На всех языках мира

Глава 2. Лабиринт подозрений

14 июня, пятница, Берлин Пока Шелленберг вживался в свою новую роль председателя особой комиссии, его собственный начальник, или вернее сказать, начальник его начальника, пытался утихомирить бурю, разразившуюся в немецком кабинете министров, которая была вызвана неожиданным назначением их ставленника на столь ответственную позицию. Нет, все министры ещё не были посвящены в это событие, да и незачем, но на вечернем совещании, проводимом в кабинете Йозефа Геббельса, уполномоченного федерального правительства по вопросам культуры и средств массовой информации, присутствовали главы разных федеральных служб. К дополнению к тем, кто изначально были вовлечены в эту операцию, то есть самого Гейдриха, Мюллера, Риббентропа и Шахта, был, естественно, хозяин этого кабинета, а также Генрих Гиммлер, министр внутренних дел, Вильгельм Канарис, начальник военной разведки и Хайнц Йост, начальник политической разведки в ведомстве Гейдриха. Совещание проводилось без участия Канцлера, хотя он был, конечно же, в курсе событий. Официальной причиной этого отсутствия считалась конспирация, чтобы никто не прознал о некоем важном и неожиданном событии, хотя Гейдрих подозревал, что их дорогой Канцлер опять применил его любимую тактику, а именно, стравливание представителей разных служб, чтобы они не дай бог не начали объединяться против него самого. - Это величайшее достижение немецкой дипломатии! - воодушевлённо начал Риббентроп. - Не забывайте, мой дорогой, что Шелленберг числится у Вас в министерстве только на бумажках, - усмехнулся Канарис. - И вообще, ему следовало отказаться от этой роли, - мрачно заметил Йост, - в нашем деле нечего высовываться, - глава политической разведки терпеть не мог Шелленберга и сильно подозревал, впрочем, небезосновательно, что тот метит на его место. - Я согласен, - добавил Мюллер, - и так эта вся эпопея с самого начала была одной головной болью, а теперь вообще проблем не оберешься. - Зря вы так, это может сыграть нам на руку, - не согласился с ними Канарис. Он был приглашён на это совещание исключительно по той причине, что источниками скандала были китаянка и грек. Огромнейшей китайской транспортной компании КОСКО принадлежало две трети акций в управлении Афинским портом Пиреем, 14-м крупнейшем порту Европы, специализирующимся на крупных контейнерных перевозках и являющимся самым большим центром морских грузовых перевозок в восточной части Средиземного моря. Также в последнее время всё больше и больше кораблей, плавающих под греческим флагом, строилось именно в Китае. Учитывая не только текущее положение Канариса, как главы военной разведки, но и его знания и связи с тех времён, когда он был Адмиралом на немецком флоте, а также слухи, что он был близко знаком с Афиной Онассис, единственной наследницей Аристотеля Онассиса, Гейдрих скрипя сердцем добавил его к участникам этого совещания. Вишенкой на торте были всем известные еженедельные утренние конные променады Канариса и Шелленберга в Тиргартене, а Афина Онассис была профессиональной наездницей. Гейдриха и Канариса связывало общее морское прошлое, впрочем, не самым лучшим образом. Ну и конечно, же, сам Канарис был греком по происхождению. - И вообще, я должен был быть поставленным в известность об этой операции с самого начала, - недовольно прокомментировал Гиммер. После громкого скандала на флоте, Гиммлер взял Гейдриха под своё крылышко, надеясь взамен получить великолепные мозги и вечную преданность. С мозгами Гейдрих его не подвёл, но вот с понятием вечной преданности у нынешнего начальника спецслужб было не очень. И, взлетев высоко именно с подачи Гиммлера, Гейдрих подложил ему свинью, согласившись занять пост начальника спецслужб. Формально, это выглядело как победа Гиммлера; ещё бы, его ставленник занял столь ответственный пост, ну а не формально, Гиммлер так и не простил своему протеже, что тот посмел выйти из-под его опеки. Министр внутренних дел затаил обиду и решил ответить тем же. Он стал оказывать покровительство новому любимцу самого Гейдриха, то есть Шелленбергу. Вальтер, относящийся к понятию преданности точно также как и Гейдрих, никуда не спешил. Он с благодарностью принял покровительство Гиммлера, а Гейдриху просто объяснял, что он следует его указаниям иметь прекрасные отношения со всеми министрами и прочими шишками на вершине власти. Шахт пока что дипломатично молчал и подсчитывал в уме, в какую копеечку его министерству может влететь эта авантюра. 14 июня, пятница, Нью-Йорк Время уже приближалось к двум часам дня и в отличии от Шелленберга аппетит приходил к Максу регулярно. Привередлив в еде он не был. Да, он мог сходить в какое-то кафе или ресторан, но на работе на постоянной основе его вполне устраивало то, что могло предложить ООН. - Габи, - он поймал женщину в коридоре, в последний момент схватив ее за запястье. Невежливо, просто мысли опередили действия. - Будь так добра, пришли мне резюме тех кандидатов, которые были в очереди на место Лин. Спасибо, прости, - он отпустил чужую руку, коря себя за то, что теперь был причиной чужого воодушевления. - Ради вас, Отто, все что угодно, вы же знаете, - пропели в ответ и Штирлиц сдержанно кивнул. Еда усыпляла, зато чёрный кофе как ни что другое ставил голову на место. Кофе и сигареты, если уж честно, но он уже долго держался без никотина. После обеда знакомый бариста передал ему привычный биоразлагаемый стаканчик ноль-четыре. ООН - зона свободная от пластика. Хорошо, что не от кофе, иначе не факт, что тут было бы принято хоть одно мирное соглашение! С такими мыслями он медленно шёл обратно в свои владения намереваясь заняться конкурентами Лин. Удивлять Шелленберга он не торопился, ещё сначала хотелось послушать остальных членов комиссии и посмотреть, насколько серьезно они отнеслись к новому председателю. Однако и бездельничать тоже не было вариантом, так что он выбрал ту часть этого клубка, которая была ближе всего к нему по работе, за ниточки которого он мог подергать без какой либо опаски быть в чем-то обвинённым. - Штирлиц! - когда он проходил по главному вестибюлю его окликнули. Пришлось оторвать взгляд от копии советского Спутника-1, парящего под потолком и подаренного советской делегацией ещё в 1959. Он обернулся и увидел, как по лестнице к нему спешит коллега Рене Пино, участник их независимой комиссии от Франции. - Bonjour, qu'est-ce qui t'amène à moi? - поприветствовал его Макс. Француз был один из немногих, кто адекватно относился к другим сотрудникам, был спокойный и рассудительный. «Этого и стоило опасаться» всегда думал Штирлиц, но строить с ним формально-дружеские отношения не мешало. Рене импонировало чистое произношение Макса, пару раз Штирлица вызывали к ним на его подмену. - Ты радость моих ушей, Maxime, - на французский манер произнёс Рене и Штирлица резануло по ушам почти русской формой имени. - Ты единственный из нас сегодня, кто украл нашего нового начальника. Как он тебе? - Он сам кого хочешь украдёт, - закатил глаза Штирлиц, делая тон жалобным. - Как и полагалось, я ему все показал, мы побеседовали, в документы он лезть не торопился. С Фахром его познакомил, собственно они остались беседовать, - Макс старался дать Шелленбергу более обывательскую характеристику. - “В Париже все хотят быть актерами; никто не доволен быть зрителем“, - хитро ухмыльнулся француз. - Можно и так сказать. Шелленберг хоть и был эксцентричен утром, но завтра съест с потрохами тех, кто к его словам отнёсся легкомысленно, - вполне серьезно сказал Штирлиц. - Даже так… Спасибо, - в голове Рене уже, очевидно, заработали шестеренки. - Да не за что. Мне интересно, кто завтра первым пошлёт его, - почти заговорчески рассмеялся Макс. - Да что тут знать, если бы этот Шелленберг задержался подольше, Бауза сделал бы это ещё утром, - рассмеялся француз и Штирлиц понимающе кивнул. На том и распрощались. Дойдя до кабинета, кофе было выпито, а его ждала работа. Даже зная о том, что часто многие страны могли вербовать граждан других государств и подсылать их в ООН именно в качестве нейтральных сотрудников, определить, кто именно под протекцией и под чьей, было очень сложно. Особенно на начальных этапах до каких-либо значимых заданий или работы. Произошедшее с Ся наталкивало Макса скорее на мысли, что она не столько была чьим-то ставленником, сколько мешающей фигурой. Потому что сейчас доходят до физического устранения довольно редко, обычно компрометируют. Учитывая, что место в китайском отделе освободилось вполне мирно, девушка ушла в декретный отпуск, то проблему он бы искал в претендентах. Спецслужбы могут вербовать перспективных людей, вести их вплоть до желаемой должности, но финальное назначение гарантировать сложно. Например, у них всё равно большое значение играла рекомендация Фахра после личного собеседования с каждым. Лин могло одновременно повезти, в том, что Хоссам выбрал именно ее, и не повезти, если это сильно нарушило чьи-то планы. Но если такой подставной претендент вообще существовал, то он точно остановился в шаге от должности. Можно было рассматривать максимум троих. Именно этим людям он разослал уведомление о дополнительном собеседовании в срочном порядке. Механизм замены уже начал работать; наверняка, кому-то уже было что-то обещано, но вызвать на дополнительный разговор ещё было время. От имени начальника его службы, естественно. Двое дали ответ незамедлительно, и он вполне успеет связаться с ними по видеосвязи до конца этого дня, последний же сможет это сделать только завтра утром. Впрочем до собрания у Макса должно хватить на это времени. Тем более всю сопроводительную работу определенного характера по ним он сделает сегодня. 