Как пали сильные / How the mighty have fallen

Черепаха в синей маске тяжело дышал, медленно приходя в сознание. Он не открыл глаза сразу, было слишком больно. Его тело ужасно болело, все ужасно болело. Голова была как в тумане, как это всегда бывало после сильного приступа. Где я? Он чувствовал под собой холодный бетон, а не привычную мягкость своей кровати. Он услышал гудок машины и визг тормозов, сопровождаемый воем сирен вокруг. Что случилось? Медленно он открыл глаза, возвращаясь в темный и размытый мир. Спустя несколько секунд начали проявляться три зеленые массы, и сквозь плотный воздух донесся искаженный голос, но он не мог разобрать слова. Понадобилось еще несколько секунд, чтобы эти зеленые пятна обрели лица, и только затем тела. Мои братья, — осознал он с ужасом. Воспоминания последних часов нахлынули на него. Они знают о моих приступах. Они знают и… И они ненавидят меня... — Лео, — прошептал тот, что был в фиолетовом, прямо рядом с ним. Он слышал всхлипы Майкеланджело слева. Леонардо посмотрел на братьев, ощущая сильнейшую усталость. Майки плакал, Дон выглядел испуганным, а Раф будто хотел кого-то избить. Можешь избить меня. Видит Бог, я это заслужил, — подумал он с горечью. Дон попытался взять Лео за руку, чтобы проверить пульс, но как только он коснулся кожи брата, черепаха в синей маске вскрикнул от боли. — Нет, Дон! Н-н-не трогай м-м-меня, — он не мог выговорить нужные слова — язык едва ворочался, а рот совсем пересох. — Леонардо, — начал Дон, с расширенными от страха глазами, но с решимостью помочь старшему. — Я не знаю, осознаешь ли ты это, но у тебя только что случился приступ, и довольно серьезный. Мне нужно проверить твой пульс и осмотреть тебя, чтобы убедиться, что ты в порядке. Думаю, у тебя был генерализованный тонико-клонический приступ. Лео раздраженно поднял на него с усталые глаза. Он знал, что с ним все в порядке или, по крайней мере, скоро будет. Все тело ужасно болело, но он знал, что самая сильная боль отступит и превратится в привычную пульсацию после нескольких глубоких вдохов и немного времени. Приступы с судорогами были не самыми худшими. Хуже были те, при которых он не трясся. Он не мог контролировать свое тело, когда случались судороги, но когда он не трясся, он осознавал все, и боль была ослепительной, терзающей изнутри. Будто внутри него жил монстр, что пытался вырваться. Монстр бился о границы его тела своими рогами и когтями, пытался разорвать его пополам. Когда у Леонардо были такие приступы, он чувствовал, будто атакует сам себя, будто пытается вырваться из своей кожи. — -ео, ты меня слышишь...? Лео? — голос Дона вырвал его из размышлений. Они ненавидят меня, но ведут себя по-доброму…? Конечно они добры ко мне, нельзя же быть грубым с больным, а теперь они знают, что я болен... Лео стиснул зубы и попытался сесть, но был резко прижат к земле Рафаэлем. — Лежать! — прошипел он. Лео пришлось прикусить язык, чтобы не застонать. Огонь вспыхнул в его пластроне в месте, где его коснулся Раф. — Я понимаю, что только что произошло, Донателло, — прорычал он сквозь стиснутые зубы, не открывая глаз, стараясь подавить боль. — Это происходит уже больше двух лет. — ...Что? — только и смог сказать Дон. — Тогда почему ты ничего нам не сказал, Лео? — всхлипнул Майки, вытирая нос. Лео открыл глаза и злобно посмотрел на братьев. Он снова чувствовал злость. В последнее время он чувствовал ее часто. Он злился, потому что знал, что его братья ненавидят его, но притворялись, что заботятся. Они играли с ним, как те охранники... Что они сделают дальше? Скажут, что любят меня, а потом достанут пульт и активируют чип в моей голове? Скажут, что я свободен, а потом ударят в лицо и сломают руку, когда я попытаюсь уйти? Они... Стоп! — другой голос закричал в его голове так громко, что он вздрогнул. — Это твои