На всех языках мира

17 июня, понедельник, 6 часов утра То, что разбудило Шелленберга утром, не было Нью-Йоркским солнцем или даже будильником, который он забыл поставить. Его телефон забибикал, давая знать, что одна из установленных игр была обновлена; иными словами, что нужно переключать телефон в секретный режим студента Юргена Шеммеля. Вслепую нащупав мобильник на прикроватной тумбочке, он взял его в руки и уставился на экран, где высвечивалось время 6:15 утра. В принципе, надо было вставать в любом случае, поэтому Вальтер сел на кровати и сделал нужные переключения. На другом конце провода был Гейдрих. - Проснись и пой, наше юное дарование, - практически пропел большой босс. - На дворе новый день с новыми прекрасными новостями. - Убийцы найдены, заговор раскрыт и я могу ехать домой? - поинтересовался Шелленберг. - Боже, что Нью-Йорк сделал с моим самым многообещающим шпионом? А где же дух авантюризма? Где желание расправиться с врагами собственными руками, при этом заставив их рыть собственные могилы? Вальтер, я серьёзно обеспокоен, - паясничая, стал вопрошать Гейдрих. “Значит, новости действительно хорошие, раз он ведёт разговор в таком тоне”, подумал Шелленберг и сказал: - Ладно, я куплюсь. Что за новости? - Ты едешь в Грецию! - торжественно объявил его негласный начальник. - В Грецию? - удивился Вальтер, - это в связи с нашим скандалом или что-то другое наклёвывается? - Да, в связи с нашим скандалом, впрочем, вполне возможно удастся добыть интересную информацию и по другим темам. - И с этими словами он выложил всё то, что днём ранее ему поведал Канарис. По мере того, как Гейдрих рассказывал ему эту историю, добавляя и свои собственные соображения, Вальтера обуревали мысли в диапазоне от недоумения до возмущения. Когда его босс закончил лекцию со словами: “Ну как тебе такая идея?” Шелленберг фыркнул и сказал: - И это от человека, который постоянно упрекает меня в построении несбыточных планов и призывает перестать витать в облаках и спуститься на землю. - А что тебе, собственно говоря, не нравится? - Не знаю, где и начать. Например, какого чёрта председатель комиссии, переводчик по профессии, бросает все свои неотложные дела и прямые обязанности и неизвестно зачем мчится через половину земного шара в другую страну, чтобы…помочь немецкой разведке добыть непонятную информацию за бешенные деньги. - Не утрируй, Вальтер. Во-первых, эта информация поможет выполнить те самые обязанности, которые были возложены на комиссию в целом и на тебя, как на председателя, в частности. Во-вторых, ты будешь действовать не по указанию немецкой разведки, а по указанию главы комитета по этике ООН, твоей непосредственной начальницы. - Это каким это боком? - Вальтер, ну за кого ты меня принимаешь?! Ей будет подкинута информация, и не важно как, это не твоя забота, что именно Андреас Миллиоти продавал секретные документы ООН по всему миру. Он сбежал из Греции, где ему якобы угрожала опасность из-за того, что он обвинял руководство страны во взяточничестве и других прегрешениях. На самом же деле ему срочно пришлось покинуть Грецию, потому что его поймали на продаже документов, но не смогли ничего доказать. В Нью-Йорке он специально познакомился с Лин Ся, чтобы продолжить свою грязную работу. А перед побегом из Греции он оставил документы, изобличающие пока что неизвестные иностранные разведки в незаконной деятельности и т.п. и т.д. И теперь те, у которых он оставил эти документы на хранение, желают продать их за “умеренную” плату заинтересованным людям и организациям. На первом месте стоит ООН, так как большинство документов имеет самое прямое отношение к этому учреждению, так как и до знакомства с Ся у него были там свои люди. - И ты уверен, что Ханна Ларсен предложит именно мне поехать в Грецию за этими документами? - Да, мы обставим это таким образом, что она предложит эту поездку именно тебе. Не парься. Главное, изобразить полное удивление. - Я поеду один? Или взять Лазаридиса, как знающего и греческий, и китайский? - Нет, он не очень подходящая кандидатура, так как находится под влиянием своего государства. Она наверняка захочет отправить с тобой представителя ООН, скорее всего того, кто уже откомандирован в вашу коммиссию, Штирлиц, если я не ошибаюсь? - Ну хорошо, а как я буду руководить нашей комиссией? Ведь разница в 7 часов весьма неудобна. - Ага, тебе уже понравилось руководить? - Это входит в мои обязанности. - Я уверен, что 7 часов для тебя не помеха, наверняка тебе удастся уговорить госпожу Ларсен временно взять на себя твою роль в случае необходимости. - Начальник в качестве временно исполняющего обязанности своего подчинённого? Это оригинально. - Не привередничай. Я тебе скинул дополнительную информацию, изучай пока. Если будут вопросы, ты знаешь, где меня искать. - Подожди, а когда эта информация попадёт к Ларсен, надо же всё хорошо подготовить. - Не переживай, это не твоя головная боль. Вальтер только покачал головой и вздохнул. Он знал, что спорить с Гейдрихом было совершенно бесполезно. Лучше ознакомиться с документами, которые тот прислал, собраться с мыслями и разработать в голове свой план действий. И это в дополнение к материалам комиссии! Ему предстоит много бессонных ночей, так как этим факультативным чтением можно будет заниматься только вне офиса, так сказать, “в свободное от основной работы время”, которого не было. “Плакал мой визит в Карнеги-холл”, - подумал Шелленберг и стал собираться на работу.