15 июня, суббота, Нью-Йорк С ноутбуком под мышкой и стаканчиком кофе в правой руке, Шелленберг вошёл в конференц зал ровно в 11 утра, время, обозначенное им самим днём ранее. Он доброжелательно поздоровался со всеми присутствующими и проследовал на своё председательское место во главе стола. Семеро из десяти членов комиссии уже ожидали его внутри, с интересом рассматривая перемены, произошедшие в комнате со вчерашнего дня. Вчера все они сидели вокруг одного круглого стола, все на равных и лицезрея друг друга. Сегодня это место занимал один прямоугольный стол, в одном торце которого явно было место для председателя, так как другой торец заканчивался глухой нижней полкой, с расчётом на то, что сидеть там было неудобно, так как не было места для ног. За спиной Шелленберга, примерно в метре от пола и от его кресла, висел огромный экран и точно такой же экран был подвешен на противоположной стене; в стол были вмонтированы многочисленные розетки для подзарядки компьютеров и расставлены док-станции для проецирования содержимого ноутбуков на экран. - Давайте дадим нашим коллегам ещё несколько минут, допуская возможность, что опаздывают они не преднамеренно, - доброжелательно, без сарказма в голосе предложил Шелленберг, хотя было очевидно, что он вряд ли в это верил. - Господин Штирлиц, пожалуйста, займите место рядом со мной по правую руку, а остальные могут рассаживаться по своему усмотрению. Штирлиц тоже оценил, как изменилась комната для них. Теперь она больше напоминала какой-нибудь штаб по развертыванию боевых действий. Макс уже хотел было занять одно из нейтральных мест, как Шелленберг его позвал. Он не выказал удивления и просто изменил траекторию. «Здесь в кровавом пламени на чудовищном звере сидит Сатана. В руках у него душа Иуды» - вспомнилась подпись к одной картине Штирлицу. Верующим он не был, но дань истории искусства отдавал. Ну по правую, так по правую… рядом с ним оказался так же Рене. Место по левую руку от Шелленберга никто долго занимать не хотел, но в итоге с весёлой ухмылкой туда опустился Дмитрий Голованов, и Штирлицу очень захотелось засмеяться, но он и бровью не повёл. Был ли Дмитрий осведомлён о том, что Штирлиц играет с ним на одной стороне, Макс не знал. С его руководства станется «разделять» информацию и ее каналы. Остальные расселись так же без комментариев, да и вообще, в изначальном утреннем приветствии по отношению к новому шефу особого энтузиазма на наблюдалось; их недовольство усугублялось ещё и тем, что из-за необходимости разрешить ситуацию как можно скорее им, по настоянию начальств собственных государств и ООН, пришлось работать и в выходные. Из трёх опоздавших первым объявился представитель Португалии, а далее, почти одновременно вошли представители Англии и США. - Я смотрю, Вы вчера зря времени не теряли, - саркастически заметил Глен Бауза вместо приветствия, заметив перемены в комнате. - Вчера утром вам подарили новое платье, а к вечеру Вы уже поменяли все аксессуары для оного. Шелленберг заливисто рассмеялся и сказал, - дорогой господин Бауза, насколько я знаю женщин, для них причиной смены всего гардероба является именно новый аксессуар, и уже исходя из этого они меняют всё остальное. Впрочем, возможно, мы вращаемся в разных кругах. И на этой вдохновляющей к новым тратам теме, давайте перейдём к делу. Надеюсь, вы все плодотворно провели вчерашний день и сегодняшнее утро. У нас всех случаются непредвиденные обстоятельства, но впредь я попрошу никого не опаздывать, а в случае уважительной причины сообщать через Тимс. Для нас была создана специальная закрытая группа. Но я смотрю, ещё практически никто к ней не присоединился. - Лично мне не к чему было присоединяться, я не получил никакого приглашения, - недовольно заметил Терри Рорик, представитель Великобритании. - Это потому, господин Рорик, а также все другие, кто ещё не получили приглашение присоединиться к нашей группе в Тимс, что вы не подписали официальное соглашение работать в нашей команде, опираясь на принципы ООН и оказывать друг другу, и это включает мою персону, взаимопомощь и содействие в решении нашей конкретной задачи, - тоном человека, привыкшего раздавать указания своим подчинённым вот уже много лет, пояснил Шелленберг, - Документы в пдф формате для электронной подписи были разосланы на ваши рабочие имейлы и одобрены юристами при ваших дипломатических миссиях. Проверьте ваши входящие сообщения, а именно в 8 часов сегодняшнего утра. Даю вам пятнадцать минут, чтобы справиться с этой задачей. Вопросы есть? - С какой стати мы должны что-то подписывать, да ещё и за пятнадцать минут? - возмутился американец, даже не заглядывая в свой мобильник. - Господин Бауза, всё это было объяснено в сообщении электронной почты, отправленном каждому из вас три часа назад. Если вы привыкли начинать свой рабочий день в одиннадцать утра, то вам придётся перестроиться на другой распорядок дня, - терпеливо, но жёстко объяснил Шелленберг. - И ещё, я настоятельно рекомендую каждому из вас приходить на совещания с собственным ноутбуком для более эффективной работы. Я прекрасно понимаю, что некоторые из вас могут быть недовольны вашим же собственным вчерашним выбором, который, напоминаю, был единогласным, но он уже был официально зарегистрирован в вышестоящих инстанциях. Однако, мы все люди, а людям свойственно иногда менять свои решения. Если вы передумали, то можете официально заявить об этом и попросить аннулировать ваше назначение. Это, конечно же, создаст определённые неудобства вашим правительствам, так как они будут вынуждены прислать другого кандидата. Но для вашей дальнейшей карьеры будет гораздо лучше, если вы сделаете это сейчас, а не будете вынуждены писать заявление об увольнение в будущем, не говоря уж о том, чтобы быть уволенным на несоответствие, - как ещё вчера Штирлиц сообщил Рене, от неуверенного в себе юнца не осталось и следа и перед ними сидел матёрый чиновник, знающий себе цену и привыкший к повиновению. - Впрочем, мне хотелось бы верить, что это ни к кому из вас не относится и мы через несколько минут сможем приступить к решению нашей непосредственной задачи. Ваши послужные списки свидетельствует о том, что каждый из вас является профессионалом своего дела высшей категории и ваше правительство оказало вам доверие, выбрав вас среди всех других возможных кандидатов, - Вальтер сменил кнут на пряник с начинкой из лести. - Может всё это и так, господин Шелленберг, - в обычной учтивой японской манере начал Иошито Танака, - но мы были посланы содействовать расследованию, а не проводить его. Да, люди замешанные в этом скандале являются переводчиками, как и безвременно усопшая госпожа Лин Ся и, возможно, кто-то ещё из переводческого корпуса ООН, но расследованием должны заниматься специально обученные для этого люди, а мы лишь выступать в качестве консультантов. Лично я не имею ничего против Вас в качестве председателя этой комиссии, но какие лично соображения Вы хотите услышать от нас на этой стадии, мне не понятно. Я тщательно обдумывал вчера Ваш приказ или, если хотите, просьбу, прийти на сегодняшнее заседание со своими соображениями, но мне нечего предложить на данном этапе. - Благодарю за высказанное Вами мнение, господин Танака. Как только я получу уведомление о том, что все подписали упомянутый мной документ, мы сможем начать наше совещание. И начнём мы его с того, что выслушаем личные соображения тех, у кого такие соображения имеются. Я вчера загрузил в Тимс все предоставленные нам документы, с которыми вы можете ознакомиться после этого совещания. Для вашего удобства, и своего собственного, конечно, я добавил индекс имеющихся документов. Но всё это мы обсудим во второй половине нашего совещания. По моим расчётам, оно продлится около 6 часов. Не беспокойтесь, мы будем делать небольшие перерывы, и нам будет доставлен ланч. Вы получите ссылку на сайт, где сможете выбрать из довольно разнообразного меню, - закончив свою речь, Шелленберг заглянул в свой мобильник и, увидев, что ещё не все прислали ему подписанные документы, заявил, - Господа, я покину вас на оставшиеся десять из отведённых пятнадцати минут. Когда я вернусь, я надеюсь увидеть уведомление, что все присутствующие подписали необходимый документ. Если же кто-то из вас решит его не подписывать, можете покинуть это помещение во время моего отсутствия. - С этими словами он поднялся со своего кресла и быстрым шагом направился к двери. - Теперь я понимаю, о чём Вы предупреждали меня вчера, Максим, - серьёзным тоном заявил Рене Пино. Этот Шелленберг мягко стелет, да жёстко спать будет. - Если мы все откажемся подписывать этот документ, то у руководства ООН не будет другого выбора, как сменить председателя, - задумчиво произнёс Мин Тао, китайский представитель. - Я так понимаю, что некоторые из присутствующих уже подписали этот документ, - заметил Виктор Руиз Гомар, переводчик от Испании. - Так что нам всем придётся сделать то же самое. Отказываться от подписи документа лично мне кажется неправильной тактикой. Лучше его подписать, а уж какое там содействие оказывать или не оказывать этому выскочке, мы можем решить по ходу дела. В конце концов, мы все здесь все профессионалы, - он усмехнулся, - и знаем, как действовать в ситуации, когда тот, кого нам приходится переводить, уходит в свободное плавание и не придерживается заранее оговоренного текста. - Сразу видно, что Вы ещё не удосужились прочитать договор, - усмехнулся Дмитрий Голованов, представитель России. - Как, мой дорогой коллега, Вы пришли к такому выводу? - спросил Гомар. - В договоре указывается, что мы были заранее осведомлены и дали своё согласие на видеозапись совещаний, чтобы была возможность их впоследствие прослушивать и просматривать, если наших заметок было недостаточно для восстановления всего обсуждаемого на этих совещаниях. - Но такая запись незаконна, пока мы не дали своего согласия! - возмутился испанец. - Моё дело предупредить, - пожал плечами российский представитель. - Да уж, вчерашний милый наивный котёнок оказался матёрым котищем, - усмехнулся Коста Лазаридис, греческий представитель, - надеюсь, никто из нас не страдает от недосыпа, так как нам предстоит много бессонных ночей и работы в выходные. - Наш официальный рабочий день восемь часов, - заметил Дуарте Салазар Пенья, португальский переводчик, - да и за работу в выходные я собираюсь получить оплату за сверхурочные. - Если нам придётся подстраиваться под рабочий график нашего шефа, то нам надо будет удвоить нормативное количество часов вдвое и, естественно, вычеркнуть все выходные, - заметил Лазаридис. - Это ещё почему? - Как мне стало известно сегодня утром, господин Шелленберг покинул этот офис вчера, или вернее, сегодня, в три часа десять минут утра.