братья, Леонардо. Никакие они не братья, если оставили меня гнить в проклятой клетке целый год, — зарычал он в ответ на голос. Они не знают. Откуда им знать? Ты ничего не сказал, а они не озаботились спросить или… или… — Они... Они не знают... — пробормотал Лео вслух, все еще погруженный в мысли. — Что ты сказал, Лео? — спросил Майк с невинным выражением, подходя ближе, чтобы помочь брату. Лео все еще чувствовал тошноту и дрожь, бегущую по телу, но был полон решимости не выглядеть слабым. Ему не нужна была ни их жалость, ни их сострадание. Медленно он подтянул руки, чтобы приподняться с панциря. Раф прыгнул вперед, готовый снова прижать его к земле. — Ляг— — Черт возьми, Рафаэль! — закричал он, удивив черепаху в красной маске. — Я знаю, вы меня ненавидите, вам не нужно актерствовать. Просто… — он глубоко вздохнул, наконец сумев сесть. — Просто оставьте меня в покое. Его голос был полон злобы, но глаза говорили об обратном. Они были полными слез. Мир начал затуманиваться. Даже если мои братья сейчас меня и не ненавидят, они начнут, когда узнают, что я сделал. Я не заслуживаю таких братьев, как они. Я неудачник. Я не смог их спасти, не смог спасти тех девочек. Это была моя ответственность. Я обещал их защитить... Но те люди, те ужасные люди убили их... Нет, это я их убил... Я смотрел, как они умирали, я нажал на курок. Нет, это они! Хэнсон нажал на курок. Хэнсон убил их, это был он… Но я просто стоял и смотрел… Леонардо прижал колени к груди. Голова раскалывалась, он был в полном замешательстве. Майки придвинулся ближе и попытался взять Лео за руку. Это был единственный способ утешить брата, который был ему известен. Лео почувствовал резкую боль в руке, когда Майки коснулся его. Черепаха в синем сразу же зашипел, отдернул руку, а затем прижал ноющую кисть к груди. Рот Майки приоткрылся от удивления. Что я сделал не так? Дон тоже заметил реакцию Лео на прикосновение. — Лео, — начал он, подползая ближе. Лео посмотрел на Дона, напрягая ноющие мышцы. Брат был слишком близко. Он мог причинить ему боль. Микеланджело мог поднять руку и дать ему пощечину, мог сжать руку в кулак и ударить ему в челюсть или мог — Возьми себя в руки, Леонардо! Это твой брат, он не причинит тебе вреда. Это говорили и те охранники. Они говорили, что не причинят мне вреда... — голос в голове Лео звучал как маленький ребенок. — Но они наврали. Они сделали мне больно... Так много раз... Леонардо боролся с самим собой… И он не знал, какая сторона побеждает. Дон нахмурился. Глаза Лео потускнели и стали отрешенными и пустыми. Казалось, он отключился. Раф подошел ближе и положил руку ему на плечо. Лео снова вскрикнул, а глаза слегка прояснились. — Не трогай меня, черт возьми! — рявкнул он, зарычав почти по-рафовски. Лидер, уставший сидеть на холодной крыше, стиснул зубы и поднялся на ноги. Он пошатнулся, мир слегка накренился, мышцы горели. Если бы не Майки, он бы упал бессильной кучей прямо на крышу. Каждое место, к которому прикасался младший брат, пылало болью. Казалось, будто ножи вонзились в кожу. Лео закричал, пытаясь вырваться из рук младшего. Он отстранился от ошеломленного Майки и, держась за ноющие части тела, сделал несколько шагов назад от шокированных братьев. — Что, черт возьми, происходит, Лео? — прорычал Раф, приходя в себя от шока и скрестив руки на пластроне. Дон стоял рядом с ним. Лео с ужасом заметил, что все трое окружили его. Он не мог сбежать, он был в ловушке. Он посмотрел на каждого из братьев перед тем, как заговорить. — Ничего, — он скрестил руки, подражая братьям, и выпрямился в полный рост, только слегка поморщившись от болезненного натяжения мышц. Дон глубоко вздохнул. — Почему ты такой упрямый?! — Я не упрямый, — раздраженно выдохнул лидер. — А вот и упрямый! — Раф подошел ближе к Лео. — Ты болен, брат, тебе нужно прилечь или что-то в этом духе. Лео