* * *

Только повторно открыв сообщение от Штирлица уже в такси, Шелленберг понял, что его подчинённый говорил не о какой-то близлежащей кофейной точке, а о заведении, которое располагалось в самом здании ООН. “Что ж, даже лучше, далеко ходить не надо. Хотя, исходя из разговора с Гейдрихом, мне нужно осваивать кофейные заведения Греции, а не Нью-Йорка.” В принципе, гостиница Вальтера находилась не так уж и далеко от здания ООН и он мог бы пройтись пешком. Но для этого ему постоянно пришлось бы сверяться с навигатором, а он хотел привести свои мысли в порядок и выстроить правильную линию поведения. В основном это касалось Штирлица. По разговору с Гейдрихом Вальтер понял, что у него есть в запасе несколько дней, а может даже и неделя, пока они сумеют направить мысли и действия Ханны Ларсен в нужном направлении. Очередное совещание комиссии должно было состояться через два дня, значит он вряд ли увидит кого-то из них до этого, но даже если он случайно и пересечётся с кем-то в коридорах ООН, большой проблемы это представлять не будет. Штирлиц был единственным его подчинённым, перед которым ему предстояло сыграть занятость, так как их кабинеты были рядом. Долго думать, как этого достичь, даже и не пришлось. ООНовский переводчик сам подсказал курс действий, накануне предложив провести с ним фотосессию. Вчера ничего кроме странности Шелленберг в подобном поступке не нашёл, а сегодня это стало прекрасным предлогом, чтобы чётко обозначить границу между начальником и подчинённым. Он также похвалил себя за вчерашний ранний отбой, сегодня утром он был бодрым и выспавшимся и у него вполне хватит сил провести несколько бессонных ночей, внимательно изучая информацию от Гейдриха. Вальтер появился у кофейни, опоздав всего на несколько минут, но Штирлиц его уже ждал. Они любезно обменялись утренними приветствиями. Следующие минут двадцать были проведены за выбором кофе и знакомством с бариста, который очень даже кстати сообщил, что у них есть внутренняя доставка по зданию ООН, так что он в любое время может скинуть им заказ и его принесут прямо в его кабинет. - Я вот что подумал, - начал серьёзным тоном Шелленберг, когда они отошли от прилавка. - Мы прекрасно провели два последних вечера и смогли за такое короткое время хорошо узнать друг друга. Из Вас получился великолепный экскурсовод и Вы уже успели сделать моё пребывание в этом городе более приятным. Но мне кажется, мы увлеклись, и уделили слишком много внимания межличностным отношениям и не очень продвинулись в решении поставленной перед нами задачи. Не сомневаюсь, что Вам, как штатному переводчику ООН, гораздо лучше известны материалы, предоставленные в распоряжении комиссии и Вы лучше ориентируетесь во всей внутренней кухне ООН, - он дождался легкого кивка от Макса. - Мне же требуется определённое время, чтобы прочитать весь собранный материал, проанализировать его и сделать соответствующие выводы. Также мне надо обратить внимание на ту информацию, которую в последние день-два разместили наши коллеги по комиссии в Тимс. Шелленберг сделал перерыв в своём монологе, оценивая реакцию Макса, но ничего кроме спокойного внимания ему на лице своего подчинённого уловить не удалось, поэтому он продолжил: - К чему я всё это веду, я думаю, что в ближайшие дни мне стоит посвятить всё своё время имеющимся отчётам. Кстати, благодаря Вам, у меня теперь есть доступ к непрерывному потоку отличного кофе; что же касается пищи, я, пожалуй, ознакомлюсь с меню местной столовой, которую Вы же мне и рекомендовали, а вечером могу что-то перекусить в ресторане своей гостиницы. Хотя уверен, будь у меня больше времени, Вы нашли бы что-то более изысканное, но к хорошему привыкаешь легко, только потом всё равно надо возвращаться к суровым будням жизни, - Вальтер опять сделал паузу, давая своему подчинённому высказаться или задать вопрос, но Штирлиц продолжал почтительно молчать и лишь кивать в знак согласия. - Конечно же, я помню о Вашем предложении помочь мне с бумагами и, если возникнет такая необходимость, я обязательно Вас позову. А пока было бы неплохо, если бы Вы продолжили контакты с Габи по нашим вопросам. Возможно, есть и другие люди, с помощью которых Вам удастся добыть интересующую нас информацию. В общем, оставляю это всё на Ваше усмотрение. Я очень надеюсь на какие-то положительные сдвиги в этом расследовании, когда мы снова все соберёмся на очередное заседание. А теперь извините, чтобы лучше освоить коридоры этого здания, я, пожалуй, попробую добраться до своего кабинета самостоятельно. - Наконец-то закончив свой монолог лёгким кивком головы, который его собеседник должен был принять за окончание их встречи, Шелленберг ускорил шаг и, с лёгким сердцем от успешно выполненной задачи, оставил своего подчинённого переваривать полученную информацию в одиночестве. «Ну да, ну да, пошёл я нахер», - подумал Штирлиц и вежливо кивнул Шелленбергу после его длинной речи. Что успело произойти за эту ночь? На личный счёт он это воспринимать не стал, не сходится, а вот в деловом плане что-то произошло. Зачем Вальтеру понадобилось освободить себе ближайшие пару дней? Да ещё и так, чтобы даже его помощью не пользоваться? Что ж, у него тоже действительно есть дела. Прежде всего, он решил навестить французское представительство. В начале рабочего дня в общем лифте было сильно людно. Его прижали к задней стенке, он еле успел нажать нужный этаж. Ну почти как в метро, поэтому он обычно приходил на работу чуть раньше. Где-то ближе к дверям кабины стояло двое испанцев. Штирлиц постарался отсечь все другие языки, которые звучали в лифте и оставить только испанский. Пара парней ему была не знакома, но по возрасту они больше походили на стажеров или каких-нибудь секретарей. А зацепился Макс за знакомую фамилию его испанского коллеги по миссии. - Да он в шоке! Он говорит, что это не комиссия, а какой-то бордель! - Что, что там у них? - А ты не видел, какой он вчера пришёл после обеда? Так сказать, Португалия хочет снова воссоединиться с Испанией в лице Гомара! - Подожди, они же в комиссии все мужчины! - В этом и соль! «А кто-то времени зря не теряет!» подумал Штирлиц и вышел на своём этаже. И почти сразу наткнулся на Пино. - Максим! Доброе утро, рад видеть. Вы по мою душу? - в руках у француза был молочник. - Да, прошу простить за столь ранний визит. Есть минутка? - пожал свободную руку Штирлиц. - Конечно, благодаря нашей новой работе хотя бы не носишься от заседания к заседанию! Максим, будете завтракать? У нас есть кофе и круассаны, - они направились к кабинету Рене. - Нет, спасибо, я только что пил с Шелленбергом. - Какие-то новости? - аккуратно спросил мужчина. . - Сам не знаю. Но пока нет, - ответил Макс. Они зашли в кабинет, где хозяина уже дожидался поднос с выпечкой и дымящимся кофе. - Клятвенно пообещал теперь пить только с молоком, но все время забываю и по привычке делаю без, - объяснил Рене, доливая себе молока из молочника. Нагрузка на сердце была серьезная. - Зато о Вас волнуются, это всегда приятно, - Макс занял одно из кожаных кресел. - Тут Вы правы, соглашусь. Кабинет у француза был раза в два больше, чем его. Он занимал его уже около пятнадцати лет. На стенах висели фотографии Рене с известными людьми, на стеллажах было много не только французской литературы, но и арабской. Небольшой холодильник с прозрачной дверцей заменял погреб для вина. Но рабочий стол Рене всегда был в творческом беспорядке, хоть он там и прекрасно ориентировался. - Я на самом деле вот по какому вопросу… - Штирлиц кратко пересказал вчерашний разговор с Габи, касательно одного молодого человека из французской дипмиссии, который без ума от азиаток. - Ох, Максим, есть такое, да, - подтвердил Пино, сразу понимая о ком речь, - хотя, как мы можем его судить. Le coeur a toujours ses raisons. - Я и не сужу; судя по рассказам, он не сделал ничего предосудительного и не переходил рамки приличия, хоть и был настойчив, - поднял руки ладонями вверх Макс. - Может быть он, наоборот, может нам чем-то помочь. А вдруг он видел что-то или слышал, обратил внимание на что-то в разговорах с Ся? - Что вы предлагаете? - Рене отпил кофе, поморщился из-за молока и поспешил заесть круассаном. - Давайте поговорим с ним? В конце концов, надо же о чём-то рассказывать Шелленбергу на следующем заседании. Сам он опять там собирается ставить рекорды трудоспособности так что… - Ни слова больше! - Рене встал, дошёл до своего стола и нажал на кнопку коммутатора. - Позовите пожалуйста в мой кабинет Себастьяна Моро. Парень по итогу оказался не глупый, но ничем помочь им не смог. Они с Рене проговорили ещё час и только ближе к двенадцати Штирлиц добрался обратно до своего этажа. Там он сразу же направился к Габи. Габриэль одобрила план Штирлица и Шелленберга распространить слух о том, что Вальтер будет влиять на исход назначения человека на место Ся. И так как подошло время обеда, она упорхнула претворять его в жизнь. Макс же зашёл к Фахру поставить и его в известность. - Ну что ты маешься, Отто? - спросил Хоссам после того, как они обсудили рабочий вопрос. - М? - удивленно обернулся Штирлиц. - Ты не присел на своё любимое место, говоришь отстранённо и пялишься на город, - указал рукой Фахр, смеясь над подчиненным, которого, очевидно, что-то волновало, но тот сам этого не замечал. - Да просто задумался, - помотал головой Штирлиц и радушно улыбнулся. - Перестань улыбаться, если тебе этого не хочется, - укоризненно посмотрел на того египтянин. - Иногда меня пугает Ваше умение читать других, как открытые книги, - Штирлиц дошёл до своего места и опустился на диванчик, кладя руку на подлокотник и запястьем подпирая висок. Фахр совсем не подозревал, насколько весомый это был комплимент в его сторону. - Ну ты поработай с моё на этой должности, - махнул рукой мужчина и снял очки, чтобы их протереть. Раз Отто не спешил сбегать от него, то, видимо, хотел его компании. Он был не против. - Проблемы с председателем? - Мм? С Шелленбергом? С чего Вы взяли, все движется по плану. По его плану. Все работают, я, как видите, тоже, - ответил Макс. - Ну, как мне кажется, у вас с ним получилась вполне слаженная команда. Вы сначала язвили друг другу у меня в кабинете, а потом каждый второй мне рассказывал, как вы спелись. - Ха! Хотя сплетница у нас именно Габи, а куда не ткнёшь, так всем есть, что сказать, - фыркнул Штирлиц. - И к чему Вы ведёте? - Ни к чему, просто может быть вы поссорились? - У нас с ним деловые отношения, что значит «поссорились»? - Макс, мне тебя в формулировках не переговорить, но ты меня понял. В ответ Штирлиц лишь промолчал. Они не ссорились. Они даже не особо сошлись, чтобы ссориться. Макс рациональной частью понимал, что смена подхода Шелленберга скорее всего связана с его «основной» работой, но это понимание не меняло некоторого осадка, который остался после утреннего разговора. Хоссам вернул обратно очки и, окинув взглядом ушедшего в себя подчиненного, подошёл к одному из стеллажей. Он начал искать одну вещицу, где-то она была. Штирлиц моргнул пару раз, когда перед его лицом появилась чужая протянутая ладонь. В ней лежала какая-то подвеска. - Что это? - Это Перо Маат, - ответил Фахр. - Один из древнейших талисманов в форме высокого страусиного пера, - из его руки наконец аккуратно взяли серебряное изделие. - Богиня Маат известна как покровительница гармонии, правосудия и торжества истины, способной победить любое зло, - продолжил Фахр, - после смерти душу умершего взвешивали, используя противоположным грузом перо богини. Талисман же служит лишь тем людям, которые всю свою жизнь поступали по совести и боролись с несправедливостью: миротворцам, волонтёрам и другим, старающимся во благо. Не стоит забывать о том, что богиня помогает исключительно людям с чистой совестью. - Красиво, - улыбнулся Макс, покрутив вещицу и собравшись её вернуть. - Нет, это подарок, - улыбнулся Хоссам, своей рукою сжимая чужую ладонь с подвеской в кулак. - Но я… мне не… Разве талисманы дарят? Он ваш, - Штирлиц как-то не совсем понимал, каким образом его задумчивость привела к подобным подаркам. - Да, но я, как часть своей семьи, верю в то, что талисманы обладают большей силой, когда передаются от человека к человеку. Мне его так же подарили ещё в институте, и перо часто было мне ориентиром в принятии решений. Я давно его не ношу при себе, оно пылится тут уже давно и, думаю, готово встретить нового владельца, чтобы помогать в принятии решений. У тебя бумажник с собой? - Да, - Штирлиц достал небольшой кожаный чехол в основном для карт и куда под молнию влезало немного наличности. Туда-то Хоссам его и положил. - Я не обольщаюсь мыслью, что ты будешь носить его у сердца, но иногда будешь натыкаться и вспоминать обо мне и богине Маат. - Это… спасибо, я очень это ценю, - Штирлиц убрал бумажник обратно во внутренний карман пиджака. Поступают ли разведчики по совести? Есть ли у них вообще такая возможность и могут ли они претендовать на помощь этой богини, Штирлиц не знал. Но он решил подумать об этом на досуге, а пока ему правда было приятно внимание и подарок. - Ладно, Отто, боги богами, а обедать тоже нужно. Идём? - Точно. Они уже выходили из кабинета, когда Хоссам сказал что-то на арабском. Макс лишь беспомощно на того посмотрел и ему перевели «Кто видит слишком далеко, не спокоен сердцем. Не печалься же ни о чём заранее и не радуйся тому, чего ещё нет». Поразительно, они ведь и не поговорили ни о чем конкретном, но на сердце стало чуть спокойнее. Вторая половина дня вошла уже в более привычное русло. Штирлицу ещё надо было уделить время документам из Тимс. А то сплетни это прекрасно, но только ими перед всеми не отчитаешься. Хотя в прошлый раз многие сказали что-то вроде «я не готов, ставьте два», что ж, и он так может, пускай в следующий раз отвечают другие. Но опять же, отлынивать не привык. Точнее, отучили в известных организациях. Но идея Макса закончить свой рабочий день рутинно исчезла, как мираж в пустыне, с появлением на пороге его кабинета Габи. - Отто, у меня есть для Вас срочная информация! - женщина часто дышала от быстрого шага и поправляла сбившуюся причёску. - Так, спокойно, - Штирлиц поднялся из-за своего стола, подошёл к женщине и подал ей руку. - Выдохните, присядьте и рассказывайте. - Вы так любезны, - обольстилась она. Впрочем, информация и правда оказалась более чем стоящей. Макс распрощался с Габи и остановился посреди коридора. Он посмотрел на дверь Шелленберга. Ещё вчера он бы вошёл в неё не задумываясь, но сегодня всё чуть сместилось. В голове всплыл ещё один прекрасный кандидат, с кем стоило поделиться этой информацией и заставить Вальтера немного окститься. К тому же этот кандидат был более прекрасного пола, нежели немец. С этими мыслями Штирлиц поспешил в комитет по Этике, надеясь застать там Ханну Ларсен. В конце концов, сплетни - это как раз вопрос этики. Вот он и задаст его Ларсен, правильно ли он сделал, придя к ней, раз Шелленберг занят, а ситуация срочная.

