Скованность

В один прекрасный день Джейса встречает коробка. Не менее прекрасная, чем день, конечно, но неожиданная. И знакомая. Джейсу стоило бы призадуматься, что за коробка и почему она оказалась на его пороге, раз он ничего не заказывал, но задумывается ли об этом Джейс? О, совсем нет — потому что коробка знакома. На ней узнаваемый логотип, Джейс такую уже получал, Джейс наткнулся на такую у своей двери, когда возвращался с учебы. Стоило только увидеть небольшой подарочек, стоило только увидеть знакомые аббревиатуры, так Джейсу явственно стало жарко. На щеках проступил румянец, а он сам, воровато оглянувшись, поднял коробку, тут же ускользая вместе с ней в комнату. В прошлые разы именно так появлялись… подарки от Вестника для трансляций. Но, кажется, они ни о чём таком не договаривались? В прошлый раз они даже не успели обменяться никакими планами и словами перед концом, Джейс был слишком… вымотан? Немного — не до следующей встречи, когда всё твоё тело содрогается от оргазма, а в ушах всё ещё звучит проникновенный голос, что шепчет о желании. Как у Вестника получается настолько сводить с ума? Джейс не знает, но поддаётся с превеликим удовольствием. А сейчас с превеликим удивлением рассматривает коробку. Она небольшая, но достаточно тяжелая, она… Таит в себе некоторые секреты? Наверное? Джейс даже не знает, что ему ожидать; Джейс просто смотрит некоторое время, стараясь разгадать, что внутри. И даже не пытается открыть — только для начала. Ну… Там же не должно быть чего-то чрезмерного? Вестник неведомым образом знал, что понравится Джейсу; угадывал, даже если сам Джейс не имел никакого понятия, так что? Внутреннее содержание коробки встречает Джейса интригующими коробочками, ещё одной бутылочкой смазки, упаковкой презервативов, клизмой и небольшим конвертом. Конверт? Джейс нервно облизывает губы, решая оставить самое сладкое напоследок, а пока распаковывает коробки. В одной — небольшой набор чёрных пробок. Разные размеры, от маленькой и до большой (Джейс вообще сомневается, что в него такое влезет), с расширенным основанием и конической формой. В большинстве своём — гладкие, но есть и некоторые… закрученные? Словно завиток. Джейс ощущает, как горят уши, но он… Не может отрицать — Вестник буквально прочёл его мысли, ведь Джейс, — учёный, экспериментатор по своей натуре, — хочет попробовать и анальный секс. Ну, не зря же об этом виде так много шепчутся? И много тех, кто его любит, не зря же? А если есть опытный (?) наставник (?), то тем более… Тем более Джейсу буквально дают всё, что нужно для подготовки к этому. Потому что вторая вытянутая коробка содержит в себе нечто, похожее на дилдо, но не совсем оно: вытянутое, с широким основанием, но не имеющее одинаковый размер. Скорее просто… Разные по размеру шары, соединённые нитью. Кажется, похоже на анальные шарики? Тоже… Чтобы подготовить Джейса для одного — смущающего, желанного. И взгляд утыкается в последнюю из коробочек — небольшую, аккуратную, на ней изображено то, что находится внутри… У Джейса явственно подрагивают пальцы — от смущения, от притока адреналина, от предвкушения — нет, он не планирует пробовать сейчас же, но… Вестник же обо всём этом думал, да? О Джейсе, о том, как он будет принимать в себя игрушки, о том, как сам Вестник будет на это смотреть… Выбирал специально так, чтобы Джейсу было хорошо. И будет, наверное? Ведь надпись на коробке ясно говорит, что перед Джейсом массажёр простаты. Массажёр простаты… Выгнутое основание, на конце пухловатый шар. От тонкого места основания высится главная часть массажера в виде знака вопроса, тонкий ствол и снова широкий шар. Массажёр… Кажется не таким большим, Джейс явно сможет его принять, но пока. Подрагивающие пальцы только откладывают в сторону вибратор, распаковывают всё остальное, чтобы зарядить массажёр. Помыть бы всё остальное перед использованием, почитать инструкцию, что и как в себя вставлять… Звучит ужасно. Джейс просто утыкается лицом в ладони, тихо воет, стараясь успокоиться, стараясь унять смущение, прежде чем найдёт в себе силы закончить с осмотром присланного. Впрочем… Коробок больше и не осталось, осталось лишь письмо. И перед ним у Джейса уже волнение иного рода: раньше писем не было. Раньше Вестник предпочитал комментировать всё во время трансляций или смотреть распаковку уже во время них, но… Джейс же правильно сделал, что раскрыл? Раньше писем не было, значит, это что-то новенькое… «Если ты читаешь это письмо, значит, ты не дождался моих указаний. Впрочем, в этот раз твоё нетерпение оправдалось: ты и должен был открыть это до нашей встречи». Джейс почему-то краснеет: ему неловко оттого, что он настолько предсказуем, Вестник даже так потешается над ним. Джейс буквально слышит бархатные нотки над самым ухом, мурлычущий баритон — и краснеет сильнее. Только одно наполняет его сожалением: письмо не содержит в себе ни следа Вестника. Наверное, у такого дотошного человека, как Вестник, который и языку обучался по всем правилам и книгам, и почерк должен быть прекрасный. Тщательно выведенные завитки или, может, резкие линии? Отсутствие излишеств? Джейс не знает, Джейс не хочет загадывать, но Джейс испытывает некоторое разочарование оттого, что его встречает машинописный текст. Хотя бы частичку Вестника… Едва уловимый флёр его духов, едва ощутимое прикосновение губ к письму. Следы помады? Ну-у, вряд ли Вестник красит губы, да если и красит, то по какой причине он должен присылать ему поцелуи? У Вестника нет причин таким образом обращаться к Джейсу. Скорее… Учитывая их взаимоотношения, более уместен слепок члена (о боже, он действительно об этом думает?) или следы от засохшей спермы, но… Джейсу было бы даже более странно получать посылки с таким содержимым. Ну, нет, нет… Только