* * *

Вчерашний рабочий день Штирлиц закончил около девяти вечера, что было для него не типично. Но его небольшое расследование было достаточно кропотливым. К Шелленбергу по уходу он не заглядывал, потому и не знал, в какое время тот закончил работу. Правда, услышав про три утра и оцифрованные документы, ему хотелось искренне возмутиться, «я же предлагал помощь». Утро у него всегда начиналось в шесть, обычно с пробежки, но сегодня пришлось посвятить это время третьему собеседованию. Именно благодаря этому, он достаточно оперативно заметил разосланное Шелленбергом уведомление в восемь утра. Перечитав всё дважды, он хмыкнул, поставил подпись и взял свой домашний планшет с собой, подозревая объём работы и то, что с телефона будет не очень удобно. Помимо планшета перед Штирлицем так же лежал рабочий блокнот и ручка, мало ли что. - Давайте сразу включим кондиционер, - предложил он, хорошо понимая, что обсуждение все-таки состоится и правда будет нелегким. На него все посмотрели таким странным взглядом, как будто бы он сказал какую-то глупость. - Это то, что Вас сейчас волнует больше всего? - с вызовом спросил американец. - Это то, на что я могу повлиять, - Макс тем временем скинул пиджак, вешая его на спинку своего стула и после отходя в угол комнаты, чтобы заняться оборудованием. Знаменитая «стекляшка» в Нью-Йорке была из сплошного стекла и бетона, а погода тем временем уже разгулялась неслабо. “Suck up” - бросил американец ему в спину. Вышедший из конференц-зала Шелленберг облокотился на балюстраду и стал задумчиво разглядывать открывшуюся перед ним панораму. Ему ужасно хотелось курить, но до ближайшей курительной комнаты было довольно далеко и ему явно было не успеть. “Так и бросить недолго”, подумал он удручённо, но быстро воспрянул духом. В общем, причин для хорошего настроения было гораздо больше, а он умел отвлекаться на положительные моменты, когда мозг подбрасывал ему удручающие картинки. Вчерашний день он считал неоспоримым успехом. “Сначала неожиданная победа на выборах”, перейдя в мыслях на официальную правительственную лексику, он позволил усмехнуться своей же собственной шутке. Его “товарищи по-партии” правда были не в восторге, но тут, как говориться, поезд ушёл. Представитель ООН, откомандированный в их комиссию и выступивший накануне в качестве гида, оказался смышлённым парнем, хоть и немного чересчур серьёзным и официальным. “Ему бы дворецким к английской королеве; впрочем, в данный момент в старой доброй Англии правит король.” Часовая беседа с Хоссамом Фахром, директором службы перевода ООН тоже прошла вполне удачно. Он произвёл на Шелленберга впечатление человека полностью посвящённого своему делу и занимающегося офисной политикой больше исходя из своего положения, а не любви к интригам. Следующим его вчерашним визитом было посещение немецкой миссии при ООН, которую возглавляла Антье Лендертсе. Женщина показалась ему суховатой и явно не энтузиасткой его секретной миссии. Она поздравила его с председательской должностью несколько суховато и сообщила, что передаст всю необходимую информацию по надёжным каналам Гейдриху. - Даже удивительно, что все одиннадцать членов этой комиссии являются мужчинами. Это в наш-то век прогрессивный век! - сказала она с укором, покачав осуждающе головой. - Я абсолютно разделяю Вашу точку зрения, - с бесподобной искренностью и согласием в тоне закивал Шелленберг, - особенно если учесть, что виновницей этого скандала является женщина. Очень жаль, что ни одна из стран не направила в комиссию женщину-переводчика, а ведь таких немало. Но, надеюсь, это никак не отразиться на наших взаимоотношениях? - умело выделив голосом последние притяжательное местоимении, спросил Вальтер. - Можете не переживать, я буду оказывать Вам всяческую поддержку, - несколько более благосклонно произнесла фрау Лендертсе. - Спасибо, - Шелленберг официально протянул руку для пожатия на прощание. У него на мгновение появилась шаловливая мысль галантно поцеловать чопорной женщине ручку, но он решил не рисковать. Следующий визит был нанесён Ханне Ларсен, главой комитета по этике при ООН и его новой формальной начальнице. Шелленберг надеялся здесь получить гораздо более тёплый приём, к тому же у него имелось секретное оружие в виде владения шведским языком, который был для госпожи Ларсен родным. После тёплого обмена рукопожатиями и принятиями поздравления, Шелленберг сразу пошёл в хорошо запланированную атаку. - Госпожа Ларсен, я очень надеюсь на плодотворное сотрудничество и обязуюсь приложить все усилия, чтобы добраться до истинных причин происшедшего. К сожалению, в среде переводчиков, да и не только, огромное внимание уделяется развитию и поддержанию профессиональных навыков, и слишком мало вопросам этики. А это так важно в нашем деле, - после этого он разразился лекцией о важности морального кодекса во всех сферах человеческой деятельности. Вдруг он спохватился и даже чуть зарделся, как бы стесняясь свой пылкости, - пожалуйста, простите меня, мне кажется я отнимаю у Вас слишком много времени. Просто подобные вопросы очень важны для меня и мне редко приходится найти столь понимающего слушателя. - Что Вы, господин Шелленберг! Ваши слова как бальзам на душу, - воскликнула Ларсен, - я так рада, что именно Вас выбрали председателем этой комиссии. Я немного знакома с некоторыми Вашими новыми подчинёнными и, к сожалению, далеко не все разделяют Вашу точку зрения. У меня даже были опасения в случае избрания некоторых из них в председатели. И, пожалуйста, не сомневайтесь, я буду оказывать Вам всестороннюю поддержку и Вы можете ко мне обращаться по любым вопросам. - Я непременно воспользуюсь Вашей помощью, - произнёс Шелленберг на шведском. Глава комитета по этики застыла в немом удивлении. Опомнившись через несколько мгновений, она отреагировала. - Боже мой, Вы говорите на риксвенска! - воскликнула она. - Вы специально его изучали? Это один из Ваших языков? - К сожалению, нет, и, надо признаться, в последние годы я стал его терять, у меня слишком мало практики, - он сокрушённо покачал головой. - Я выучил его в университете так как несколько лет встречался со студенткой из Швеции, а потом посещал её наездами. Но, в конечном итоге, мы разошлись, жизнь, знаете ли… - Да, такое бывает. Если хотите, я могу Вас немного поднатаскать за время Вашего здесь пребывания. - Я боюсь, это будет не совсем удобно, - замялся Шелленберг. - Ну что Вы! - успокоила его Ларсен. - Мы же будем встречаться по делу. - Я буду Вам очень благодарен. А сейчас я должен откланяться, я и так занял у Вас слишком много времени. - Ну что Вы, ну что Вы, - заулыбалась шведка, - моя дверь всегда будет для Вас открыта, пожалуйста, обращайтесь по любым вопросам. - Спасибо, - радостно ответил Шелленберг, и на прощанье рискнул поцеловать ей ручку, мягко глядя ей в глаза. Отдав дань приятным воспоминаниям, Вальтер заглянул в свой мобильник. Прочитав сообщение, что все его новые подчинённые подписали составленный им документ, он саркастически усмехнулся и, открыв дверь, вошёл внутрь. - А почему никто не догадался включить кондиционер? - первым делом спросил Шелленберг, вернувшись в конференц-зал. По кабинету раздались тихие смешки. - Сделано, - невозмутимо ответил Штирлиц, возвращаясь на своё место. - Ну раз микроклимат налажен, то полдела сделано! - ехидно фыркнул американец, вертя в руках телефон. - Для представителя страны, которая своим девизом сделала распространение мира и демократии, вы слишком агрессивно себя ведёте, не находите, мистер Бауза? - перебил его Голованов угрожающим тоном, - может создаться впечатление, что Ваши задачи, поставленные Вам начальством, продиктованы совсем не желанием внести ясность в произошедшее, а лишь больше стравить всех нас друг другом, - российский представитель облокотился локтями на подлокотники стула и чуть наклонился над столом, чтобы пристально посмотреть на американца, сидящего на противоположной стороне в самом конце стола. - Ничего нового, конечно, только вот у меня нет абсолютно никакого желания тратить на это своё и чужое время. Я так понимаю теперь уже можно начать, - он получил кивок от Шелленберга, значит все в итоге подписали. Дмитрий поднял с пола свой портфель с документами, с которым он пришёл. - Это Вы мне ещё будете про мир рассказывать? - не успокоился Глен, готовый продолжать эту полемику в духе происходящего между их странами на любом заседании СовБеза. - Ну до вас-то нам далеко. Так давайте остановимся. Если позволите, - Дмитрий достал из портфеля папки с документами и раздал каждому. - Извините, что не в электронном формате, это мы исправим, - он кивнул Шелленбергу. - Учитывая, что Лин Ся владела русским языком, за тот недолгий срок ее пребывания здесь, нам удалось привлечь ее к работе всего лишь пару раз, это отражено в документах. Проблем или каких-то нареканий к ее работе у нас не возникло. Мы ещё раз перепроверили записи своими переводчиками и все совпало. Все загруженные документы мы так же пристально изучим и так же дадим свои комментарии. Что касается наших вопросов. Хотелось бы обратить внимание, что у нас не один труп, а два, - создавалось впечатление, что с ними разговаривал не переводчик, а, к примеру, следователь по делу. Впрочем, в делах с русскими к этому все давно привыкли. - Некий Андреас Милиоти, - продолжил Дмитрий, - отношения к ООН не имел, однако и обывателем его назвать трудно. Бывший полицейский из Греции очень быстро и подозрительно уволился с весьма престижной работы, где он был на очень хорошем счету. Газеты писали о постоянных коррупционных скандалах в руководстве полиции. Андреас сбежал в Нью-Йорк с новой девушкой, которая только что получила работу в ООН. Хотелось бы услышать комментарии наших коллег из Греции об этой фигуре, - он посмотрел на Лазаридиса, - а так же от наших «миротворцев», - тут он посмотрел на Глена, - которые его в Нью-Йорк пропустили и наверняка должны были везде пробить. Помня о вашем замечании, Мистер Танака, - кивнул японцу, - конечно, имеет место быть, мы не являемся детективами, однако в рамках правового поля это расследование очень затруднительно проводить другими органами или вы предпочтёте ездить на разные допросы? В конце концов, никто на места преступлений нас и не вызывает, а сотрудничаем с собственными правительствами мы все. Я