***

Очутившись в нужном отделе, Штирлиц подошёл к секретарю Ларсен — Филиппу Ярвинену. Он изложил свою ситуацию и подчеркнул срочность вопроса. Парень несколько удивленно его выслушал, но взял трубку, чтобы связаться с начальницей. Все-таки работы было много и лучше было бы записаться, но Штирлицу не хотелось ждать до завтра. После уточнения должности Штирлица и упоминания о текущей работе в комиссии, помощнику явно дали одобрение. - Вы можете пройти, - Ярвинен указал рукой на нужную дверь. - Она готова уделить вам пятнадцать минут. - Спасибо, - кивнул Штирлиц. В просторном кабинете его встретила шведка; они были, кажется, примерно одного возраста. Она была высокого роста, стройная со светлыми натуральными волосами. Штирлиц вполне мог представить, что так зацепило убежденного холостяка Баузу. Макс даже сам порадовался «правильной» реакции самого себя на красивую женщину. - Добрый день, признаться, я была удивлена, услышав о Вашем визите, - поприветствовала она его и жестом пригласила расположиться в креслах. - Правда, у меня не очень много времени. Что-то случилось? - Спасибо за уделённое время, - Макс занял кресло и неуверенно помялся. - А, я действительно не знаю, стоило ли мне придавать этому значение, но я боюсь, что если бездействовать, то работа нашей комиссии может быть саботирована или крайне замедлена. - Так, продолжайте. Вы уже говорили с председателем? - Нет, Шелленберг пытается разобраться в бумажной волоките нашей организации. Я хотел поговорить с ним на очередном собрании, но, возможно, Вам тоже следует знать уже сегодня. - Хорошо. - Меня смущает только то, что эта информация была получена неофициально. Понимаете, я вообще не фанат сплетен и редко их слушаю, поэтому даже растерялся, когда ко мне пришла Габи Набель, это секретарь Хоссама Фахра. Мы давно с ней друг друга знаем и у меня нет основания ей не доверять. - Ваши сомнения мне понятны, но перед комиссией поставлены важные задачи и мне бы не хотелось, чтобы работа затормозилась. О чем Вам рассказала Габи? - Ханна села напротив Штирлица, закинув ногу на ногу и приготовившись внимательно слушать. - Она разговаривала с одним из секретарей английского представительства. Я так понял, обсуждалась фигура Шелленберга. И в разговоре посмеялись, что скоро ему придётся покинуть это место. Она уточнила; оказывается, некая дама очень возмущена тем, что все члены нашей комиссии являются мужчинами. И даже независимый представитель от ООН, то есть я, опять же мужчина. Вроде бы она собирается писать официальные жалобы в отдел по защите прав женщин, Вам, в общем, всем кому может. И одновременно с этим подключить прессу; а к нашей комиссии сейчас и так очень много внимания, да и вообще к переводчикам, хотя наша работа должна оставаться на втором плане. Я подумал, что возможно, Вам стоит знать заранее. - Но это же возмутительно! Все процедуры по созданию комиссии были соблюдены и это чистая случайность, что… в конце концов отчитываетесь вы всё равно мне, - она недовольно всплеснула руками. - Иногда СМИ действительно очень помогают в привлечении внимания к правам женщин, но в нашем случае это только действительно затормозит весь процесс. - Значит я не зря забеспокоился, - понимающе закивал Штирлиц. - Нет, не зря, - задумчиво сказала она. - Мисс Ларсен, к вам подошёла госпожа Лендертсе, перенести встречу или…? - заглянул Филипп. - Нет-нет… одну минуту, - кивнула женщина. Они со Штирлицем поднялись со своих мест. - Спасибо большое за время, надеюсь я поступил правильно, что пришёл к вам. - Безусловно, я постараюсь как-то повлиять на ситуацию и проверить насколько угроза реальна. Досвидания, было приятно с вами познакомиться, Штирлиц, - попрощалась шведка. - И мне.