Джейс и правда предсказуем: потому что следует ему опустить взгляд на письмо, его встречает объяснение. «…Сайт всё так же ориентирован на защиту личных данных, поэтому и письма от руки не написать, можно лишь оставить текст к посылке. Впрочем, не это сейчас важно». Джейс даже не замечает, как слегка вытягивает губы, словно бы надувая в обиде. Не то чтобы он злится на политику защиты конфиденциальных данных, ведь это в его интересах, но… Он буквально светил и своё лицо, и свой член в одном кадре — окей, да? И ничего, не чешется даже, лишь хочет больше; ненасытный, ага. В любом случае, не нужно ему надуваться из-за того, что ему не написали письмо от руки; вообще, в каком они веке, чтобы на такое обращать внимание? Скорее уж надо внимательно вчитываться в следующие строки, отвлекаясь от этих мыслей. «Думаю, ты, как умный мальчик, догадываешься, к чему присланные мною вещи. Я напомню: ни в коем случае не настаиваю на том, если ты не хочешь, но… Если желаешь попробовать в следующий раз, должен немного себя подготовить. Не начинай пользоваться игрушками без меня». Джейс испытывает некоторый диссонанс: нет, он бы и правда хотел попробовать, но… Как же пробовать, если без Вестника он не должен начинать? Джейс даже в мыслях не допускает возможности того, что он ослушается — поэтому он хмурит брови, размышляя. Сминает в пальцах лист, выдыхает, вновь обращая внимание на то, что написал ему Вестник. «Правильная подготовка к анальному сексу включает в себя налаженное питание. Побольше белка, лёгкой пищи. Клизма не обязательна, частое её применение вредно. Поэтому начинай медленно себя расслаблять и готовить когда моешься и у тебя есть свободное время. Только пальцами, Кузнец; можешь использовать резинку». Инструкции становятся неожиданно горячими, точными — и Джейс ощущает, как немного тяжелеет его член. Наливается возбуждением, а кончики ушей горят от смущения. Джейс… Хочет попробовать, Джейс хочет следовать инструкциям, Джейс… Шумно выдыхает. Облизывает пересохшие губы. «Не обязательно перед пробой очищать кишечник клизмой, естественного выведения организмом хватит. Как следует расслабься, мягко веди кругами по мышцам ануса. Можешь начать проникать в себя вместе с мастурбацией — после оргазма, когда ты податливый, это лучше всего. Главное — не спешить, хорошо смазать. Ты должен раскрывать себя, проникать пальцами неспешно каждый день, пока мышцы не привыкнут хотя бы к пальцам. Не забудь тщательно вымыть руки и постричь ногти, даже в случае с пальцами лучше действовать через презерватив. И помни, что анальное отверстие не может запомнить растяжение, придётся каждый день приручать себя к проникновению… Но если ты не захочешь, то ничего страшного. Мы найдём, чем заняться». Джейс шумно выдыхает, сжимая бумагу пальцами, Джейс отводит взгляд. Вестник пишет достаточно формально, даже, можно сказать, канцелярно, но… Нормально ли, что это его заводит больше пошлых фраз? Джейс не знает, Джейс считает, что с ним всё в порядке, и Джейс… Смотрит на упаковку презервативов и на смазку, на своё расписание. Он… Вполне может себе позволить полежать в ванне, не так ли? Вполне может… Последовать этим инструкциям. Даже если они не слишком подробные, ну и что же? Джейс и сам не дурак, Джейс и сам интересовался, и сам… Искал различную информацию. Поэтому не должно быть ничего сложного? Особенно когда Вестник дал добро, особенно когда Вестник велит Джейсу подготовиться… Разве Джейс может отказаться? О, конечно же нет: и поведение Джейсу диктует вовсе не тяжелеющий возбуждением член. Небрежно скинуть рубашку, стянуть ремень, избавиться от брюк и белья, наполнить ванну. Принести в комнату презерватив и смазку. Проскользнуть в воду, ощущая, как по телу пробегают мурашки от смены температуры. Ванна горячая, ванна слегка расслабляет напряжённые мышцы, ванна… Заставляет Джейса смущённо выдохнуть, отвести взгляд. Немного неловко смотреть на своё тело сквозь прозрачную воду; немного неловко оттого, что вода уже не может скрыть под собой возбуждённый член. Джейс тяжело выдыхает, Джейс зачёсывает волосы назад, прикусывая губу — и выдыхает вновь, досадуя сам на себя. Он как пубертатный школьник: вот буквально пара слов, пара строк — и у него уже стояк, и он уже сходит с ума. Уже водит ладонью по стволу члена, поглаживая, доводя себя до сладкого возбуждения. Просто тронуть себя, просто вздрагивать от отзвука голоса Вестника, что буквально звучит в его ушах: «Да, так, Джейс, погладь себя для меня, расслабься»… И Джейс не может не расслабиться, Джейс не может не сжать в кулаке чувствительную головку. Упереться стопами в ванну, приподнять бёдра, смущённо отводя взгляд от зеркала. Влажный шлепок, резкое движение кистью — скользнуть по члену, скользнуть и ещё раз. Не гоняясь за удовлетворением, гоняясь за удовольствием — медленно, медленно. Выдыхая шумно от ощущений, от того, как расходятся в разгорячённом дыхании грудные мышцы, от того, как капля пота скользит по виску вниз, погружаясь в горячую воду. Джейс словно бы застывает в каком-то тумане, в каком-то коконе — вскидывает бёдра, сжимая пальцы то сильнее, то слабее, Джейс просто ощущает, будто он находится в мареве, будто бы он медленно тонет в патоке — не тонет буквально, но лёгкое покачивание воды, но легкая ласка суровых рук заставляют его влажно стонать, запрокидывая голову. Боль от удара о бортик ванны становится несущественной, всё становится несущественным кроме самого себя: своих ощущений, прокатывающихся по телу, своих желаний. Ладони, что скользит ниже от ствола, обхватывает мошонку. Ласково, нежно, слегка оттягивая её, сминая пальцами, перекатывая в ней полные яйца. У них давно не было встреч с Вестником, а мастурбация без него, без его указаний, во исполнение его указаний