно на какое из предположений ответил Шелленберг. - Но мне бы хотелось, чтобы в будущем, подобных ситуаций не возникало. Если я занят для личной беседы или по какой-то причине просил меня не беспокоить, то отправьте краткое сообщение по поводу случившегося. А так да, дурацкие задания существуют и в ООН, в других организациях. Начальству всегда виднее, но это они себе так думают. А во что это выливается на практике, им невдомёк. Ладно, не нравятся тебе мои конспирологические теории, не будем их обсуждать, - раздражённо ответил Вальтер, а про себя подумал “Ещё один умный нашёлся. Мало мне Мюллера на свою голову, тот тоже любит всё по-простому. “Мы в университетах не учились и как правильно резать яблоко не знаем”, передразнил он в уме своего непосредственного начальника. В этот момент Шелленберг обратил внимание на очередь, которая стала выстраиваться у выхода. - Так как посадка уже началась, то пошли, а то ещё скажут, что мест было продано больше, чем их есть на самом деле в самолёте, и нас могут выкинуть, как купивших билет в последнюю очередь. А так, если уж пропустят внутрь, то меньше шансов, что попросят выйти. Вальтер взял свой чемоданчик и, перекинув компьютерную сумку через плечо, направился к очереди, ожидая, что Штирлиц последует за ним. Так как они подошли одними из первых, то и ждать им пришлось недолго. Войдя в самолёт, Шелленберг пошёл впереди и, дойдя до их мест, быстро закинул свою ручную кладь наверх, а сумку бросил на среднее сиденье. - Если хочешь в середину, можем поменяться, - увидев отрицательный жест головы своего подчинённого, Шелленберг устроился посередине и сразу же пристегнул ремень безопасности. Он стал как-то безучастно наблюдать, как Штирлиц тоже закинул свою сумку наверх и сел справа от него. Вальтер принципиально молчал, обмениваясь со своим подчинённым только какими-то односложными словами и междометиями. Через несколько минут у их кресел остановилась бойкая гречанка лет пятидесяти. Быстро поздоровавшись со своими соседями, она тоже в первую очередь разобралась со своим багажом, а потом, протиснувшись между ногами обоих мужчин и спинками кресел предыдущего ряда, уселась на своё место и перестала обращать на них внимание, практически сразу начав переговариваться со своими знакомыми, которые сидели через проход, а также спереди их кресел. - Весёлая нам предстоит ночка, - тихо прошептал Шелленберг на французском Штирлицу после того, как самолёт плавно взлетел и набрал необходимую высоту, - впрочем, именно к этому я подготовился, так как выспаться действительно хочу. Я даже пропущу обед или что там нам будут подавать часа через два, так что, пожалуйста, не надо меня для этого будить. С этими словами он достал из купленной сумки маску для сна и беруши, и использовал их по назначению. Потом, уже вслепую, он разорвал пакет с покрывалом, который он предварительно вытащил из кармана сиденья перед ним и положил себе на колени, и обмотался покрывалом, сконструировав вокруг себя кокон. Издав вздох удовлетворения, он вытянул ноги вперёд, насколько это позволяло пространство и замер. Впрочем, через несколько секунд он заворочался и, повернув голову к Штирлицу, сказал, - извини, забыл откинуть своё кресло. Можешь это сделать за меня, пожалуйста, а то я так удобно устроился, не хочется распаковываться. Штирлиц, конечно, ни разу не считал теории своего начальника такими уж бессмысленными, просто линию поведения всё-таки выбрал обывательскую, хотя бы до того момента, пока что-нибудь не произойдёт, а там уже будет видно, как себя вести. И раз такое дело с дорогами Греции, надо будет отнять у Шелленберга руль, если им придётся арендовать машину где-то. Зато в результате их небольшой перепалки и озвучивании взаимных претензий, Штирлиц больше не терзался информацией про Гупту, да и показал, что купился и обиделся именно на отсутствие внимания, а не потому что в чем-то подозревал Шелленберга. В самолете он только достал из своей сумки купленную книгу. Спать он тоже собирался, но после ужина и когда остальные уже утихнут и попытаются заснуть. Хотя он тоже мог дремать в очень разных условиях. Соседка у них была нормальная. Пускай уж лучше такая, чем кто-то напрягающе тихий и подозрительный. Вальтер же наконец-то угомонился. Его вид в коконе заставил Штирлица тихо хмыкнуть и подумать «ну только кляпа не хватает. Какой ангел, когда молчит». Но потом его попросили опустить кресло и Макс закатил глаза. Но просьбу выполнил. До ужина Штирлиц читал купленную книгу, вытянув ноги в край прохода. Он был выше Вальтера и именно поэтому не очень хотел меняться. Еду принесли достаточно вкусную, Вальтера он, как и просили, не будил. Они обменялись с их соседкой несколькими фразами на английском и вполне нашли общий язык. После ужина он помог ей перебраться через Шелленберга, чтобы она смогла выйти в туалет, а тот не проснулся, потом Штирлиц так же поддержал её на пути обратно. Где-то после этого Вальтер, который до этого лежал почти неподвижно, уронил голову ему на плечо, тем более Макс тоже опустил свою спинку и теперь они сравнялись с ним. Ну надо же, всё-таки хотя бы как подставка для головы он пригодился! Шелленберг устало выдохнул ему в плечо, и в это же мгновение внутренний сарказм в сторону начальства прошёл. Глупо было надеяться, что после сна тот проснётся другим человеком, но сейчас он выглядел даже мило. В груди снова появилось это желание позаботиться, как обычно сбивая с толку разведчика. Откинув эти размышления, Макс уткнулся снова в книгу, но тут включили ночное освещение и читать стало невозможно. Можно было бы достать телефон или планшет, но лучше не тратить заряд, а ещё пришлось бы тревожить Шелленберга. Ну что ж, значит, он тоже будет спать. На этом Штирлиц съехал чуть