* * *

20 июня, четверг, утро …прошло два дня с вышеописанных событий Шелленберг был уверен, что, несмотря на укороченные часы ночного сна, у него было достаточно сил, чтобы провести сегодняшнее собрание, которое опять должно было получиться достаточно долгим. В последние два дня, возвращаясь домой каждый раз около десяти вечера, он заходил в ресторан при гостинице, быстро проглатывал какую-нибудь еду, принимал горячий душ и шёл спать. Его рабочий день начинался в три утра с разговоров с Гейдрихом и Канарисом. К восьми он уже был на своём рабочем месте в ООН. Временами у него проскальзывала мысль, что по какому-то поводу можно было бы и проконсультироваться со Штирлицем, но это нарушило бы им самим установленную рутину. Его подчинённый оказался настолько послушным, что даже не заходил к нему с утренним приветствием или вечерним прощанием, а также не баловал его никакими слухами. Но Шелленберг быстро отгонял эти мысли, было не до этого. На собрание все явились вовремя и были в прекрасном расположение духа. Глен Бауза обсуждал что-то с Головановым, Мин Тао с Костой, Виктор и Дуарте сидели по соседству на своих стульях и о чём-то шушукались, склонив головы друг к другу, словно заговорщики, Терри разговаривал с Иошито, а Макс с Рене. Разговоры велись не только на английском, но и на французском и китайском. - Ну что ж, господа, - проявляя прекрасное расположение духа и зашкаливающий уровень энергии, начал Шелленберг, приближаясь к своему креслу председателя, - надеюсь, вы все с пользой провели последние несколько дней. - И не только дней, - весело провозгласил Виктор Руиз, вызвав смех у всех присутствующих. - В таком случае искренне завидую, - со смешком отреагировал Шелленберг. - Как же так, неужели наш молодой коллега испытывает проблемы в этой области? - полунасмешливо, полудружески спросил Терри. - Если что, могу скинуть пару телефончиков. - Пока не надо, но учту на будущее, - засмеялся Шелленберг и продолжил, - надеюсь, сегодня нам всем удастся плодотворно поработать и заслужить прекрасный отдых на ближайшие выходные. А пока что перейдём к делу. Перерыв на ланч сделаем около часа дня, так что не забудьте себе заказать еду, как и в прошлый раз. Из местного кафетерия я рентовал эти кофемашины на сегодняшний день, - он указал на стол с указанными принадлежностями, - впрочем, для любителей чая тоже выбор имеется. Итак, давайте начнём с подведения итогов. Впрочем, нет. Я начну с выражения благодарности всем участникам за проделанную в эти дни работу. На основе всех обновлений, которые мы все выложили в Тимс, особых прорывов в какой-либо области не наблюдается, но отрицательный результат, это тоже результат. К тому же, я так понимаю, многим из вас есть что добавить, исходя из полученной вчера вечером и сегодня утром информации. Кто хочет начать? - Ну так как учитель пообещал не наказывать за невыполненное домашнее задание, то, пожалуй, начну я. - Заявил Глен Бауза. Несмотря на саркастическую фразу, его тон был весьма дружелюбным. Скорее всего, это просто была попытка пошутить, а не оскорбить. - Впрочем, я честно прилагал усилия это самое задание выполнить, но пока что безрезультатно. - Ваша честность будет оценена по достоинству, - в тон ему ответил Шелленберг. - У меня огромное количество друзей в переводческой среде и остались определённые связи в Пентагоне, так как большую часть моей карьеры я был военным переводчиком; но, увы, ни те, ни другие, никакого отношения к нашему скандалу не имеют. Окольными путями мне удалось выйти на тех, кто имеет некоторое отношение к расследованию этого дела, но единственно ценная информация заключается в том, что, как мне кажется, Нью-Йоркская полиция так же мало продвинулась в расследовании этого убийства, как и мы с вами. Это косвенно подтверждается и тем, что, насколько мне известно, они пока что не предоставили заинтересованным органам ООН никакой дополнительной информации после того, как поделились со всеми своими первыми наработками, - Глен стал значительно серьезнее, кажется чуть ли не первый раз за все время существовании их комиссии. - Может быть причина в том, что они не хотят делиться никакой новой информацией? - спросил Голованов. - Что Вы на это скажете, господин Шелленберг? - Увы, на данном этапе я вынужден согласиться с выводами Глена, - сокрушённо покачал головой Шелленберг, - кстати, предлагаю для простоты общения перейти на личные имена, кто-нибудь против? - он обвёл всех вопросительным взглядом, но возражений не последовало. - Могу в нескольких словах обобщить имеющуюся информацию, - продолжил Бауза, - хотя, как я понял, никаких особых материальных подтверждений этому нет, но полиция считает, что в машине действительно сгорели именно Андреас Милиоти и Ся Лин. Есть какие-то косвенные улики, вроде найденной сережки и чего-то там ещё, но ни о каких проверках через днк и речи быть не может, так как для подобных методов опознания не осталось никаких биологических материалов. Я не силен в этих вопросах, так что доказательной базы предоставить вам не могу, но эта та информация, которую мне удалось раздобыть. - Как мы все знаем, - продолжил американец, посмотрев на русского представителя, - материалы, найденные при обыске в квартире Лин Ся являются причиной, почему мы все здесь собрались, так что распространяться по этому поводу нет никакого смысла. Ничего другого подозрительного или интересного найдено не было. Обыск в квартире Милиоти тоже не принёс никаких результатов. Круг их общения был не велик, и здесь тоже всё бесперспективно. Полиция конфисковала камеры в кафе, которое жаловала наша парочка и где они, по всей видимости, и познакомились, но просмотр не дал никаких интересных результатов; они обучали друг друга китайскому и греческому, но в остальном вели себя достаточно обыденно. И на этом у меня всё. - Ну что же, по крайней мере мы знаем, что не мы одни зашли в тупик, - пожал плечами Иошито. - К сожалению, у меня вообще нет никакой информации, которую я мог бы предоставить здесь на рассмотрение для собравшейся почтенной публики. - Вы меня удивляете, господин Танака, - проигнорировав недавнюю договорённость перейти на личные имена, усмехнулся Дуарте, - информация, предоставленная Вами недавно на всеобщее обозрение, вызвала большую волну интереса. - А я думал, мы все здесь взрослые люди и выросли из подросткового возраста, в котором меряются длиной определённых органов. А уж в нашей конкретной профессиональной среде смеяться над культурными традициями других народов это вообще Faux Pas, - холодно ответил оскорблённый японец. - Это действительно было не к месту, - отреагировал Шелленберг. - Не забывайте, что нам приходится отвечать за наши действия председателю комитета по этике. - Это Вам приходится отвечать председателю комиссии по этике, - заступился за свою новую пассию Виктор Руиз, хоть и немного неосознанно. - Да, именно мне, - кивнул Шелленберг, - у меня вообще много обязанностей, как у председателя этой комиссии. Например, мне нужно будет составить докладную записку в МИД каждого из государств, которые направили представителя в ООН для этой миссии, о вкладе и профессиональном уровне каждого из присутствующих. Или вы желаете переквалифицироваться на переводчика для Пентхауса? Несколько пристыженный за своё высказывание, Дуарте попытался оправдаться: - Просто хотелось немного разрядить обстановку; если моя шутка показалась неуместной, то приношу свои извинения, - проговаривая последние слова, он специально развернулся к японцу. - Мы действительно все в одной лодке. Вот Глен смог раздобыть хоть какую информацию, а мне, увы, вообще нечем похвастаться. - Ну это как сказать…- начал Рорик, но, перехватив угрожающий взгляд Шелленберга, решил больше не развивать эту тему. - Мне также нечем порадовать почтенную публику, - признался Виктор Руиз, - ни один из документов, найденных в квартире Лин, не был на индонезийском и не имел никакого отношения к Индонезии, так что никакого языкового анализа я вам предоставить не могу. Мы обсуждали эту тему с Дуарте, ни документов в отношении Анголы, ни документов на банту, как на основном языке этой страны, также найдено не было. Я вообще не знаю, какой вклад мы можем внести в это дело. Надо признаться, мы обсуждали эту тему достаточно долго, - Испанец обвёл вызывающим взглядом всех собравшихся, но не встерил ни смешков, ни улыбок на чьих-либо лицах. Большинство решило оставить шутки до более подходящего момента, проявив благоразумие и опасаясь, что Шелленберг действительно был наделён полномочиями, использование которых могло испортить их репутацию. - Возможно, в ближайшее будущее события развернуться таким образом, что мы сможем как-то помочь. Второе собрание проходило в куда более тёплой атмосфере, все поубавили амбиции, эмоции и сосредоточились на поставленных задачах. Штирлиц это сразу отметил. Он сидел всё так же по правую руку от Шелленберга и внимательно слушал всех