кажется не такой яркой… А вот вспоминать? Сжимать самого себя под будоражащее смутное будущее, что ждёт на дне присланной коробки, представлять реакцию Вестника, когда непосредственно перед ним Джейс разведёт ноги, уже готовый принять все игрушки, что ему прислали; уже размятый, уже жаждущий… Джейс запрокидывает голову, Джейс низко стонет — и проскальзывает ладонью под мошонку, ощущает, как она упирается о его запястье, а возбуждённый член трётся о руку. Да, конечно, так неудобно себя раскрывать, так неудобно массировать колечко ануса, но ведь хорошо? Очень хорошо: сжать бёдрами руку, потираться о неё, как кобель в гоне. Расслабиться, чтобы нежно массировать себя, да?.. Расслабиться, чтобы проскользнуло хорошо, чтобы тело Джейса смогло принять в себя больше, чем палец, но это — потом. Потом, потом, потом, ведь сейчас главное — вжать кончик пальца меж ягодиц. Сначала вести, вести, вести, поглаживая, проходясь круговыми движениями, ласкать промежность. Это слегка щекотно, это слегка приятно — необычно. Но Джейс поджимает губы, будто бы обиженный, будто бы недовольный: его ногти короткие, но они всё равно неприятно цепляют, его ногти явно принесут ему боль… Приходится отвлечься. Приходится с жалким, жалобным стоном отвести руку, приходится встать, промаргиваясь. Перед взглядом лишь влага. Перед Джейсом лишь бутылёк со смазкой и собственная жадность. Джейс хочет всего — сам и с Вестником; Джейс хочет быть тем, кто сможет выдержать всё, что Вестник пожелает. Поэтому подрагивающие пальцы выдёргивают пробку из ванны — немного слить воду, чтобы не плавать в собственных жидкостях. Немного приподняться, чтобы сесть на бортик ванны, раскрыть новую бутылку с лубрикантом. Приходится работать зубами, приходится липкими и влажными пальцами хватать упаковку презерватива, стискивая край меж губ. Оторвать, сжимая в руках кругляшок, мягко вдеть пальцы в резинку. Так должно быть легче, так должно быть… Приятно? Наверное? Джейс не знает — но очень хочет попробовать. А для этого поёрзать, для вновь этого сползти в низ ванны, упираясь затылком о керамику; для этого закинуть на бортик одну ногу, разводя бёдра. Наверное, он выглядит глупо; наверное, он делает что-то несуразное, но… Возбуждение прокатывается по телу мурашками. Горячо, очень горячо, даже если он теперь не в воде, даже если оставшаяся вода остыла. Пальцы слегка дрожат, смазки, кажется, слишком много, но Джейсу на это плевать. В этом деле не бывает «слишком», в этом деле может быть «недостаточно» — а ещё ладонь вновь проходится по члену. Два пальца в презервативе, скользкие, проходящие по стволу. Джейс тихо стонет, обхватывая его, немного стимулирует самого себя, укрепляя возбуждение. Вот так, вот так, оттягивая верхнюю плоть. Немного, немного, чтобы не сойти с ума; немного, немного, чтобы расслабить своё тело… Зачерпнуть смазку, скользя по промежности влажными пальцами в резинке. Размять нежное колечко ануса, будто бы пытаясь разгладить морщинки. Скользко, очень сколько, но Джейс старательный и упорный — Джейс проскальзывает кончиком одного только пальца, прислушиваясь к ощущениям. Привыкая к ним. Вторжение — неприятное, вторжение кажется чем-то чужеродным, что хочется скорее прекратить — Джейс себя и не мучает. Джейс обхватывает свободной ладонью возбуждённый член, стараясь избавиться от неприятных ощущений, стараясь опустить свои приподнявшиеся в неприятии бёдра. Снова расслабиться, снова попытаться — скользнуть пальцем к отверстию, разглаживая его, скользя резинкой поверх. Гладить, гладить, массировать нежно, давая себе привыкнуть, давая себе возможность принять… А-ах. Это не то, чтобы приятно, но… Необычно. Добавляет острые ощущения, добавляет некоторую новизну — если проникать пальцем медленно, медленно, в такт толчкам. Не то, как описывается. Не то, что было бы приятно на постоянной основе, но… Кажется, кажется, Джейс просто не проникает внутрь себя глубоко; кажется, Джейс даже не касается простаты — а ведь он слышал, что так слаще всего? Слышал, что так лучше всего… Глубже… Глубже… Проникнуть смазанной резинкой внутрь — всё ещё одним пальцем, всё ещё только пробуя — расслабленный, расслабленный, плавающий в удовольствии, в собственных ладонях… Даже не знающий, куда деть тело — то ли толкнуться в руку, то ли насадиться, то ли… ох-хм?.. Хн-н… Насадиться… Насадиться… Соскользнуть пальцем на что-то напряжённое внутри, чтобы кончик словно бы. Толкнулся, словно бы вжался во что-то столь необходимое, столь сладкое внутри — ах-х… Вздрогнуть, вздрогнуть, вскидывая бёдра: как же хорошо. Как же хорошо. Нужно делать так? Нужно добавить палец… Нужно снова двинуть бедрами, снова толкнуться в руку, снова насадиться на пальцы. Вот так? Вот так… Вверх-вниз, вверх-вниз, до настойчивого зуда, до пронзающего удовольствия, до дрожи в ногах — ах. Теперь Джейс понимает… Джейс понимает, понимает, понима-ает… Кон-ча-ет… А-а-ах… Джейс понимает… Джейс готовится тщательно, тщательно всё время до следующей встречи с Вестником. Ведь Вестник этого и хотел, не так ли? Вестник хотел, чтобы тело Джейса было подготовлено, чтобы Джейс дождался его, чтобы Джейс был готов поиграться с тем, что Вестник прислал… Нормально ли смущаться оттого, что тебе шлют секс-игрушки с откровенными намерениями? Нормально ли желать того, чтобы эти игрушки использовались на тебе? Джейс не думает: Джейс каждый день, каждый день растягивает себя, подготавливая, представляя… Как отреагирует Вестник. Как он будет рад. Он же будет? Да? Конечно?.. Его эксперименты замечают даже окружающие: Джейс не может нормально сидеть, особенно после первого раза, особенно после того, как оба пальца скользнули внутрь, особенно после того, как Джейс познал это удовольствие…. Но злоупотреблять с непривычки — плохо. Это