Как пали сильные / How the mighty have fallen

Леонардо медленно отстранился от Донателло, пытаясь успокоить пульсирующую боль в голове. Рафаэль и здоровенный ниндзя из Фут все еще обменивались колкостями. Лео попытался сосредоточиться на их голосах, но это оказалось труднее, чем должно было быть. Голоса стали искаженными и невнятными, перед глазами потемнело. Нет, нет, пожалуйста, только не сейчас, не сейчас! У меня уже был один сегодня! О Боже... Он почувствовал, как чьи-то руки обхватили его за мгновение до того, как он вдохнул знакомый запах Донателло, который подхватил его, когда у него подкосились ноги. Мир Леонардо затонул во мраке, и почти сразу же исчез окончательно. Он знал, что происходит — это случалось не менее пяти раз за этот месяц после его возвращения домой. Хотя в темных джунглях такие эпизоды случались куда чаще. Он слишком хорошо знал ту тьму, что застилала разум и наполняла тело. Его мир растворился во мраке, когда Леонардо снова погрузился в очередной флешбэк... И снова потерялся внутри своей воюющей души.

***

Два дня, два дня без еды и воды. Два дня без допросов и пыток. Два дня просто сидения и ожидания. Живот Лео громко заурчал, но он постарался это проигнорировать. Рядом с ним также громко протестовал животик Грейс. — Я так голодна, Лео, и так хочу пить, что у меня во рту, будто наждачка, — прошептала она хриплым голосом, прижимаясь к его пластрону, стараясь устроиться поудобнее. — Простите, ребята, — прохрипела Анна, облизывая сухие губы. — Я так обезвожена, что у меня нет сил вытянуть из воздуха воду. Она свернулась калачиком по другую сторону от Грейс, прижимаясь ближе ради тепла и утешения. Лео немного пошевелился, стараясь найти более удобное положение. Его панцирь издал мерзкий звук, проскользив по влажному цементному полу. — Все нормально, Анна, — прошептал он с полузакрытыми глазами. — Они не дадут нам умереть. Скоро принесут еду и воду... Должны. — По крайней мере, они еще нас не забрали, — прохрипела Анна. — Прошло всего два дня. Скоро они снова придут задавать вопросы, — прошептал Лео, притягивая Грейс ближе. Анна, в свою очередь, подтянулась ближе и, уставше размахнувшись рукой, положила ее на пластрон Лео, заключая Грейс между собой и им. Девочка всхлипнула, в ее глубоких синих глазах заблестели слезы. Ей так хотелось пить, что это причиняло боль. — Я не понимаю, зачем мы им нужны. Я сделала что-то плохое? Я кого-то обидела? Они никогда ничего не говорят, когда причиняют мне боль... — слеза скатилась по ее щеке, и она всхлипнула. Лео с усилием сел, хотя это не должно было требовать столько сил, ощущая, как сопротивляются мышцы. Он чувствовал последствия двухдневного отсутствия воды и последней пытки. Мысли были затуманены, тело вялое. Приступов у Лео не было уже неделю — это был самый длинный перерыв с момента пленения, но он знал, что это лишь вопрос времени, когда его снова настигнет судорога. Это всегда был лишь вопрос времени. С большим усилием Лео посадил Грейс к себе на колени и опустил подбородок на ее лоб, прижимая ее лицо к своей груди. Девочка продолжала плакать. Анна, почувствовав потерю тепла, села и придвинулась ближе. — Ш-ш-ш, Грейси, — сказал Лео, стараясь успокоить ее так же, как он успокаивал Майки после кошмаров. Майки... Нет! Стоп. Сейчас нельзя думать о братьях. Грейс нуждается в тебе. И Анна тоже. Сейчас ты должен быть сильным ради них... И ради себя самого. На его руках девочка зарыдала еще громче. Ее живот урчал, горло жгло. Из глаз Анны текли слезы, она беспомощно смотрела на все это. — Тсс, Грейс, все хорошо, все хорошо. Нет, ты не сделала ничего плохого. Посмотри на меня, милая, — Лео заставил ее поднять лицо. Ее глаза были как голубые лагуны, мерцающие в тусклом лунном свете. — Ты ни в чем не виновата, ты поняла меня? Ты не сделала ничего плохого и никогда никого не обижала, несмотря на то, что говорят эти ублюдки. Ты ни в чем не виновата. Это они — зло. — Бишоп, — прошептала Анна, как проклятие, скорее себе, чем им. Голова Лео резко повернулась