ниже по креслу и сам немного облокотился виском на чужую голову. Конструкция выходила вполне статичной. На этом он и отключился. Спал он достаточно чутко, потому что был не дома. Голова все равно в фоновом режиме контролировала, что происходит вокруг и когда стюардесса проходила мимо, он приоткрывал глаза, провожая ту невидящим взглядом. Примерно часа через полтора его тело разбудила адская боль в плече. Просто оно очень сильно затекло под чужой головой. Он попытался чуть-чуть подвигаться, надеясь, что шеф сменит позу, но тот и не думал, лишь удобнее устраивая теперь щеку. «Да чтоб тебя…». Он хотел того отодвинуть, правда хотел, но почему-то не стал. Промучавшись следующие пятнадцать минут в том же положении, он всё-таки вытянул левую руку, чуть придерживая Вальтера за плечо. Ею Макс убрал подлокотник между ними и позволил Вальтеру полностью облокотиться на свою грудь. Левую руку девать все равно было некуда и он просто ею обнял чужое плечо, тоже чуть поворачиваясь боком. И раз открыть свой плед ему не представлялось возможным, он чуть перетянул чужой на себя в качестве компенсации. Так он и уснул уже до утра. 21 июня, пятница Утром Штирлица разбудила его соседка, которая пыталась выбраться сквозь их ноги и не рухнуть. Но не повезло колену Макса, за которое она как раз схватились. - Ой, простите, я пыталась вас не потревожить, - запричитала та. - Да ничего… - хрипло отозвался Штирлиц и свободной рукой поддержал ту. - Уже утро? - Да, сейчас уже будем снижаться. Когда женщина ушла в сторону туалета, Макс повернул голову, снова утыкаясь в чужие волосы. Был соблазн просто продолжить спать дальше, но следовало вставать. И будить спящую красавицу. - Вальтер… - позвал он мужчину, но вспомнил, что тот в берушах. Тогда Штирлиц рукой, которой обнимал начальство, погладил его по предплечью и слегка сжал. А свободной рукой ещё больше стал стягивать плед в свою сторону. - А? Что? - спросил Шелленберг и встрепенулся. Он быстро огляделся вокруг и, видимо, оценив ситуацию, стал выкарабкиваться из-под пледа. Руке Штирлица на его плече он не придал особого значения, так как понимал, что во время сна в самолёте и не такое случается. Убирая свои спальные принадлежности обратно в сумку, он как бы мимоходом заметил. - Надеюсь, я во сне не храпел и не пускал слюни. Ты хоть сам выспался? Увидев подтверждающий кивок головы, он сказал, - это хорошо. Нам скорее всего предстоит сегодня долгий день, столько видов транспорта придётся сменить, надо быть хорошо отдохнувшими. Кстати, надеюсь, ты хорошо переносишь морскую качку, а-то у меня с собой даже аптечки нет, хотя гравол мне обычно не требуется. Впрочем, в Греции на пароме мне ещё не приходилось путешествовать. В этом момент вернулась их соседка и, пробравшись на своё место, предупредила, - скоро начнём снижаться, так что советую прогуляться до туалета, чтобы освежиться. Да и вообще, сейчас почти час дня, и в Афинах всех ждёт обычная 40 градусная парилка. Мужчины решили воспользоваться этим мудрым советом, Штирлиц предложил Шелленбергу прогуляться первым, ему совсем не хотелось оставлять их вещи без присмотра, а Шелленберг, как он надеялся, не станет шарить у него в сумке. Впрочем, ничего подозрительного он всё равно не вёз. У женщины, видимо, и в мыслях не было, что ей не доверяют и она никак не отреагировала на эту ситуацию. Вернувшись первым, Шелленберг, чтобы не терять время, расспросил у их соседки, которая явно хорошо ориентировалась в Афинах, как быстрее добраться на такси или автобусом до Рафины. Выслушав подробные инструкции, он продолжил с ней ни к чему не обязывающий разговор. Через какое-то время вернулся Штирлиц и как раз объявили посадку. Весь процесс прошёл гладко и когда самолёт приземлился, по принятой во многих странах привычке, пассажиры громко зааплодировали пилоту и экипажу. Дальше тоже всё шло как по маслу. Очередь у таможни была большой, но так как они оба имели паспорта европейских стран, они прошли по специальным полосам, предназначенных для граждан Евросоюза. Впрочем, такие паспорта имелись у большей части пассажиров их самолёта. Так как багаж им забирать было не надо и Шелленберг знал примерно, куда идти, они скоро вышли на улицу. После самолёта и хорошо кондиционированного аэропорта, им в лицо ударила нестерпимая сорокоградусная жара, к тому же усугублённая влажностью с примесью чего-то тяжелого. На такси была сумасшедшая очередь, и Шелленберг потащил Штирлица обратно, объясняя, - автобус совсем рядом, в следующем выходе. Мне кажется, мы должны успеть, но чем меньше мы будет мучаться, тем лучше. Штирлиц спокойно переносил жару, но даже он недовольно вздохнул, когда они вышли на улицу. Впрочем, просто нужно адаптироваться. Он стал глубже и медленнее дышать, и да, шляпа пригодилась. Им действительно повезло, они успели купить билеты и нырнуть в автобус, который отходил через несколько минут. Шелленберг вдруг встрепенулся, - мы забыли взять деньги в банкомате. У меня есть чуть-чуть евро, но надеюсь, у нас будет время в порту. В Греции любят наличные. Надо всегда иметь про запас, мало ли что, даже когда всё за нас уже оплачено или, по крайней мере, я на это надеюсь. По дороге, которая заняла, как и было обещано в расписании тридцать минут, они изучали карту порта, а также острова Андрос. Даже если они и не знали, где они остановятся, то иметь общее представление никогда не помешает, а до этого у них просто не было времени. Остановка автобуса была совсем близко к билетной кассе и они сразу туда направились. На часах было пять минут четвёртого, паром отправлялся через полчаса, они были уверены, что успеют. В билетной кассе Шелленберг назвал свою фамилию и сообщил, что на его имя должен быть оставлен конверт с билетами. - Да, господин