Перемен требуют наши сердца!

      11 июня, 20xx г.

***

      Прижимая к груди рыжую папку документов, девушка стройно шагала по залитому солнцем тротуару; на улице возносился июнь. Из под каблуков её сапог вылетал резвый стук. Короткая челка, выбившаяся из высокого хвоста, надоедливо падала на глаза, закрывая обзор. Кейтлин рассеянно посмотрела на циферблат наручных часов и ускорила шаг. Время 8:57. Всё же убирая пряди волос за ухо, которые всё равно через несколько секунд выскользнут обратно на лоб, полицейская забежала на высокое крыльцо.       Тяжелая дверь полицейского участка отворилась. Из отделения доносились неразборчивые голоса расслабленных сослуживцев, под потолком шумел подвесной вентилятор, к порогу, через коридорные петли, проникал слабый запах кофе. Девушка вздохнула, страшась начала рабочего дня, и прошла сквозь широкий светлый коридор, ведущий в офис.       — Доброе утро, офицер Кирамман, — молодой парень стоял у самого входа, оперевшись о стену. Пара верхних пуговиц рубашки непринужденно расстегнуты. Потягивая кофе из пластикового стаканчика, он добродушно улыбнулся своей коллеге, — я обновил фильтр кофемашины, как вы и просили.       — Доброе утро, офицер Стэб. Спасибо, очень кстати.       Кейтлин кивнула услужливому полицейскому и пошла дальше, мимо отдельно стоящих серых столов, беспорядочно заваленных бумагами, файлами и другим совершенно точно нужным хламом.       — Доброе утро, офицер Кирамман! — плотный мужчина сидел за своим рабочим местом, проваливаясь в кресле и подставляя голову к открытой форточке. Занятый досрочным перекусом и заказом второго завтрака по стационарному телефону одномоментно, он помахал девушке зажатым в руке надкусанным пончиком, — Жарковато сегодня, да?       — Доброе, офицер Лорис. Говорят, это лето будет знойным.       Офицерка наконец добралась до конца офиса, мимоходом положила принесенную папку на свой рабочий стол и проскользнула сквозь узкую арку в небольшое пристроенное пространство, служебное помещение. В народе – служебка.       Поправив заплетенный хвост, девушка вынула телефон из кармана брюк и чуть-ли не автоматически расправилась с кофемашинкой, сосредоточенно глядя в экран. “37 пропущенных…” Раздался мерзкий протяжный писк, оповещающий о готовности напитка. Кейтлин убрала гаджет обратно, так и не вычислив адресанта, и взяла стакан кофе за верхние края, боясь обжечь руки.       — Офицер Кирамман, — девушка с голубыми дредами и ярким макияжем глаз внезапно материализовалась в арке, разделяющей служебное помещение и офис. Она радостно подмигнула коллеге и отсалютовала два пальца от виска в приветственном жесте.       — Офицер Герт, — впервые за день на губах Кейтлин засветилась легкая улыбка, — доброе утро.       — Сегодня как обычно допоздна? — старшая офицерка сложила руки на груди и навалилась корпусом на косяк.       — Следую графику, — Кирамман, стараясь вести себя естественно, отпила кофе. Но, конечно, он оказался чересчур горячим, и она обожгла язык. Герт издала добрый смешок.       — Опережаете график. — поправила её коллега, а затем подошла ближе. Блеща искренним восхищением, Герт крепко положила ладонь на плечо Кейтлин, — Так держать, офицер!       Тёплый, мирный взгляд засиял на лице старшей. Кейтлин смотрела на неё с уважением и благодарностью, стараясь не отвлекаться на боль в полости рта. Офицер Герт сконфузилась и, убрав руку с чужого плеча, неловко почесала шею.       — О, и… Мне передали ваши задачи на сегодня. Обычная проверка, ничего сложного. Правда муторно. Бумажная волокита, как обычно. Я оставила папки с делами на вашем столе, займетесь?       — Спасибо, Гер… — Кейтлин запнулась, — Так точно, офицер Герт.       Девушки еще мгновение смотрели друг на друга и с небольшой неловкостью разошлись, меняясь местами. Кейтлин вновь прошла сквозь арку, оборачиваясь; Герт, растерянно тыкая в неприрученную кофемашину, показала одобрительный жест поднятым большим пальцем.       