к ней, по венам пробежал холод. — Бишоп? Что с Бишопом? Откуда ты знаешь это имя? — спросил он, пораженный тем, что эта девочка знала имя одного из злейших врагов его семьи. Анна не смотрела на него, лишь уставилась в пол, будто завороженная влажным цементом. — Джон Бишоп — тот, кто сделал нас такими. Он проводил эксперименты на нас в течение многих лет, пока мы не обрели свои способности. Я была там почти пять лет, пока мне не удалось сбежать... — она замолкла, не особо осознавая, что говорит. — Сбежать? Эксперименты? О чем ты говоришь, Анна? — Лео, конечно, знал о способностях девочек, но всегда почему-то считал, что они родились с ними. После всего, что он видел в своей жизни в качестве черепашки-ниндзя, это бы его точно не удивило. Мир, в конце концов, больше, чем можно представить. Анна грустно улыбнулась. — Ты ведь не думал, что наши способности — это что-то природное? — спросила она, заправляя длинные волосы за ухо. — Не существует никакой магии, Леонардо, — добавила она с легким, безрадостным смехом. Лео кивнул ей.  Позволю себе не согласиться, — подумал он. Она снова тихо рассмеялась, подтянув колени к подбородку. Однако все еще не смотрела на Лео — была слишком погружена в свои мысли. — Мы не всегда были такими. Я не родилась с умением управлять водой, и Грейс раньше не умела слышать мысли людей. Я родилась в семье обычных рабочих, у меня были мама, папа и старший брат по имени Теодор, но мы звали его Тео, потому что он ненавидел свое полное имя, говорил, что оно заставляет его чувствовать себя слишком важным. — Знакомое чувство, — пробормотал Лео вслух. Анна улыбнулась и продолжила. — Я помню, как однажды, когда мне было десять лет, я осталась дома из-за болезни. К нам в дверь постучали трое мужчин с оружием... Они напали на маму и папу, а брат был в школе. После того как они избили родителей, они направили на меня оружие и сказали, что если я не пойду с ними, они убьют моих родителей, а потом меня. Что я могла сделать? Мне было десять лет, а у них были пушки. Я до сих пор думаю, что за чудовища могут угрожать ребенку, что убьют его и его семью... — Эти парни работали на Бишопа. Позже я узнала, что мой отец был должен Бишопу много денег, и единственный способ получить плату был забрать меня. Папа кричал на них, когда меня увозили, говорил, что у них с Бишопом была договоренность на оплату деньгами, а не людьми. Тогда один из них ударил его прикладом по лицу, и они забрали меня. — Они меня куда-то увезли... Я до сих пор не знаю, куда именно... Надо мной экспериментировали, по крайней мере, именно так мне казалось. Мне вводили разные вещества, которые... Я даже... Я не могу передать, как сильно было больно. Они жгли меня изнутри и атаковали каждую клеточку моего тела. Анна замолчала, вытирая слезу. Лео чувствовал ровное, глубокое дыхание Грейс у себя на груди. Она уснула. Анна всхлипнула: — Думаю, прошло два года, прежде чем я наконец смогла управлять водой. Это произошло случайно, на самом деле, я пыталась отбиться от одного из охранников и в итоге порезала его лицо каплей пота с его лба, — на этом Анна улыбнулась, вспоминая, как приятно было дать отпор. Затем она снова помрачнела, вспоминая остальную часть своей истории. — Тогда был первый раз, когда я лично встретила Джона Бишопа. Он жестокий человек, который сделает все, чтобы получить, что хочет. Он хотел создать суперсолдат для армии или что-то столь же ужасное. Его гениальной идеей было похищать детей и проводить на них опыты. Он часто говорил что-то в роде "если ты можешь превратить детей, то сможешь и взрослых." — Так что я была не единственной, кого он забрал, но я была первой. Всего было десять детей, которых он поймал и над которыми ставил эксперименты, — Анна подняла руки, чтобы посчитать на пальцах, хотя ей это и не было нужно. Она будет помнить имена тех девяти детей до конца своей жизни. — Я, Джейкоб, Кертис, Джейсон, Хейли, Крис, Джош, Лэйси, Кара и Грейс была последней. Они привели ее, когда ей было три или четыре, примерно