приводит к дискомфорту; этот дискомфорт заставляет ёрзать, Джейс не в силах усидеть нормально. Конечно, конечно это заметили и все остальные, и друзья тоже — а Джейс? Джейс отговаривается случайной травмой, ушибом — не более. Не более, даже если его друзья едва ли верят такому оправданию. Но что Джейсу до того? До такого? Джейсу нет никакой разницы, Джейс погружён в свой мир, в своё предвкушение будущего удовольствия — в Вестника, в Вестника, в Вестника. Скоро? Скоро. Дожить бы до этого дня. Дожить бы знакомого звука оповещения — и Вестника. До мягких нот в его голосе, до хрипловатого приветствия — и выдохнуть на него в ответ. Улыбнуться, пускай и слегка нервно, поправить собственную рубашку, оттягивая её. Джейс помнит, как Вестник злился, когда Джейс нарушал технику безопасности; Джейс помнит, как Вестник ласково дразнил его, когда Джейс объявился нагим, так что… Сегодня рубашка? Достаточно формально, — нарядно, — будто бы Джейс встречает Вестника празднично, будто бы Джейс встречает лишение анальной девственности… Со всем парадом. Но ведь так и есть? Так и есть, и Джейс слегка ёрзает перед камерой, чуть улыбаясь. Нервно. Начинает разговор первым. — Эм, я… Получил от тебя посылку. Джейсу приходится прочистить горло, приходится повысить голос, чтобы проговорить это чётко. Джейс буквально ощущает, как по его щекам разливается румянец: он невольно бросает взгляд на раскрытую коробку рядом с кроватью, которая привлекает своим содержанием. Джейс не может сказать что-то ещё, ведь он слишком смущён — и Вестник берёт всё в свои руки. В свой голос. [Вестник]: О? Ты такой нетерпеливый, Кузнец. Если бы ты не открыл её до трансляции, ты бы не был так смущен… И что ты думаешь насчет её наполнения? Каково твоё мнение, желание? Нараспев. Мелодично. С интригующей хрипотцой, как может только Вестник — только Вестник посылает по телу мурашки, только он заставляет вздрогнуть, мучительно краснея. Да, Вестник упоминал и в письме о нетерпеливости Джейса, но когда Джейс об этом с л ы ш и т — эффект абсолютно другой. Заставляющий расползтись нервные мурашки по телу… Кажется, рубашка липнет к спине. Кажется, пересыхает во рту — Джейс облизывает губы. — Я… Я не против. Я готовился. Джейсу приходится прочистить горло, Джейсу приходится взять себя в руки. И отвечать — он же не может замолчать, поддавшись своему смущению? По сдавленному звуку со стороны очень чувствительных колонок (Джейс прислушивается, Джейс буквально всегда сосредоточен, чтобы ни одна реакция Вестника не пропала), Джейс вполне может ощутить, какова реакция по ту сторону. На его слова. Действия. Мог понять, впитать в себя, и… И Джейс же вполне мог не принимать пожелание Вестника — но разве так можно? Разве он может не потакать его желаниям, не потакать своим желаниям, когда его член уже тяжелеет только от перспективы? Глупые риторические вопросы — и не сказать, что буквально месяца три назад (даже меньше) Джейс считал себя натуральным натуралом. Ага. Всего-то дрочащим в камеру для незнакомца, да-да, ничего необычного, все натуралы так поступают. Джейс вот тоже решил от них не отставать. Какая глупость. Впрочем, хриплый голос Вестника тоже не звучит особо умным. Скорее — возбуждённым. Одержимым? Джейс хочет это слышать в нотках акцентированного голоса. [Вестник]: Готовился? И… Как же это происходило? …И если Джейс думал, что он стеснён до невозможности, то он думал неправильно — потому что именно сейчас его уши начинают гореть, потому что именно сейчас он отводит взгляд от камеры. Вестник хочет услышать, как он готовился? Вестник хочет… Чтобы Джейс рассказал?.. Показал? Джейс смущается, у Джейса явственно дрожит губа, но… Джейс раскрывает губы. Ведь Вестнику надо отвечать? Ведь Вестник любит послушных? — Я следовал твоим инструкциям и немного читал в интернете… — Джейс слегка привирает — читал он много. Мно-ого смотрел, читал, дрочил… Ведь на видео парни так красиво изгибались, так стонали. Даже если он знает, что в порно большинство сцен постановочные, Джейс… Возбуждался. Не от изображения, а от будущих перспектив. Не от лица и тела парня на видео — а от представления, как это всё будет делать Вестник, как это всё будет происходить, и что Джейс будет чувствовать. И вот сейчас, сейчас, Джейс рассказывает: мучительно, мучительно, будто бы вырывая из себя каждое слово, будто бы это каждое слово раскрывает что-то тайное, личное внутри него. Раскрывает его, как пальцы не так давно. [Вестник]: Золотце, но ведь можно следовать разным инструкциям и по-разному… Неужели ты не хочешь рассказать, чего ты достиг? Чтобы я смог оценить твой прогресс и понять, что мы сегодня сможем сделать. Вестник — искуситель. Определённо, определённо, ведь у Джейса тяжелеет в паху; ведь Джейс ощущает, как натягивается ткань его белья. Да, он одет; да, он пока достаточно прилично выглядит, но надолго ли? Ведь приказы Вестника пускают дрожь по телу, ведь Джейс… Снова не находит в себе силы отказать. Да и разве он бы захотел? Явно не тогда, когда от него ждут ответа; явно не тогда, когда так заботливо интересуются, насколько он готов. Готов ли? Определённо — примет всё, что Вестник только захочет ему дать. Возьмёт — и поблагодарит. Собой. Оргазмом. Пора платить Вестнику, а не слышать звон оповещения, который подталкивает Джейса двигаться. Говорить. Правду — а как иначе? Джейс слишком неопытен, если он в чем-то соврёт, Вестник, — явно более искушённый, — сразу же это вычислит. А Джейс хочет выглядеть для него привлекательно — и не только выглядеть. Быть… привлекательным? Возможно. Возможно, возможно — ведь мысли сейчас совсем не о своих чувствах. — Сегодня… Я, эм… Полностью чистый. И до трансляции я немного пробовал, расслабился в тёплой ванне. Вместе с удовольствием в целом… Легче