Как пали сильные / How the mighty have fallen

Леонардо медленно открыл затуманенные глаза, пытаясь вытащить себя из не самого спокойного сна. Часы на его маленьком прикроватном столике мигали 6:00 утра тусклыми красными цифрами. Лео зевнул, поднялася с теплой кровати и, шатаясь, подошел, чтобы надеть налокотники, наколенники и напульсники. Он взял свою аккуратно сложенную синюю маску и повязал ее на глаза. Все еще не включив свет, Лео наклонился, чтобы схватить ножны с катанами — его любимым оружием, — но не стал надевать их на спину, как обычно. Вместо этого он держал их в своих мозолистых трехпальцевых руках совсем нежно, будто ему совсем не хотелось быть готовым к бою. Он все еще был очень уставшим. Мышцы болели, а на часах было всего 6:05 утра. Прошла неделя с тех пор, как Донателло сказал, что ненавидит его. С тех пор, как он вернулся из джунглей, Лео почти не говорил. А за последнюю неделю — и того меньше. Он предпочитал отвечать только на прямые вопросы от членов семьи. Много времени проводил в комнате, медитируя, читая или даже рисуя и делая наброски. Но на приемы пищи всегда выходил, или если чувствовал, что слишком надолго застрял в комнате. Он не избегал и не игнорировал братьев — просто… Не особо хотел с ними разговаривать. Он по-прежнему исполнял свои обязанности старшего брата и лидера. Слушал, помогал, заботился. Он просто… нуждался в личном пространстве. Лео нахмурился, выходя из комнаты. В логове было еще темно совсем ранним утром, но он был к этому привычен — он всегда просыпался первым, еще с детства. Подходя к ступенькам, он глубоко вдохнул, осмотрелся, чтобы убедиться, что за ним никто не наблюдает, и болезненно сделал первый шаг вниз. Подниматься всегда было больнее, чем спускаться, но каждый ноющий сустав и больные мышцы ощущались отчетливо. Минувшей ночью у Леонардо был очередной приступ. Не такой, при котором он трясется всем телом, а всего лишь внутренний. Его тело не дрожало, но разум и мышцы были в напряжении. Лео пришлось зарыться лицом в подушку, пытаясь заглушить стоны боли и сосредоточиться хоть на чем-нибудь, кроме пламени, бушующего внутри. Казалось, каждая кость, каждая мышца, каждая капля крови борется против него, стараясь убить его изнутри. Это было ужасно… Целых две минуты Леонардо чувствовал, что находится в аду. С трудом и медленно спустившись по лестнице, Лео заметил свет, горящий на кухне. Наверное, забыли выключить, — подумал он. Как обычно, он начал методично включать свет по всему логову, как делал каждое утро. Когда логово было освещено, а процесс пробуждения братьев начался, он направился на кухню, чтобы заварить себе чай. Лео взял старый стальной чайник, налил в него воду и включил плиту на максимум. Он, правда, ужасно готовил — однажды даже умудрился сжечь воду. Самое любимое занятие Майки — выгонять Лео с кухни с угрозами засунуть деревянную ложку в такое место, «куда солнце не заглядывает», если он еще раз дотронется до тостера. Лео сам поражался. Хоть он не мог даже нормально поджарить хлеб, но чай у него всегда выходил идеальный. Через несколько минут чайник засвистел, и Лео налил себе полную любимую кружку. По завершении утреннего ритуала он взял яблоко и направился к столу. Он не был голоден — уже несколько месяцев не чувствовал голода — но знал, что ему нужна энергия для утренней тренировки. Он медленно вдохнул аромат мятного чая, чтобы расслабиться и проснуться. После пары спокойных вдохов он взял яблоко и начал понемногу его грызть. Боль в теле понемногу отступала, пока он расслаблялся за чаем.