Селенберг, - улыбчивая молоденькая билетёрша исковеркала фамилию Вальтера на греческий лад, - для Вас действительно имеется конверт, хотя его содержимое мне неизвестно. А также ключи от машины, стоянка находится прямо за этим киоском, парковка номер “7С”. Только Вам сначала надо подписать договор на аренду и заплатить. - Какая машина? - удивился Шелленберг, - мы никакой машины не заказывали. - Извините, но здесь я ничем не могу Вам помочь, я передаю ту информацию, которая у меня зарегистрирована в компьютере. Может в конверте есть какие- то объяснения? Вот, возмите, только Вам надо расписаться за его получение. - Хорошо, - Шелленберг прочитал запись в журнале, где ему предложили расписаться, чтобы удостовериться, что он расписывается только за получения конверта и взял его из рук билетёрши. - Мы сейчас вернёмся, - сообщил он женщине. Шелленберг вышел из билетной кассы, и Штирлиц последовал за ним. В порту казалось, что все идёт как надо, но ровно до билетной кассы. А дальше, похоже, началась игра в кошки мышки. Смена места без сообщения причины всегда плохой знак, но очень сильно ситуация не поменялась. Если конечно идея Вальтера с автокатастрофой не будет реализована в ближайшие десять часов, подумал Штирлиц. Шелленберг выглядел тоже удивленно. - Мне это уже не нравится, - Вальтер сообщил своему спутнику, распечатывая конверт. Он вынул оттуда длинное послание на английском и оба принялись его читать про себя. “Уважаемый господин Шелленберг и его Спутник (мне сказали, что Вы прибудете с сопровождающим), к сожалению, по независящим от меня обстоятельствам, наша встреча не может состояться на острове Андрос. Нам придётся встретиться на острове Самофракия. В данное время года на этот остров можно добраться только на пароме из города Александропулоса, до которого вы сможете доехать на автомобиле, который я вам уже арендовал. Не обижайтесь, что машина небольших габаритов, но зато она автомат и за неё придётся меньше платить на пароме и легче парковать на пароме и в других местах. Я также заказал вам номер в гостинице в Александруполисе, отель называется “Диас”, это хороший, но не очень дорогой отель, расположенный близко к порту. Надеюсь, вы не в претензии, что за машину и гостиницу вам придётся заплатить, но вам уже забронировали один номер на двоих для экономии. Билеты на паром я вам заказывать не стал, но обычно из порта уходят по крайней мере два парома ежедневно. Паром прибывает в порт Самофракии, который называется Камариотисса. Я Вам снял комнату в прекрасном семейном В&В под названием “Лоза и Вишня” вот по этому адресу. Хозяйка прекрасно говорит на английском, её зовут Марта, она испанка, но вышла замуж за местного винодела. Вы обязательно должны попробовать их вина! Я передам через неё весточку, где и когда мы сможем пересечься. До скорой встречи!” Прочитав это послание, Шелленберг со Штирлицем недоумённо переглянулись. - Самофракия это очень далеко, смотри, - Вальтер открыл карту на смартфоне и забил Афины и Александропулос. - Чёрт, - выругался он, - гугл выдаёт восемь с половиной часов езды. То есть, в лучшем случае десять, так как нужно будет останавливаться, еды-то у нас с собой нет, да и воды тоже. Хорошо, что мы хоть сможем меняться местами за рулём, но в гостиницу мы прибудем не раньше часа ночи. Надо с ними связаться и предупредить. Это, конечно, если мы решим ехать, хотя, какой у нас есть выбор? Может, что-то в последний момент действительно изменилось у этого продавца документов, или так было задумано с самого начала. Что скажешь? - он придал своим глазам некую неуверенность, так как не хотел, чтобы Штирлиц что-то заподозрил. Впрочем, своих собственных подозрений у него тут же появилось предостаточно. Гейдрих ничего про смену планов не говорил и после того, как он пел ему песни про охранников и соблазнительницу, организованную Мюллером, было маловероятно, что он выкинул подобную шутку. Да и Канарис все уши прожужжал ему про Андрос, и даже скинул пару контактов на совсем уж непредвиденные обстоятельства. - Да, выбора действительно нет, - подтвердил Макс. - Черт, там же прямо рядом другой аэропорт, - он вздохнул, рассмотрев карту в телефоне. - Ладно, машина это не проблема на самом деле, и мы оба водим. Сильно ситуацию это не меняет для нас, всё равно мы в обоих случаях играем по их правилам. Он обошёл киоск, выглядывая из тенька и быстро отыскивая нужную машину. Со стороны вполне аккуратная. - Манера письма какая-то странная, - поделился своими мыслями Штирлиц. - Слишком беспокоится за наши кошельки и вообще за всё, разве не ООН этим должно заниматься, или мы сами? Какая ему-то разница, место назвал и время, а дальше сами разбирайтесь. Это ведь нам нужны эти документы, - он фыркнул и вернулся в тень. - И ещё я думаю, что нужно найти, где обменять деньги, ты прав, нам нужна наличка, - продолжил русский. - Во-вторых, я бы на твоём месте сообщил об изменениях Ларсен, чтобы хоть ещё кто-то вообще знал, где нас искать. И да, где-то нужно купить еды и воды, можно есть в машине, пока другой ведёт, - он вопросительно посмотрел на Шелленберга, оставляя финальное решение за ним. - Хорошо, значит едем, - кивнул Шелленберг. - Давай, чтобы не терять время, ты сообщишь Ларсен, а я пока пойду оформлять машину и заодно спрошу, где здесь поблизости можно взять деньги из банкомата. Воду точно надо купить, и много. Наверное, стоит сразу целую упаковку, правда, она на жаре нагреется, но не останавливаться же нам каждый раз. Про еду не уверен, я вообще-то в машине, да и в других местах, не предназначенных для приёма пищи, не очень-то люблю есть, но тебя голодным оставлять не хочу, - по нему было видно, что он активно обдумывает все ходы, - надо что-то, чтобы не растаяло, что-то