Скованность

Какова была вероятность того, что на вебкам-сайте можно наткнуться на человека, что попал в трансляции случайно и без желания стать вебкам-моделью? Говоря откровенно, весьма низкая. Какова вероятность того, что этот человек в итоге все же совершит что-то похабное на камеру? Ну примерно такая же, как и возможность того, что на улице перевернется грузовик с динозаврами. И нет, это не из разряда глупеньких представлений о теории вероятностей, которое включает в себя пятидесятипроцентный шанс: произойдет или нет — наука и расчеты более сложные. Виктор хорош в вычислениях, Виктор представляет, каков был для него шанс наткнуться на Кузнеца — а еще прекрасно представляет вектор развития следующих действий стримера, который не планировал контент сексуального плана и не планировал раскрывать свою личность (что не было сделано) и лицо (что сделано было). Развитие технологий ныне таково, что даже по случайному нечеткому изображению человеческого лица возможно найти все, умей ты хотя бы немного разбираться в процессах и интернете. Виктор не был специалистом, но любителем — да. При его желании он бы легко мог найти этого Кузнеца, который оказался, ко всем его умением, и во вкусе Виктора, симпатичным молодым мужчиной. А владея информацией о личности человека и таким пикантным компроматом в виде регистрации и трансляций на вебкам-сайте, можно с человеком многое творить, но… Только мысль о подобном вызывала отвращение. Виктор всегда выступал за добровольность в любых отношениях, а с его проблемами и физическими ограничениями желание быть принятым просто за самое себя — вопрос становится еще более щепетильным. Быть тем, кто всегда сомневается в том, по собственному ли желанию с тобой, Виктор не хочет. Поэтому не хочет и пробивать этого Кузнеца; он явно был испуган в конце. Явно не желал показывать свое лицо, даже румянец исчез с его лица, а оно само посерело — Виктор прекрасно понимает, какой удар репутации нанесло бы подобное разоблачение, пускай Кузнец и не делал ничего крамольного. Кузнец выглядел молодым и полным энергии, умным — в общем не тем, чье будущее должна перечеркнуть такая шутка. Виктор прекрасно понимал — и не мог по своей прихоти ломать жизнь другого человека. Даже если и понимал, что после этого Кузнец вряд ли вернется с трансляциями. Все же, само по себе разоблачение — дополнительный, ухудшающий фактор к первому, который тоже явно приведет к тому, что Кузнец молчаливо уйдет с площадки. Опять же, это было закономерно. Опять же, вероятность того, что с первого раза, когда они переступят черту, Кузнец решит все закончить — невероятно высока. Виктор понимал это, когда начал флиртовать с Кузнецом — неизменно выстраивая некоторую границу, не смешивая свою симпатию к этому умному и сильному человеку, не выдавая личную информацию — Виктор прекрасно это понимал, когда поддался порыву. Грань между безобидным флиртом и чем-то, что больше этого, например дрочка на камеру, все же, оказалась слишком тонка. Он бы, конечно, мог сделать вид, что не замечает возбуждения Кузнеца, мог бы просто забыть об этом и никак не комментировать, однако же… Виктор был пьян, свободен и давно одинок — иначе говоря, проиграл вину и либидо, и не то, чтобы прям об этом жалел, но… Пожалел, да. Ровно тогда, когда в следующий раз, когда у них должна была быть трансляция, она не началась. Опять же, это было чем-то закономерным. Кузнец явно не планировал ничего такого, а спонтанные вещи, да еще и с мужчиной (судя по прошлому общению, Кузнец предпочитал девушек), да и еще на такой ненадежной площадке… В общем, исчезновение со всех радаров было логичным. Ожидаемым. Тем, что Виктор предсказал, в сути, и к чему должен был быть не готов. Только не был. Виктор лишь тихо вздыхает, закрывая вкладку с трансляцией — два часа и прошло. Пустые, темные, лишь отражающие лицо Виктора на собственном экране. Что же. Такова плата за удовольствие, плата за то, что Виктор насладился видом такого отзывчивого, возбуждающего и возбужденного человека с превосходным телом. Все было ожидаемо. Виктору из-за этого не стоит расстраиваться, и, кажется, можно уже перепланировать свой календарь обратно. Они ведь, так-то, заранее согласовали три следующие недели, считай месяц с учетом того, что было и ранее, серьезно подошли к этим… «образовательным» видео, да-да. Ну. По большей части они и были образовательные, если не считать последнее. Самое горячее, что Виктор когда-то видел, вызывающие у него сильное возбуждение. Да уж. Искренность Кузнеца — не чета тому, что происходит на этой площадке. Пожалуй, Виктор, распробовавший то, как бывает с по-настоящему увлеченным человеком, не захочет теперь смотреть на других. Виктор закрывает сайт. Виктор устало выдыхает. Виктор, все же, расстроен. Вот же черт. Он явно совершил ошибку, когда решил подразнить Кузнеца и увлекся — когда сам возбудился от того, что происходило на экране. Ну, что же. В следующий раз он будет мудрее — но вряд ли этот следующий раз будет.