высказывающихся. Как обычно, в первые ряды он лезть не любил, вспомнят о нем, тогда он и сделает свой доклад. Нескольких взглядов на Вальтера ему так же хватило, чтобы понять, что тому следовало бы поспать часов десять подряд. Это не сказывалось на его внимании, остроте слова и даже на интонациях, но всё-таки пара совместных рабочих дней и нерабочих приёмов пищи давали о себе знать. Шелленберг чуть больше щурился, между бровей появлялась морщинка и его жестикуляция была чуть более экспрессивной, как будто бы он сам себя будил таким образом. - Вальтер, как Вы и просили, - начал Рорик после непродолжительного молчания, наступившего в зале, - я связался со своими коллегами лингвистами и передал им те материалы, которые были одобрены для подобного анализа. Но, боюсь, это займёт некоторое время и на сегодняшний день мне сообщить нечего. - У меня тоже есть мало полезного добавить к сегодняшнему разговору, - продолжил эстафету Голованов. Я ознакомился со всеми документами на известных мне языках. Это заняло приличное количество времени. Начну с китайского. Как понятно из документов на этом языке и, надеюсь, что Мин Тао это может легко подтвердить, все документы, судя по содержанию, являлись переводами. То есть ни один из оригиналов не был на китайском. Это, в общем-то странно, но не знаю, имеет ли это какое-то отношение к нашей загадке и какие заключения можно из этого сделать. Что касается документов на русском, некоторые из них оригиналы, некоторые - переводы. Оригиналы написаны обычным канцелярским языком, но весьма грамотным человеком. Точнее, очень грамотным. - Почему такой вывод? - поинтересовался Шелленберг. - Видите ли, в русском языке очень сложная пунктуация, хотя это в большей степени касается литературного языка, чем канцелярского. Но тем не менее. Я не заметил ни одной ошибки. В дополнение к тому, что русский является моим родным языком, моя мама была преподавательницей русского языка, так что у меня весьма профессиональная точка зрения. Вообще, оригинальные документы на русском написаны не просто канцелярским, но и вообще очень нейтральным языком, я затрудняюсь даже определить возраст писавшего, никакой специфической лексики. Голованов продолжил рассказывать о своём анализе оригиналов и переводов. Его лекция, в отличие от предыдущих ораторов, длилась чуть больше получаса. В конце он добавил, - надеюсь, я не очень утомил всех своим рассказом. У меня не было времени загрузить это всё в Тимс, но я это сделаю сегодня вечером, чтобы к моим выводам можно было вернуться в случае необходимости. - Благодарю, Димитрий, за столь развёрнутый ответ, - произнёс Шелленберг, старательно, но не особо удачно, выговаривая имя русского переводчика. - На самом деле, это очень интересно, и не просто с точки зрения лингвистики, и может весьма пригодится в нашем расследовании. Если я не ошибаюсь, среди документов были оригиналы и переводы и на испанском, и на португальском. Неплохо было бы услышать подобный анализ от знатоков этих языков, тем более, что в обоих, а особенно в испанском, существует огромное количество диалектов. Это может пролить свет на возможные страны, заинтересованные в документах, по крайней мере в той партии, которая была обнаружена в квартире Лин. - Про португальский могу сразу сказать, - поспешил подхватить разговор Дуарте, - что все переводы сделаны на европейский португальский, а оригиналов всего три, один на европейской версии, и два на бразильской. Если вы считаете, что это действительно может принести какую-то пользу, я составлю более подробный отчёт и размещу его в Тимс. - На испанском гораздо больший разброс, - перенял эстафету Виктор и стал искать что-то в своём компьютере, - я набросал некоторые заметки, могу поделиться костяком сейчас, но на более подробный отчёт мне понадобиться ещё несколько дней, - Виктор уставился в экран и стал считывать с него информацию. - Такое ощущение, что Ся работала на весь мир, - сказал Лазаридис после того, как Виктор закончил своё повествование. - Неужели сей факт ни у кого не вызывает подозрения? Как я уже сказал во время нашего первого совещания, ни одного документа на греческом обнаружено не было, что тоже весьма подозрительно. И ещё я хочу обратить ваше внимание на один факт, вернее на два. Первое, из документов на доступных мне языках, то есть китайском и английском, ни один не представляет особого интереса. Вообще не понятно, кому надо было воровать эту информацию. Может, с другими языками ситуация выглядит иначе, но, согласитесь, это как-то странно, тем более, что на английский переведены почти что все документы, и это не говоря об оригиналах. - Я тоже обратил на это внимание, - сказал Шелленберг, - и хотел бы обсудить эту тему после того, как все выскажутся. Но Вы упомянули два факта. - Да, вторым является тот факт, что среди документов есть некоторые на языках, которыми никто из присутствующих не владеет. Исходя из списка, к таким относятся хинди и телугу. Как мы можем оценить эти документы? - С точки зрения языка, Вы правы, мы не можем, я отдал их на анализ господину Фахру, он обещал помочь, задействовав переводчиков ООН; я думаю, через день-другой они поступят в наше распоряжения. Что касается содержания, то имеются копии этих документов на других языках. Но я согласен с Вашим первым выводом, особых интересов большинство из этих документов не представляют. У меня есть по этому поводу определённые соображения, с которыми я поделюсь, когда все присутствующие выскажутся. Ваша очередь, уважаемый Мин Тао. - Хорошо, - кивнул китаец, - во-первых, я согласен с Дмитрием, - все документы на китайском, это переводы. Переводы очень грамотные, качественные. Но сделаны разными людьми, я насчитал по крайней мере троих переводчиков, и я думаю, я вряд ли ошибся. Следуя примеру своего русского коллеги, он углубился в детальный анализ, впрочем, он прекрасно владел и английским, и своим голосом, поэтому его презентация была весьма интересной, тем более, что он снабжал её примерами и даже небольшими анекдотами. Мин Тао закончил своё выступление очень вовремя, когда как раз принесли заказанную еду. Как ни странно, присутствующие вовсе не бросились разбирать свои лоточки, а остались сидеть на местах, ожидая распоряжения Шелленберга. - Ну что ж, раз еда уже здесь, давайте сделаем перерыв и возобновим наше совещание ровно через час. Программа у нас будет такая. Из присутствующих не высказались только Макс-Отто, Рене и я. Так что сразу после перерыва, мы начнём с выступления наших коллег, а я закончу. Оставшееся время посвятим обсуждению услышанного и прочитанного. Не успел он подняться со своего кресла, как в дверь без стука ворвался молодой человек. Он мгновенно нашёл Вальтера взглядом и воскликнул: - Господин Шелленберг, что у Вас с телефоном и компьютером? Вы не отвечаете ни на звонки, ни на сообщения! - Извините, Филип, я специально всё отключил на время нашего совещания. А в чём проблема? Кстати, надо Вас представить, если кто не знаком, Филип Ярвинен, административный помощник Ханны Ларсен. - Госпожа Ларсен пытается с Вами связаться вот уже более получаса, ей пришлось меня лично за Вами послать. Это срочно, пожалуйста, поторопитесь. - Хорошо, я иду. Господа, надеюсь скоро вернуться. Всем приятного аппетита. - Он вышел из зала, лишь мельком бросив взгляд на стол, где были разложены пакеты с доставками. Фин Филипп больше напоминал Штирлицу английского дворецкого, который слишком ценил свою профессию и относился к своим обязанностям крайне серьезно. Они с Рене не успели выступить до обеда, но, впрочем, оба были этому немного рады. Макс внимательно изучал наброски Виктора, потому что тоже владел испанским и ему было интересно, насколько их анализы совпадут. Когда Шелленберг без лишних вопросов ушел вслед за Ярвиненом, все переглянулись между собой. - Вот возможно и подвижки в деле, - хмыкнул Голованов, вскрывая упаковку от своей форели. - Ханна просто так наше совещание прерывать бы не стала, - задумчиво сказал Глен. - «Ханна»? Вы в таких хороших отношениях? - поинтересовался русский, на что американец лишь неопределенно передернул плечами и не стал отвечать. - Глен просто у нас чаще всего вызывается на ковёр, - улыбнулся Рене, отвечая за Баузу. - Я бы тоже на таком ковре полежал, прекрасно понимаю, - хмыкнул Рорик. - Вы бы поаккуратнее со словами, Терри, - угрожающе прорычал на него Бауза. - Всего лишь играю со словами в попытках избавиться от скуки. Английский юмор, без обид… Штирлиц медленно приступил к еде, думая о том, что что-то не сходится. Конечно, первым приходило в голову, что всё это связано с его походом в Комитет по этике и, возможно, англичанами. С другой стороны, вряд ли бы Ларсен стала дергать Шелленберга прямо с совещания в таком срочном порядке. Что такого не может ждать? Он кинул взгляд на Терри, но тот был не более взволнован, чем остальные. Впрочем, его так же могли оставить в неведении, дабы не компрометировать.

