Как пали сильные / How the mighty have fallen

В шесть часов утра следующего дня Леонардо крепко спал в своей постели. Он не знал, что трое его братьев столпились за дверью его комнаты, тихо переговариваясь. — Ты выключил его будильник, Майк? — прошептал Рафаэль, глядя на часы. — Да. Я пробрался туда в ниндзя стиле и успел как раз перед тем, как он зазвонил, — его обычно беззаботный тон был приглушен. В это утро он не был привычно энергичен. — Еще раз, зачем я это сделал, Раф? — Потому что Бесстрашный болен, а этот чертов будильник звонит каждое утро в 6:10. Ему нужно хоть раз нормально выспаться. Дон, ты проверил его температуру? — Конечно, проверил, Раф. Ты меня за идиота держишь? — огрызнулся черепаха с фиолетной повязкой, его терпение было на исходе после бессонной ночи. В голове все еще стояло выражение лица Лео, когда тот выходил из ванной. Донателло не мог выбросить из памяти этот изможденный вид своего брата, его тусклые глаза. Глаза Лео были такими пустыми, безжизненными. В них больше не было тех золотистых искр, которые обычно мерцали в его карих радужках. Рафаэль положил руку на плечо Дона. — Нет, Дон, — начал он спокойно. Раф был слишком уставший, чтобы сейчас спорить. — Я не держу тебя за идиота. Рука Рафа упала с плеча, когда Донателло молча развернулся и ушел в свою комнату. Майки посмотрел на Рафа, который все еще смотрел на закрытую дверь Донни. — Пошли, Майк, — проворчал Раф. — Пора снова спать. — Думаешь, с Лео все будет в порядке? — спросил младший брат с наивной надеждой. Раф вздохнул, не зная ответа. — Не знаю, Майк. С этими словами он легонько подтолкнул младшего брата в сторону его комнаты. Майки грустно улыбнулся, заходя внутрь и закрывая за собой дверь. Рафаэль бросил последний взгляд на Лео, который все так же мирно спал в своей кровати, прежде чем закрыть дверь лидера. Затем он направился в свою, тихонько щелкнув за собой стальной дверью. В Логове повисла пустая тишина.