***

Джейс налажал. Джейс сильно, сильно налажал — ну вот никогда в жизни он не творил настолько глупого и ужасного, что не оставалось никаких слов и никаких шансов себе на отступление. Джейс был в откровенном ужасе: ладно, если бы он просто кончил от одного голоса какого-то незнакомца (и ничего, что голос этого незнакомца очень хорош, а сам незнакомец слишком умел в том, чтобы возбуждать), да еще и на камеру, еще и не желал этого! И это произошло с мужчиной, о да, знакомьтесь, Джейс Талис, убежденный гетеросексуал. Джейс Талис, который все-таки подрочил на вебкам-сайте, еще и с явным и настоящим риском для своей будущей жизни. Блестяще, давай, расскажи еще об этом своим друзьям. «Девочки, а вы знаете, что я продолжил флиртовать с тем моим постоянным поклонником, а еще кончил у него на глазах, запалив свое лицо. О, еще и сбежал после этого, а теперь помогите мне отслеживать информацию, чтобы мои фотки и моя инфа нигде не всплыла.» Ну, примерно так звучит социальная смерть, а Джейс еще слишком молод, чтобы умирать. Глуп тоже, но это совершенно другое, глупость не отнимает права на жизнь — в большинстве случаев. Джейс в это большинство не попал, зато вот, попал в историю. Он бы мог всего избежать, если бы был сдержаннее. Подрочил бы там перед трансляцией, все такое, ну мелочь же. Не открывал свое лицо или попытался прекратить трансляцию тут же, как она ушла в другое русло, но нет, дурак блять, захотел прочувствовать на себе еще больше этих мурлычущих ноток и похвалу. И к чему это привело? А к тому, что Джейс стал добровольным затворником. Он попросту не нашел в себе силы для того, чтобы пойти на пары в следующий день. Вообще, оттирать кузницу от собственной спермы сил у него тоже не было — но пришлось их найти, как и пришлось это сделать. Было смущающе, Джейс проклинал себя за то, что, во-первых, не соблюдал никакую технику безопасности, во-вторых, лез к себе же со своими грязными лапами, в-третьих, дрочил, блять, на камеру, в-чертвертых, занимался этим в своей священной кузнице и, в-пятых, был идиотом. Полным придурком. Пол-ным при-дур-ком. Джейс мучительно стонет сквозь зубы, упирается лбом о свежевымытый пол, пару раз о него стучась, ноет о своей же неосмотрительности — и, в общем-то, абсолютно прав, когда называет себя идиотом. Идиот. Который испытывает мучительный стыд, заворачивается дома в свое одеяло и не думает вылезать из своей постели вот примерно никогда. Ни за что. Совсем никак. Ну и что же он творил? Что это был за абсолютно безумный, бездумный порыв, что это вообще за возбуждение? Недомерок; всего-то стоило продолжать ковать и общаться с Вестником. Какого хера он вообще не предложил перейти в другое место, хотя бы в какой-нибудь мессенджер, чтобы они могли общаться просто даже без трансляций, и не через это топорное место? Но нет, Джейс не нашел в себе сил и смелости для такого предложения, зато нашел силы для того, чтобы отдрочить. О да, конечно, Джейс Талис, очень логичный, невероятно смелый и потрясающий в своих действиях. Я кузнец я не могу не куя, блять. Вот и Джейс: что, не мог просто ковать и не болтать на отвлеченные темы? Обязательно было делать что-то подобное, что он творил? Ставить себя под угрозу. Прекратить трансляции, потому что, ну… как после такого, после того, что его контент резко стал сексуальным, он смог бы продолжать, как ни в чем не бывало? Да никак бы и не смог — и не начинал. Замотался в одеяло, а на следующий день замотался в зале — сбрасывать напряжение, но вовсе не так, как недавно решил сбросить напряжение в кузнице. Молодец, Джейс Талис. Мучительный стон. А еще большое количество сообщений от друзей, которые взволнованно спрашивают, не заболел ли он, раз не пришел. Да, заболел. Спермотоксикозом. Как четырнадцатилетний