Смущённо убирая синюю прядь волос за ухо, Кирамман ушла к своему рабочему месту. Уже будучи там она поймала себя на, по её мнению, неконструктивной эмоции и, отгоняя от себя налетевшие безрассудные мысли, поставила стакан с кофе на поверхность стола. Безутешно упав на стул, она с досадой прикрыла глаза.       Кейтлин не любила свою работу. Но не радушных коллег или горячий американо, который всегда был в достатке – к ним она как раз относилась со всей сердечной милостью. Однако профессию девушка была вынуждена выбирать не сердцем, а умом. Тем не менее, Кирамман была предана ей больше, чем кто либо из рядовых офицеров. За два года службы – ни одного опоздания, ни одного пропуска без уважительной причины, ни одного невыполненного в срок задания. На хорошем счету у начальства, “золотой сотрудник”, заслуженные премии и поощрения – результат упорного труда. Вот только саму офицерку полученные регалии ни капли не грели.       А последние рабочие будни тянулись, как старая дешёвая резина. Неизменная дорога до офиса, традиционный обмен любезностями с коллегами, уточнение сегодняшних задач (которые мало чем отличались изо дня в день). А дальше 12 часов беспросветной скуки, пара перерывов на кофе и сигареты, добровольные сверхурочные и обессиленное возвращение домой к полуночи. И никакого прока.       Устало потирая переносицу, офицерка посмотрела на свой стол; толстая рыжая папка осталась лежать нетронутой, да и, честно говоря, прикасаться к ней не особо хотелось. Девушку больше тянуло к двум, появившимся рядом, еще более плотным, тушевавшимся в небрежной стопке. Голубая, которая снизу, углом чуть накрывала оранжевую, словно стараясь отвлечь внимание от прошлой незаконченной работы, а сверху её придавливала другая, с ярко-красной, почти малиновой кричащей обложкой, манила провести по ней пальцами. Ни голубой, ни оранжевый не смотрелись столь же привлекательно. Но выбирать не приходилось; нужно было прикончить все три.       Офицерка безразлично посмотрела на долгие часы труда, спрятанные под цветастыми обложками, подпирая щеку кулаком. Вздыхая, офицерка отодвинула папки в сторону и взяла в руки свежий кофе. Делая добротный глоток, она попыталась настроиться на рабочий лад, но…       — Доброе утро, Кейтлин.       Голос до боли знакомый. Знакомый настолько, что наконец идентифицируя его, девушка сдержала рефлекторный порыв выплюнуть только что выпитое. Но спешно проглотила, сразу закашлявшись.       — Мэд… Офицер Нолан? — Кирамман вытерла с губ всё-же брызнувший кофе тыльной частью ладони.       Рыжая, веснушчатая девушка согнулась над столом знакомой, опираясь на веер пальцев. Курносый нос язвенно морщился, а короткие волосы держали оттопыренные уши. Казалось, она получала особое удовольствие докучая Кейтлин, и прекрасно знала, что даже её мимолетное появление тут застанет Кирамман врасплох.       — Брось формальности, не чужие люди, — Мэдди продемонстрировала заметно фальшивую тонкую улыбку.       — Уже чужие. — отрезала офицерка, — Что ты здесь делаешь? Ты патрульная.       — Меня перевели в отдел на время болезни Виктора, придется потесниться.       Кейтлин напряжённо вскинула бровь. Не то чтобы она не верила Нолан, она скорее не хотела ей верить.       — Не смотри так, — младшая офицерка закатила глаза, — в патруле хватает офицеров, а лишние руки в отделе сейчас нужнее. Это ведь не станет большой проблемой для тебя, верно?       Если бы Кирамман не была при исполнении, для Мэдди этот номер закончился бы травмой. Кейтлин не была сторонницей беспорядочных драк, но заткнуть кому-нибудь рот при необходимости грехом не считала.       — Я не смешиваю личное и рабочее.       — Ну и чудесно, — приторная фраза показалась ядовитой насмешкой. Нолан заняла место спереди Кейтлин, — будем соседями.       Кирамман невольно сжала стакан с кофе так, что жидкость вышла за края. Большая капля упала на рыжую папку, расплывшись на пластиковой обложке большой грязной кляксой. Стискивая зубы, офицерка натуженно потерёла ладонью лоб и посмотрела на наручные часы. Всего 9:16. День обещал быть долгим.