считаю, что вопрос была ли Лин использована своим парнем или планировала что-то сама, является одним из ключевых для того, чтобы понять, что произошло, а так же как этого избежать впредь. - Разрешите Вас поправить, господин Голованов, - начал Лазаридис, - согласно информации имеющейся у меня на руках, Андреас Милиоти и Ся Лин познакомились уже здесь, в Нью-Йорке и никак не пересекались в Греции; да и вообще, Милиоти покинул Грецию ещё до того, как туда приехала Лин. Кстати, среди документов, обнаруженных в квартирах китаянки, не было ни одного документа на греческом. - Или такие документы были в предыдущих партиях, - заметил Мин Тао. - Да, такое возможно, - пожал плечами грек, - а ещё она могла передавать информацию на языке Клингонов, так как - почему бы и нет. - Предлагаю вернуться на землю, - саркастически добавил Шелленберг, - а так же напоминаю, что сначала мы хотели обсудить наши подходы к этому расследованию, а уж потом поделиться информацией, известной каждому из нас по этому вопросу. - Это Вы хотели начать с обсуждения подходов, - холодно заметил Терри Рорик. - Да, Вы правы. Я хотел начать эту сессию с выслушивания ваших предложений, а не диктовать мои собственные. У вас таковые имеются? - Нет, не имеются. - Странно. А ведь согласно Вашей биографии Вы не только великолепный переводчик, но и блестящий лингвист, работающий с ведущими программистами мира, занимающимися задачами обучения искусственного интеллекта разным языками. - И что из этого? - А то, что очень может быть, что, лингвистически проанализировав документы, найденные у Лин Ся, мы смогли бы определить, кому именно она передавала документы и от кого их получала. Ведь эти документы были и на языках, которыми Лин не владела и которые не являются официальными языками ООН. Рорик поджал губы в неудовольствии, но потом всё-таки согласился. - Может быть я бы и смог помочь в этом вопросе, если и не лично, то через мои контакты. Я не знаю, насколько секретными являются те документы, ведь мы ещё не имели возможности с ними ознакомится. - Эти документы были загружены в файлы Тимс, так что все смогут с ними ознакомится сразу же по окончании этого совещания. Что касается допуска, то в случае необходимости его можно будет организовать для необходимых людей. - Хорошо, я займусь этим вопросом. Для кого же Вы переводили, господин Шелленберг, если так хорошо разбираетесь в этой теме, а также явно не плаваете в вопросах, на которых обычно специализируются секретные службы? - Для интерпола, - коротко ответил Шелленберг. Этот факт специально стал частью его официальной биографии на тот случай, если его свяжут с Гейдрихом, который до недавнего времени являлся президентом этой организации. Так как Гейдрих не владел французским, нахождение Шелленберга при его персоне было бы вполне объяснимо. - Может Вы и сейчас продолжаете работать на эту организацию? - поинтересовался Мин Тао. - В данный момент нет, - честно ответил Шелленберг, - но давайте вернёмся к нашим баранам. - Лично у меня нет никаких предложений и соображений, не считая комментария, что господин Лазаридис, насколько мне известно, является единственным среди нас человеком, который владеет одновременно и греческим, и китайским, - заметил Виктор Гомар. - Это действительно так, - подтвердил Лазаридис, - и ещё я владею турецким, если это кому-то интересно, хоть я и не уверен, что этот факт сможет помочь нам в нашем расследовании; что касается подходов, я оставлю эту задачу для других, в данный момент у меня нет никаких полезных предложений, уж извините. - Я могу заняться связями с местными правоохранительными органами, - неожиданно для всех предложил Бауза. - Великолепно, - кивнул Шелленберг. - Кто-то ещё? - получив в ответ только пожатия плечами или отрицательные кивки головой, Шелленберг обратил свой взгляд на Штирлица, - я надеялся, что Вы сможете что-то добавить по этому вопросу, перед тем, как я изложу всем свои идеи и мы перейдем непосредственно к обсуждению доступной нам информации. Штирлиц внимательно слушал остальных высказавшихся, ещё внимательнее следил за реакцией и мимикой присутствующих. Когда к нему обратился Шелленберг, он кивнул. - Да, у меня есть определенные соображения. Со своей стороны мне показалось разумным обратиться к не самой очевидной стороне этого вопроса, но близкого моей службе. Мы все отталкиваемся от того, что Лин Ся шпионила в пользу или против кого-то. Или же действовала от самой себя с расчётом на будущее. Но если предположить, что это было не так, то уравнение не сходится. А что, если проблема как раз оказалась в том, что победил «не тот кандидат» и тогда её убийство или попытка скомпрометировать очень даже имели смысл, - он обвёл всех взглядом и оптом пояснил, - у нас не так часто открываются вакансии, да и конкурс большой, но после этого случая видно, что спрос на «своих» людей имеется. Довести завербованного человека до конкурса на заданную позицию легко, сложнее обеспечить его победу, - судя по лицам участников комиссии говорил Штирлиц пока все ещё очень абстрактно. - То есть вместо того, чтобы рассматривать преступления Ся, потому что она была принята на работу и именно у неё нашли все документы, вы предлагаете искать какого-то абстрактного шпиона во всех, кто направлял заявки на это место?! - воскликнул Салазар. - Тогда надо было нам не комнату выделять для работы, а гостиницу, потому что мы никогда это не закончим, - португалец выглядел очень разочарованным всем происходящим и тем, какой объём работы открывался. - Нет, я сократил их количество до трех, во-первых, а во-вторых, это дополнительная оптика к делу Ся, - спокойно ответил Макс и продолжил. - Все резюме, поступающие на любую из вакансий ООН, остаются в активной базе ещё три года. Когда Ся погибла, очередь сдвинулась и скорее всего возьмут следующего кандидата, в случае его отказа, третьего и так далее. Я решил проверить трёх ближайших по рейтингу конкурентов Ся и успел провести с каждым из них небольшое собеседование вчера вечером и сегодня утром. Конечно, на них не написано, что они могут представлять чьи-то интересы, однако обычно спецслужбы очень тщательно подходят к выбору кандидатов для вербовки и не выбирают посредственных людей, значит если такие ставленники имеются, то они явно будут в топе листа. Нам это важно… - он чуть повысил голос, чтобы Салазар его опять не перебил, - ведь нам тоже нужно быть уверенными, что такой ситуации больше не повторится. - И что, неужели вы так просто нашли шпиона? - удивился Рене рядом с ним. - Я не утверждаю, я лишь делюсь своими выводами и прошу посодействовать в выяснении, - пожал плечами Штирлиц. - Вы знаете, как попасть на работу в ООН независимым переводчиком? - спросил он, потому что участники были откомандированы своими странами и явно не совсем понимали механику этого отбора. - Университетами ежегодно выпускается огромное количество квалифицированных кадров. Но как выбрать? Иногда решает интересная комбинация языков, иногда личная рекомендация, но в большинстве случаев, если ты откликаешься на ту или иную позицию, тебе в ответ присылают предложение с бесплатной стажировкой на неизвестное количество времени. Неоплачиваемая стажировка не обязательно кончится приглашением на полноценную ставку, как волонтеру вам также запрещается претендовать или намекать на желание получить оплачиваемую работу. В чем суть? В том, что работа в ООН — это не только твоя квалификация, но и готовность жертвовать своим комфортом во благо общей цели. В случае, если ты так и не получил приглашение на постоянную работу, у тебя остаётся престижная запись в твоём резюме, с которой проще получить работу в других местах, особенно для начинающих переводчиков. Такой подход может быть спорным, однако именно он и действует сейчас. Всем ли он нравится? Идея красивая, но людям нужно откуда-то получать деньги, чтобы на что-то жить, поэтому такое волонтерство могут позволить себе не все. - Вы, кажется, стажёром не были или я ошибаюсь? - уточнил Гомар. - Верно, считайте, что меня завербовал Хоссам Фахр лично. Я работал в Испании, когда нам довелось познакомиться и он очень рекомендовал мне эту работу. И то, для начала я смог устроиться только в отделении в Женеве. И лишь потом перевестись сюда, - ответил Макс. - Но Лин не была одной из таких волонтеров, хотя регулярно оставляла свои заявки. Но три других кандидата были. Ровно эти вопросы я им и задавал, а ещё внимательно изучил их соцсети и документы от нашей службы безопасности. В двух из трёх случаев все достаточно понятно. Один кандидат является членом достаточно состоятельной семьи Шанхая, вопрос работы в ООН для неё является престижем и репутацией семьи. Поэтому она легко могла позволить себе полтора года трудиться на неоплачиваемой стажировке в местном отделении. Это поощрялось семьей и все её потребности были закрыты. Означает ли, что спецслужбы вербуют только бедняков? Нет, но держим этот факт про неё в голове и сравниваем с другими, - Макс не актёрничал, а достаточно педантично излагал те факты, которые ему удалось разузнать. - Другой кандидат связался со мной только сегодня утром из-за того, что отрабатывал ночную смену в ближайшем баре, а днём снова была стажировка. Ещё он регулярно занимается репетиторством. Сам он из маленькой деревни, поэтому поддержку ему брать неоткуда, а жилплощадь в мегаполисе даже не в самом престижном районе Гонконга очень дорогая. Снова не наш случай в общем, - Штирлиц покачал головой. - Итак мы подходим к третьему кандидату, с ним я общался вчера вечером из дома уже, у него было раннее утро. Помимо стажировки… о, в них он рекордсмен кстати. Три года неоплачиваемой позиции. Живет он в Гуанчжоу, вместе со своей девушкой, квартиру снимают. Когда я задавал вопросы про совмещение работ, он сказал, что всецело посвятил себя стажировке. На вопрос, чем же он платит за квартиру, он замялся, а потом ухватился за девушку, говоря, что она понимает всю важность его деятельности и берет расходы на себя. И конечно, стоимость жизни не складывается только из аренды жилья, не будем забывать. Потом он, конечно, ещё спохватился и сказал, что занимается с учениками, мол на жизнь хватает. Но что же мы видим, открыв его соцсети? Живет он однозначно не скромно, достаточно часто бывает в новых популярных местах после работы, можно обратить