лёгкое, но это на твой вкус, а что-то посолиднее можно купить на автозаправке, нам всё равно одного бака не хватит, да и мочевой пузырь не растягивается до бесконечности. Я обратил внимание, что карта показывает какое-то сумасшедшее количество платных участков дороги между Афинами и Салониками. Если в этой машине нет транспондера, то нам придётся то и дело останавливаться и иметь при себе полно мелочи. У меня завалялось пара монеток из Германии, но не знаю, надолго ли их хватит, и можно ли платить кредиткой. Я бы, конечно, и машину проверил, но как? - продолжил размышлять Вальтер, - впрочем, вряд ли нас решат убрать сразу в порту. И вот ещё что, я поведу машину первым, во-первых, потому что я лучше выспался, во-вторых, потому что мне так хочется и я босс, ну а в-третьих, у тебя потянуто плечо и не на нём ли я проспал всю ночь? Договорились? - и, особо не ожидая ответа, Шелленберг направился обратно в билетную кассу, которая, судя по всему, также служила мини-тур агенством. - Я не левша, потянуто у меня правое плечо, - закатил глаза Штирлиц, - как скажете, шеф! - крикнул вслед и пока полез в телефон, чтобы отписаться начальству. Совсем кратко он описывать ситуацию не стал, а наоборот, сделал это максимально полно, упомянув все основные точки их маршрута, которые прекрасно запомнил с первого раза прочтения. Он поставил в копию Фахра и Ларсен. Так как он справился быстрее Вальтера, то он подошёл к их машине, положил шляпу на крышу и, не долго думая, «упал-отжался» рядом с ней, чтобы заглянуть под днище. Все-таки не Нью-Йорк, лучше проверять. Тем более он знал куда смотреть и как могут выглядеть взрывные устройства. Он так же проверил везде за колёсами. Оставалось только на всякий случай открыть капот, как раз сбоку показались новые кроссовки Шелленберга. Он поднялся, отряхивая руки от пыли. - Ещё влажные салфетки нужно купить. Открой машину и капот мне, только не заводи пока, - попросил. - Я смотрю, ты специалист, - прокомментировал Вальтер, наблюдая за действиями своего подчинённого. - Тоже наверно начитался шпионских романов и насмотрелся фильмов по теме. Вот такие мы с тобой переводчики с разносторонними интересами и талантами. И да, влажные салфетки, хорошая идея. Может, мы даже сможем купить небольшую сумку-холодильник. Машинка наша, правда, не большая, но и у нас-то вещей особо нет. Вон видишь те строения? - Вальтер указал рукой в сторону, - там есть и небольшой супермаркет, и отделение банка. Когда закончишь с проверкой, давай сразу туда подъедем, и в дорогу. Вальтер тоже не терял времени, и пока он оплачивал машину и тщательно проверял договор (привычки юриста, раз приобретённые, искоренить невозможно), он послал сообщение Гейдриху с последними новостями и просил разузнать детали. Он также его предупредил, что ему может понадобиться связаться с ним как со своим братом Бернардом. - Я просто знаю, что в машине должно быть, а чего нет. Ну и да, массовая культура влияет, - усмехнулся Макс. Так как проверкой машины Штирлиц был удовлетворён, не найдя там ничего подозрительного, он отдал ключи Шелленбергу, а сам сел на пассажирское сидение. Он только ещё Вальтера попросил тормоза проверить, и убедившись, что всё работало великолепно, они отправились за деньгами и покупками. По привычке всех банкоматов, он выдал им наличные большого номинала, так что в магазине они решили заплатить частично картой и частично купюрами, чтобы их разменять. К радости Шелленберга в магазинчике можно было при небольшую сумку-холодильник и лёд, и пока он выбирал между несколькими расцветками и габаритами, он кивнул на тележку Штирлицу, предлагая тому заняться остальными покупками. Макс подхватил тележку и поехал между немногочисленных рядов. Для начала он взял две упаковки воды по ноль пять. Потом в ход пошли сытные бананы, пара яблок, пока он шёл через этот отдел. Он так же набрал орехов и сухофруктов. В отделе со сладким он взял печенье, мармеладки, а также ещё всякие местные сладости, которые выглядели весьма аппетитно. Раз Шелленберг решил взять сумку-холодильник, то Штирлиц так же выбрал несколько видов нарезок колбас и сыра, уже нарезанный хлеб, чтобы можно было сделать подобие сэндвичей. Упакованные сэндвичи тоже были, но не очень внушили ему доверие при пристальном рассмотрении. Дойдя до бытовой химии, он набрал салфеток (сухих и влажных), маленькие целлофановые пакетики, дабы сделать мусорку. В принципе из основного было всё. - Я что-то забыл? - он подъехал к кассе, показывая тележку. Вряд ли они съедят всё, особенно если планируют ещё остановиться где-то, но лучше пускай останется. - Ты выбрал сумку-холодильник? О, - Макс увидел автомат, в котором можно было самому сделать себе кофе. - Ты будешь? - хороший или плохой, но всё же кофе. Ну и раз уж кто-то вызвался первым за рулем ехать. - Буду! - с энтузиазмом отозвался Вальтер. - Слушай, а давай ещё термос купим или вообще два, на сколько того стаканчика кофе хватит, даже если самый большой выбрать. Штирлиц согласно кивнул и пошёл за термосами, которые действительно видел на одной из полок. Он взял два первых попавшихся и вернулся с ними к ожидающему его Шелленбергу. Заправившись кофе и расплатившись за покупки, они отвезли всё в машину. Термосы в ёмкость для напитков между передними сидениями не помещались, так что они поставили туда стаканчики с кофе, а две бутылки воды бросили в бардачок. Всё остальное было положено на пол за передними сиденьями, чтобы тот, кто сидел на пассажирском кресле мог легко дотянуться. - С дорожными указателями в Греции совсем неплохо и на основных магистралях всё дублируется на английском, но маршрут в телефонный навигатор всё же забей, мало ли что, будешь подсказывать, - начал выдавать инструкции Шелленберг, одновременно