***

      — Офицер Кирамман, с вами точно всё в порядке? Это четвертый кофе за последние полчаса… — Стэб обеспокоенно смотрел на офицерку, не мигая сверлившую взглядом картину огромного розового пончика в стиле поп-арт на стене служебного помещения.       — Да, в полном, — Кейтлин не меняла позу уже 10 минут, а Стэб был готов поспорить, что у девушки дергался глаз.       Прошло всего три часа с начала смены, а офицерка уже выходила из себя. Нахождение рядом с Мэдди было худшей пыткой для неё, и не только потому что они – бывшие любовницы. Нолан отвратительно лебезила перед всеми в отделени, что смущало, однако, лишь Кирамман. Герт с радушием восприняла желание Мэдди быть полезной и отправила искать нужные ей документы в соседний отдел, а Лорис щедро поделился с ней полдником, который она забрала для него у доставщика. Пожалуй, лишь офицер Стэб относился к ней абсолютно равнодушно, отсылая рыжую подлизу помогать кому-нибудь другому.       — Перерыв на кексы! — внезапно счастливый голос Лориса певче донесся из офиса.       Стэб и Кейтлин выглянули из арки. Посреди отделения стоял высокий мужчина с идеальной укладкой и улыбкой во все тридцать два. На пустующем рабочем столе, не имевшем хозяина, поверх разбросанных документов божественным сиянием величалась коробка кексов из лучшей кондитерской города. Держа два десерта, по одному в каждой руке, поочередно с наслаждением уплетал Лорис, а Герт аккуратно стягивала бумажную юбочку с бисквитной части.       Кирамман удивленно подняла брови и подошла вплотную к мистеру супер-укладка, который стоял к ней спиной и по-началу даже не обратил внимания. Она строго посмотрела на знакомую спину и холодно отпустила, позвав нежданного гостя:       — Мистер Талис.       Мужчина тут-же спрятал лучистую улыбку, сменяя открытую позу на более грозную. Повернувшись к знакомой он, подчеркивая свой авторитет чопорным выражением лица, так же бесстрастно поприветствовал:       — Офицер Кирамман.       В комнате за мгновение всё стихло. Лишь подвесной вентилятор с тихим шумом гнал воздух по кругу. Сотрудники недоуменно переглядывались между собой, но их интерес был сосредоточен на этих двух, смотрящих друг на друга как готовящиеся к сражению бойцы.       Секунды тянулись густой смолой, напряжение нарастало с каждым прошедшим моментом. Заряженное волнением молчание и взаимные презрительные взгляды накаляли обстановку. Казалось, еще чуть-чуть и они вцепятся друг другу в глотки, разорвут одежду в клочья, оставят несовместимые с жизнью ранения…       Тишину нарушила офицерка:       — Мистер Талис… — Полушепотом протянула она.       Собравшиеся офицеры остолбенели в ожидании подступающей кульминации, а Лорис даже уронил один из наполовину съеденных кексов прямо на свои брюки.       — Я так… Рада тебя видеть, Джейс!       Кейтлин бросилась в объятия друга, а он смеясь потрепал девушку по голове. Сотрудники полиции облегченно выдохнули, радуясь, что конец света перенёсся на неопределенный срок. Лишь офицер Лорис печально смотрел на испорченные брюки, а Герт сочувствственно хлопала его по спине.       — Какое счастье. Я начал переживать, что вы успели разругаться, пока я был в отпуске, — Стэб саркастически улыбнулся, крутя и разглядывая в руке взятый из коробки свежий кекс.       Джейс и Кейтлин стояли в обнимку и виновато улыбались, но истинно ни капли не стыдились своей мелкой шалости. Они были похожи на брата и сестру, которые сквозь годы сохраняли теплые отношения, нередко уступая места взаимным подколам. Но на деле — были лучшими друзьями, крепко любящими друг друга. Вместе прошедшие через приставучее дерьмо жизни. Вместе преодолевшие самые яркие и самые мрачные дни. Готовые на любые авантюры ради их взаимоотношений они оставались самыми родными людьми. Даже после вмешательства политики в их дружбу.       — Никаких ссор. “Паведжета” всегда будет оказывает поддержку полиции Пилтовера! — Джейс гордо поднял подбородок и выставил острый локоть, ставя руку в бок.       — “Паведжета”?.. — неуверенно повторила Герт.       — Именно! — царственно воскликнул Джейс, — Имя моей будущей партии: “Партия Великого Джейса Талиса” – “Паведжета”!       — Боже, смени это ужасное название, — Кейтлин потерла лоб, беззлобно подначивая друга.       По офису прошёлся добрый смех, а Талис смущённо почесал затылок.       Джейс был нередким гостем в полицейском участке. Нет, дело не в его преступной репутации; он с радостью навещал дорогую подругу. Заодно и обзавелся приятными знакомствами с другими полицейскими из её отдела. Одно из них даже стало наиболее приятным, и сейчас, к сожалению для него, но к счастью для Талиса, температурило у него дома.       — Ты два дня не отвечала на звонки, Кейт, — Джейс с беспокойным укором посмотрел на подругу.       — Прости, Джейс, я...       — Оу, здравствуй Джейс, — на входе в офис появилась миниатюрная женская фигура со стопкой документов в руках, — какими судьбами?       — Я… Э-э… — мужчина ничего не успел ответить, Нолан уже прошла мимо него, стремительно направляясь к офицеру Герт.       — Ваши документы, офицер, — было сложно не заметить этот слащавый кокетливый тон в исполнении Мэдди.       — Эм, — девушка замялась, — хорошая работа, офицер Нолан, — Герт неловко почесала затылок, принимая запрошенные бумаги.       — Рада стараться.       В помещении вмиг стих развеселый шум, а дружеская атмосфера тут же рассеялась; даже дышать стало тяжелее. Помещение наполнилось невидимым туманом напряжения, а его источником была Кейтлин. Казалось, что она неисправно искрилась и вот-вот самовоспламениться на месте. Талис, обеспокоенный состоянием своей подруги, взял её за плечи и вопросительно прошептал, неспешно отводя к выходу:       — Выйдем покурить?

***

      Палящее солнце словно горячим молотом било по коже. Ни ветерка, ни тени или любой другой возможности не было, чтобы скрыться от напористого лучистого приятеля. Пот по-тихоньку стекал по вискам холодными каплями, а нагревшаяся голова с каждой минутой, проведенной под солнцем, думала всё хуже.       Друзья стояли вдали от полицейского участка, оперевшись о могучий каменный забор. Сигареты дымились в руках, источая едкий дым, раздражающий глаза и ноздри. Курить в такую погоду – отнюдь не восхитительное занятие, но что поделаешь. Кейтлин, кажется, уже на гране нервного срыва.       — Кейт, я понимаю, что ты нервничаешь, но это третья сигарета подряд, — Джейс стоял рядом с прислонившейся к каменной стене подругой. Он очень желал поддержать ее, но первостепенной задачей оставалось убедить её поговорить, — может ты объяснишь, почему твоя бывшая не расхаживает по улицам, выписывая штрафы подросткам и алкоголикам, а мило флиртует с Герт в отделении?       Над Кирамман повисла туча, чернеющая с каждой деталью, которой Джейс описывал сложившуюся ситуацию. Две густые струи дыма вырвались через нос девушки и она мрачно посмотрела на Талиса. Того даже передернуло от её вида.       — Да откуда мне, блять, знать? Она говорила что-то о временном переводе… Из-за болезни Виктора. Я только не понимаю, почему именно Мэдди?       — Думаешь, она это подстроила?       — Уверена на 98 процентов.       Кейтлин и Джейс одновременно затянулись и также одноверенно выдохнули. Какое-то время они простояли молча, думая каждый о своём. Кирамман уже даже забывала курить, поэтому зажатая меж двух пальцев сигарета тлела, а пепел безнадежно сыпался на землю. Понимая, что подруга находилась в плачевном положении, мужчина решил предпринять хотя-бы что-то, чтобы вытащить ее из черной дыры, и сделал последнюю затяжку.       — И-и-или… — протянул он, переманивая внимание офицерки.       — Или? Или что? — она как-то неестественно и дергано обернулась на друга, будто к её носу поднесли нашатырную салфетку.       Джейс медленно выдохнул дым в воздух, вальяжно стряхивая пепел с сигареты указательным пальцем.       — У нас есть еще 2 процента, — бодро произнес Талис, туша сигарету о каменное ограждение.       — Что ты имеешь ввиду?       — То, что в отделении сейчас действительно требуется помощь, а Виктор действительно болен. И никто не отменяет неприятные совпадения, так ведь? — он достал бумажную салфетку из нагрудного кармана пиджака и аккуратно свернул в неё потушенный окурок.       — Джейс Талис, — Кейтлин раздраженно цокнула языком и закатила глаза, поднеся сигарету к губам — на чьей ты, черт-возьми, стороне? Неприятное совпадение – это когда мы оба забываем зажигалки дома. А здесь… — офицерка злостно жмурилась, подавляя порыв разрисовать личность Мэдди красочными эпитетами, — Мы и без нее отлично справлялись.       — Ты справлялась.       Не успевая наполнить лёгкие дымом, Кирамман вопросительно посмотрела на друга.       — В каком смысле?       — Дорогая Кейт. Ты знаешь, я очень люблю этих ребят, но ты ведь сама понимаешь, что, в основном, они не делают ничего, кроме поедания кексов и насилия над кофемашиной.       — Они неплохие работники. И, вобще-то, я тоже люблю кексы и кофе.       — Это неважно!       Кейтлин бросила многозначительный взгляд, выдыхая серый дым в сторону. Преуменьшение важности кофе и кексов в присутствии девушки каралось по всей строгости.       — Я хочу сказать, что, — Джейс прокашлялся, — ты правда отличный офицер. И я говорю это не только потому что я твой друг; это объективно так. То, чего ты достигла за два года работы – действительно требует поощрения. Ты стараешься больше, чем любой из твоих милых товарищей. Но, Кейт, вы все находитесь в одинаковых условиях. Ты не можешь тянуть всю полицию Пилтовера на себе, понимаешь? Может… Может Мэдди правда здесь, чтобы помочь? Помочь тебе, в первую очередь. Как бы ты не противилась принимать услуги от неё, — мужчина нежно положил ладонь на спину подруги и тепло улыбнулся. Ее выражение тоже приняло более свежий, понимающий вид, но Талис не мог не уколоть, — Хотя, я тебя понимаю. Она убого смотрится рядом с Герт. Не хотел бы я смотреть на то, как Нолан строит ей глазки каждый день.       Друзья рассмеялись и напряжение Кейтлин спало. Однако вместо него появилось нечто другое, печалью отражающаеся в ее глазах. Она последний раз выдохнула дым из легких и медленным движением потушила сигарету, смотря как мелкие искры скоропостижно тухнут, и кинула окурок на землю.       — Эй. Что теперь не так, сестренка?       Кирамман с глухим стуком прижалась головой к стене и тяжело выдохнула. Ей было сложно говорить о таком; может стыдно, может слишком больно.       — Ты правда считаешь, что я хороший офицер?       Джейс нахмурился.       — Чего? Кейт, ты – отличный офицер. Я не знаю никого, кто выполнял бы свою работу лучше тебя.       Девушка грустно улыбнулась, не глядя на друга, а затем задумчиво закусила губу.       — Тогда… Почему я до сих пор не смогла сдвинуться с мёртвой точки? Я занимаюсь одним и тем же с утра до вечера уже два года, и – ничего. Разве так случилось, если бы я действительно была отличным офицером?       — Кейт…       Талис так-же прижался виском к стене, зеркально своей подруге. Он тревожно смотрел на неё, а она – безнадежно смотрела на землю. В глазах Кейтлин скапливалась влага, а сама офицерка серела, сливаясь с цветом стены. Казалось, что она потухала также как искры сигаретного окурка, и вот-вот упадет, совсем растворившись, потерявшись крошечным кусочком пепла среди земной пыли.       — Ты знаешь, многие вещи не зависят от нас. Некоторые до конца жизни служат младшими офицерами, и… — Джейсу пришлось заткнуться.       Кирамман грозно посмотрела на него, давая понять, что он выбрал не лучший вариант поддержки.       — То-о е-есть… — он издал шипящий звук губами, заполняя паузу, — Я хочу сказать, что ты не должна думать, что причина всех твоих неудач в том, что ты делаешь недостаточно. Может, тебе самой стоит проявиться? Напомнить начальству, кто здесь трудится за пятерых?       — Ну-у нет. Ты знаешь, я не люблю преувеличивать свои заслуги.       — В этом и проблема!       — В том, что я не самовлюбленная?       — В том, что ты слепая идиотка!       — Прости? — Кейтлин насупилась и отстранилась от стены в ожидании объяснений.       — Ты смотришь на свои достижения сквозь пальцы. Перестань принижать себя! Ты заслуживаешь принятия, и этого сранного повышения ты тоже заслуживаешь.       Девушка, тяжко вздыхая, помотала головой и подняла окурок с земли. Какое-то время разглядывала его, крутя в пальцах, и убрала в карман брюк.       — Джейс, ты прекрасно знаешь, что не в повышении дело.       — Знаю. Но от него многое зависит. — Талис полез в карман пиджака, в который раз доставая пачку сигарет, и протянул подруге, — И-и-или…       — Как-же я ненавижу это твоё “и-и-или”.       — …Ты можешь отвлечься от своих великих переживаний и оглядеться вокруг, — он принял соблазнительную позу, локтем упираясь в стену и зажимая сигарету меж губ.       Кейтлин устало посмотрела на него.       — На что ты намекаешь, придурок?       Талис отошел в сторону, открывая обзор. В далеке стояла офицер Герт и курила, сосредоточенно смотря в экран телефона.       Глаза Кирамман безумно расширились и она комично спряталась за Джейса, шумно шепча:       — Твою мать! Сколько она уже там стоит?       — Какая разница? Смысл не в том, сколько она там стоит, а в том, почему ты стоишь не рядом с ней.       — Потому что я стою рядом с тобой?       — Ну вот опять. Ты же супер-умная, а иногда такое выдаешь…       — Послушай, Джейс, — Кейтлин напряженно сжала переносицу, ощущая предстоящую тяжесть объяснений, — я понимаю, к чему ты клонишь, но нет. Я не стану…       — Ты не хочешь приударить за Герт?       — ТЫ ХОЧЕШЬ ЧТОБЫ Я ПРИУДА… — осознав, что перешла на межпланетный писк, Кирамман снова начала шептать, — Ты хочешь чтобы я приударила за Герт?!       — А ты не хочешь?       — Нет!       Джейс недоверчиво посмотрел на неё.       — В смысле… — она вздохнула. Это оказалось даже тяжелее, чем она себе представляла, — Я не смешиваю личное и рабочее.       — Да что ты говоришь? А та рыжеволосая в твоей постели мне приснилась, наверное?       Кейтлин тупо моргнула.       — …Теперь не смешиваю.       — Ну-ну.       — Ты такой кабель, Джейс.       — Кабель с регулярным сексом.       — Сказал человек, у которого все кружки в доме с изображением его лица.       — Хочешь подарю одну?       — Ты мне и так их даришь на каждый праздник.       — Перестань, они тебе нравятся.       — Мэдди была ошибкой. Большой, рыжей, очень глупой ошибкой. И я не стану повторять эту ошибку снова. Нет. Никогда. Больше никаких романов на работе.       — Ну-у… — Талис щелкнул зажигалкой и прикурил, медленно вдыхая и выдыхая дым, — У Герт не рыжие волосы. Почему нет?       Кейтлин раскрыла рот, безнадежно смотря на друга. Безнадежно смотря на безнадежного друга.       — Иди нахуй. Я ухожу.