внимание на весьма дорогую технику в кадре, аксессуары. А девушка его хоть и работает моделью, но по всем рейтингам агенств никак не может пробиться из-за большой конкурентности в этой области. Вопрос кто кого содержит ещё… В документах нашей службы безопасности, они еле сводят концы с концами. Уже что-то не ладится, верно? А ещё он единственный из троих получал образование за границей в Оксфорде. Достаточно популярное место вербовки, ну и когда вербуют кого-то из лиги плюща, думаю, жалование выделяют вполне покрывающее все расходы. Штирлиц посмотрел на Терри Рорика через стол. - Это не обвинение, но предложение к содействию в расследовании, возможно Ваши спецслужбы что-то знают, - Макс перевёл взгляд на китайского представителя. - Если это в рамках закона, то с Вашей стороны было бы неплохо получить его финансовую историю, отследить откуда приходят поступления на счёт, - предложил Штирлиц. - Ведь именно он должен стать нашим новым сотрудником вместо Ся. Думаю, это стоящая информация к размышлению. На этом у меня все, отчёт с подробностями обо всем вышеизложенным сейчас в процессе совещания загружу в Тимс, - теперь он посмотрел на Шелленберга, чтобы увидеть и его реакцию. Шелленберг не успел ещё ответить, как Терри Рорик молниеносно отреагировал на просьбу Штирлица. - Хорошо, я не буду считать это обвинением, но у меня нет никакого выхода на наши секретные службы, так что я не знаю, как смогу нам помочь в этом деле. Я, конечно же, могу поинтересоваться в нашем МИДе, а они, в свою очередь, в Сикрет Сервис, но, боюсь, ответ будет советом не лезть не в своё дело. - Как ни странно, англичанин говорил полную правду. Он был первоклассным переводчиком, но никак не связанным ни с какими разведывательными или контрразведывательными службами. - Что ж, хорошо, что Вы нас предупредили, господин Рорик. Тогда сосредоточьтесь на лингвистическом анализе, - по-деловому и вполне миролюбиво отреагировал Шелленберг. - Что касается Вашего анализа, господин Штирлиц, то благодарю за проделанную в столь короткие сроки великолепную работу. Это действительно весьма интересная версия и имеет полное право на существование. Хотелось бы также узнать, почему всё-таки предпочтение было отдано госпоже Лин, хотя, конечно же, у неё очень подходящий набор языков для ООН. Постарайтесь это выяснить в мельчайших подробностях. Ещё меня заинтересовал второй кандидат. Если он сам, как Вы говорите, из маленькой деревни, где и когда он сумел выучить дополнительные два языка на уровне, необходимом для ООН? Это, кстати, было бы интересно узнать и о других кандидатах. А теперь я бы хотел предложить вам всем рассмотреть проблему и с другой стороны. Лин Ся могла быть чье-то шпионкой, работать на будущее или действительно перейти дорогу какому-то другому кандидату. Но есть и ещё один вариант, а именно, китайской переводчице просто не повезло с кавалером. - Что Вы имеете в виду? - спросил до сих пор молчавший Танака. - То, что устранить хотели этого Андреаса, Ся просто оказалась попутной жертвой. - Но документы нашли именно у неё! - запротестовал Лазаридис. - Ну и что? Может, его устранили по какой-то другой причине, и ООН просто повезло, что заодно раскрылись нечистоплотные махинации их новой сотрудницы. - А что, это тоже вариант, - Дмитрий Голованов оценил новую версию. - Очень бы хотелось получить детали дела, связанного с увольнением его из Афинской полиции. Может, они и прибыли в разное время, но этот Андреас мог специально завести знакомство с Ся. Или не специально, и госпоже Лин просто не повезло с кавалером, как предположил господин Шелленберг. - Ну, Вы ещё скажите, что этот Андреас устроил беременность предыдущей китайской переводчицы, чтобы освободилось место для Ся, - покачал головой Рене Пино. - Почему бы и нет? - усмехнулся Шелленберг, - перечитайте рассказы аббата Фариа из “Графа Монте-Кристо”, и Вас уже ничто не удивит в этом мире. - Простите, но я думал, что у нас тут серьёзный разговор, - запротестовал Рене. - Да, серьёзный, но жизнь иногда преподносит такие сюрпризы, что ни Александру Дюма, ни Голливуду и не снились. Но это так, про аббата Фариа просто к слову пришлось. Но мы не должны сбрасывать греческую версию со счетов. - Может быть работа в интерполе вскружила Вам голову и Вы решили поиграться в разведчиков, - сказал Лазаридис, впрочем, вполне нормальным тоном, - но разрешите мне Вам напомнить, что мы здесь все, - и с этими словами он очертил правой рукой дугу в воздухе, как бы охватывая всех присутствующих, - профессиональные переводчики, а не профессиональные шпионы. По крайней мере, насколько мне известно. У нас нет таких связей, на которые Вы по какой-то причине рассчитываете, господин председатель. Да, лингвистический анализ действительно интересная идея, а собрать подробную информацию на трёх возможных кандидатов на место Ся, не составляет труда для господина Штирлица. Но в остальном… нет, я не отказываюсь от сотрудничества и взаимопомощи, но Вы пытаетесь заставить нас выполнять работу, для которой у нас нет никакой квалификации. Кстати, это вовсе не обвинение против Вас. Мы Вас выбрали председателем и теперь Вам надо отчитываться перед руководством ООН. Я выразил эти же идеи и моему начальству, но, почему-то они решили, что знают лучше. - Вы выразили наши мысли, господин Лазаридис, - Танака присоединился к греческому представителю. - Кстати, господин Шелленберг, у Вас есть ещё какие-то идеи как продвинуть это наше расследование, или перевести стрелки на бывшего Афинского полицейского, это всё, что Вы можете нам предложить? - Я думаю, многие из вас себя недооценивают, - Вальтеру довольно легко проявлял чудеса выдержки, выслушивая все эти нарекания. Ему от Мюллера ещё и не такое приходилось терпеть. - Я так полагаю, что какие-то общие сведения о происшедшем вам были предоставлены вашими правительствами перед отправкой в Нью-Йорк. И мне кажется, эти самые правительства подошли к выбору кандидатов довольно ответственно. - Что Вы имеете в виду? - спросил Виктор Гомар. - Нас всех объединяет знание английского языка. То, что нас всех разъединяет, это те другие языки, которыми мы владеем. И надо же, многие из них являются теми языками, на которые были переведены найденные в квартире госпожи Лин документы. Например, кроме своих родных языков, Вы, сеньор Гомар, специализируетесь на индонезийском языке и, кажется, владеете несколькими диалектами. Вы, дагэ Пенг, говорите на вьетнамском как на родном, а также неплохо понимаете кхмерский и лаосский. Вы, кирие Лазаридис, в добавление к китайскому, владеете и турецким, Вы, Танака-сан, говорите на корейском, Вы, месье Пино, говорите на классическом арабском и нескольких северо-африканских диалектах, Вы, сеньюр Салазар, говорите на банту, Вы, Дмитрий Николаевич, говорите на стандартном китайском, а также на кантонском диалекте, Вы, сэр Бауза, говорите на пушту и дари, ну а вы, сэр Рорик, владеете фарси, включая некоторые из его диалектов. И это только восточные языки, некоторые из вас в некоторой степени владеют и европейскими языками. Мы бы могли все организоваться и создать бюро переводчиков. - К чему Вы клоните, герр Шелленберг? - Мин Тао Пенг показал, что и он знает, как обращаться к мужчине, используя обращение его родной страны. - В файлах, которые я загрузил в Тимс, находятся копии документов, обнаруженных в квартире Лин Ся. Проанализируйте их с точки зрения языка, определите, это написано или переведено носителем языка или переводчиком, которому заплатили мало и попросили перевести не позже, чем вчера. - Надеюсь, Вам известно, что как правило переводят на родной язык? - спросил Салазар. - Известно. А известно ли Вам, чем отличается хороший переводчик от плохого? - И чем же? - Оба прекрасно знают иностранный язык, но хороший переводчик великолепно владеет родным языком, а плохой - так себе. Дмитрий Голованов рассмеялся, - это очень точно подмечено. Но это в основном касается литературных переводчиков и тех, кто переводит различные тексты, а вот у нас, синхронистов, несколько другие критерии, и одно из первых мест занимает способность молниеносно сориентироваться на ходу и подстроиться под нестандартную ситуацию. Ещё со времён конца прошлого века ходят страшилки от переводчиков речей покойного Рональда Рейгана, который умудрялся вставлять пословицы и поговорки в каждое второе предложение своих выступлений. А из моего собственного опыта припоминается случай, когда меня попросили перевести китайскую кинохронику. Документалка была действительно произведена в Китае, но в регионе, который называется Внутренняя Монголия, и хроника была на монгольском. Этого языка я не знаю, но могу распознать на слух. Отказаться было невозможно. Пришлось предупредить, что это очень редкий диалект китайского, которым я не очень хорошо владею. Говорил то, что видел. Занятное было приключение. - У нас у всех таких историй полно, - закивал головой Виктор Гомар, ухмыляясь. - Если бы вы знали, сколько раз меня просили перевести Бразильские кинофильмы. А что? Вся Латинская Америка говорит на испанском. - Это да! - Глен Бауза впервые расслабился и рассмеялся. - У меня тоже таких историй хватает. - Как, ты не можешь перевести с урду? Ты же говоришь на пушту и дари. И это вполне себе высокопоставленные чиновники. А вообще, лингвистический подход, это по крайней мере имеет смысл, можно попробовать. Я уже заглянул в Тимс, объём весьма впечатляет. Я думаю, каждому из нас потребуется несколько дней, чтобы всё это прочитать и проанализировать. К тому же, есть документы и на английском и других европейских языках. Интересно, знала ли сама Лин, что находится в этих документах, ведь она смогла прочитать далеко не все. - Ещё нам надо будет разобраться с возможным источником этих документов, - добавил Танака по-деловому, - всё-таки мы в основном синхронисты, но хорошо бы иметь копии всех документов на английском, чтобы мы могли сравнивать. Незаметно для всех, в конференц-зале образовалась деловая обстановка и атмосфера приняла практически дружеский характер. Была заказана еда и в какой-то момент разговор перешёл в русло сравнивания разных национальных кухонь. Деловые вопросы тоже обсуждались, причём теперь уже увлеченно и с энтузиазмом. Можно сказать, что Шелленбергу удалось выиграть первый тур, так как работа продлилась до вечера.