подросток, который кроме секса ни о чем не думает — ну вот и сейчас Джейс такой же. Думал не тем местом, что, в целом, свойственно мужчинам, но даже подростком он не был таким. Видимо, вот оно: пубертат. Джейс его очень ждал, конечно, прямо с нетерпением. …нет, на самом деле Джейс понимает, что нет нужды грешить на физиологию и это совсем не заторможенная реакция организма на взросление. Просто это он сам дебил, который боится даже пойти в родную Академию из-за опасности разоблачения. Все же, пускай Вестник и не казался тем человеком, что нарочито искал бы его и вознамерился бы опозорить, но другой человек — всегда другой человек. Его не понять, мысли не прочитать, не узнать, что в голове — так и Джейс тоже не может предсказать, что будет дальше. Он всего лишь человек, который делает ошибки и который, ну… действительно сглупил. И с последствиями своих поступков ему придется столкнуться тоже самому. Вообще, если судить по тому, что в дружеских и университетских чатах была тишина, никто Джейса не призывал к ответу, все должно быть в порядке. Ну. Если бы его интимные фотографии или компромат распространился хотя бы по мало-мальски известному пути, об этом узнали бы в Академии тут же. Джейс был в некотором роде известен в своем заведении, так сказать, местная звезда, активист, в каждой бочке затычка, поэтому что? Правильно, его изображения, конечно, не коллекционировали, но отыскивались достаточно быстро — так же и распространялись. И в этот раз все было спокойно — возможно, он мог даже свободно вернуться к занятиям. Но озираться, конечно, не мог. Вздрагивать от каждого отголоска своего имени — тоже. Может, Вестник решил попросту переждать некоторое время перед тем, как выпустить бомбу? Вот замедленного действия, а? Таковым он, конечно, не казался, но Джейс, опять же, мысли читать чужие не умеет. Джейс вообще, кажется, в последнее время ничего адекватного не умеет, в том числе и общаться с людьми. А он, вообще-то, всегда гордился своим умением в социализацию, эй! А теперь только вздрагивает от радостных откликов друзей. Ну, что же. Джейс Талис, до какого момента ты будешь испуганно осматриваться и подозревать худшее? Потому что на тебя уже косятся. Джейс, наверное, и правда ведет себя подозрительно, когда вздрагивает от каждого обращения и с опаской озирается по сторонам. Это, естественно, замечают тоже — и за это Джейс тоже получает подозрительные взгляды. Особенно от своих друзей, особенно во время окна в их парах, когда он имеет возможность пересечься с частью из их дружной компании, от которой и началась эта катавасия. Нет, Джейс друзей своих не винит. Вестника он не винит тоже. Идиот здесь только один, он, и это — неизменно. — С тобой все точно в порядке, Джейс? Ты точно не заболел? — Кейтлин очень выразительна, когда щурит свои брови и упирается темным, внимательным взглядом. Не зря обучается на следователя, под таким взглядом невольно напишешь чистосердечное признание. Джейсу сложно удержать что-то в секрете от своих друзей, ведь, во-первых, он открытый человек, а, во-вторых, Кейтлин — его подруга детства, перед которой Джейс откровенно слаб. Сдержаться от того, чтобы не выпалить все происходящее, очень сложно — но Джейс молодец, конечно же. Джейс просто утыкается в свои сложенные ладони лицом, сдерживая мучительный стон. Молодец, чтоб его, хороший мальчик. Да, перед глазами возникли те самые воспоминания и образы, а в ушах прямо уж зазвучал приятный баритон, к которому, Джейс, вообще-то уже привык за все дни. От которого Джейс сам отказался ради своего же, между прочим, здравого смысла — и от всего происходящего неизмеримо страдал. Страдания эти близкая его подруга, конечно, не могла не заметить. Поэтому девушка осторожно трогала за плечо, от чего