***

Прошел час, прежде чем в кухню заглянул очень сонный Донателло, направляясь к кофемашине. Лео уже приготовил кофе десять минут назад, так что Дон просто налил себе в кружку. — Доброе утро, Дон, — пробормотал Лео, не отрываясь от книги. Он по-прежнему был старшим братом. Он по-прежнему сделал бы для Дона все, что угодно. Он все еще его любил… даже если Дон больше не любил его. — Утречко, — пробормотал Дон, выпив глоток кофе, все еще наполовину спя. Это была долгая ночь для изобретателя. Вскоре на кухню пришли Раф и Майки. Старые часы на стене показывали 7:45. Лео отметил это, закрыл книгу и допил чай. Как обычно, он отстранился, пока братья громко спорили, кто сегодня готовит завтрак и что именно. — Сегодня очередь Дона, — указал Раф, прислоняясь к стене. — Нет, Раф, я готовил вчера, теперь очередь Майки. И я хочу блинчики. — Что? Нет! — воскликнул Майки прямо Лео в ухо, садясь рядом за стол. — Я ужин готовил! Я не раб, братаны, не собираюсь вас все время кормить. — Ну пожалуйста, Майк, — взмолился Раф, — я хочу твои блинчики! Лео улыбнулся, слушая спор, и молча закрыл книгу. Он не произнес ни слова, кроме стандартного «доброе утро», и, как обычно, остался в стороне. — Но, Рафи! Я работал до изнеможения, готовя ужин, — заныл Майки. — Майки, я думал, ты любишь готовить, — заметил Дон, опираясь на холодную плиту. — Не поймите неправильно, братцы, я обожаю готовить. Я как добрый шеф Рамзи на кухне. Но было бы неплохо, если бы мои любимые и заботливые братья хоть иногда готовили для муа, — Майки распахнул глаза, пытаясь убедить братьев своим щенячьим взглядом. Раф тяжело вздохнул, уже заранее принимая проигрыш. Майк взглянул на Лео, который все это время молчал. Хоть он все еще был зол на брата, но заботливая сторона Майки взяла верх, как это иногда случалось. Он легонько толкнул Лео локтем, и тот вздрогнул от внезапного прикосновения. Дон уже повернулся, чтобы готовить яйца, а Раф наблюдал настороженно, готовый вмешаться, если начнется очередная ссора, которые стали слишком частыми. Майки тепло улыбнулся брату: — Чего ты хочешь на завтрак, Лео? Лео ответил слабой улыбкой. Он понял — это попытка Майки вернуть его в семью, восстановить прежнюю нормальность. — Все нормально, Майк, — начал он. — Я уже съел яблоко. Не голоден. — Да ну тебя, яблоко — не завтрак. Я мог бы приготовить тебе… Ну, не знаю. Что ты ел в джунглях? Раф фыркнул, оценивая его тощее тело. На свету видно было, как впали щеки и ослабли мышцы. По правде говоря, он выглядел ужасно. Его кожа была бледно-зеленой, глаза — тусклыми. Он выглядел… пустой оболочкой. — Майки, — покачал головой Дон, открывая холодильник. — Ты же знаешь, Лео ест только фрукты, потому что его организм больше не переносит нашу еду. Ему становится плохо. Лео моргнул. Он не рассказывал братьям, что теперь ему становится плохо от соленой пиццы и сладостей. Даже любимые раньше хлопья теперь были под запретом — слишком много сахара, от которого болела голова и крутило живот. Майки бросил взгляд на Лео: — Серьезно? Лео грустно улыбнулся, а Раф наклонился, чтобы лучше слышать. Лидер взглянул на старые часы, надеясь сбежать от разговора, который внезапно стал вращаться вокруг него. Он ненавидел быть в центре внимания. Он был ниндзя — тем, кто живет в тени. Убийца, что атакует из темноты. Он наносил удар и исчезал. Он не оставался пожинать лавры. Лео предпочитал, чтобы в центре внимания были его братья. Ему нравилось восхищаться ими, гордиться их победами. Это придавало его жизни смысл. — Ладно, ребята, — сказал Лео. — Завтрак подождет. Время для тренировки. Схватив катаны, он направился в додзе. Майки поднял бровь на Рафа и пошел за Лео. Дон выключил плиту и убрал так и не приготовленные яйца в холодильник. — Время становиться ниндзя! — воскликнул Майки, заходя в зал. Сплинтер сидел, как обычно, в своей позе для медитации. Каждый из братьев по очереди поклонился сенсею и опустился на колени в ожидании начала. Прошло несколько минут, прежде чем Сплинтер открыл глаза. Увидев всех четверых перед собой, он улыбнулся. Прошло два долгих года с тех пор, как ушел его старший сын. Они были снова вместе, но что-то все равно было не так. Сплинтер чувствовал холодное, мрачное присутствие, нависшее над старшим из его сыновей. Но не мог понять, что это и откуда взялось. — Доброе утро, мои сыновья. — Доброе утро, сенсей, — произнесли они хором. — Сегодня все будет по-другому, мои ученики. Вы достигли пика индивидуального мастерства. Но теперь вам нужно вновь научиться быть командой. Вы прежде всего — братья. Однако, боюсь, в отсутствие Леонардо ваши навыки как команды стали слабыми и неуклюжими. Я чувствую, что сейчас самое время укрепить вашу братскую связь и сшить эту брешь, что