* * *

Как только Шелленберг закончил официальную часть собрания и обозначил примерные задачи для всех членов, мужчины стали вытекать из отведенного им зала. Штирлиц не торопился. - Мистер Шелленберг, - обратился он к председателю. - Во-первых, поздравляю с успешным началом, а во-вторых все Ваши уточняющие вопросы про кандидатов будут отражены в моем отчете, я его чуть подкорректирую. Позволилите поделиться им с Хоссамом Фахром? Думаю, он имеет право знать, - они в комнате остались одни и, судя по достаточно нервным движениям Шелленберга, кто-то очень хотел перекурить. - Что именно Вы хотите подкорректировать? - устало-недовольным тоном спросил Шелленберг. Как он ни старался, на нём явно стали сказываться часы недосыпа и нервного напряжения. - Впрочем, пишите, что хотите, я так понимаю, сейчас все побежали докладывать своим боссам, и каждый преподнесёт всё по-своему. А в мои планы входит пачка сигарет и свежий воздух. - Конечно побегут, - утвердительно кивнул. - Зато у вас всё равно получилось заставить их работать сообща. Наше обсуждение действительно стало обсуждением на какой-то момент, - Штирлиц собрал свои вещи и поднялся. - Очень понимаю Вас, но уже не курю с нового года, так что… Хорошего вечера, - он открыл дверь из кабинета. - Если Вам снова будет нужно разбираться с документами до середины ночи, вы всегда можете попросить моей помощи. - Бросили курить? Что ж, это похвально, а у меня таких планов пока что не намечается. Кстати, хотите проверить свою выдержку? - Проверить выдержку или все-таки вы мне предлагаете заняться пассивным курением? - усмехнулся. Впрочем это могло быть на пользу Штирлицу, - идёмте. - Я предлагаю Вам свернуть с пути истинного, - усмехнулся Шелленберг, - и на какое-то время могу предоставить Вам свободу в выборе этого пути. - Вы меня вербуете? - улыбнулся Штирлиц и придержал тому дверь. Они направились в сторону выхода из здания. - Хотя… я мог бы провести эксперимент о влиянии курения на мою скорость бега. Я только стал выбегать десять километров за сорок пять минут… - задумался. - Вербую? - насмешливо переспросил Шелленберг, - а почему бы и нет, если это облегчит мне жизнь? Кстати, а с какой целью Вы мне предложили свою помощь в разборке документов далеко заполночь? Штирлиц удивленно на того посмотрел. - Ну, я не привык отлынивать от работы. Более продуктивно любой мозг будет действовать в выспавшемся состоянии. А ещё мне Вас стало жалко, - пожал плечами. Они вышли на улицу и в нос ударил свежий воздух, хотя Вальтер рядом уже прикуривал. - Знаете, по-моему наш разговор зашёл куда-то не туда, - констатировал Шелленберг, - давайте поговорим на какие-нибудь отвлеченные темы. Например, расскажите о себе. И извините, мы куда-то конкретно идём, или просто остановились здесь, чтобы насладиться дымом моих сигарет? - Шелленберг глубоко затянулся и даже закрыл глаза от удовольствия. Штирлиц жадный взглядом проследил за чужими губами, которые обхватили сигарету. - Я тоже хотел выйти на свежий воздух. - Дым действительно пощекотал рецепторы подзабытым ароматом. Вся его жизнь была тренировкой выдержки, стоило ли отказывать себе ещё и в этом? - Что именно вы хотели обо мне узнать или только о моём выборе в какую сторону податься? - спросил русский разведчик, - а так, думаю, моя жизнь будет скучнее вашей. - В какую сторону податься, я полностью оставляю на Ваше усмотрение, так как в Нью-Йорке, как я уже сказал, я всего два дня, да и впервые. Впрочем, для какой-то обзорной экскурсии сейчас слишком поздно и сил у меня нет. Можем где-то посидеть или, если Вы не любите спонтанность, то отложим это на потом, а я просто закажу такси и поеду отсыпаться в гостиницу. А о себе можете рассказать, что хотите. Что-то из того, что нам поможет лучше сработаться в ближайшем будущем. Если вы не знаете, с чего начать рассказ о Вашей, я почему-то уверен, не такой уж и скучной жизни, расскажите, как Вы стали переводчиком. Мне всегда интересно, как человек пришёл в ту или иную специальность. И опять же, если Вы не хотите ничего рассказывать, то не переживайте, это не входит в Ваши обязанности. О чёрт, где же мои манеры, хотите? - и с этими словами Шелленберг протянул Штирлицу пачку Кэмела. Штирлиц быстро прикинул карту близлежащих мест и раз уж Шелленберг оставлял выбор за ним… - Пойдёмте, я знаю место, где можно вкусно перекусить. Надеюсь, против Мексики вы ничего не имеете, в сети Чипотле главным лакомством является гуакамоле, которое там на любой вкус, от пресного, до супер острого. Подаётся с кукурузными чипсами и прочим. Очень вкусно и сытно, - на предложенные сигареты он посмотрел, но потом покачал головой и убрал руки в карманы, в другой раз. Вместо этого они двинулись по оживленным улицам, - тут всего квартал, - объяснил Штирлиц, они спокойно дойдут пешком. - Я не так часто выбираюсь с Манхэттена, большую часть времени занимает работа, но в свободное время предпочитаю гулять по городу, чтобы разбавлять сидячий образ жизни. По пути иногда люблю делать фотографии города. Любовь к фотографии у меня от отца, его она очень увлекала и это моя своеобразная память о нем. Нью-Йорк можно фотографировать бесконечно, сюжеты не кончаются. Это мне нравится. Как я уже сказал, по утрам бегаю, хотя раньше ещё был спортзал, но сейчас пока нельзя. И по выходным играю в большой теннис. А вы любите спорт? - Мексиканская кухня меня вполне устраивает, но спорт? Нет, боже упаси, - с содроганием ответил Шелленберг. О своих почти ежедневных прогулках верхом с Канарисом в Тиргартене он решил благоразумно умолчать. Впрочем, спортом в прямом смысле слова это не являлось, так, физическая активность по необходимости. - А почему Вам сейчас нельзя в спортзал? - Шелленберг, конечно же, не упустил этой вроде бы и незаметной фразы. - Потянул руку на теннисе, плечо, - с досадой ответил Штирлиц. - Ничего серьезно, но подобные травмы долго восстанавливаются, а поднимать вес одной рукой не вариант, да и другие тренажеры. Остался только бег, зато теперь вот ставлю себе цели конкретно в нем. Все равно всегда в шесть утра просыпаюсь. Привычка, - они почти дошли, им оставалось только перейти дорогу, вывеска уже виднелась. - А у вас есть какая-нибудь страсть помимо языков и, как уже можно утверждать, тяги к детективным расследованиям? Если бы Шелленберг был обычным человеком, разговаривающим с интересным ему новым знакомым, он бы воспользовался этим вопросом для того, чтобы поведать о своей любви к игре на музыкальных инструментах и о печальном инциденте случившимся с ним накануне его девятнадцатилетия, когда он упал с лошади и повредил кости и сухожилия на запястьях обеих рук. Он бы рассказал об отчаянии и даже депрессии, когда он осознал, что, несмотря на все последние достижения в медицине, он никогда не сможет проводить часы, играя на пианино или виолончели, и каких трудов ему стоило смириться с этим фактом и направить свою жизнь в совсем другом направлении. В одиночку. Так как у его родителей, не говоря уж о нём самом, не было денег на посещение дорогостоящих психологов. Именно тогда он ушёл с головой в учёбу, а потом в работу, чтобы не думать о том, чего больше никогда не может быть, потому что не может быть никогда. Но молодой протеже Гейдриха не относился к разряду обычных людей и не имел привычки рассказывать о своих чувствах и пристрастиях кому бы то ни было. Даже Гейдриху было известно далеко не всё, что хранилось в его душе и голове. Не было у Шелленберга и уверенности, что Штирлиц вдруг решит излить ему свою душу. Занятия спортом и фотографией могли быть просто отвлекающим манёвром. Поэтому он, придав некоторую неуверенность своему голосу, выдал хорошо отработанную историю. - Мне импонируют многие виды искусства, в том числе музыка, что же касается истинной страсти… Моим кумиром всегда был Генрих Шлиман, хотя, к сожалению, в отличие от него, у меня совсем нет никаких способностей к бизнесу, но вот языки и греческая мифология, это то, на чём я позволяю себе расслабиться и получать удовольствие. В определённом смысле мне повезло, моё хобби и моя профессия соединены в единое целое. - Хм… мне всегда очень хорошо давались языки, но я не могу сказать, что это было страстью. Это было разумным карьерным решением. И мне скорее нравилась возможность путешествовать, а это то, что языки могли дать, - ответил Макс. Когда-то очень давно, как в прошлой жизни, на работу агента спецслужб он согласился тоже отчасти из-за того же. Другой вопрос, что последние три года он даже не подумал куда-то съездить, хотя естественно мог. Живя в режиме постоянных