Джейс снова вздрогнул всем телом. О да. Он себя определенно ведет странно. Но признаться, что этому служит причиной? Да ни за что, ему еще дорога его жизнь и его здравомыслие. Поэтому, прости, Кейтлин, но придется соврать. Посмотреть несчастным щеночком, очень, очень грустными водянистыми глазами, в которых отражена вся суть его переживаний — Кейтлин, конечно, понимает, что что-то не так. Но ей не говорят откровенно, она принимает это тоже — слишком давно дружит с Джейсом, чтобы иметь некоторый кредит доверия для него и не всегда спрашивать, что произошло. …ну, зато, если Джейс признается в своей бисексуальной панике, то девушка будет ликовать. Она давно шутила об этом, пусть и не было особо намеков в остальной жизни Джейса на это. Но об этом говорить тоже нельзя, потому что это приведет к предпосылкам, из-за которых у Джейса возникли такие мысли — и тут уже он не знал, о чем врать. Как врать. Потому что, вспомним, Джейс Талис был отвратительным лжецом. — Немного простыл, кажется. Но это пустяки, просто… — Итак, Джейс сдался. Джейс повел рукой в стороне, будто бы пытаясь таким образом описать, что это за «просто» в его жизни — ну прекрасно. До чего он скатился, конечно. До лжи и дро-… Ну блять. Ну нет. Ну Джейс не будет снова это вспомина-ать, он и так себя достаточно ненавидит, от того и снова мычит в свои сложенные ладони. Где-то в сторонке взволнованно щебечет Кейтлин, и Джейсу даже стыдно за то, что он заставляет подругу беспокоиться. — Кажется, предстоящий День Прогресса и приближающиеся дедлайны моих научруков для меня оказались слишком. Бессонные ночи, все дела. Сама понимаешь. — Кейтлин кивает. Она сама упирается подбородком о стаканчик с кофе, имеет мешки под глазами и усталый вид — и совсем не из-за жарких ночей с Вай, последняя сама жаловалась на это, полагая, что общий чат — ее личный дневник. Они уже привыкли к такому, но для Джейса быть единственным мужчиной в женской компании иногда тяжело. Когда там девушки пускают в свой круг парней? Когда не чувствуют от них угрозы? Вот теперь и размышляй, от того ли, что они все так верят в его галантные манеры, или от того, что считают, что он не интересуется девушками. В свете последних событий Джейс пытается окинуть взглядом все свое поведение до, буквально сканируя и анализируя каждый свой поступок — ну нет же, он не похож на гея, не так ли? У него и девушки были, и между прочим отзывались о нем весьма довольно, пускай и отношения их заканчивались на приятной ноте. Ну, без ссор, на самом деле, просто не сошлись характерами, такое бывает. Не совпали ритмом жизни. — Все озверели. — Кейтлин угрюмо кивает. Джейс кивает в ответ, молясь, чтобы на его простодушном лице не проскользнули все его мысли — потому что обычно все так и случается. Джейс умный, но наивный — и простой, как пробка. Открытый ко всему миру, готовый его объять — и, ну… Джейс такой, какой есть. И он очень, очень надеется, что Кейтлин не будет докапываться или рассказывать свои подозрения Вай — от настойчивого дуэта Джейс, конечно, никак не сможет спастись. От острых коготков этих фурий не сбежать, если кто-то в них хотя бы раз попадется. Джейс однажды уже попался, вот и закончил — во всех (аааааааааааааааааа) смыслах — плохо. Больше он не хочет. Ему достаточно. А Кейтлин достаточно этой нелепой отговорки. Джейсу достаточно добраться домой и не сойти с ума от разрывающих голову мыслей. Итак, один день прожит, и даже прожит без особых проблем. Он почти не вызывал подозрение, даже чат можно было игнорировать, потому что он вошел в свою обычную колею и перешел от беспокойства к подколам и советам не так задерживаться за учебой. Будто бы в Академии такое возможно, в самом деле. Но Джейс как-то справлялся до этого, даже находил время на другие