_______________

Когда Леонардо открыл глаза, он почувствовал себя отдохнувшим. Его тело пока не болело, а мышцы лишь слегка ныли. Веки были тяжелыми, когда он посмотрел на часы, пытаясь понять, зазвонит ли вот-вот будильник. Красные цифры мигали 15:34. Лео вздохнул и снова уютно устроился в теплой постели. Секунду... Его глаза распахнулись. 15:34? Он вскочил с кровати, схватил старый будильник и поднес его ближе к лицу. Тот мигнул уже 15:35 дня. Его желудок сжался. Как он мог проспать так долго? Он никогда не спал так долго. Мысли в панике заметались у него в голове, пока он поспешно натягивал снаряжение, заканчивая тем, что закинул на спину свои двойные катаны и закрепил их ремнем поперек груди. Он обещал Эйприл помочь ей в магазине сегодня в 15:30. Леонардо дорожил встречами с рыжеволосой девушкой. Это было единственное время, когда он мог немного расслабиться и просто поговорить. Он никогда не рассказывал Эйприл о том, что пережил в лаборатории, или о двух девочках. Вместо этого он пересказывал истории из прошлого — из джунглей. Он рассказывал ей о своей длинной тренировке, а она, в свою очередь, делилась с ним тем, чем занимались его братья последние два года. Его братья с ним особо не разговаривали, так что это был его единственный выход. Распахнув дверь, он осторожно направился вниз, все еще ощущая последствия вчерашнего приступа. Он злился на себя за то, что потерял целый день. Мысленно он отметил, что при следующем походе за припасами ему стоит поискать новый будильник. Как обычно, в логове было включено все, что только могло: свет, телевизоры, компьютеры. От этого у Лео болела голова. Майки жевал что-то, сидя на диване и смотря повтор одного из своих любимых мультфильмов. Если бы это было два года назад, шутник наверняка кинул бы через плечо какую-нибудь колкость о том, что старик-Лео проспал весь день. Но сегодня у Микеланджело не было на это настроения. Его глаза все еще были опухшими после вчерашних слез. Он все еще помнил звуки, как Лео тошнило, а затем странные шорохи, доносившиеся с другой стороны двери ванной. "Мне не нужна ваша помощь." Эти слова больно его задели. Он не хотел, чтобы так было, он хотел ничего не чувствовать по отношению к старшему брату. Очевидно, Лео было на него наплевать, иначе он бы не ушел на два года. Так зачем ему, Майки, теперь волноваться о Лео? Но в глубине души он знал, что все равно любит брата. Все они любят. Просто они злятся. Леонардо промчался мимо Майки к комнате Сплинтера, даже не удосужившись поздороваться. Тихо отодвинув бумажную дверь, он заглянул внутрь. В комнате было тепло и пахло сандаловым деревом. Три свечи мерцали в унисон. Его старый сенсей сидел на своей подушке для медитаций в центре комнаты, закрыв глаза. — Я иду к Эйприл, Учитель. Крыса кивнул, все еще глубоко погруженный в медитацию. Осторожно, чтобы не потревожить его, Лео закрыл дверь и повернулся. Развернувшись, он чуть не врезался лбом прямо в Рафаэля. Черепаха в красном стоял, скрестив руки на груди. — Думаю, нам нужно поговорить, Лео, — пробормотал он, преграждая лидеру путь к входной двери. Леонардо выпрямился. За Рафом он заметил Дона, стоящего у входа в свою лабораторию. Майки наблюдал за ними с дивана. — Нам не о чем говорить, — сказал Лео, умудрившись проскользнуть мимо сорвиголовы, но тот тут же снова перегородил ему дорогу. — Есть о чем, Бесстрашный. Ты ночью блевал. Я слышал тебя, я видел тебя на полу, — прорычал Раф, сверля брата взглядом в ожидании признания. Лео пожал плечами, делая невинное лицо. — Я съел что-то, что приготовил Майки. Видимо, это не понравилось моему желудку. Ничего страшного, Раф. Майки вскочил с дивана и направился к центру логова, где стояли его братья. — Это ложь, Лео. Ты вчера ничего не ел, кроме яблока. Я знаю, потому что видел, чувак. Я все расставил в холодильнике в определенном порядке. Я точно знаю, что ты ничего не взял, — Майки скрестил руки, копируя позу Рафа, стоя перед своим лидером. Лео начал раздражаться. Ему нужно было идти к Эйприл, он уже опаздывал. Если его братья не отступят, он не сможет долго сохранять спокойствие. В последнее время он замечал, что его терпение стало короче. То ли из-за стресса возвращения домой, то ли из-за бессонных ночей, он не знал. — Ребята, да бросьте, это не так уж важно. Раф зарычал. — Это важно, Лео! Ты