за год до того, как я сбежала. Им пришлось убить родителей и старшую сестру Грейс, чтобы забрать ее. — В общем, все наши камеры находились рядом, вдоль длинного коридора, и каждый раз, когда одного из нас забирали, остальные могли это видеть. Мы разговаривали друг с другом через решетки, хоть и не могли видеть друг друга. В течение двух лет я даже не знала, как выглядит Кара, пока ее не протащили мимо моей камеры после одного из тестов, — Анна сделала паузу, думая о тех детях и подростках. — Джейкоб и Джош были убиты, когда им ввели мутаген, пытаясь создать продвинутого гибридного человека. Джош пережил первую серию экспериментов, но вторая его добила. Он превратился в нечто, напоминающее волка. Он был волосатым с длинными клыками и лапами вместо рук. Оборотень — единственное, с чем я могла бы его сравнить, когда увидела, как его волокли обратно в камеру. Его камера была рядом с моей, и я потянулась через решетки, пытаясь его утешить. Я смогла дотянуться только до его руки и почувствовала, как с него слезает кожа. Он кричал в соседней камере два часа, пока вся его кожа не слезла и он не умер... Джейкоба посадили в огромный резервуар с зараженной водой, пытаясь создать форму жабр, с которой он мог бы дышать под водой и в загрязненных зонах. Он утонул через пять минут. Идиоты, которые вкололи ему мутаген, использовали недостаточную дозу... Джейкобу было пятнадцать, а Джошу — четырнадцать. — Крис и Кертис были братьями-близнецами, так что Бишоп наслаждался ими по полной. Он испытывал одного, а другого использовал как контрольный образец. Чаще всего подопытным был Кертис. Он продержался три года, прежде чем они наконец убили его во время эксперимента с электричеством прямо на глазах у брата. Крис был так расстроен, он... Он просто не смог это выдержать. Он видел, как умер его близнец, Лео! Крис... он покончил с собой на следующий день, использовав простыни в своей камере. Лэйси умоляла его держаться и быть сильным, но он был уже слишком сломлен... Остальные из нас слушали, как он задыхался в своей камере в течение трех минут... Им было по двенадцать лет. Анна глубоко вздохнула. — Ты не обязана продолжать, если не хочешь, — прошептал Лео. — Нет, я продолжу, — сказала она, прочищая горло. — Так, если я умру здесь, они продолжат жить в тебе, и ты сможешь рассказать о них своим братьям и друзьям, чтобы они не были забыты… Она замолчала. — Ты не умрешь здесь. Я этого не допущу, — твердо сказал ей Лео. Анна ему слабо улыбнулась. — Карa и Лэйси были убиты в один день. Бишоп ввел им сыворотку, которая должна была сделать их кости неразрушимыми. Это сработало, как и многое другое, что с нами делали. Их кости стали в пять раз прочнее, чем у обычного человека. Ученые проверили это, ударив кувалдой по руке Кары… Иногда, когда вокруг тихо, я все еще слышу, как она кричит, когда та рассыпается на куски. Этого не должно было случиться, так что Бишоп велел ввести им больше сыворотки. Они кричали все десять минут, пока сыворотка растворяла большую часть их костей. Она была слишком мощной, понимаешь, и сожгла их… изнутри. Каре было восемнадцать, а Лэйси — шестнадцать. — Джейсон и Хейли были братом и сестрой. Их держали в камере напротив моей, так что я видела их каждый день в течение четырех с половиной лет. Я считала их своими братом и сестрой. Джейсон был очень большим и сильным, с широкими плечами и теплой улыбкой. Он всегда пытался заставить меня смеяться или подбодрить, даже когда меня полумертвой волокли обратно в камеру после эксперимента. Они вкололи Джейсону большую дозу чего-то, не знаю точно чего, но это сделало его мышцы больше и сильнее. Он мог поднимать тяжеленные предметы, машины там или грузовики. Он говорил, что мог держать по триста пятнадцать килограмм в каждой руке. Ему надевали специальные браслеты на руки, когда его возвращали в камеру, чтобы нейтрализовать его силу и чтобы он не мог разогнуть прутья и сбежать. — Хейли была младше, с длинными каштановыми волосами. У нее была та же улыбка, что и у Джейсона, только