отступил на шаг. — Нет. На долю секунды глаза Лео перекрестились, и его три брата стали шестью, но после встряхивания головой их снова стало трое. Он был уставшим, на грани полного истощения. Это было опасно, потому что Лео знал: когда он становился слишком уставшим, воспоминания возвращались с полной силой. Он знал, что нужно уйти до того, как это случится. Один флешбек уже сегодня был, но тело и удача предавали его. Приближался еще один... Осталось совсем немного времени. Раф снова зарычал, становясь все злее. — Слушай, Бесстрашный. Мы просто пытаемся тебе помочь. Почему ты ведешь себя как идиот, а? Ты что, с какого-то дурацкого дерева упал и зацепил каждую гребаную ветку по пути вниз? Вот почему ты так долго не возвращался? Лео молчал, заставляя себя дышать спокойно. — Что молчишь то теперь?! — Раф сделал еще один угрожающий шаг вперед. — Ты думаешь, что лучше нас? Поэтому ты не вернулся домой? Великий Бесстрашный Лидер не мог быть скован своими гребаными братьями. Последнюю часть он выплюнул сквозь стиснутые зубы. Он хотел причинить боль, задеть или вызвать чувство вины у брата, чтобы тот наконец рассказал, что происходит. Рафу было все равно, в тот момент он видел только красное. Лео вздрогнул, вспомнив, как Хэнсон называл его "великим". О, как низко пал великий Леонардо. Великий. Лео ненавидел это глупое слово. — Я не великий, — это все, что он смог сказать. Дон вмешался в разговор. — Не в этом дело, Лео. Теперь и Дон был зол. Прекрасно, — подумал Лео саркастически. Его веки начали опускаться, но он успел это понять и резко распахнул глаза. Он потер лоб в месте, где начинала пульсировать назойливая головная боль. — Лео, ты оставил нас одних разбираться с Пурпурными Драконами, ниндзя Фут и всем прочим, что пытается нас здесь убить, — сказал Дон, ярость пылала в его темно-карих глазах. — Ты когда-нибудь думал, что, может, ты был нам нужен, чтобы вести нас? Что, может, нам было нужно, чтобы ты был с нами? Ты когда-нибудь думал, что кто-то из нас может валяться мертвым в каком-нибудь переулке, заваленном мусором, потому что тебя не было рядом, чтобы нас защитить? Да. Я думал об этом каждый день, — подумал Лео с грустью. — Каждый раз, когда я почти умирал в своей грязной камере, я думал о вас. Леонардо было почти грустно, но в одно мгновение он обратил грусть в ярость. Он не мог грустить. Он не мог себя жалеть. Жалость — для детей и слабаков. — Ты думаешь я не знаю этого, Донателло? — шлюзы злости начали подниматься. — Я думал о вас каждый день! Я боролся, чтобы вернуться к вам, боролся при каждой малейшей возможности! — Почему? Два года, Леонардо, — Дон обрел уверенность, что даже использовал полное имя старшего брата. — Почему ты просто не вернулся?! Дон подошел к Лео вплотную. Лео не смог сдержаться. — ПОТОМУ ЧТО Я БЫЛ В ЛОВУШКЕ! — изо всех сил закричал он в лицо черепахе с фиолетовой повязкой. Дон отступил на шаг, он никогда не видел своего брата в такой ярости. Его глаза пылали, золотые искры крутились и мерцали в них. Раф фыркнул. — Ты был в ловушке? В какой? В своих собственных мыслях? — Раф схватился за рукоятку сай, не собираясь их использовать, а просто чтобы напугать брата и заставить сказать правду. — Ты. Был. В. Джунглях. Леонардо, — он прорычал каждое слово. — Никаких писем! Ни одного сообщения! Ни единого, черт возьми, звонка! НИЧЕГО! Он не верил, что брат был "в ловушке", и был слишком зол, чтобы размышлять трезво. — Никто не в силах поймать великого Леонардо. Ты слишком хорош для этого, разве нет? Ты сам сказал, что лучше меня, а я никогда не был заперт в ловушке! Говори правду, Лео, ты не хотел возвращаться домой, ты просто не мог смотреть нам в глаза. Потому что ты был слишком слаб! Лео почувствовал, как из него вышибло весь воздух. Он поник, чувствуя себя побежденным. Я знал, что они не поймут. — Иди на