***

По дороге к кабинету Ларсен, Филип решил было продолжить свои упрёки, но Шелленберг оборвал его достаточно быстро и остаток пути они продолжили в тишине. Зайдя в приёмную, помощник лишь указал на дверь своей начальницы и обиженно вернулся за свой стол. - Госпожа Ларсен, что-то произошло? - озабоченно спросил Шелленберг после быстрых взаимных приветствий. Он имел довольно ясное представление о том, что ему предстояло услышать, правда, неизвестно, под каким соусом. Единственно, что его поразило, так это то, что всё произошло столь быстро. Ещё сегодняшним утром Гейдрих намекал ему на сюрприз, но отказался предоставлять какие-то детали. Вальтер был уверен, что сегодня был день, когда Ларсен должна была получить информацию, но, видимо, он ошибся, и это произошло на день, а то и два раньше, так как, однозначно, она не могла принять единоличное решение. - Да, ситуация получила новое, непредвиденное развитие. - Вы получили новую информацию? - И да, и нет. - Простите, я не совсем понимаю. - Новая информация появилась, но она пока что не в наших руках. Вам придётся совершить небольшое путешествие, чтобы ознакомится с отрывками этой информации, определить её ценность и, в случае, если таковая подтвердится, доставить её в наше распоряжение. - Небольшое путешествие по Нью-Йорку? - поинтересовался Шелленберг. - Нет, в Грецию. - Куда? - удивление было мастерски разыграно. - Если Вас интересуют детали, то билет до Афин. Оттуда, как меня уверили, рукой подать до Рафины, это один из Афинских портов, ближайший к аэропорту, а оттуда на пароме до острова Андрас. - Вот как, никогда о таком не слышал, - легко солгал Шелленберг, вспоминая утреннюю лекцию Канариса об этом острове, - а что там? - Там Вы встретитесь с человеком, который предоставит в Ваше распоряжение выдержки из документов. Вы их изучите, определите ценность и, если таковая действительно имеется, в Ваше распоряжение будет предоставлена определённая сумма денег, не наличные, конечно же, которыми Вы расплатитесь за эти документы. Всё в электронном формате, естественно. - Прямо как в фильмах про Джеймса Бонда, - удивился Шелленберг, - надо признаться, это не совсем моя специальность. А на каком языке документы? - Мне сказали, что на английском и французском. - Как удобно. А что это за документы, Вы имеете хотя бы общее представление? - Общее, да. Эти документы доказывают, что именно Милиоти не только воровал секретную информацию и продавал её по всему миру, но и организовал целую сеть, на которую мы и надеемся выйти. - Простите, госпожа Ларсен. Мы как раз только что обсуждали те документы, которые были найдены в квартире госпожи Лин. Назвать их секретными достаточно тяжело. - Видимо, эти документы были для отвода глаз. - Вот как, это что-то новое. А откуда Вам это известно, а главное - как давно? - Это лишь предположение, да и детали пока что мало кому известны и понятны. - Но Вам не кажется, что отправляя меня на это задание, Вы должны предоставить мне всю имеющуюся в Вашем распоряжение информацию? И вообще, почему я? У ООН наверняка есть сотрудники, которые более подходят для подобной миссии. - Как председатель специальной комиссии, Вы вполне подходите. А если Вы переживаете по поводу безопасности, но ничего такого Вам не угрожает. Я вам сейчас скину оба билета и всю необходимую документацию. - Оба билета? Я ещё куда-то лечу, или Вы имели ввиду обратный билет? - Ни то, ни другое. Вы летите не один, а в сопровождении нашего сотрудника. Впрочем, он Вам хорошо известен, это Макс-Отто фон Штирлиц, тот самый переводчик, откомандированный в специальную комиссию. И поторопитесь, вылет в 20:15 сегодня, летите Дельтой. - Поторопиться? Вы хотите сказать, что мы вылетаем сегодня? - Да. - Но к чему такая спешка? - Мы не единственные покупатели. - Ах, вот оно что. Ну хорошо, а как же наша комиссия? Я вообще-то был в середине запланированной встречи. - Не беспокойтесь. Все будут извещены. На время Вашего отсутствия Ваши подчинённые поступят в распоряжение господина Фахра. И да, ему уже известно, что Штирлиц летит вместе с Вами. Так что встретьтесь со своим новым-старым напарником, введите его в курс дела, у Вас есть время добраться до гостиницы, а ему до своего съёмного жилья и встретитесь в аэропорту. Постарайтесь не опоздать на самолёт. Надеюсь, у вас даже останется время, чтобы ознакомится со всей необходимой информацией до вашего отлёта, но если что, звоните из аэропорта или по прибытию в Афины. А теперь, не смею Вас задерживать и желаю успеха. - Хорошо, - не очень уверенным тоном ответил Шелленберг, - надеюсь не подвести. - И с этими словами он покинул кабинет своей начальницы. Ханна Ларсен решила ничего не говорить Шелленбергу о недавнем визите Штирлица. Во-первых, она собиралась разрулить ситуацию сама, а во-вторых, она не хотела добавлять Вальтеру головной боли. Оставался сам факт нарушения Штирлицем субординации, но шведка не придала этому особого значения, так как решила, что тот действительно действовал из лучших побуждений. “Что ж им такого насочинял Гейдрих, что заставило ООН так спешно отправить нас в Грецию? Ну да ладно, это на потом.” Направляясь по коридору, он выудил из своего кармана мобильник и отправил через Тимс личное сообщение Штирлицу, сопроводив его восклицательным знаком и повторяющейся отсылкой через каждые пять минут для срочности. “Штирлиц, Вы мне нужны! Я буду у себя в кабинете через пятнадцать минут.”