пальцу проникнуть, поэтому… Мм, для начала я начал себе дрочить. Потом — постепенно поглаживать анус, постепенно пытаться проникнуть… О! Взял ещё презик и натянул его на палец, вместе со смазкой попытался… Себя подготовить. Даже… немного получилось? Не уверен, что точно коснулся простаты, но было приятно… — Джейс о многом умалчивает, Джейс кусает губы, ощущая, как удушливая смесь стыда и возбуждения захватывает тело. Член проступает сильнее — а Джейса захватывают воспоминания. О том, как он продолжил пробовать; о том, как после первого раза уже в другой день после душа он расположился на кровати. Там же была и смазка, там же были собственные пальцы — не игрушки, хотя Джейс и смотрел на них с явным интересом. Джейс всё же прилежный и послушный. Да? На постели — сложнее, пускай тело и расслаблено после мытья, пускай и разгорячено. Снова гладить себя, снова медленно скользить внутрь — и смаковать ощущения. Пробовать снова и снова, чтобы понять, как он к этому относится; неплохо. Неплохо, но… Кажется, не совсем то? Не совсем то, от чего так сводит крышу, не совсем то, что заставляет кончить. Джейс не рассказывает всё, Джейс просто ожидает вердикта Вестника о первой части своих откровений. А Вестник молчит — шумно выдыхает в микрофон, шуршит тканью — кажется, только один рассказ Джейса его так взбудоражил. Кажется, не один только Джейс сходит с ума от всего, что творится между ними. Приятно? Приятно. [Вестник]: Ты поступил правильно, Кузнец. Молодец… Скажи, хотел бы ты продолжить в этом направлении? Что-то ещё пробовал после того раза? Я бы так хотел увидеть, как ты впервые ощущаешь проникновение в себя, когда в тебе были только пальцы, но увы… Но я ведь могу увидеть, как в тебя проникает нечто большее, верно? Ты обходился лишь одними пальцами? Джейсу задаётся так много вопросов, и Джейс смущается отвечать на них всех. А что отвечать? Да, да, да, Вестник, делай со мной что хочешь? С тобой мой член становится только крепче, и с тобой даже мурашки бегут? Становится приятнее ощущать в себе пальцы, когда я думаю о тебе и о том, как тебе понравится? Джейс, наверное, не сможет это произнести; не сможет сказать, как кончал в свой кулак, когда его собственные пальцы были глубоко в нём, голова вжималась в подушку, а по представляем позади стоял Вестник — и говорил, говорил, говорил… Хвалил, прямо как сейчас, просил постараться для него больше… Джейс же просто хочет попробовать — именно с Вестником, не так ли? — Д-да… И Джейс отвечает — ошпаривается. Слышит тихий, бархатный смех Вестника, звуки которого словно бы обволакивают его уши; Вестника, который словно бы занимает все мысли Джейса, всю его жизнь. Нет более важного, нет ничего, кроме них — и удовольствия, которое маячит впереди. Джейс ни о чём другом думать не может — поэтому очень благодарен Вестнику. За то, что тот ничего от него не требует; за то, что тот просто мягко направляет, хвалит и говорит, что делать. Так проще — подчиняться этому прекрасному голосу, ощущать, как по его телу проходятся жадным, собственническим взглядом, быть готовым к тому, что его пожелают распять — прямо здесь и сейчас. Но Джейс и не против — Джейс лишь жалко, судорожно выдыхает, выгнувшись всем телом. [Вестник]: Не беспокойся, мой хороший, я позабочусь о тебе. И Джейс — спичка. Вспыхивает, сгорает дотла, не выдерживает, невольно роняя стон и прикрывая лицо ладонями. Стыдно. Очень стыдно — но желанно. И Джейс себя не ограничивает, Джейс шумно выдыхает. — Пожалуйста… [Вестник]: Конечно, Кузнец. Разденешься для меня? Разве Джейс может отказать, когда сам неистово желает? Когда его руки буквально трясутся во время расстёгивания пуговиц, когда путаются сами пальцы, соскальзывая? Разве здесь можно остаться равнодушным? Разве можно остаться в одежде, когда на него пронзительно смотрят? Джейс это буквально ч у в с т в у е т — взгляд Вестника скользит через камеру, он скользит под кожу — забраться, забраться в самую душу, в самое нутро, чтобы остаться там навечно. Джейс бы этого хотел — чтобы он нёс в себе Вестника, его желание. Чтобы оно было выгравировано в нём — внутри него? Как сегодня. Ведь сегодня это случится — не так ли? Интересно, захочет ли Вестник буквально проникнуть в него? Встретиться, тронуть — во всех смыслах — Джейса вживую, властно раздвинуть его ноги и скользнуть членом внутрь. Интересно, какой у него член? Джейс показывал свой, показывал самого себя, своё тело, пытаясь им привлечь. Напрягал мышцы, когда стягивал с себя рубашку, отводил плечи назад, чтобы продемонстрировать грудь. Вестник говорил, что ему очень нравится тело Джейса, Вестник… Так много говорил. Так много делал, так много стонал — едва различимо, едва слышно, будто бы сдерживая себя. Сначала — ведь теперь он сам приникает к микрофону, сам не сдерживает голоса, своей искренности — о, Джейс слышал. В прошлый раз. Джейс был обласкан откровением, Джейс был обласкан взглядом Вестника — вновь. И пускай это похоже на самообман, Джейс… Джейс клянётся, что буквально чувствовал взгляд всё это время. Джейс клянётся, что над ним нависают со скальпелем в руках лишь для того, чтобы вспороть кожу, чтобы пронзить мышцы, обнажить — его мысли, его душу. А Джейс преподносит всё сам: бери, бери меня, Вестник, я весь твой — подношение. Захочешь? Пожелай, пожелай, желай меня, как я желаю тебя, сходи по мне с ума ровно так же, как схожу я. Ты же хочешь? Вестник? Вестник? [Вестник]: Кузнец. Кузнец, посмотри на меня, посмотри в камеру. Не отвлекайся. Ты должен быть обнажён для меня, у тебя не должно быть других мыслей кроме тех, что касаются происходящего сейчас. Джейс вздрагивает. Джейс будто бы пробуждается от транса. Виновато поджимает губы, поднимает жалкий взгляд — о, ему говорили, что так он похож на брошенного