длительных миссий, он всегда пользовался своими личностями, чтобы посещать новые места, узнавать чужие культуры. Но что-то поменялось. Он пока предпочитал игнорировать это. А вот ответ Шелленберга его не очень удовлетворил, он мог быть таким же фасадом, как тот, который немец обычно показывает людям. - Искусство может быть таким разным, тут трудно остаться равнодушным. Какая-то его часть обязательно осколком западёт тебе в душу. Я, кстати, помню про ваше желание послушать классическую музыку, нужно выбрать день, чтобы уже предметно искать. Они дошли до закусочной и зашли внутрь. Это не было шикарным обязывающим рестораном, но и не выглядело, как забегаловка. Популярная по всему миру сеть много уделяла внимания дизайну и удобству клиента. Народу было не мало, но свободные места были. - Я возьму гуакамоле, можно острый и бурито, - заказал Макс, когда они подошли к стойке для заказа, а пока официант выбивал его заказ, он повернулся к Вальтеру. - Если не любите острое, лучше предупредить. Кесадилья у них тоже отличная, тако - вкусные. - Я, пожалуй, ограничусь кесадильей и бутылкой простой холодной воды, - сказал Шелленберг кассиру, а потом, обращаясь к Штирлицу добавил, - я совершил стратегическую ошибку, соглашаясь на Чипотле, у меня совершенно вылетело из головы, что у них в меню нет сладкого. И да, я любитель. Вы хотели знать мои слабости, вот Вам, пожалуйста, одна из самых больших. - На самом деле немец был достаточно равнодушен к сладостям, но это было популярной человеческой слабостью и он давно добавил её к своему официальному характеру. Именно поэтому ему приходилось поглощать их в достаточно большом объёме, впрочем, на его фигуре это никак не отражалось и у его не было необходимости сгонять килограммы в спортзале. - Но меня поразила Ваша фраза о выборе карьеры переводчика как приобретение возможности путешествовать. Ведь Ваша родина Швейцария, а не Северная Корея, или я что-то упустил? - зацепился Вальтер. - А какая разница? Нет, понятно, что для Северной Кореи это очень актуально, но я имел ввиду несколько другое, - Штирлиц отметил, что Шелленберг почти любой разговор, коммуникацию… превращает в допрос. Профдеформация, скорее всего. - Идея работать на одном месте, чтобы потом в отпуске куда-нибудь съездить, конечно, рабочая. Но вот сделать так, чтобы работа сразу была связана с командировками, это уже несколько другой расклад. Плюс языки мне давались. В моем понимании я мог сильно не напрягаться, путешествовать и получать за это деньги. Не говорите мне, что это можно было организовать и с другими специальностями, я знаю. Ну такая вот детская позиция, что с меня взять? И всё равно оказалось не так радужно, потом розовые очки с меня упали. Но одновременно с этим, радость от изучения чужой культуры через язык все-таки начала появляться. В итоге я рад, что все так сложилось, - им отдали их заказ, и они заняли один из свободных столиков. - Возвращаясь к Вашим слабостям. Я совершенно не просил Вас о них рассказывать, зачем они мне? Но если это была завуалированная просьба, то я приму к сведению, - отчасти Максу это напомнило манеру девушек намекать на те подарки, которые они хотят. Вряд ли Шелленберг хотел получить от него коробку конфет, но он так очевидно подчеркнул, что это его слабость, не хватало только красной лампочки. Оставляет триггерные точки в рассказе о себе — точно его коллега по спецслужбам. Штирлиц не мог знать, ни какое задание у того было, ни какие он обычно выполнял, пока не знал, но, учитывая возраст, мог только поаплодировать. - Что мне действительно интересно, - Макс чуть наклонил голову в бок, делая интригу из вопроса. - Какую современную музыку вы слушаете? Не можете же вы слушать только классику, - он не спеша принялся за свой ужин. - Когда мне было девять лет, послушавшись глупого совета одного идиота, впрочем, тогда он был для меня большим авторитетом, я вколол канцелярские кнопки в торцы молотков самого дорого пианино в магазине моего отца, чтобы получился клавесин. Я люблю классическую музыку не потому что я - пижон, а просто потому, что я её люблю, - сказал Шелленберг. Это была реальная история из его детства, но немец хорошо знал, что именно реальные истории, вкрапленные в вымышленные, придают правдоподобности искусственным биографиям. Или отметаются собеседниками как очередная выдумка. Он ни в чём таком Штирлица ещё не подозревал, тот вполне мог обхаживать его с указания Фахра, но мог быть и напрямую вовлечённым в скандал, связанный с документами, найденными в квартире убитой китаянки. В конце концов, более чем вероятно, у неё были сообщники внутри самого ООН. Штирлиц, как любимец Фахра, вполне мог оказаться таким человеком. Или он просто был скучающим переводчиком в поиске компании приятного собеседника. - Что касается Вашего вопроса о современной музыке, у меня нет особых предпочтений, наверно, я к ней достаточно равнодушен, хотя, конечно же, попадаются исключения. - О да, могу себе представить, - улыбнулся Штирлиц истории с псевдоклависином. Отчего-то очень было похоже на характер Вальтера даже после недолгого знакомства. - И с тех пор вы никому не доверяете? Доверяй, но проверяй? Штирлиц окунул кукурузную чипсину в соус и с удовольствием отправил в рот. - Я, наверное, прозвучу очень по-обывательски, прошу меня простить. Мне нравится классическая музыка, но её не хватает. Не под каждое настроение она подойдёт. Иногда я хочу слышать слова и только вместе с мелодией приходит скрытое в них чувство. В целом я учусь любить разную музыку, мой сосед занимается диджей-сетами, обработкой голоса через нейросети и всё в таком духе. Он однажды чуть не спалил весь дом, из экономии пытаясь самостоятельно обустроить себе домашнюю студию и перегрузив сеть. Я помог с распределением нагрузки и привёл его в чувства, не вызвав ни пожарных, ни скорую. И с этого момента он решил, что меня можно мучать своими наработками в области электронной музыки, - он закатил глаза. - О, а ещё я теперь «Эм», потому что «Макс Отто фон Штирлиц» для него оказалось чересчур, - над этим Штирлиц до сих пор смеялся. Иметь одно имя, кажется, непосильная для него задача в этой жизни. - Что ж, у каждого свои интересы, - кивнул Шелленберг, - мне нравятся новые впечатления, но на всё одной жизни не хватит. - Классическая музыка заставляет меня чувствовать, а слов мне хватает и в моей профессии. А какой новый язык Вам хотелось бы выучить, и не обязательно для своей профессии, а хотя бы для себя? - Ммм… может быть турецкий? - ответил Штирлиц, действительно размышляя. - Был несколько раз в Стамбуле и окрестностях, очень понравилось. Ну и если мы берём их культуру, чего стоит их наследие. Вы не были в Айе-Софии? - Айя-София - турецкое наследие? Вы издеваетесь?! Это наследие золотого века Византии, причём здесь Турция? Хотя, византийские греки тоже построили это не на пустом месте. Там когда-то был древнегреческий храм, посвящённый Артемиде. Впрочем, ваш турецкий сейчас бы пригодился, так как в нашей дружеской компании им владеет только господин Лазаридис, что одновременно, логично и не очень, - подавив начальное возмущение тем фактом, что его визави приписал храм Св. Софии к турецкому наследию, он педантично отрезал очередной маленький кусочек кесадильи и задумчиво отправил его себе в рот. - Я неправильно выразился, прошу меня простить, - Штирлиц приложил руку к сердцу, заметив такую бурную реакцию напротив. - Просто очертил по нынешнему расположению. Про его историю и достаточно долгий путь к нынешнему варианту музея мне было рассказано одной прекрасной девушкой, когда я был там, - Вальтер не прощал другим ошибки, видимо, как и себе. - Думаете турки как-то причастны? Если прикажете, сегодня же начну изучать! На столе перед Максом уже практически ничего не осталось, хотя у него еды было больше, чем у немца. Что-то напрягало Штирлица в этой манере есть, но практически не есть. Днём Шелленберг тоже как-то вяло ковырял свой мясной салат. Он очень сильно сомневался в пристрастии этого человека к сладкому, надо для проверки ему и правда шоколадку притащить. - Я думаю, что начинать изучать турецкий для помощи в нашей дилемме сейчас слишком поздно. Сомневаюсь в причастности турков, но всё возможно. Нам бы больше пригодился кто-то со знанием греческого, кроме Лазаридиса. И перед тем, как Вы это спросите, нет, его конкретно я ни в чём не подозреваю или, если уж быть совсем точным, то его я подозреваю не более, чем кого-то из других представителей, включая Вас. И я не обижусь, если Вы мне ответите, что я вхожу в круг Ваших