* * *

Будучи погружённым в свои мысли и еду, Штирлиц заметил сообщение от Шелленберга только со второго раза. Он промокнул губы салфеткой, быстро собирая за собой всю упаковку и выкидывая ее. - Коллеги, прошу меня простить, мне тоже придётся вас покинуть, - объявил он всем. - Максим, как же так? - удивился Пино. - Не проще ли было прийти сюда и всё рассказать сразу всем? - возмутился он уже в целом ситуации неизвестности. Макс лишь пожал плечами; он уже развернулся к выходу, когда наткнулся глазами на единственно оставшиеся коробки с обедом Шелленберга. Тот явно уже не сможет вернуться сюда, раз его вызвали именно наверх в кабинет. И ещё как на зло в голову полезли слова начальства о том, что с утра он не ест, а значит, предполагалась, что это будет его первой едой за день, которую тот пропустит. «Вот я явно сейчас не об этом должен думать!» - разозлился на себя Штирлиц и, дабы прекратить это, просто забрал коробки с собой, решая донести их до Шелленберга и пускай сам разбирается. Он особо не слушал развернувшуюся и оживившуюся дискуссию за своей спиной, уже выходя за дверь. На выходе он столкнулся как раз с Фахром, который шёл ему навстречу. - Макс, удачи, - коротко пожелал тому Хоссам, хлопая по плечу, а Штирлиц успел лишь кивнуть, отмечая, что египтянин зашёл в тот же кабинет, из которого он только что вышел. Всё ещё непонятно, имеет ли это отношение к его вчерашней информации или произошло что-то из ряда вон… Дойдя до кабинета Шелленберга он коротко постучал и вошёл. - Вы хотели меня видеть? - спросил он, ставя обед Вальтера тому на стол. - Судя по тому, как Вы ушли и тому, что вызвали меня сюда, к нам Вы возвращаться не планировали. Я решил захватить, - объяснил он. - Что случилось? - Что я не планировал, так это быть отозванным с середины собрания, - раздражённо бросил Шелленберг и пододвинул лоток с едой ближе к себе. - А за заботу спасибо, - он запустил вилку в еду, но тут же с раздражением её откинул. Почти мгновенно он резко отодвинул стул и вскочил. Пнув ни в чём неповинный предмет мебели ногой с такой силы, что он резко отъехал с места и врезался в камин, немец обогнул стол и подошёл к окну. Он уставился в него, ничего не видя, а потом разразился таким потоком ругательств, что ему могли бы позавидовать портовые грузчики. Высказав всё, что он думает об этом мире, он замолчал, но это длилось недолго. Внезапно он обернулся и посмотрел на Штирлица. Перемена в его лице была разительной, теперь на русского разведчика смотрел улыбающийся и всем довольный человек. Штирлиц не дернулся, когда Шелленберг вскочил со своего места и пнул стул, но выражение его лица стало обеспокоенным. Все-таки что-то произошло, что не входило в планы даже Шелленберга. Макс сочувственно выслушал отборную немецкую брань, чужие эмоции вызывали сочувствие, он хотел уже что-то сказать, но тут переключился Вальтер. Кажется, чужая психика старалась справиться с перегрузом. Штирлиц сделал несколько шагов вперёд, подходя ближе. - Вам чертовски повезло, Штирлиц. У меня появилась возможность выполнить Ваше заветное желание. Увидев непонимание на лице своего подчинённого, он спросил, впрочем, чисто риторически: - Вы ведь хотели меня пофотографировать? Не в студии, да? Стоящим где-нибудь на крыше небоскрёба, скрестивши руки на груди, с развевающимся позади плащом в позу Супермена? Нет? Не угадал? Тогда на вершине одинокого утёса, у подножия которого разбиваются волны бурлящего океана и обязательно в профиль? Нет? Опять не угадал? А ведь знаете что, именно последний вариант Вам наверняка скоро придётся лицезреть. Только вместо океана будет море. А ещё точнее - Эгейское море. Услышать про свои «желания» Макс совсем не ожидал. Что такого случилось? Супермен, утёс, море… о, у них командировка? Он не успел озвучить вопрос, как Шелленберг подтвердил его догадку. - Ну что Вы так на меня смотрите? Не понимаете? Тогда спешу обрадовать, нам выделили два билета на рейс Нью-Йорк - Афины, мы вылетаем сегодня же, в 8:15 вечера из JFK. Ну что Вы молчите, скажите же что-нибудь наконец! - взмахнул руками Вальтер. Штирлиц в целом всегда очень спокойно реагировал на любое изменение в планах и окружающей среде, просто потому что под это и был заточен. Сразу же радовало, что он едет вместе с Шелленбергом, а остальные члены комиссии явно нет. Вот так вот не приложив усилий, он уже остался в выигрыше. Только теперь нужно было привести в порядок его начальство. - Ну Эгейское, так Эгейское, - спокойно сказал Штирлиц и, подойдя в плотную, взял Вальтера за плечи, заставляя посмотреть себе в глаза. - Только с трупом я не полечу, - он развернул того и снял с него пиджак, а потом как куклу довёл обратно до стола. Штирлиц сходил за стулом и привёз его обратно, - сядьте и поешьте, у нас полно времени до вылета. Толку от Вас будет ноль в таком состоянии. Ешьте, - ещё раз приказал он. - Иначе откажусь ехать с Вами. Макс занял один из стульев, доставая телефон и смотря на время. - В аэропорт выезжать надо часа за два и там быть за час до вылета. Думаю особо долго ни мне, ни Вам собираться не надо. А значит, спокойно доедайте и можете параллельно ввести меня в курс произошедшего. И ещё одна хорошая новость, - он посмотрел на Вальтера, - до Афин лететь девять часов. А это уже напоминает здоровый сон. Теперь рассказывайте, зачем нам в Афины. - А у меня-то и вещей нет собирать, - не мог успокоиться Шелленберг. Он настолько был раздражён, что как бы даже и не заметил все манипуляции Штирлица с его персоной. Он послушно подобрал отброшенную вилку и воткнул её в кусок мяса, чисто по инерции замерев с ножом в другой руке, пытаясь понять, где же лучше отрезать. - Я вообще-то дальше Нью-Йорка передвигаться не собирался. А теперь что, не в костюме же мне щеголять по Греции! При всей моей любви к жаркому климату, в сорокоградусную жару я там просто сварюсь. Надеюсь, будет время что-то купить в аэропорту или по дороге туда, так что давайте выедем пораньше. В Афинах у нас будет мало времени до пересадки на паром. Он наконец-то отрезал небольшой кусок мяса и безразлично положил его в рот. При этом он опустил глаза в тарелку и, не поднимал их, сосредоточившись на жевании. Он повторил эту процедуру несколько раз, при этом ни разу не взглянув на Штирлица. Справившись после этого с гарниром, он сказал, - окажите любезность, принесите мне бутылку воды из того микрохолодильника, да и себе возмите, если хотите. А вообще, Вы должны меня простить, я обычно стараюсь сдерживаться, но тут… столько времени и бессонных ночей, и всё насмарку. Жутко не люблю быть болваном в чужой карточной игре. Штирлицу самому было невкусно смотреть, как запихивает в себя еду Шелленберг, но ест и то хорошо. Зато дело стало обрастать деталями. Он поднялся и достал две бутылки из холодильника, одну для начальника, а другую для себя. Взяв бутылку, Шелленберг поблагодарил своего подчинённого и, открутив пробку, отпил прямо из горлышка, игнорируя пододвинутый Штирлицем стакан. Потом он продолжил, - впочем, не я один оказался болваном, нас всех прокатили. Хорошо ещё мы пока что живы, а не закончили неопознанными трупами как Ся и Андреас. Впрочем, всё ещё впереди. Я ещё Вас не напугал? Нет? Тогда слушайте. Начну с середины. Некое неизвестное лицо или лица связались с кем-то в ООН, хотя не думаю, что напрямую с Ханной Ларсен, и сообщили, что Андреас Милиоти был не столько афинским полицейским, сколько организатором и активным участником международной шайки преступников, занимающихся воровством и продажей секретных документов по всему миру. Я так понимаю, что ООН была одним из его любимых охотничьих угодий ещё задолго до знакомства с госпожой Лин. - То есть, Вы хотите сказать, что нам надо вычислить не только тех сотрудников ООН, которые работали с Ся, но и тех, кто до её прихода в ООН продавал документы этому Андреасу? - уточнил Штирлиц. - Видимо. Но, может быть, наша задача упростилась и мы узнаем имена этих людей из тех документов, за которыми нам надо отправиться в Грецию. Надеюсь, Вашего имени среди них не обнаружится? - Шелленберг остановил свой оценивающий взгляд на лице Штирлица, наблюдая за реакцией. - По этому поводу можете не беспокоиться, - спокойно ответил Макс, выдерживая взгляд своего начальника. - Очень на это расчитываю, - с серьёзным видом кивнул Вальтер и перевёл взгляд в сторону. - Ладно, тогда продолжим. Уж какие здесь в ООН подводные течения и группировки, стоящие друг у друга с ножом у горла, мне неизвестно, это больше по Вашей части. Короче, видимо, этот Андреас что-то с кем-то не поделил и ему пришлось быстро бежать из Афин в Нью-Йорк, а, может, всё это для отвода глаз, и он просто решил сменить место жительства. Но наш предусмотрительный мошенник решил себя обезопасить и оставил кое-какие документы у каких-то своих подельников или просто друзей, кто бы они ни были, видимо он им доверял больше, чем другим. Хотя, никто не знает, это всего один человек или несколько. Давайте для краткости назовём его или их Мистер Икс. - Или её, - усмехнулся Штирлиц. - Принимается, - согласился Шелленберг и продолжил, - узнав о его скоропостижной, хотя не знаю, насколько уж непредвиденной, смерти, этот некто Икс решил продать имеющиеся у него документы тем, кто согласен больше заплатить, пока они не потеряли свою злободневность и ценность. Почему он начал именно с ООН, мне не совсем понятно, я и не предполагал, что Ваша организация располагает приличными суммами денег. Конечно же, другим объяснением может быть тот факт, что именно документы, касающиеся ООН наиболее, давайте скажем, взрывоопасные. Хотя что это за документы, Ханне не известно и именно это нам и предстоит выяснить. Мою злость вызвал тот факт, что в нашем разговоре госпожа Ларсен как бы между прочим заявила, что документы, которые находятся в данный момент в распоряжении нашей комиссии большого значения не имеют. Что практически подтверждает догадки, высказанные сегодня на утреннем совещании. На мой вопрос какого чёрта мы тогда над ними бьёмся, впрочем, я высказал эту мысль в приличных выражениях, она сказала что-то о том, что ей самой это не известно или что нам знать не полагается. Откровенно говоря, я не очень-то и уверен, что моя начальница сильно в чём-то замешана, скорее всего, ею также кукловодят, как и всеми нами. Шелленберг откинулся в кресле и на мгновение прикрыл глаза, делая перерыв в своей речи. Несколько последних ночей подряд он смог спать лишь урывками и это сказывалось. Был большой соблазн вздремнуть прямо сейчас, но он пересилил это желание и, вздохнув, открыл их вновь и продолжил: - Конечно, наверное, можно отказаться от этой поездки. А, может быть, даже и нужно. Но…не знаю, я вроде бы согласился. А вообще, разговор был недолгим. Моя начальница мне скинула ещё какие-то документы, но я их ещё не открывал. Сейчас я это Вам всё перешлю, вместе с билетами. Время на подумать я Вам дать не могу, но надеюсь, что Вы согласитесь сопровождать меня в этой авантюре. И если да, то сделаем так, сейчас мы разъедемся по домам, так сказать, собирать чемоданы. Потом Вы заедете за мной и мы вместе отправимся в аэропорт, где сможем обсудить детали и заняться небольшим шопингом. Кстати, обратные билеты у нас через неделю, а в моё отсутствие мои обязанности придётся исполнять господину Фахру, хотя, у меня складывается такое ощущение, что вся эта комиссия была создана для прикрытия чего-то другого. Ну, что скажите? - Ну… - протянул Макс, собираясь с мыслями, - Обещать — не значит жениться. А так, в игру вступил новый игрок, или игроки, и всё закручивается, хотя не понятно, куда нас всех эта спираль выведет. И ещё я думаю, что всё, что сообщили госпоже Ларсен про Милиоти можно делить на два, либо вообще не учитывать. Хотя бы потому, что это сообщала заинтересованная фигура, - ответил Штирлиц, тоже попивая воду прямо из стеклянной бутылки. - Факт остается фактом, что есть некие документы, важность которых действительно хорошо бы знать. Тут все равно больше неизвестных, чем постоянных, - он постучал пальцами по столу. - И что ООН так напугана перспективой какого-то грандиозного скандала, что готова отправить двоих людей, обычных переводчиков, неизвестно куда, неизвестно к кому, чтобы найти неизвестно что? Здорово! - нервно посмеялся Макс. - Хоть бы из СБ кого-то дали с собой или они думают, что ничего не может пойти не по плану? Говоря про наши документы, мне кажется, было понятно, что они какие-то странно нейтральные. Но в любом случае нас бы обязали провести анализ и дать официальное заключение, так что сильно не расстраивайтесь. Мистер Фахр отличная кандидатура на время Вашего отсутствия. Да и членов комиссии Вы уже заставили работать вместе. А я…Вальтер, - Штирлиц посмотрел на того, делая небольшую паузу. - Поеду только ради Вас. В целом мне вообще плевать на Милиоти и то, чем он там торговал. Я занимаюсь устными переводами и стараюсь, чтобы моя работа на заседаниях всегда была безупречной ради достаточно высоких идеалов организации, я не хочу отвечать за чужие постыдные делишки. Но я обещал помогать Вам, когда Вы только приехали, да и кто-то же должен следить за тем, чтобы Вы хоть что-то ели в сорокаградусную жару, - хмыкнул, окидывая удовлетворённым взглядом опустевшую коробочку. - Не вгоняйте меня в краску, - усмехнулся Шелленберг, впрочем, вполне доброжелательно. - Боюсь, если так дело и дальше пойдёт, Вы мне ещё и комендантский час объявите. Отбой будет в десять вечера, а подъём в восемь. И никаких гаджетов в кровати. - Ну, что или кого Вы будете брать в кровать, я контролировать не собираюсь, - насмешливо ответил Штирлиц, - но режим соблюдать надо. Кстати, в Нью-Йорке тоже бывает невыносимо жарко, так что подходящая одежда у меня имеется, а вам купим всё в аэропорту и, согласен, нам для этого нужно будет выехать чуть раньше обычного, - Макс поднялся со своего места, беря планшет. - Я просмотрю всю информацию по дороге в такси. Скиньте мне пожалуйста адрес, откуда Вас забрать. Уже у выхода Штирлиц обернулся, - не знаю, как Вы, а я планирую содрать с ООН очень неприличную сумму за всю эту… Кхм, как вы выразились, авантюру. А потом взять реальный отпуск! - на этом он вышел из кабинета начальства.