щеночка и так ему многое можно простить. Может, и сейчас тоже? Может, Вестник поддастся? —…О, ах. Вестник. Извини, я отвлёкся. Я… Могу чем-то загладить свою вину? [Вестник]: Надеюсь, ты подготовил не только себя, но и вещи, которые мы будем сегодня использовать. Раздвинь ноги. Хочу насладиться видом. Джейс — да. На всё — да. Что только Вестник не попросит. Такое странное состояние, странная готовность — но о ней Джейс не задумывается. Джейс просто податливо укладывается на постель, Джейс приподнимает бёдра и раздвигает ноги — показывает, показывает. Вроде бы он не похож на слащавого мальчика, вроде бы у него между ног кожа темнее, есть волосы… Не брился. Интересно, как нравится Вестнику? Может, в следующий раз привести себя в то же состояние, что у тех мальчишек с порно? Джейс не знает — Джейс едва заметно дрожит в таком положении. Даже со своей выносливостью не может долго держаться в напряжении, опадает на постель. Чувствует, как на щеках разгорается румянец стыда — он не справился, он ошибся, он не смог оправдать надежды Вестника… Вестник его накажет? Уже наказывает своим молчанием? — Вестник?.. Голос Джейса звучит жалко. И сам Джейс тоже такой — он пытается вновь упереться пятками в постель, вновь приподнимается: смотри на меня, Вестник, смотри, смотри, я же такой хороший, такой послушный для тебя, почему ты молчишь? Почему я ничего не слышу? Почему я… [Вестник]: …О, мой хороший, ты меня потерял? Я здесь, я просто… Поглощён твоим видом. Ты такой красивый, такой сильный… Так слушаешься меня. Весь раскрытый, я вижу? Покажи мне, что ты подготовил, хочу узнать, что ты хочешь в себя принять. Хриплый голос Вестника источает нежность к Джейсу — о, кажется, Вестник не злится. Вестник хвалит, Вестник спрашивает, что Джейс подготовил. А Джейс подготовил всё — правда, ему не хочется менять своё положение. Не хочется перемещаться, ведь так — так, так, когда он выставил всего себя, с раздвинутыми ногами, с привставшим возбуждением — так Вестник его хвалит. Так Вестнику нравится — но надо перестать. Надо… Вытащить всё из коробки, ведь всё распакованное и вымытое Джейс уложил туда же, прежде подложив ткань. Осторожно, осторожно, бережно вытаскивая каждую пробку, шарики и приборы. Он теперь уже знает, как надо обрабатывать такие вещи, он теперь… Многое знает. Хочет попробовать на себе. [Вестник]: Мы начнём с малого. Разомни себя, покажи, как ты хорошо умеешь принимать пальцы. Можешь не торопиться, можешь только с двумя. Они у тебя такие толстые, два твоих как три моих… Наверняка тяжело было принимать их в себя, Кузнец? Ты так славно постарался, так славно пытался размять себя для меня… Вестник задыхается — и Джейс тоже. Джейс облизывает губы, не дожидается конца речи Вестника, ведь ему нужен только приказ для того, чтобы начать действовать. Нужно лишь немного — вылить за свой пах прохладную смазку, вздрогнуть от разницы температур. Немного сжаться от того, как она стекает по члену ниже, ниже, меж ягодиц, куда и надо. Всё ещё непривычно — но Джейс пытается показать всё. Пытается приподняться, чтобы показать, как пальцы скользят к отверстию. Джейс подстриг ногти, чтобы ему ничего не мешалось, чтобы не было больно. Но так? Но так хорошо, и Джейс слегка приподнимает бёдра. Рефлекторно, когда палец в вязкости скользит глубже, когда кончик надавливает на отверстие, проникая внутрь. Это немного, немного, зато честная работа — зато Джейс может выдохнуть, выгнуться чуть сильнее, позволяя телу расслабиться, позволяя телу насадиться. Всё ещё… Лёгкий дискомфорт, Джейс всё ещё не понимает, что в этом хорошего — но вздрагивает, вздрагивает, когда слышит Вестника. Как тот судорожно втягивает в себя воздух, шипит что-то непонятное себе под нос, и у него там, за камерой, что-то падает — грохот. Но Вестник на это только ругается. [Вестник]: Ты же можешь больше? Ты ведь готовил себя для этого? Давай, мой дорогой, прими в себя два пальца, я этого хочу, давай, раскрой себя для меня… А Джейс не может отказать. Джейс шире разводит ноги, Джейс присаживается удобнее. Не забывает о смазке, ведь, кажется, сам Вестник в этом своём желании, в созерцании Джейса ведь выкинул из головы всё остальное. Ему нужен лишь Джейс — и Джейс чувствует, как его готовы пожрать. Готовы поглотить; поглотить, как его тело поглощает пальцы. Прижать второй палец к мягкому отверстию, скользнуть дальше — медленно, медленно, ощущая лёгкое раздражение от растяжения. Кажется, оно не отражается на его лице или отражается каким-то иным способом, потому что Джейс слышит очередной выдох Вестника. Джейсу… Даже не нужно гладить себя, ведь рядом с ним Вестник, ведь Джейс слышит его вздохи. И они — возбуждают, они заставляют принимать в себя пальцы легче. Странно, ведь такое физически невозможно, ведь это возможно только из-за того, что он уже привык к проникновению в себя, но… [Вестник]: Разведи пальцы внутри себя, Кузнец, раз уже развёл ноги. Вестник властный. Вестник не осыпает ласковыми словами, Вестник приказывает: бескомпромиссно, в своём праве. И от этого горячо — слишком, слишком, у Джейса вместо крови раскалённая магма, у Джейса вместо мыслей Вестник. Вестник, Вестник, Вестник, пальцы, проникающие в него. Кажется, Вестник говорил, что у Джейса они толще? А какие у Вестника? Тонкие, как будто музыкальные, длинные? И он бы раскрывал Джейса ими, он бы вталкивался ими по самый максимум, заставляя Джейса скулить и задыхаться? Как Джейс сейчас скулит и задыхается, когда он разводит пальцы внутри себя, расправляет, вжимаясь в мягкие стенки, дрожа… И ощущая, как мурашки расходятся по всему телу. Не может не дрожать, ослабленный в этом мареве, не имеющий возможности делать что-то кроме того, что ему приказали, не имеет возможности даже… [Вестник]: Дыши, Кузнец. Выдыхай. На