выруливая со стоянки. - Я так понимаю из порта нам нужна дорога, которая объезжает стороной Афины, а потом вообще идёт одно сплошное шоссе, вполне себе с приличным количеством полос. Я, правда, проехал по нему только небольшую часть, когда посещал Дельфы, так как моя дорога поворачивала на запад после Фив. Они немного поболтали о том, о сём, не касаясь никаких серьёзных тем. Шелленберг сказал, что хочет сосредоточиться на дороге, пока они не выехали на основное шоссе, а потом уже будет легче. Несмотря на включённый по полную катушку кондиционер и приятную прохладу внутри, было очевидно, что за окном бушует немилосердное солнце. Шелленберг вёл машину отклоняясь не более чем на километр-другой от указанной на ограничителях скорости. Они обогнули столицу с северо-востока и выехали на магистраль Е75, одну из основных в стране. Здесь скоростные знаки указывали на близкую к привычной для Шелленберга 130-ти километровую скорость автобанов, и он несколько расслабился. Машин было много, но и полос тоже. С правой стороны блистало своей голубизной море, а слева обозначились зелёные верхушки леса Тати. Если бы их машина была оборудована стеклянной крышей, то они смогли бы и лицезреть бесконечно голубое небо, по крайней мере тот из них, кто не был за рулём. - После того, как мы проедем Ларису, нам откроется божественный вид на гору Олимп, но это ещё часа четыре, не меньше, - стал воодушевлённо рассказывать Шелленберг. - Когда-то там жили боги, а теперь туда забираются туристы. Я тоже думал проделать такой маршрут, но потом отказался; хочется, чтобы в жизни осталась хоть какая-то сказка. Знаешь, как у Шиллера, “В царство сказок возвратились боги, покидая мир, который сам, возмужав, уже без их подмоги, может плыть и плыть по небесам.” Кстати, а ты знаешь, ведь большую часть острова Самофракия занимает гора Саос. Ты наверно про такую и не слышал? - он чуть повернул голову в сторону Штирлица, чтобы удостовериться в отрицательном жесте своего спутника. - В “Илиаде” рассказывается, как бог морей Посейдон зашагивал на самую её вершину и оттуда наблюдал за ходом Троянской войны. Наверняка и в настоящее время в хорошую погоду с вершины этой горы можно видеть ту часть берега Турции, где когда-то стояла Троя. Вообще, этот остров находится достаточно далеко от основной туристической Греции, я и не думал, что когда-то туда попаду, но вот, смотри, как получилось. Надеюсь, что у нас будет время побывать во многих интересных местах. Кстати, гостиница Диас, в которой нам забронировал номер наш неизвестный заговорщик, знаешь, как переводится с греческого? Убедившись в очередном отрицательном жесте Штирлица, Шелленберг довольно сообщил, - Диас по-гречески - это Зевс! Нет, языка я не знаю, не надо меня подкалывать, но как звучат некоторые имена, которые отличаются от привычных на основных языках Европы, я в курсе. Например, например, река Лигирас это Луара, а Виронас - это Байрон, есть ещё какие-то, но я подзабыл. Хотя, Берлин, например, звучит похоже - Веролино. - Шелленберг явно получал удовольствие от проводимой им лекции. Ему так хотелось поделиться интересной для него информацией ещё с кем-то, что он даже на какое-то время забыл о присущей ему скрытости и недавно появившейся начальственной манере. Установленные рамки поведения Вальтера растворялись в детском энтузиазме, впрочем, при этом педантичное ведение машины в рамках дозволенных 130 км никуда не делось. Он особо не увлекался сменой полос и предпочитал придерживаться одной и той же, если при этом не было необходимости резко снижать скорость. На каком-то участке дороги они попали в “пробку”, где больше 90 км/ч развивать не удавалось, но Вальтер, вместо того, чтобы объехать этот затор, как делали большинство водителей сзади и по бокам, предпочёл “тащиться”, лишь бы не утруждать себя перестраиванием. - С этой точки зрения я даже рад, что вместо Андроса мы едем аж до самой Самофракии, - продолжал делиться своими мыслями Вальтер. - С точки зрения мифологии на Андросе ничего интересного не происходило, а вот Самофракия была известна, как главный центр почитания Великих Богов или по-другому - Кабиров. Нет-нет, это не Олимпийские боги, которых все знают, и даже не предшествовавшие им Титаны, а некие ещё более древние божественные сущности, - задумавшись на несколько секунд, Вальтер решил углубиться в эту тему и дать своему спутнику более объёмное представление о божественных обитателях острова, который им предстояло посетить. Да и времени сейчас было предостаточно для подобных лекций. - Обычно считается что их было шестеро, трое богов мужского и трое женского рода. На разных отрезках истории назывались разные имена, по большей части Фригийские или Анатолийские, а может и вообще на каком-то вымершем языке, но позднее сами греки идентифицировали их с Деметрой, богиней плодородия, Афродитой, богиней любви, и Гекатой, богиней колдовства; а мужские божества ассоциировались с Гермесом и братьями-близницами Диоскурами, это которые братья Елены Прекрасной. А мне очень нравится вот такая пара имён - Аксиокерсос и Аксиокерса, звучит очень красиво. Эта пара считалась эквивалентной богам подземного царства Аиду и Персефоне. Так вот, почитание этих богов было тайной, наподобие Элевсинских мистерий, чтобы им поклоняться и получить их благословение, нужно было пройти многочисленные ритуалы и быть посвящёнными в специальные обрядах. Мы только знаем, что какие-то церемонии имели место быть, но ничего о том, что они из себя представляли. Об их существовании нам известно в основном от Геродота, ну, это который отец истории, и от некоторых других менее знакомых современной публике авторов античности. На острове располагался и до сих пор существует огромный храмовый комплекс, нам