подозреваемых. - Ну, в целом, в ООН вполне реально найти переводчика со знанием греческого, не относящегося к миссии. Даже среди наших, нас больше ста пятидесяти, - ответил Штирлиц. - Если хотите, я могу поискать и договориться о… консультации. Не ставя в известность остальных членов комиссии, - предложил Макс и продолжил, - а в чём я должен вас подозревать? Все вы находитесь под началом ваших государств и вам же перед ними тоже отчитываться. Это вполне естественно, что каждый будет действовать в своих интересах, в том числе и Германия. Кажется ли мне, что именно Германия замешана в двойном убийстве и подбрасывании или торговле документами? Нет, больше пока думаю в сторону Англии или Штатов. Но детектив из меня… из вас лучше, в общем, - развёл руками. - Да, не сомневаюсь, что в ООН можно найти переводчика со знанием греческого, но я не думаю, что это является одной из приоритетных задач. Может быть потом. И вообще, страной или странами, кому передавала документы госпожа Лин вовсе не обязательно должны быть те страны, представители которых входят в нашу коммиссию, не говоря уж о том, что это вообще могло быть частное лицо, чьё гражданство не имеет никакого отношения к нашей истории. И, кстати, вот ещё что, я пока что не понял, мне импонирует или оскорбляет тот факт, что многие из тех, с кем мне пришлось познакомится за два последних дня, включая Вас, намекают на какие-то мои детективные или шпионские способности, не говоря уж о связях. По-моему, все эти люди упускают из вида тот факт, что я всё-таки юрист по образованию. Но оставим это на их совести, какие причины есть у Вас подозревать именно Англию или Штаты? Я с интересом выслушаю Ваши доводы. Штирлиц кивнул на вполне разумные соображения собеседника. - Возможно всё дело в том, что мы не являемся юристами и таким образом по стереотипам Вы кажетесь скорее эдаким Шерлоком Холмсом образца BBC. Ничего, кроме тех же стереотипов, я вам предложить не могу. Кандидат, который ниоткуда берет деньги во время неоплачиваемой стажировки, учился в Оксфорде. Поэтому Англия. Хотя, почему бы в том же Оксфорде его не могли завербовать… русские, скажем? А Штаты, Штаты всегда суют свой нос везде, где могут, ещё и ведут себя… как их представитель. Но тут во мне говорят эмоции. Так что, я тоже ни в чем не уверен. Или, как Вы и сказали, это может быть вообще та сторона, которой даже нет в комиссии. Сейчас Шелленберг был как никогда благодарен своей первой профессии юриста, на которую можно было списать все огрехи его теперешней разведдеятельности. Он пытался найти некую золотую середину между способностями и привычками переводчика и шпиона. Если слишком придерживаться его фиктивной специальности, то далеко они в своём расследовании не продвинутся. Но если слишком уж ретиво пытаться действительно расследовать происшедшее, то велика возможность, что его могут вывести на чистую воду, ведь в комиссию полагалось направлять только переводчиков. Шелленберг решил попросить Гейдриха копнуть ещё более глубоко в биографии других членов комиссии, мало ли что можно обнаружить. И всю подноготную этого Штирлица тоже не мешало бы проверить. У Шелленберга на него не было вообще никакой информации, кроме той, которая была предоставлена ему Фахром и что можно было нарыть из соцсетей, которая, к сожалению, была мизерной. Отправляя его в ООН, даже Гейдрих не мог предположить, что его изберут председателем, поэтому биографии его новых коллег не были так уж досконально изучены. Что касается Штирлица, то никто, по естественным причинам, ничего на него не искал, так как даже о самом назначении представителя ООН в комиссию ничего не говорилось. Чисто в человеческом плане, со Штирлицем было довольно приятно общаться, особенно по сравнению с другими членами комиссии, но что стояло за этой личиной на данном этапе было сказать сложно. Шелленбергу не раз говорили, что он очень точно и быстро читает людей и он сам много раз имел возможность удостовериться в этом своём таланте. Пока никаких звоночков по поводу Штирлица в мозгу Шелленберга не возникало. Единственное, что вызывало настороженность был сам факт его положительности по сравнению с другими; в чистом омуте, как говориться, черти водятся. Шелленберг решил пока что никаких суждений не выносить, а посмотреть, как будут дальше развиваться события. В конце концов, если найти правильный подход, и от сотрудничества с врагом, да и просто с конкурентом, можно было извлечь пользу, если этот самый конкурент не догадывается, что его играют. Но это не сейчас. Сейчас можно было себе позволить провести и закончить вечер на приятной ноте. Не снимая маску задумчивости со своего лица, Шелленберг подал голос. - Как-то мы и не заметили, что вернулись к обсуждению нашей рабочей повестки. Кажется, именно я в этом виноват. Я пытаюсь не выносить рабочие моменты за двери этой самой работы, но пока что не могу похвастаться успехами. Как Вы думаете, на какую бы нейтральную тему нам поговорить, чтобы опять не скатиться в обсуждение рабочих моментов? - Ммм… ну если идти по классике… - Штирлиц откинулся на стуле. - Вы женаты? - По классике так по классике, - улыбнулся Шелленберг, - был. Сам не знаю, как пережил этот кошмар, хотя женился на женщине, которую знал очень долго. Бόльшим кошмаром, чем сама женитьба, был только развод, хорошо ещё, что мы не успели завести детей. Слава богу, это всё позади. Открыт для покорения новых сердец, где бы только найти на это время. А что у Вас в этом плане? - У меня… были очень долгие отношения. Не оформленные, но я считал их браком. А потом, как выяснилось, очень зря считал. И ладно бы мне закатывали скандалы или хотя бы говорили, что что-то не так, но… дурак я, в общем, - грусть и тоску можно было не играть, они были настоящими. - Идея сбежать в Нью-Йорк мне вообще очень понравилась, хотя я до сих пор не уверен, навсегда или нет. Поэтому гораздо удобнее искать встречи на один вечер. Как утром мы уже прояснили, на работе я просто в принципе не очень люблю заводить отношения. - Тут я с Вами согласен на все сто процентов. Заводить отношения на работе, хуже некуда. Может и ничего, пока эти отношения существуют, но потом проблем не оберёшься. Впрочем, это всё чисто из наблюдений, слава богу, бог миловал. Хотя именно сейчас у меня есть определённые преимущества. - Увидев вопросительный взгляд Штирлица, он пояснил, - Ваша теперешняя работа в ООН более менее постоянная, а я здесь ненадолго, почему бы и попробовать? И вообще, у меня отдельный кабинет, грех не воспользоваться. Да ладно, неужто ль мне удалось Вас шокировать? - спросил, смотря на немного поперхнувшегося подчинённого невинными глазами. - Простите? - переспросил Штирлиц, а потом объяснил, - Вы так выстроили своё высказывание, что исходя из него, удобнее и логичнее всего нам с вами спать. Если не так понял, извините. День сегодня был долгий, - Штирлиц посмотрел на время. - Вам далеко ехать? Шелленберг рассмеялся. - Touché! Если я - детектив, то Вы - автор сердечных романов. Наверняка очень известны и печатаетесь под псевдонимом. Из нас может получиться очень интересная пара. Хммм, вообще-то, в этом что-то есть... да нет, я не о нас, - поспешил добавить Вальтер, - возможно, мы упустили одну из очень вероятных версий, а именно - любовный треугольник. Или четырехугольник. Надо будет это тоже рассмотреть. Впрочем, насчёт позднего времени Вы правы, нам пора расходится. Я ещё немного пройдусь, а потом вызову себе такси. И нет, провожать меня не надо, а то ещё потом придётся оправдываться, что я Вас ни к чему такому не склонял. Спокойной ночи? - Шелленберг встал со стула и улыбнулся. На его лице не отражалось ничего, кроме приятной усталости и удовольствия от хорошо проведённого времени. Штирлиц тоже рассмеялся и поднялся со своего места, - это все влияние Фахра с его рассказами, - он пожал чужую руку на прощание. - До завтра, приятного вечера, отдохните. Макс вышел из кафе и свернул в нужную ему сторону. Снимать квартиру на Манхэттене было не дёшево, но он жертвовал престижем и метрами, зато вполне вписывалось в его бюджет. Идти ему было около получаса, хотя можно было преодолеть это расстояние и на метро. Но сегодня тоже хотелось прогуляться, немного уложить все произошедшее в голове. Вечером все равно нужно будет ещё написать отчёт. Он не сомневался, что представить России тоже напишет, тем самым понимал, какого рода характеристики ждут от него. Исаев надеялся, что ему тоже хоть немного прояснят его задачи. Нелогично хотелось оказаться с Шелленбергом на одной стороне, он интересный человек.