красивее. Ее глаза были насыщенного каре-черного цвета, они были прекрасны. Ученые ввели Хейли что-то, чтобы улучшить ее зрение. Они пытались дать ей что-то вроде рентгеновского зрения и дальнозоркости. В первый раз, когда ей ввели раствор, это сработало. Она могла видеть сквозь тонкие стены и на большие расстояния, но Бишопу этого было мало. Они хотели сделать ее еще лучше, еще сильнее. Как и в случае остальных, Бишоп хотел создать своих идеальных "суперсолдат". Так что они ввели ей еще одну дозу. В первый раз, когда она вернулась в камеру, она жаловалась, что у нее болят глаза. Во второй — что все выглядит тусклым. На третий раз, после очередной инъекции, она ослепла. — В тот день, когда Хейли притащили обратно в камеру слепой как летучая мышь, Джейсон поклялся сбежать из этого ужасного места. В тот день мы вместе придумали план побега. Мы планировали сбежать через три месяца, потому что это дало бы нам достаточно времени, чтобы тайком пронести и украсть достаточно припасов и помочь Хейли научиться ориентироваться в темноте. За день до запланированного побега ее снова забрали и… Она больше не вернулась, — на этих словах Анна начала плакать. — Джейсон почти сошел с ума, когда ее не вернули через несколько часов. Через два дня охранник сказал ему, что ее "уничтожили", потому что слепая им была не нужна… Они убили ее, Лео, и даже не потрудились вернуть тело, чтобы брат смог с ней попрощаться! Тогда Джейсон окончательно сошел с ума. Я говорила ему не делать глупостей, говорила, что он еще нужен мне, но он не слушал! Он впал в безумие… Он сломал себе оба запястья, пытаясь снять металлические браслеты. Он бил руками и плечами о стены и умолял меня использовать свою силу, чтобы снять хотя бы один браслет, чтобы он мог использовать силу и сорвать второй. Его запястья были покрыты кровью, когда он, наконец, сумел разорвать металл и сорвать браслеты. Потом он вырвал металлические прутья. После этого я умоляла его остановиться, потому что знала, что они его убьют. Но он просто продолжал кричать ее имя: "Хейли! Хейли! Хейли!" Он хотел увидеть ее, коснуться, сказать, что любит, хоть что-нибудь. Анна замолчала, ее грудь сотрясала рыдания, она закашлялась. — Он кричал на охранников, называл их убийцами и ублюдками. Он убил четверых из них голыми руками, прежде чем его наконец остановили… Они выстрелили шесть раз ему в грудь. Он проклял их всех и послал в ад, когда умирал. Перед смертью он посмотрел на меня. Он посмотрел прямо мне в глаза и прошептал… прошептал… — у Анны перехватило дыхание. Лео молчал. — Он сказал: "Я вижу ее, Анналиса. Я вижу Хейли, и… И она видит меня… она такая красивая…" Анна уткнулась лицом в ладони и несколько минут рыдала. Спустя какое-то время она снова села, вытерла слезы и глубоко вдохнула. — …Я… я до сих пор вижу во снах ее кровь на тюремных стенах… Джейсону было девятнадцать, а Хейли — тринадцать… Я думаю о них каждый день. Каждый день думаю, что если бы я была чуть сильнее, я могла бы их спасти, всех спасти. Каждый раз, когда я засыпаю, я вижу их. Я вижу их лица и слышу их крики… Анна вздрогнула. — Прошла неделя после их смерти, и я сбежала из этого ужасного места. Лео, ты знал, что внутри тебя есть вода? В твоей крови? Спроси меня, как я узнала, что в нас есть вода. Спроси, как я поняла, что могу управлять охранниками, Леонардо. Ну же, спроси меня, — в глазах Анны сверкнул безумный огонек. — Как? — прошептал Лео почти испуганно. — Я чихнула, и охранник дернулся! — почти закричала она. — Я поняла, что если напрягу пальцы, то могу заставить что-то внутри охранников вздрогнуть. Смогу сломать их пополам… Что я и сделала с тринадцатью из них, пока просто не побежала. Я бежала оттуда со всех ног и убивала всех, кто становился на моем пути. Я провела там пять лет… Анна покачала головой и вытерла глаза. Она посмотрела вниз на Грейс, которая все еще спала, прижавшись к Леонардо. — Я не знаю, что случилось с Грейс. Я знаю, что она осталась там, когда я сбежала, но больше я ее не видела, пока