вещи. На поход в кузницу, к примеру. Уже без камер, пускай он и заходил на свое рабочее место испуганным зверьком, словно боялся, что в любой момент на него кто-то выскочит с изобличающими словами и с видеоподтверждением всего того, чего Джейс боится. Но! Но, у него есть веская причина — набранные заказы и безделушки, которые он распланировал сделать, требуют к себе внимания, и Джейс никак не мог отказаться от того, что уже пообещал. Просто не в его характере — и в данном случае Джейс, ну… возвращался к кузнице, как к месту преступления. Мол, каждый убийца вернется туда, куда убивал, все такое, каждый дрочер… Ой. Стук головой о наковальню, оказывается, достаточно болезненный. Но боль хотя бы убрала лишние мысли и Джейс мог сосредоточиться на своей работе. Немного непривычно было без трансляции и комментариев, хотя не то, чтобы прям много раз у него такое было до этого. Лишь пару месяцев, практически ничто по сравнению с тем, сколько сам Джейс без компании ковал. Но — факт есть факт, а привычка дело сложное. Джейс же тот человек, который живет привычками, поэтому ему вдвойне сложно — ну и, конечно… Ему очень нравились эти трансляции и комментарии Вестника. Но он не вернется к трансляциям, это точно. Совсем не вернется, потому что ему было бы слишком стыдно после всего, что произошло — поэтому и остается, что обматываться плотно в одежду (впечатлять-то некого теперь, ага) и махать своим молотом, чтобы высекать искры и отсекать лишние мысли. Вообще, говоря о лишних мыслях, стоит упомянуть и о том, что Джейс, так-то, ту самую трансляцию и пропустил. Для удобства они обычно назначали каждую за две недели, на автоматическое включение, чтобы не возиться с телефоном. Переключаться на разные вещи Джейс, конечно же, умел, но для того, чтобы справиться с этим, ему пришлось бы снять перчатки, дождаться, пока руки перестанут быть влажными, а после и натянуть перчатки обратно… В общем, морока, а Джейс предпочитал от таких вещей избавляться сразу. Ну и вот. Автоматическое включение, которое должно было начать трансляцию. Интересно, что бы там было? Пустой экран? Уведомление о том, что стример не подключился? Джейсу, пожалуй, даже интересно, но интерес этот смешан со стыдом — он ведь даже не предупредил о том, что его не будет. Это, конечно, с его стороны не слишком вежливо, уходить так без предупреждения, но… а как-то ему в целом предупредить? Появиться на вебкам-сайте, сказать, что вот, Вестник, для меня это было все слишком, поэтому теперь больше мы не будем продолжать, потому что я идиот. Ну, блестящая речь, не правда ли? Вот и Джейс так думает — и решает, что совсем не хочет даже для этой коротенькой речи появляться там. Потому что, ну. Ну. Придется объяснять причины? Ну да, это логично, он же не может отделаться пространственными пояснениями, слишком приличный для этого человек. И что же в этих самых причинах и будет? «Прости, у меня на тебя встало, а после того, что произошло, я решил, что не стоит продолжать, потому что мне понравилось и я испытываю смешанные чувства?» Ну блестяще же, не так ли? Джейсу даже в мыслях это стыдно произнести, а если же он решит обличить подобное в слова, он же вообще умрет от стыда и смущения. Стыд за его внезапную пропажу пережить, в общем-то, намного легче, поэтому… Что же. Уход по-английски, пускай и этимологически верно было бы сказать уход по-французски. Но что имеем, то имеем, не Джейсу жаловаться на то, что не с кем обсудить подобные мелочи и не с кем подушнить над всякими мелочами вроде кичащихся своими познаниями идиотов. Сам виноват, у самого встало, теперь давай, разгребай последствия. Вестник, наверное, сам тоже весьма был удивлен подобным, пускай и сориентировался относительно быстро. Относительно быстро взял все под