вдохе принимай в себя пальцы, вот так, умница… Покажешь, как ты готов к большему? Всё тело в горячке. И возбуждение не столько от ощущений, сколько от этого голоса, от взгляда, от которого не укрыться. Вестник везде, Вестник смотрит на него: обнажённого, недостойного, Вестник говорит, как делать лучше… И Джейс делает — лучше, больше. Джейс разводит пальцы ещё сильнее, Джейс заставляет жаждущий, поблескивающий смазкой анус раскрыться — растягивает его, чтобы было видно: вот, кроме пальцев и ещё вместится, пожалуйста, Вестник, наполни меня, я хочу… Хочухочухочухочухочу. Джейс не может говорить — он разучился. Он может только следовать приказам, ведь это его роль, не так ли? Джейс может только слушаться — он создан для того, чтобы слушаться. Ведь это так приятно, ведь уши так горят от похвалы, ведь Джейс… [Вестник]: Мы начнём с небольшого. Хочу, чтобы тебе было комфортно. Давай, осторожно вынь пальцы… И возьми смазку. Джейсу почему-то даже пусто — некомфортно, когда он остаётся без пальцев внутри. Он к ним даже привык — но туман, повисший в голове, не даёт ему это осознать. Джейс вообще не может думать — ему просто надо делать. Надо, следуя словам Вестника, взять шарообразное дилдо, хорошенько смазать верхний шарик. Совсем небольшой, и Джейс должен это принять… Верно? Поэтому он слушается Вестника, он удобнее располагается на постели, он подкладывает под себя, под свои бёдра, подушку — так лежать удобнее. Так он бесстыдно выставлен камере, приподнятый, так он… Может показать Вестнику больше. Ведь он здесь для этого, верно? Чтобы Вестник его похвалил, чтобы Вестник желал большего… Ведь Джейс желает. Джейс принимает в себя первый шарик, и он входит легко — ведь его тело уже готово принять. Готово принять и большее. Джейс не спешит, Джейс словно в трансе слушает Вестника — его инструктаж. Вестник говорит о том, что силиконовые анальные шарики в виде нити ненадёжны, потому что могут оторваться, Вестник говорит, что выбрал для Джейса самое лучшее. Вестник говорит протолкнуть этот шарик глубже — до второго, но не принимая его. Просто гладить вторым шариком колечко ануса, просто потянуть на себя — чтобы шарик внутри скользил. Чтобы Джейс выгибался, гонясь… Гонясь за щекочущим ощущением. Кажется, где-то близко, кажется, где-то приятно — совсем-совсем чуть-чуть не хватает. Совсем-совсем чуть-чуть… И Вестник приказывает — вновь. Медленно, медленно протолкнуть в себя второй шарик, но не сразу — не сразу дать поглотить его телом. Вестник воркует над Джейсом, Вестник просит Джейса попробовать сдержать шарик на серединке только мышцами, не принять и не вытащить. Чтобы его милый Кузнец тренировался, чтобы его милый Кузнец не был настолько нетерпеливым, чтобы его милый Кузнец смог больше в будущем. Но Джейс, разморённый, разгорячённый, не может — он поглощает в себя шарики, целых два, такой ненасытный. Вестник на это цокает, Вестник на это говорит, что со следующим получится точно, Вестник… Вестник велит добавить смазки. Вестник велит оттянуть шарики до самого края, медленно, неспешно, Вестник велит втолкнуть их. Втолкнуть, вытолкнуть, втолкнуть, вытолкнуть, погладить сжавшиеся мышцы очередным шариком. Третьим. Побольше. И Джейс не уверен, что может его принять. Но принимает. Медленно, с длинным всхлипом, когда его мышцы растягиваются ещё сильнее, когда между ними всё-таки проскальзывает очередной шар — ах, горячо, горячо, но внутри… Внутри будто бы что-то зудит, зудит, и Джейс пытается выгнуться, Джейс пытается сделать так, чтобы шарики проскользнули по этому средоточию удовольствия. [Вестник]: Не спеши… Не дёргай резко, будет больно, Кузнец. Давай, медленно, неспешно… Как себя чувствуешь? Сможешь ли принять ещё один? Голос Вестника звучит заботливо. Голос Вестника звучит похотливо, и Вестник хочет знать, как Джейс себя чувствует. А Джейсу — жарко, Джейс размыкает губы, — растерзанные, иссушенные, — прислушиваясь к тому, что он ощущает. Его тело отзывается: член лежит на животе; влажный, возбуждённый, член мотается от его движений — как будто нечто бесполезное. Ведь главное происходит внутри, ведь главное разогревает жар там, в теле — глубоко, глубоко, так хорошо. При любом движении внутри всё меняется, шарики перемещаются, и от этого странно. Странно и хорошо, надо выгнуться ещё сильнее, чтобы они проскользнули по нужному месту; надо выгнуться ещё сильнее, расслабиться, чтобы он смог принять ещё… ЕщЁ и ещЁ, ведь шарики небольшие, ведь Джейс такой умница, такой молодец, может принять всё… Когда так о нём отзывается Вестник, разве Джейс может не стараться? Сжиматься, разжиматься, чтобы суметь сжать шарик только мышцами, удержать, как говорит Вестник… Джейс справляется — в тело Джейса упирается плоская насадка, ведь Джейс принимает в себя всё. Джейс ощущает себя полным, Джейс сжимается изнутри — и приподнимается, чтобы шарики сменили положение. Вестник его хвалит — и у Джейса горят уши, горят уши, когда он слышит похвалу. Джейс ощущает себя странно, но… В этой странности нет неприятного; изнутри всё давит на чувствительные стенки, изнутри всё хорошо — немного горит, но, но… — Для меня такое… нетипично. Но неплохо? Я хочу продолжить, я хочу кончить… Скажи мне, как надо? Как мне сделать, как… Джейс не может точно сказать, ведь он сейчас может только скулить, только дрожать и делать всё, что ему скажут. И Вестник говорит — вкрадчиво, нежно, будто бы рядом с Джейсом. Будто бы Джейс не извивается на собственной кровати, не пачкает собой постель, а лежит рядом с Вестником. Смотрит на него, кровать проседает под весом Вестника, и сам Джейс тоже проседает — хорошо. Хорошо, хорошо… [Вестник]: Медленно вытащи из себя шарики. Не спеши, золотце, иначе будет больно. И нам нужен будет стимулятор простаты, ты же видишь