его обязательно надо будет посетить, - Вальтер всё больше и больше увлекался своим же собственным рассказом, найдя благодарного слушателеми, ну, или по крайней мере, так казалось самому Вальтеру. Штирлиц его не прерывал и даже согласно кивал головой. - Кстати, на этом острове произошло несколько известных из мифологии свадеб, а в историческое время, именно на Самофракии познакомились родители Александра Македонского - Филипп и Олимпия. Ну и конечно же, знаменитая скульптура Ники Самофракийской, которой все сейчас любуются в Лувре, была вывезена именно с этого острова, отсюда и название. Знаешь, в какой-то степени - это очень символично, что мы едем именно на Самофракию, остров таинственных мистерий, чью корни уходят в туманное прошлое тысячелетий. Прости, - вдруг встрепенулся Шелленберг, - я тебе наверно надоел со всей этой сединой веков, - можем переключиться на что-то более современное. Если меня вовремя не остановить, я могу тебе морочить мозги мифологией до самого Александруполиса. Хочешь, предложи другую тему, но ты будешь рассказывать сам или мы можем включить радио. И ещё, я совсем забыл сделать это в порту, надо найти телефон этого отеля и предупредить, что мы будем поздно. Можешь пока этим заняться, а то опять забудем. Штирлиц послушно выставил навигатор, пускай хотя бы в фоновом режиме будет работать. Только вот… он поискал и в подлокотнике между их сидений нашёл переходник с прикуривателя на USB. Отлично. Он дотянулся до кармашка своей сумки, которая лежала просто на заднем сидении, в багажник именно по этой причине он ставить ее и не стал, и достал оттуда зарядку, чтобы не разряжать телефон. Все заработало. Ещё в самом начале их пути Макс несколько с сомнением посмотрел на Вальтера, когда тот сказал, что хочет сосредоточиться на дороге до шоссе. В каком смысле? Штирлиц осмотрел дорогу, где всё было понятно, местные были не наглее, чем в Нью-Йорке, да и на скорости 50 км/ч нужно быть внимательнее? Он промолчал, вместо этого снова дотягиваясь до своей сумки и вынимая оттуда два Сникерса, которые купил ещё в аэропорту в Нью-Йорке. Он предложил один немцу, но тот предсказуемо покачал головой. Опять есть будет только к концу дня. Правда, шоколадки успели подтаять за время пока они ехали в автобусе и разбирались с машиной. Хорошо так подтаять. Но выбора не было, выкидывать он еду не хотел. Вооружившись сразу салфетками, он открыл шоколад и начал потихоньку выдавливать его себе в рот, иногда запивая кофе. Отличный завтрак. Так он расправился с двумя шоколадками, перемазав только пальцы и губы, но, главное, не одежду. - Всё-таки шоколад и кофе — отличное сочетание, - облизываясь, сказал Макс, заводя сразу же пакетик для мусора. На шоссе его уже не так раздражало вождение Шелленберга, всё-таки там совсем уж ничего сложного не было. Хотя он бы немного поигрался с рядами. Впрочем на шоссе оживился и Вальтер, начиная рассказывать ему про греческую мифологию. Виды вокруг были просто восхитительные, и он разделял восторг спутника на самом деле. Он иногда вставлял какие-то комментарии или утончения. - Согласен, иногда сказка должна оставаться сказкой. Когда знаешь этот мир вдоль и поперёк, сильно черствеешь. А удивляться надо. Диас для меня звучит как испанская или мексиканская фамилия, а оно вот как оказывается, - усмехнулся Штирлиц. - Зевс там действительно не слышится, но спасибо за информацию, мистер Селенберг, - он спародировал греческую кассиршу. - Не стоит благодарности, мистер Стирлиц, - парировал Шелленберг. - Один-один, - согласился Штирлиц и продолжил, - я люблю слушать о том, чего не знаю, - “Любопытство — качество присущее любому хорошему разведчику, никогда не знаешь, что и где тебе пригодится”, - мысленно добавил русский. А ещё он так любил, когда люди рассказывали о чем-то интересном для них. В эти мгновения они были искренними и красивыми. Вальтер, естественно, смотрел на дорогу пока вёл рассказ, а Макс смотрел на него. Но выражение детского восторга было не скрыть даже точёным профилем. Неожиданно для самого себя, Штирлиц вспомнил, как проснулся утром в самолете с начальником в руках. Несмотря на дискомфорт их положения, ему было удобно и на удивление спокойно. А ещё внутренний будильник, видимо, совсем запутался от смены часовых поясов и потому разбудила его лишь соседка. Редкость какая. И то, что после пробуждения ему хотелось отвернуться и уснуть дальше. Наверное стоило найти кого-то. Хотя он знал, как это работает. И то, что он переспит с какой-нибудь красоткой не поменяет его взгляда на начальство. В первый раз он этих мыслей испугался, а сейчас… готов был обдумать. Штирлиц отстранённо кивнул на просьбу найти телефон отеля и принялся ее выполнять. В целом он всегда спокойно относился к вопросам пристрастий. Но если смотреть с точки зрения разведчика, это всегда было связано с компроматом, давлением и шантажом. Спецслужбы быстро перестроились и делать вид, что у них не было агентов, которые могли адекватно реализовать «медовую ловушку» независимо от предпочтений объекта, было глупо. Просто Макс не очень пересекался с этими коллегами и вопросами, не его профиль, а со стороны личной привык думать о себе, как о натурале. Хотя вот, пожалуйста, его увлёк человек своими мозгами, характером и… да он даже не знал чем. Глупая ситуация какая-то выходила, когда всё, что мог сказать Штирлиц, это было «а он мне нравится…» прям как в песне Анны Герман. Телефон "Диаса" он нашёл быстро и там же была опция отправить им сообщение через мессенджер, что он и сделал, описав им ситуацию. И даже если закрыть глаза на то, что он почему-то решил пофлиртовать с другим агентом, он все же склонялся к мысли, что не с обычным переводчиком… И если предположить, что каким-то образом ему