* * *

Штирлиц сверился с часами, на три минуты заглянул в свой кабинет, чтобы все выключить, заблокировать и разложить. А потом вызвал себе такси, потому что времени терять действительно не стоило. Дома первым делом он включил компьютер, чтобы отчитаться перед Центром о том, что ситуация приняла непредвиденный оборот, и, без одобрения сверху, он принял предложение Шелленберга о поездке в Грецию, впрочем, идея, кажется, исходила от самой Ларсен или кого-то повыше. Он выразил сомнения касательно того, насколько эта информация была новой для немца, не зря же он последние два дня не вылезал из своего кабинета. Но тот явно не ожидал, что его попросят куда-то лететь прямо сегодня. Впрочем, тут возможны варианты, эти вопросы Штирлиц пока подвешивал в голове, чтобы попозже покрутить под разными ракурсами. Дальше он написал о том, что будет держать связь только в случае экстренной необходимости, ноутбук с встроенной программой он с собой не потащит. Остается мобильный и планшет, которые были скорее заточены под более обычные задачи, но тоже если что, подойдут. Вещи долго собирать не пришлось. Он взял кожаную спортивную сумку, укладывая в неё несколько льняных рубашек, легкие брюки, джинсы и пару маек. Сам он переоделся в спортивные штаны и футболку, так как не собирался девять часов сидеть в чем-то другом. Надо будет, в аэропорту переоденется по прилету. С собой он так же взял две небольших беззеркальных камеры, которые сейчас мало отличались размерами от обычных мыльниц. Сопроводительные шнуры, карты памяти и универсальные аккумуляторы. Подумав, он собрал ещё один чехол с мелкой аппаратурой. У него было несколько небольших камер на вайфае и пара петелек для записи чистого звука. Это все могло легко объясняться его любовью к технике, да и мало ли пригодится. Ситуация может обернуться очень даже горячей операцией по спасению их задниц. Впрочем, Шелленберг тоже должен быть готов к чему-то подобному, наверное. Дособирав какие-то бытовые мелочи, он прилипчиво прошелся взглядом по квартире. Он вызвал такси и время ожидания потратил на то, чтобы убрать с поля зрения особо важные вещи в квартире, закрыть все, а также запомнить расположение остальных вещей и пыли. Это не он редко убирался, а как раз готовился к подобному! «Выехал в вашу сторону, по навигатору буду через двадцать минут», - написал он Шелленбергу, как только сел в машину.

* * *

Вальтер тоже не стал задерживаться на работе и покинул свой кабинет буквально сразу за Штирлицем. В такси он проанализировал свою линию поведения с момента появления в кабинете Ларсен. Он решил, что с главой комитета по этике он разговаривал в правильных тонах и ему не в чем было себя упрекнуть. Ларсен была явно не в своей тарелке и вела себя с ним гораздо более официально, чем в предыдущие разы. Она даже ни разу не перешла на шведский. Ему было бы интересно узнать, на каких уровнях и кем именно принимались те решения, которые были приняты, но это он оставил на потом. Но, прокрутив в голове своё поведение со Штирлицем, он огорчился, поняв, что допустил несколько ошибок, довольно грубых, с его же точки зрения, а, значит, и недопустимых. Основной было то, что он так заигрался в негодующего сотрудника, что совсем забыл подчеркнуть, что одной из основных причин его гнева был тот факт, что в последние несколько дней он как проклятый работал над имеющимися документами, а они оказались практически бесполезными. “И теперь Штирлиц решит, что я специально отдалил его в эти дни, чтобы принять участие или подготовиться к предстоящей афёре, коей и является эта поездка в Грецию. Мне нужно было по крайней мере несколько раз упомянуть, что последние две бессонные ночи были напрасной жертвой. Впрочем, это я рассуждаю с собственной точки зрения, вряд ли он подозревает меня в причастности к последним событиям или в том, что я переводчик только на бумаге. Хотя, всё равно надо быть настороже. Как-то он уж слишком заинтересованно печётся о моём здоровье. И что это за заявление, что он едет только ради меня! Попробовал бы он отказаться. У него ведь есть реальный начальник, и если кто-то решил, что он должен со мной ехать, то Фахр бы не смог ничего с этим поделать. Но это было мило. И такие честные глаза. Хотя, он тоже не так-то прост, задарма работать не собирается. Но глаза цвета шоколада, с искорками. Это приятно. В общем, в качестве компании он не самый плохой вариант.” Приехав в гостиницу, он быстро собрался, хотя никаких пожитков у него не было, всё уместилось в маленький чемоданчик ручной клади. Покончив с этим, он позвонил Гейдриху. - Вообще-то, мог бы меня предупредить сегодня утром, - бросил он недовольно, как только лицо его босса появилось на экране. - А что так с наскоку, ни здрасте тебе, ни вопросов о погоде? - Мы уже разговаривали сегодня, - вполне резонно ответил Шелленберг. - Ах, ну да, ну да, я почти забыл. Когда ты вылетаешь? - Самолёт сегодня в 20:15 по местному времени. Мы будем в Афинах завтра в час двадцать дня. - Твой телохранитель летит с тобой? - Какой ещё телохранитель? - Штирлиц. Мы, кстати, его ещё раз проверили. Ничего подозрительного. - Ладно, я тоже так думаю. Что касается реальных телохранителей, то моя ООНовская начальница заявила, что нам опасаться нечего. Не знаю, насколько реально она оценивает обстановку. - Не дрейфь. Да и она права, я не думаю, что там замешаны какие-то криминальные элементы. Но парочку своих людей я уже отправил. Они уже ждут тебя на Андросе. - Надеюсь, это не те два идиота, которые следили за мной и Линой? - А что? - рассмеялся Гейдрих, - вполне неплохие ребята и, главное, уже проверенные пловцы. Но нет, не они. Ты этих не знаешь. - Ладно, проехали. А что за информацию ты подкинул в ООН, что они приняли столь молниеносное решение нас за ней сразу отправить? - А что ты ожидал? Специально заседание Совбеза? - Нет, и тем не менее. - Не заморачивайся. Это ни к чему. Информация для ООН будет передана в присутствии Штирлица, а информация для нас - тебе одному. Хотя одним и тем же человеком. - Мне нужно будет придумать, как тайно ускользнуть от его внимания. - Спешу тебя порадовать. Ускользать будет он. - В смысле? - Мадам Китти одолжила мне одну из своих лучших работниц. Твоему подчинённому будет не до тебя какое-то время. - А если он не купится? - Это маловероятно. Но для таких случаев существует снотворное. И ещё, я договорился с Бернардом, в случае чего, можешь ему позвонить или он с тобой свяжется. Твой Штирлиц уже знает, что ты самый младшенький и аж седьмой ребёнок в семье и твои братья и сёстры тебя просто обожают и жить без тебя не могут? - Не в таких подробностях, но да. Я ему рассказал мою дежурную историю про поездку на шоколадную фабрику. - А, понятно. Смотри, что бы он тебе тоже что-нибудь в шоколад не добавил. - Ты же сказал, что хорошо его проверил. - Ну, это так, на всякий случай. Канарис передаёт привет, у него, кстати, тоже есть знакомые на Андросе. - Да, я помню, он мне рассказывал, что большая часть населения острова имеет отношение к морскому делу. Надеюсь, его связи мне не понадобятся. Кстати, о Канарисе. А как там его английские боссы, по прежнему проявляют ко мне интерес? - Да, но он им скормил обычную, но хорошо обоснованную лажу. Не думаю, что тебе стоит чего-то опасаться со стороны англичан. - Ладно, будем надеяться. О, Штирлиц прислал сообщение, что будет у меня через двадцать минут, так что давай заканчивать. Ещё есть какие-то последние напутствия? - Да, не забудь купить солнцезащитный крем. - Непременно. Я его добавлю в счёт, ты же в курсе, что мне придется полностью обновить свой гардероб для этой поездки? - Ладно, только будь поскромнее, а то Шахт инфаркт получит от твоих королевских замашек. - Можно подумать, что он тратит на меня свои кровно заработанные деньги. Ну всё, если больше ничего интересного нет, то я побежал. Если будет неотложная информация, то скидывай, придётся прятаться от Штирлица в туалете, чтобы читать твои послания. - Ничего, ничего, ты главное каналы не забудь переключать. - Не забуду. Всё, разбежались.