меня снова не поймали и не посадили с ней в одну камеру здесь, в Центральной Америке. После побега я нашла свою семью и жила с ними целый год, пока Бишоп и его люди снова меня не нашли. Я хорошо сражалась. Использовала способности, которые они мне дали, но они все равно меня схватили… На этот раз они убили мою мать и отца. Тео не было дома, он был в колледже, так что думаю, он все еще жив, но я не знаю точно. Анна глубоко вдохнула, провела сухим языком по сухим губам. Она была истощена после столь долгого рассказа. Лео подвинулся ближе к Анне, аккуратно снял Грейс с груди, а затем мягко уложил Анну на землю. — Спи, — прошептал он, укрывая спящую Грейс рядом со старшей девочкой. — Лео? — спросила Анна, ее глаза были полузакрыты. Лео тихо промычал в ответ. — За всю свою жизнь я убила тринадцать человек. Я убила их, чтобы они не убили меня… Я плохой человек? Я убийца, как те ученые и Бишоп? Лео даже не задумался. — За все мои годы, что я существую в качестве гигантской черепахи, практикующей ниндзюцу, я убил много Пурпурных Драконов и Фут Ниндзя. Я в том числе одолел своего самого ненавистного врага — Шреддера… И не проходит ни дня, чтобы я не думал о каждом из них. Я убил их, чтобы они не убили моих братьев или меня. Я никогда не убивал без причины, только когда меня атаковали, и мне приходилось защищаться. Я никогда не начинал драку первым — это часть моего кодекса чести. Я не горжусь тем, что пришлось сделать, но в глубине души знаю — я должен был это сделать. И ты должна чувствовать то же самое. Ты сделала то, что обязана была сделать, Анналиса. С этими словами Лео улегся рядом с Грейс и закрыл глаза, измученный пытками и жаждой. — Спасибо, Леонардо, — прошептала Анна, прежде чем заснуть.

***

— ...слышишь меня? Лео, ты меня слышишь? Бро, ну же, посмотри на меня. Леонардо! — приглушенный, но знакомый голос эхом раздавался в ушах Лео, пока он возвращался в сознание. Бишоп… Почему я не помнил, что это он меня поймал?... Как я мог забыть?... Они заставили меня забыть. Лео поморщился, вспоминая многочисленные капельницы и препараты, которые ему вводили. Один из них, должно быть, стер воспоминания о разговоре с Анной о Бишопе. Заметание следов, — подумал Лео с горечью. Воспоминание было мутным, но казалось вполне реальным. Синий черепаха даже чувствовал жажду... — Ну же, бро, ответь! — воззвал встревоженный, но сдержанный голос у самого уха. Он поднял голову и увидел Донателло, который держал его на ногах. Рафаэль все еще говорил с футовцем. Майки смотрел на Лео с ужасом в глазах, стоя в нескольких шагах от него. — Что случилось? — прошептал Лео, восстанавливая равновесие и убирая руку Донни. — Не знаю, ты просто выпал на пару минут. Ты в порядке? Пара минут… Это длилось всего пару минут. А казалось, будто прошли часы. Лео сделал шаг вперед к Рафаэлю и врагу. Он почувствовал тяжелую руку на плече и обернулся. Гений смотрел на него умоляющими глазами. — Может, тебе стоит остаться в стороне? Дай нам разобраться. Ты можешь не учавствовать в этот раз, — прошептал Дон, чтобы ни фут, ни Майки не услышали. Лео резко вырвался из хватки Дона. — Мне не нужна защита. Я справлюсь сам. И кроме того, я не заслуживаю, чтобы меня защищали... — яростно подумал он. Дон ненавидит меня. Даже если это не так, то ему стоило бы меня ненавидеть... Дон выглядел расстроенным. — Если у тебя не будет нас, кто тогда прикроет тебе спину? — спросил он, изо всех сил стараясь не звучать враждебно. Лео не ответил, только посмотрел вперед и расправил плечи. Донателло распознал эти движения еще до того, как Леонардо сделал шаг вперед. Прошло два года с тех пор, как он видел эту сторону брата. Он заметил, как напряглись его мышцы, как сжалась челюсть, как он расправил плечи и сделал глубокий, осмысленный вдох. Его глаза стали холодными, как у солдата, уже пережившего все. Леонардо был в полном, безоговорочном, беспощадном Режиме Лидера. И пусть трепещут враги, когда Леонардо расправляет плечи и напрягает мускулы в Режиме Лидера. Да начнется битва.