никого не обманешь. Ты болен, брат. Лео сжал кулаки, пытаясь подавить злость внутри. На мгновение ему по-настоящему пришла в голову мысль рассказать братьям о том, что произошло в Центральной Америке. Но мысль была мимолетной, и он тут же отмел ее. Они бы не поняли. — Раф, я говорю тебе, со мной все в порядке, — почти прокричал он. Повернувшись, он пробормотал скорее себе, чем братьям: — Почему бы вам просто не вернуться к тому, чтобы меня игнорировать? Вы трое прекрасно с этим справляетесь с тех пор, как я вернулся домой. Рот Донателло приоткрылся от шока. — Что?! — закричал он, вмешиваясь в разговор. Он стремительно подошел к братьям, оттолкнув Майки и Рафа, вплотную приблизившись к Лео. — Ты ушел! — выплюнул он с диким взглядом. Лео сохранял каменное выражение лица, но внутри ему хотелось закричать, что это не его вина, что он не мог вернуться домой. Леонардо глубоко вдохнул. — Я осознаю это, Донателло, — он сделал шаг назад, подняв руки. — Слушай, мне жаль, ладно? Мне жаль, что я ушел так надолго. Честно, я не планировал отсутствовать так долго, правда, я— — Я ненавижу тебя, — прошипел Дон, его лицо исказилось от ярости. Дыхание Лео перехватило. Он почувствовал, как стальной нож вонзается ему прямо в сердце. Майки ахнул, по его щеке скатилась слеза. Раф с широко раскрытыми глазами уставился на Дона. Донателло даже не моргнул, стоя прямо перед братом. Лео не мог найти слов. — Ты... ты ненавидишь... меня...? Дон не шелохнулся. Он сам был удивлен тем, что только что сказал. Я действительно это сказал? Лео заметно поник, затем опустил взгляд, отказываясь встречаться глазами с братьями. Он чувствовал боль и стыд. Никто из его братьев никогда не говорил ему ничего подобного. Он облизнул губы, ощущая внезапное желание уйти. — Эм... Ладно, тогда, думаю, я... — его голос был едва слышен. Он снова провел языком по пересохшим губам. Никто из братьев не шевельнулся. Гневный взгляд Дона сменился шоком. Он никогда не видел Лео таким подавленным. Лео прочистил горло, пытаясь избавиться от застрявшего там кома. — Я просто, эм, пойду тогда к Эйприл тогда, — он сделал несколько шагов назад, а его братья все еще стояли молча. — Я буду там, если... если вам, эм, вдруг что-то понадобится... — его голос затих, прежде чем он отвернулся, чувствуя, как слеза прокладывает себе путь под маской. Когда Лео открыл дверь логова, Майк очнулся от своего шока. — Лео, подожди! — позвал он, подбегая к брату, который так и не посмотрел ему в глаза. — Дон, он... Он не имел в виду этого, бро, он– Лео поднял руку, останавливая младшего. Майк тут же замолчал. — Я скоро вернусь, — это было все, что смог выдавить из себя лидер, прежде чем мягко закрыл за собой дверь. Дон посмотрел на свои дрожащие руки. — Что я только что сделал? — прошептал он. Раф повернулся к нему. — Отличная работа, умник, — прорычал он, развернувшись и направившись в додзе, намереваясь выместить свою злость на ни в чем не виноватой боксерской груше. Майки ничего не сказал. Он просто долго смотрел на закрытую дверь логова. Затем медленно отвел взгляд и молча скрылся в своей комнате. Оставшийся один, Дон неподвижно стоял посреди гостиной. Затем медленно опустил трясущиеся руки и, не говоря ни слова, ушел в свою лабораторию, заперев за собой дверь тихим щелчком.

_______________

Только спустя несколько часов, когда его братья уже спали, Леонардо вернулся. Он был совершенно измотан от бега. Он так и не дошел до квартиры Эйприл, вместо этого предпочтя провести ночь в одиночестве на крышах города. Спотыкаясь, на онемевших ногах он добрался до своей комнаты. Войдя, он сдернул мокрую от слез маску и отбросил ее в сторону. Затем, не сняв снаряжение, сполз по стене в угол, даже не пытаясь добраться до кровати. Он уставился на перед собой, уперевшись взглядом в запертую дверь своей комнаты. Глаза были тяжелыми, тело двигалось с трудом. Подтянув колени к груди, он откинул голову назад, оперевшись о стену. Затем позволил скатиться первой слезе. За ней последовала другая, потом еще и еще, пока он не начал полноценно плакать. Две девочки, которых он поклялся защитить, были мертвы. Четыре существа, которых он любил больше всего на свете, ненавидели его... Он был никем. Его тихие всхлипы вскоре превратились в неконтролируемые рыдания, сотрясавшие все его тело. Он был неудачником. Он был никем.