появилась между вами тремя и Леонардо. Все четверо опустили глаза в землю, не глядя ни на своего сэнсэя, ни друг на друга. У каждого была своя причина для смущения, от которого краснели их зеленые щеки. — Теперь… обменяйтесь оружием! С этими словами черепахи вскочили на ноги, выхватывая свое ценное оружие из-за спины или с бедра. Донателло протянул свой посох бо Рафаэлю, тот взял его, одновременно передав свои саи Леонардо. Лео стремительно подбросил свои мечи в воздух, затем аккуратно поймал их за тупую часть клинков и передал Микеланджело. В свою очередь Майки отдал свои нунчаки Дону. — Леонардо с Донателло. Рафаэль, ты будешь спарринговать с Микеланджело… Хаджимэ! — приказал Сплинтер, велев сыновьям начать бой. Лео крепко сжал сай, когда он и Дон начали кружить друг вокруг друга. Раф и Майки делали то же самое в другом конце большого додзе. Дон неуверенно, но с решимостью начал вращать нунчаки Майки ритмичными круговыми движениями. Леонардо все еще чувствовал некоторую слабость после вчерашнего, но отдых и чай вернули ему достаточно сил, чтобы он чувствовал уверенность в исходе этого боя. Он был готов. Они продолжали кружить, ожидая, кто сделает первый ход. Разум Дона начал блуждать и отвлекаться, когда он взглянул на Лео. Он вспомнил слова, которые выплюнул брату в лицо. Вспомнил, как их могучий лидер вздрогнул, а затем поник под тяжестью этих слов. Я тебя ненавижу. Никто из братьев не говорил о той ночи. Все просто пытались притвориться, что этого не случилось. Но притворство не может длиться долго… Дон мысленно дал себе пощечину, возвращая свое внимание к текущему бою. Не дав Лео ни секунды, Дон метнулся к нему с нунчаками, что непривычно лежали в его ладонях. Лео с легкостью отбил их, а затем сам бросился на гения. Дон присел, замахиваясь ногой на старшего брата. В последний момент Лео перепрыгнул через его ногу и нанес удар ногой по фиолетовому черепахе. Дон встал, чтобы уклониться, затем отступил назад, обдумывая план. Сделав два шага назад, когда Лео попытался полоснуть его саем Рафа, Дон присел в боевую позицию. Он сжал нунчаки, остановив их вращение. Лео оставался настороже. Дон досчитал до трех в уме и бросил правый нунчак Майки, целясь Лео в голову. Однако отвлечь старшего удалось лишь немного. Отразив удар, он тут же заметил наступление Дона. Леонардо развернул сай Рафа так, чтобы их рукояти были направлены вперед — он знал следующий ход Дона. Донателло бросил второй нунчак на пол, затем с разбега прыгнул на брата, ощутив два жестких удара по панцирю, когда приземлился сверху и схватил Лео за горло. — Сдаешься? — спросил он, глядя на него спокойно, его руки уверенно обхватывали шею Лео. — Нет, — выдохнул Лео, пытаясь контролировать бешеное сердцебиение. Толстые пальцы Дона сжимали его шею не слишком сильно, чтобы лишить воздуха, но достаточно ощутимо. Лео знал, что Дон никогда не стал бы по-настоящему причинять ему боль во время тренировки, но все же почувствовал, как пот проступает на лбу, когда на него нахлынули воспоминания. Те люди, его похитители, не раз пытали его, пытаясь задушить — проверяя, как долго он сможет задерживать дыхание. Это была одна из пыток, которая не прекращалась, пока он не падал к их ногам без сил, а они смеялись над его слабостью. Успокойся, — сказал он себе. Лео посмотрел на Дона, все еще тяжело дыша. — Я победил, — сказал он. — Что? — почти закричал Дон. — Мои руки у тебя на шее. В реальном бою ты бы уже был мертв. — Но ты тоже, — начал лидер, кивая на саи Рафа, которые он держал, направив рукоятки в живот Донателло. Острые концы едва не касались пластрона Лео, вместо этого они вонзились в пол додзе. — Когда ты прыгнул на меня, я бы тебя дважды заколол, Дон, — объяснил Лео. Дон с открытым ртом посмотрел на рукояти. В настоящем бою он действительно был бы мертв до того, как успел бы задушить противника. Глупый, — подумал он. — Ты поэтому перевернул их? Потому что знал, что я прыгну на тебя? — спросил Дон, отстраняясь от лидера. Лео кивнул и встал. Он все еще пытался отдышаться, в то время как Дон даже не вспотел. Он проклинал свою слабость и тех людей, что сделали его таким. Проклятый Хэнсон. Проклятый Анджело. Проклятые жадные убийцы, свол— — Очень хорошо, Леонардо, — похвалил Мастер Сплинтер с коврика для медитации. И Дон, и Лео поклонились своему сенсею, прежде чем сесть перед ним в ожидании окончания поединка Майки и Рафа. Матч закончился тем, что Майк чуть не насадился на мечи Лео, а Рафаэль сам себе ударил по голове посохом Дона. Рафаэль оказался победителем. — Отличная работа, мои ученики, — начал Сплинтер, его усы слегка подергивались. — А теперь приступим к ката. Все четверо одновременно застонали. Это будет одна из таких тренировок.