контроль, относительно быстро раздал команды, под которыми сам Джейс плавился, словно лед на солнце. Даже ноги его не удерживали… Неужели когда-то раньше он ощущал хотя бы что-то приблизительно похожее? Чтобы возбуждение было таким крепким, а член таким твердым? О, нет, вовсе нет, это все возможно только благодаря Вестнику и его уверенному, четкому руководству, из-за которого он кончил так ярко. Даже воспоминания… если смешаны со стыдом… возбуждают. Проходятся мурашками по телу, отзываются легкой твердостью между ног, а Джейс гонит от себя прочь то, что происходило на той трансляции. В целом. В целом… как у автора трансляции, у Джейса есть ее запись, поэтому он бы мог пересмотреть, так, если того захочет. Нет. Не захочет. Совсем не захочет. Какой толк в том, чтобы смотреть на самого себя? Джейс не настолько самовлюбленный, а вот послушать вполне… Нет. Нельзя. Выкинуть все свои мысли, перестать о таком размышлять и вообще забыть о том, что он вообще когда-то таким занимался, вычеркнуть из жизни, просто предать забвению, как одну из очередных его побед. Он ведь, в конце концов, действительно смог выдержать это испытание от своих дражайших подруг, смог все перетерпеть и не посрамить свою честь!.. Ну, так звучит официальная версия, которая рассказывается его подругам и вроде бы как принимается за факт. Джейсу остается только лбом упираться с мучительным стоном о свои сложенные ладони, стараясь принять окружающую действительность. И, пожалуй, делать это не в кузнице, не в этой обители разврата, потому что его еще долго будут преследовать воспоминания и долго еще он не сможет отойти и нормально работать, без бракованных изделий и слишком сильных замахов молотом, да так, что придется работать все заново. Да, Джейс сидит в окружении недоделанных своих работ, Джейс сидит там, куда только недавно боялся вступать, и в целом… В целом… Пора вести себя нормально, потому что на него не только подозрительно смотрят друзья, а прям косятся. Пора перестать думать и рефлексировать, сколько дней уже прошло с того момента-то! Сам не свой бродит, лишь спустя дней десять смог поверженной псиной приползли в кузницу. Ну, пускай он и убрался в тот самый день, забыть о своих проектах он никак не мог, и, конечно, никак не мог оставить оборудование там. Стоит и рабочее место привести в порядок, раз он больше не планирует никаких трансляций, освободить пространство, конечно же. Переместить камеры-штативы пока к себе домой. Мэл милостиво разрешила оставить все себе, не считающая покупку дорогостоящей техники чем-то значительным для себя, поэтому Джейс пока решил забрать к себе, а после — постепенно либо распродать, либо отдать. Той же Академии, к примеру, или на сервисах для продажи с рук. Одну из маленьких можно оставить себе, пускай Джейс и совсем не фотограф, но иногда иметь возможность что-то запечатлеть на аппаратуре — весьма неплохо. В общем-то, убрать и убраться из кузницы, понуро таща на себе разнообразные железки с линзами. Недоделанные железки остались дожидаться следующего, более удачного, раза в кузнице. Недоделанные изделия смотрят на Джейса укоряюще, Джейс смотрит не менее укоряюще в ответ, потому что именно их создание послужило причиной его позора. Неприятно, а что поделать? Любимым делом он не перестанет заниматься, конечно, но пока ему нужен перерыв. Желательно, от всего мира, но кто ему именно такое-то даст, м? Никто не даст, и сам Джейс никому не даст. Джейс мысленно воет. Джейс аккуратно прислоняет технику к стене в квартире, пока сам ложится бессильным кулем на постель. Он полностью вымотан, в самом деле, и совсем не хочет о чем-то думать, хочет, чтобы все его проблемы разрешились просто по щелчку пальцев. Нет, ну. Ну. Если Вестник решит, что ничего особенного не произошло, и