ответят взаимностью, он все равно не знает, что делать с другим мужчиной. Впрочем, это всё, наверное, не важно, Вальтер говорил, что он по женщинам, да и был женат, а сейчас явно женат на работе, вряд ли он думает о чем-то подобном. Значит, надо просто успокоиться и всего лишь ради интереса наблюдать за своими ощущениями. - Диас ответили, что это не проблема. Ночной администратор есть и он всё оформит и подготовит, - сообщил результат Штирлиц. А потом понял, что они сидят в тишине. Он включил радио. - Вальтер! Дай уже покататься! Шелленбергу казалось, что Штирлиц слушал довольно заинтересованно всё, что он ему рассказывал, тем более, что тот вставлял какие-то свои короткие комментарии время от времени. Но потом его подчинённый затих, явно думая о чём-то своём, и не слыша слов своего начальника. Нет, всё-таки основные моменты он выхватывал, ведь отреагировал же он на его просьбу связаться с отелем, но, видимо, вся его экскурсия в царство греческой мифологии прошла по боку. Шелленберг несколько расстроился своим открытием. Ему почему-то казалось, что Штирлиц был весьма внимательным и заинтересованным слушателем, не только сейчас, с начала их неожиданной поездки в Грецию, но и перед этим, во время их первых совместных походов в рестораны Нью-Йорка. Впрочем, какие там рестораны. Вальтеру вспомнились его провалившиеся попытки вовлечь в подобные мифологические дискуссии Гейдриха. В конце концов, тот неплохо разбирался в искусстве, был заядлым музыкантом и даже устраивал домашние концерты. Во время одной такой длительной поездки, тоже находясь за рулём, Вальтер нашёл подходящий момент ввернуть мифологическую историю. Такой оказался миф о том, как Аполлон содрал живьём кожу с сатира Марсия за то, что он осмелился вызвать на музыкальное состязание самого Аполлона. Бог музыки, естественно, играл на кифаре, а Марсий - на флейте. Дело было даже не в разнице музыкальных инструментов, а в том, что Марсий был глуп, ну кто вызывает бога музыки на соревнование по музыке? Гейдрих тогда посмеялся и поблагодарил Вальтера за сравнение с Аполлоном. У самого Вальтера, конечно же, этого совсем не было в мыслях, ну да ладно. Он даже не стал переспрашивать у своего босса видел ли он себя Аполлоном в плане музыкальных талантов или внешности. Следующей и последней мифологической историей, которую Вальтер поведал Гейдриху пришлась на тот момент, когда его босс размышлял на тему выбора учителя музыки для своего старшего сына, который пока что не высказывал никакого желания ею заниматься, скорее наоборот. Это была история о том, как Амфитрион, приёмный отец Геракла, так как его настоящим отцом был Зевс, нанял юному герою учителя музыки. И не кого либо, а Лина, младшего брата знаменитого Орфея. Раздражённый упрёками Лина о том, что он уделяет недостаточно внимания его урокам и не хочет практиковаться, Геракл просто-напросто выхватил кифару из рук своего учителя и стукнул его этим предметом по голове с такой силой, что бедный Лин упал замертво. - Так что смотри, как бы тебе не пришлось нанимать юристов для своего сына, если он поступит таким же образом, - по-дружески подначил Вальтер своего шефа. - Напрашиваешься на дополнительный заработок? - засмеялся Гейдрих. - Я уголовное право никогда не практиковал, - ответил Шелленберг, вздыхая, так как его шеф, видимо, не понял намёка. - Я имел в виду, что не надо заставлять детей делать то, к чему у них совсем не лежит душа. Насильно мил не будешь. - Вот заведёшь своих детей и будешь их воспитывать, - отрезал тогда Гейдрих. С того времени, Вальтер не старался вовлечь своего негласного шефа в разговоры, которые не имели непосредственного отношения к их общим рабочим интересам, хотя продолжал внимательно выслушивать собственные рассуждения Гейдриха на любые интересующие того темы. Ситуация со Штирлицем была несколько другой, ведь их позиции начальник-подчинённый были перевёрнуты. Наверняка, Штирлиц ранее его столь внимательно выслушивал исключительно для того, чтобы войти в доверие и ему не было никакого дела до внутреннего мира самого Вальтера. Впрочем, а на что он расчитывал? Глупость какая-то! Придя к столь неутешительному для себя выводу, он вяло поблагодарил Штирлица за устройство дел в отеле. - Как скажешь, можешь вести машину хоть до самого Александруполиса. Вот сейчас доедем до первой же бензоколонки или места, где надо расплачиваться за платную дорогу, и поменяемся местами. Штирлиц удовлетворенно кивнул, по навигатору им ещё предстояло какое-то время ехать. Первой на пути была заправка, где они могли поменяться. Ещё пол часа у него были примерно. - Мне нравится водить, тем более я давно этого не делал, - объяснил он свой порыв. Макс пока дотянулся до сумки и достал оттуда свой блокнот, который служил ему записной книжкой и альбомом одновременно. Официальной, естественно, а значит заметки там были исключительно переводческие и рисунки на полях абсолютно безобидные. - Кстати у меня так же открыта категория А (мотоциклы). Учился в Испании и решил, что мне оно ну очень надо. Забавно, что сначала я думал, что это легко и у меня сразу получится. Потом я попробовал и ничего не получилось. Я подумал, что это опасно и вообще не нужно. Но из упрямства я доучился и уже к концу обучения влюбился в этот вид транспорта. Вот на чем я тоже с радостью покатался бы, если будет время, мне хотелось бы посмотреть, что предлагает аренда тут, - он открыл свой блокнот на чистой странице, начиная схематично рисовать карту Греции. Маркер и ручка всегда были вложены в обложку вместе с карандашом. Карту они сегодня изучали в автобусе, да и навигатор он смотрел регулярно, но чтобы уложить всё в голове, лучше всегда сделать самому. Закончив с этим, он проверил себя и лишь немного поправил