Как пали сильные / How the mighty have fallen

Он бежал. Бежал, стараясь изо всех сил и даже больше. Могучий Леонардо, лидер клана Хамато и убийца Шреддера, бежал, что было мочи. Он бежал по знакомым канализационным туннелям точно так же, как когда-то бежал сквозь джунгли Центральной Америки. Слезы текли по его лицу, но он не обращал на них внимания. Это были слезы печали и злости. Он не был привык к таким чувствам, к этой ярости, которая ослепила его так сильно, что он закричал на отца. Он должен был быть самым рассудительным из своих братьев. Он был их лидером, их старшим братом. Он был... он был... Он был ничем... Он паниковал, и Лео знал, что происходит, когда он впадает в панику. Что-то в его груди начало покалывать, сжиматься. Голова стала легкой, а разум затуманился. Нет! Не сейчас. Только не сейчас! Ну же, тело, не подведи сейчас! Он мчался изо всех сил, стараясь отдалиться от своей семьи, прежде чем приступ поглотит его тело. Он никогда в жизни не бегал так быстро и с такой отчаянной целью. Как иронично. Я упорствовал целый год, чтобы остаться в живых и вернуться домой к своей семье, а теперь я дома и убегаю. В голове снова и снова звучали его собственные слова: "Ты перестал быть моим сенсеем, когда отправил меня гнить в джунглях..." Лео чувствовал, как вина сжимает его желудок, но он продолжал бежать. Он мчался еще отчаяннее, стараясь оставить позади вину и стыд за то, что заставил своих братьев ненавидеть его и за то, что накричал на отца. Несмотря на сумасшедший бег он услышал характерные звуки погони — его братья бежали за ним. Он слышал, как их ноги хлопают по воде: двенадцать пальцев, шесть ступней, трое братьев торопятся, трое братьев, которые его ненавидят. Он слышал их крики: — Лео, подожди! — это был Дон. — Бро! Пожалуйста, притормози! — Майки. — Черт побери, Бесстрашный! Остановись! — низкий голос Рафа. Лео ускорился, радуясь, что всегда был быстрее своих братьев. Его ноги горели, грудь болела, но он продолжал ставить одну ногу перед другой, пытаясь сбежать. Голова кружилась. Дыхание было прерывистым, сдавленным, горло припухло. Он все еще не полностью восстановился. Как я все еще могу быть таким чертовски слабым?! Его руки дрожали, но он сжал их в кулаки, стараясь успокоиться. Не дай приступу случиться. Не позволь, — кричал он про себя, приказывая своему телу. Он поскользнулся и едва не упал из-за грязи в канализации. Мне нужно выбраться наверх… Мне нужно убраться подальше от братьев. Я их не достоин. Я — неудачник. Я… Я не могу… Его разум был в смятении, скомканные мысли проносились в его голове. Он не совсем понимал, почему злится или почему теряет самообладание. Он не понимал ярость, глубоко сидящую внутри, играющую с его эмоциями и сводящую с ума. Что со мной не так? Лео свернул за угол и заметил лестницу. Он бросился к ней, запрыгнул сразу на третью ступеньку и начал карабкаться, ни на секунду не останавливаясь. С огромным усилием он откинул крышку люка и выбросил себя в темный переулок. Ночь была светлой, луна полностью освещала небо. Даже при свете луны он нашел тени, как и всегда. В спешке он даже не закрыл люк. Он рванул к ближайшей пожарной лестнице и начал забираться по ней. Лео слышал, как его братья зовут его, умоляя остановиться хоть на секунду. Оставьте меня в покое. Вы меня ненавидите. Зачем вы гонитесь за мной? Пожалуйста, просто позвольте мне страдать. Я это заслужил... Он не мог думать. И не хотел. Ему нужно было убежать. Зрение расплывалось. Сдавленность в груди становилась невыносимой. Приступ приближался. Он должен был успокоиться, иначе его перетряхнет особенно сильно. Он знал это по опыту, но... Ему было все равно. Сейчас ему почти ни до чего не было дела. Лео слышал, как ветер свистит у него в ушах и резко поднимает ленты маски, пока он бежал по крышам Нью-Йорка. Он пытался успокоиться, но не мог. Пытался очистить разум, как делал это в джунглях, но у него не получалось. Джунгли... — подумал Леонардо, перепрыгивая через широкий промежуток между зданиями. В голове он видел листву крон деревьев и яркое солнце. Телефонные провода превращались в лианы, а дымоходы — в деревья. Тени на крышах, усиленные лунным светом, напоминали ему обжигающее солнце. Лео потряс головой и побежал еще быстрее, желая забыть эти чертовы джунгли и вину, и боль, что пришли с ними. После побега из рук Патрика Хансона, он скитался по джунглям шесть месяцев, прежде чем Эйприл наконец нашла его и убедила вернуться домой. Во время тех шести месяцев Лео пытался построить себя заново. Собрать разум, восстановить тело, чтобы вернуться домой и посмотреть в глаза братьям и сенсею. После года в плену его разум казался… Сломанным. Пострадало не только тело, боль была не только физическая. Его разум опустел, и когда он покинул ту тюрьму, он чувствовал, что медленно сходит с ума. Он был недостаточно силен, чего-то не хватало... Кровь. Он снова ее видел. Так много крови, что его руки казались целиком окрашенными в багровый цвет. Это была не его кровь, а их... Девушек, с которыми он провел год в аду. Мертвы. Обе мертвы. Убиты из-за него. Он был неудачником, ничтожеством. Он удлинил шаг, затем прыгнул на очередную крышу и резко остановился у края. Следующее здание было слишком далеко для его слабого и дрожащего тела. Неистовый бег завершился, но он все еще хотел продолжить. Ему все еще нужно было сбежать. Леонардо посмотрел вниз, в переулок. Было темно, но лунный свет мягко лизнул улицу, открывая взгляду черный асфальт и огромный грязный контейнер. Впервые в жизни Леонардо представил, каково это — прыгнуть, не пытаясь долететь до другого здания. Как ветер будет обдувать лицо, как ленты банданы будут трепетать в воздухе. Он наконец получит свободу, которой так жаждал — свободу падения. Свободу отпустить и забыть. Свободу все закончить. Он бы никогда на самом деле не прыгнул. Нет, самоубийство — для слабых. Это путь трусов. В самоубийстве нет чести, если это не Сэппуку. Леонардо коснулся пояса, осознав, что у него нет при себе танто. Я и вправду думаю об этом…? Разум лидера бешено кружился, в него врывались миллионы мыслей. Голова болела от всего этого хаоса. Я действительно мог бы это сделать? Все бы действительно закончилось? Все просто… прекратилось бы? Лео поднял руки и сжал ими пульсирующую голову. Слезы затуманили зрение. Он был так сильно сбит с толку. — Возьми себя в руки, Леонардо! — сказал он вслух, но почти шепотом. Черепаха с тоской взглянул вниз в переулок, но начал отступать от края. Нет, это не способ все закончить. Это не тот ответ, что я ищу. Он сделал еще шаг назад, когда увидел красный блик. Казалось, в него врезался грузовик — дыхание сбилось, тело отлетело и покатилось по крыше. Зелено-красный комок остановился вместе с ним в десяти шагах от края здания. Зеленая масса закричала ему в лицо. Он ничего не слышал. Ничего. Его тело начало трястись.