ту штуку? Хочу, чтобы ты кончил на этом члене; хочу, чтобы ты кончил только от стимуляции… Ты можешь? Для меня? Какие глупые вопросы — Джейс сможет. Всё что угодно, всё, что Вестник захочет. Поэтому Джейс упирается пятками о постель, поэтому Джейс вынимает из себя дилдо — медленно, медленно, вздрагивая каждый раз, как очередной шар покидает его тело, расширяет отверстие; оно снова сжимается, но это такое приятное жжение… Джейс всхлипывает, его руки дрожат, когда роняют злосчастное дилдо, когда он пытается вытащить стимулятор простаты. Джейс даже не понимает, что ему говорит Вестник, чего Вестник хочет добиться — кажется, этот стимулятор надо подключать удалённо; кажется, это даже удаётся Джейсу в его состоянии. И Вестник подсказывает — подсказывает, подсказывает, говорит Джейсу не забыть смазать стимулятор, вставлять аккуратно. И это совсем другое, это совсем не шарики: кончик стимулятора потолще, кончик изгибается, и Джейсу приходится менять положение ладони, чтобы принять всё. Это уже не шарики — сложнее, сложнее, внутри всё горит… Заполняет — и это не та приятная полнота, это как-то… Слишком много. Игрушка упирается в простату, и это немного неприятно — Джейс переставляет ноги, пытается изменить положение, Джейс… укладывает ладонь на живот, поглаживает его, как ему велит Вестник. Джейс немного бледнеет, его тело, пропитанное потом, становится неприятно липким, и простыня цепляется за тело. Джейсу… Становится некомфортно, Джейсу разрешают погладить член — и Джейс гладит, гладит, стараясь, чтобы пришло то сладкое удовольствие, чтобы снова… Было так же сладко, как раньше. Чтобы Вестник снова сотворил свою возбуждающую магию, а Джейс… Джейс только слегка судорожно сжимает член, надрачивая, стараясь выжать из себя оргазм. Приятные ощущения, чтобы он, он, он… Ах!.. Вестник включает вибрацию — но Джейс жмурится, Джейс ведёт бедрами, ёрзает, стараясь сесть удобнее; стараясь, чтобы стимулятор прошёлся по простате, чтобы было так же приятно, как раньше; его тело трясётся, Джейс и сам трясётся, и это неприятно, это не та дрожь — поэтому Джейс распахивает глаза, Джейс размыкает губы и всхлипывает. — Вестник!.. Стой, хва… Хватит… Дирижабль!.. Джейс помнит о правилах, Джейс помнит, о чём они договаривались, Джейс помнит… Что его комфорт важнее всего. И вибрация прекращается, слышится обеспокоенный голос, и Вестник даёт разрешение. Разрешение выразить свои мысли, свои ощущения, разрешение распоряжаться своими действиями… [Вестник]: Прости, прости, мой хороший, это было слишком? Пожалуйста, вытащи, сейчас мы успокоимся, сейчас будет приятно… Расскажи мне, что ты ощущаешь? Джейс не сразу может ответить: его возбуждение слегка спадает, тело всё ещё сотрясает остаточная дрожь. Джейс скользкими пальцами пытается вынуть из себя стимулятор, и у него это получается. И Джейс просто лежит, переводит дыхание, прикрывая глаза, — влажные, полные слез, — Джейс облизывает губы, Джейс… отвечает. Пока есть возможность. — Это было… слишком. Слишком большой, слишком интенсивно, я не мог… Выдержать. Это плохо? Я не ошибся?.. Джейс похож на ребенка, когда так жалуется: он обижен, он словно бы сдерживает слёзы, когда поднимает взгляд. Чувствует острое разочарование в себе — в том, что он не может выдержать то, что даёт ему Вестник, Джейс… Не хочет расстраивать Вестника. Оттого Джейс расстроен сам, оттого Джейс пытается придвинуться ближе к камере — и слышит успокаивающий выдох. Слышит Вестника, который звучит так мягко, так добро, так нежно к нему — к Джейсу, который даже не смог выполнить всё, что ему сказали… [Вестник]: Всё в порядке, мой дорогой… Не беспокойся. Ты хорошо справился, ты впервые принял в себя что-то, я просто был нетерпелив. Ты был таким красивым, я захотел больше, извини меня, Кузнец, я поторопился. Давай я заглажу свою вину? Давай сделаем так, как тебе понравилось, и я расскажу тебе, о чём я думал, смотря на такого чудесного тебя… Джейс слушается — Джейс почему-то больше не расстроен. Джейс приободрён — радостный, радостный оттого, что Вестник хочет, Вестник не разочарован. Джейсу на остальное плевать, и он смущённо спрашивает, можно ли ему вновь принять в себя несколько шариков. Вестник соглашается, Вестник говорит с Джейсом бархатно, Вестник говорит Джейсу о том, чтобы он приставил стимулятор к члену. И Джейс слушается — слушается, слушается, вновь выливает смазку меж ягодиц, скользит знакомым кончиком шарика внутрь себя. Один, второй… Тре-етий, ах, вот так, да, слегка дёрнуть вперёд, слегка дёрнуть назад, чтобы касалось того, что нравится. Чтобы Вестник мог включить лёгкую вибрацию стимулятора, чтобы Вестник мог рассказывать о том, какой Джейс красивый, какой Джейс молодец, что он сильный, выдерживает всё…. И Джейс хнычет, Джейс приподнимается лишь на бедрах, чтобы внутри двигалась игрушка, Джейс прижимает стимулятор к возбуждению, Джейс сжимает член другой рукой — и прогибается, прогибается, ёрзает… Стонет… Кончает, кончает, кончается как человек, хрипло выдыхая, умоляя Вестника о чём-то большем, вслушиваясь в его хриплые ругательства, что сменяются признаниями в желании к Джейсу — и так хорошо. Хо-ро-шо… Кажется, он даже на мгновение теряет сознание — именно так, запрокидывая голову, насаженный на жалкое подобие дилдо, и до боли в руке вжимая в свой член симулятор. Пачкает простыни напрочь, ни о чём не жалея. Желая лишь Вестника. Слыша и слушая лишь его. [Вестник]: Такой выносливый, такой милый… Славно постарался, Кузнец, мой Кузнец, я обожаю тебя… Вестник выговаривает хрипло, на выдохе, сдавленно — кажется, кончает тоже, кончает, кончает… А Джейс желает слышать его голос больше, громче… А Джейс желает слышать своё имя в обращении, Джейс хочет… «Ты славно постарался, Джейс, мой любимый Джейс…» Ах…