расстояние между городами. Они действительно ехали чуть ли ни через пол-страны. Что же могло заставить торговцев информацией заменить один остров на другой? Ещё и так координатно. Может быть это как-то связанно не с ними, а с местными властями? Информации у них явно не хватало. Можно было бы проконсультироваться с их греческим коллегой, впрочем не факт, что тот им сильно бы помог. Они и сами не знают, что им нужно пока что. Может и подождать до завтра, посмотреть, что будет. Макс недовольно перевернул разворот блокнота, потому что ни к каким определённым выводам не пришёл. Задумался. В голове все ещё мелькали части рассказов Вальтера из мифологии. Больше тот про мифологию не говорил, обиделся что ли? Максу пришла в голову идея и он стал быстро выводить новый набросок, раз уж в руках было всё для этого. - Знаешь, что первым приходит мне в голову, когда кто-нибудь говорит о древнегреческих богах? - спросил Штирлиц и показал тому свой блокнот, вытягивая руки, чтобы Шелленбергу было удобно просто перевести взгляд. Он продемонстрировал Вальтеру вазу, с которой на него смотрели пять муз, достаточно точно прорисованных и не просто выдуманных из головы. - Диснеевский мультик про Геркулеса! Точнее даже заставка к нему… ммм ещё Аид, у которого был огонь вместо волос, - усмехнулся Штирлиц. - Синий огонь! И Пегас, потому что летающий конь — это круто. Так что, ты имей ввиду, что мыслю я примерно этими картинками, если слышу знакомые популярные имена, - Макс уже дорисовал диснеевского Аида, который в своё время его очень забавлял. - Конечно, в голове есть куча ниточек с какими-то знакомыми именами или событиями, но они настолько не связаны между собой, что я не всегда понимаю, что тебе ответить. Я смотрел «Александра», так что про знакомство Олимпии и Филипа понял. А про богов, ты сказал, что эти боги не те, что на Олимпе, но назвал среди них Афродиту, а ещё где-то мелькнула Елена Прекрасная и я растерялся. Геродот мне известен. Всё, что мы успеем и сможем посетить, я за, только помни вот про эту вазу с танцующими музами, - он потряс блокнотом. “Наверно, я просто устал, - думал Вальтер бросая взгляд на рисунки Штирлица. “Ну что я взъелся на человека? Вот ему нравится рисовать, бегать, заниматься теннисом и ездить на мотоцикле. У каждого свои интересы, я ведь тоже не выразил особого энтузиазма по поводу его увлечения спортом. А так, нормальный мужик, не конфликтный, не заносчивый, не рвётся учить жизни и даже по-своему заботится, но ненавязчиво. Вполне себе приятный попутчик, на него явно можно положиться, ведь могло быть гораздо хуже. Правда, странно, почему моё настроение последнее время скачет от хорошего к плохому и обратно в зависимости от того, как Штирлиц относится к той или иной ситуации. Надо на это попроще реагировать. Что там греческая мифология говорит по этому поводу? Ох, нет, сейчас не время об этом думать, надо что-нибудь попроще.” Решением попроще был разворот головы в сторону Штирлица и вполне уместное замечание приятным голосом о том, что он часто забывает, что греческая мифология, это его своеобразный пунктик и ему сложно остановится, когда он начинает об этом говорить. - А мультик про Геракла, извини, я не признаю римских имён типа Геркулеса и Юпитера, был забавным. Особенно рассмешила заботливая Гера, души не чаявшая в герое. И это при том, что на самом деле, не успел он родиться, как она послала ему в колыбель двух змей, чтобы они его задушили, хотя вышло всё наоборот. Ну, ты понимаешь, что я имел в виду, когда сказал "на самом деле". Ладно, у нас много времени, займусь твоим образованием в сфере греческой мифологии, но постараюсь не надоедать. Хотя, вот если честно, не могу тебе пообещать, что сяду с тобой на мотоцикл. То есть, ты тут не причём, просто я весьма настороженно отношусь к этому виду транспорта. А руль машины, я пожалуй, как-раз с удовольствием тебе уступлю; сидя на пассажирском кресле, мне будет легче любоваться красотами, я как-то об этом не подумал. А когда стемнеет, мы можем опять поменяться. Ты, кстати, неплохо рисуешь, я посмотрю, а вот у меня ничего, кроме каракуль, никогда не получалось, я немного завидую. И зрительная память у тебя отличная, как ты лихо набросал карту Греции, весьма точно. У нас с тобой вместе огромное количество талантов. Меня интересует ещё один. Какие у тебя отношения с оружием? - Буду рад, - про мифологию ответил Штирлиц, а вот про мотоцикл подумал «ещё как бы тебе не пришлось это сделать по независящим от нас причинам». - Спасибо, люблю иногда структурировать информацию через рисунки, так лучше в голове укладывается… или думается. Но рисую я не так уж хорошо, это скорее рисуночки, а попроси меня кто нарисовать что-то анатомически верное или натуралистичное… - пожал плечами Макс. Впрочем он никогда и не стремился научиться академическому рисунку. А вот вопрос про другие таланты так притаился в конце фразы Шелленберга, так мягко был задан, что Штирлицу захотелось похвалить Вальтера за такую «разведку». - Думаешь, нам понадобится отстреливаться? Чем интересно? - хмыкнул Макс. Впрочем он тоже не исключал такую возможность. Поэтому и не сразу ответил, думая, как лучше. - Ну… я держал в руках и пистолет, и эээ… винтовку. Как-то ходил со знакомыми в тир, не на ярмарке который, естественно, а серьёзный. Нам провели краткий экскурс, показали основные виды оружия, объяснили, как что работает и дали пострелять. Даже что-то получилось. Но думаешь я помню что-то? Я даже не уверен, как снимать то или иное оружие с предохранителя. Может и вспомню, но точно не в стрессовой ситуации. И опять же, откуда мы это оружие возьмём, и убивать я никого точно не планирую, - он поднял руки в сдающимся жесте, показывая, что ему эти мысли не очень приятны.