хуй, Раф, — прорычал Лео. Он был так зол, так яростен, что это поглощало его, наполняло тело яростью, которую он никогда прежде не чувствовал. — Что ты сказал, Бесстрашный? — зловеще прошептал Раф, выхватывая свое оружие и принимая боевую стойку. — Ты меня слышал, — сказал Лео тихо, не желая повторять эти грязные слова. — Бесстрашный, я тебя– Майки больше не мог этого выносить. — ХВАТИТ РУГАТЬСЯ! — закричал он изо всех сил перекрывая перепалку двух братьев, — Мне это уже надоело! Раф обернул свою ярость на младшего брата. — А ты не вмешивайся! Дон повернулся к Рафаэлю. — Не кричи на него! — Да что ты? И что ты мне сделаешь, умник? Скажешь, что ненавидишь меня? Боль промелькнула на лице Дона. — Это низко, Рафаэль. — Реально, Дон? Тогда ты можешь просто– И тут Лео это услышал. В одно мгновение Леонардо перешел в режим Лидера и заставил себя забыть о всех болях и недомоганиях, которые вспыхнули внутри него, когда он так быстро двинулся с места. — Майки, прочь! — он грубо оттолкнул младшего в сторону. Оранжевая черепаха покачнулась назад и упала на землю. Он был ошеломлен, когда черная стрела вонзилась в левое плечо Лео. Именно туда, где секунду назад была его голова. Лео пришлось прикусить язык, чтобы не закричать. — Лео! — прокричали три брата в унисон, ошеломленно наблюдая за ситуацией. Они так увлеклись ссорой, что не заметили стрелу, летевшую прямо в голову Майки. Дон и Раф сразу же развернулись, вытаскивая оружие, забыв про семейную ссору. Майки вскочил на ноги, а Лео выпрямился. Одним движением лидер вырвал стрелу из плеча и отбросил ее в сторону. Перед глазами Лео заплясали звезды, но он решил их игнорировать. С трудом и совсем неуверенно он вытащил свои мечи и повернулся лицом к врагу. На него смотрели тридцать ниндзя, облаченных в черную одежду Клана Фут. Их оружие тоже было наготове. Один ниндзя вышел вперед. — Вас было слышно за квартал, идиоты. Лео шатался на ногах, ощущая последствия припадка и попадания стрелы. Кровь начала стекать по его руке и скапливаться на поверхности крыши. Майк присматривал за Лео краем глаза. Он был готов подхватить своего лидера, если тот начнет падать. Раф сделал несколько шагов вперед, он тоже заметил, как лидера повело. Горячая голова злился на брата, но это не значило, что он о нем не волновался. Он не хотел, чтобы Клан Фут увидел, насколько Лео измотан и не готов к бою. Раф знал, что нужно выиграть немного времени, чтобы старший пришел в себя. — Мне жаль, но, похоже, вы застали нас в неудачную ночь. Придется выместить нашу злость на ваших уродливых рожах. Несколько ниндзя рассмеялись, другие отступили на шаг. — Мы пришли за вашими головами. Наша Госпожа ожидает их поданными на блюде, — крикнул ниндзя впереди. Он потянулся за рукоятью своего длинного меча. Раф усмехнулся. Не каждый день удается поспорить с Футом. — Ага, удачи. Раф и ниндзя продолжали выкрикивать оскорбления друг другу, когда из толпы врагов прямо в голову Донателло полетел сюрикен. Лео увидел это и автоматически среагировал, метнув катану навстречу звезде, прежде чем та достигла гения. Отбив атаку, Лео пошатнулся и врезался в Дона. Дон поймал брата, не дав тому упасть. — Эй, Лео, — выдохнул он, — может, тебе стоит сесть. Да, присесть сейчас звучало заманчиво для черепахи, чья голова кружилась, а руки тяжелели. Так всегда происходило после припадков. У него было десять, может, двадцать минут максимум, прежде чем его тело не выдержит стресса, отключится, и он потеряет сознание. Лео знал, что у него есть хотя бы десять минут, и за это время он заставит свое тело сражаться, чтобы защитить своих братьев. — Нет... Я в порядке, Дон, — Лео выпрямился, отстранился от брата и попытался собраться. Он будет сражаться с врагами. Он будет сражаться с ними, чтобы не пришлось сражаться с врагами внутри себя. Лео выпрямился. Он был готов к бою.