просто забудет незадачливого вебкамщика, который просто многими трансляциями сначала подогревал интерес к себе, а потом подрочил и исчез, что же… Наверное, такое бывает? И для посетителя сайта такое явно не впервые, поэтому Вестник явно не придал бы такого большого значения к таким вещам, забыл бы достаточно скоро. Так. Обычное же дело, стримеры появляются, исчезают, кто-то решает, что это совсем не его отрасль деятельности, это же нормально. Опять же, обыденно. Только для Джейса не было ничего обыденного. Для Джейса почему-то все было слишком по-настоящему, слишком чувственно и ярко — настолько, что эта яркость ослепила и испугала его, заставив отступить. И то, что для Вестника это было чем-то, на что не стоит обращать внимание, немного… коробит, конечно. Никто не обязан разделять все его чувства, конечно, как и все ощущения, поэтому он не должен расстраиваться из-за этого, но… Чувства. Эмоции. Нетипичное для него поведение, нетипичные условия, в которых Джейс откровенно теряется — нет у него никакого опыта взаимодействия такого толка с парнями. Не то, что Джейс смог бы выдержать — вот и малодушно… по сути, сбежал. Да, не в его привычках, Джейса никогда нельзя было назвать тем, кто убегает от трудностей, но были ли раньше у него трудности такого рода? Явно нет, это новое, не то, с чем он вообще думал сталкиваться в своей жизни. И все же, все же… Джейс обхватывает свой телефон. Упирается животом о постель, ощущая, как длинные конечности свисают с постели, а сам медленно, практически осторожно листает вебкам-сайт, пытаясь случайно своими огромными пальцами не ткнуть куда-то, куда не стоит. Не показывать же, что он вообще заходил, не показывать, что он был онлайн, не палить его перед Вестником. Джейс ощущает себя как крадущаяся мышь, ну и… по сути, он такой и является в данный момент, когда осторожно пролистывает к прошлой трансляции. Эта оказалась полностью пустой, а Вестник на ней был. Все два отведенных часа, на самом деле, и это осознание неприятно царапает где-то в горле. Джейс поступил, конечно, неприятно. Своего рода поматросил и бросил, да?.. Джейс с усталым стоном утыкается лицом в постель, пока с побежденным видом подключается к наушникам. Вдевает их в уши, отматывая трансляцию к тому моменту, когда началась вся ситуация, из-за которой Джейс теперь в таком взвинченном состоянии. Джейсу, наверное, стоит презирать себя за то, что ему нравится, что произошло с ним там? Потому что он не может отказать себе в соблазне переслушать определенные моменты. Свои рваные, сиплые выдохи, и четкие приказы Вестника, который, кажется, вовсе и не подвержен тому же возбуждению, что и Джейс. Джейс чувствует себя откровенно жалкой псиной, когда его ладонь накрывает пах — он переслушивает все, что происходило на той трансляции. Для того, чтобы, конечно, понять, все ли плохо — и только для этого, чтобы иметь представление о том, какого рода компромат на него могут найти. Отговорки — но именно они помогают Джейсу сжимать губы, чтобы не стонать; именно они помогают ему держаться и не начать снова трансляции, будто бы ничего не случилось — будто бы все в порядке. Потому что Джейсу… откровенно говоря, не хватает того, что было меж ними с Вестником, пускай последнее все и омрачило. До этого они прекрасно ладили — и Джейс, даже если и едва ли мог считаться другом какого-то незнакомца в интернете, но хорошим знакомым… что же, вполне, наверное. И все же. Джейс такой идиот — но сейчас такой возбужденный. Кажется, он действительно болен спермотоксикозом — такой вывод вполне логичен со стороны Джейса, потому что он даже с легкой досадой вытирает свои пальцы влажными салфетками, которые выбрасываются тут же не то, чтобы в мусорную корзину, а выносятся вместе с остальными сором (и мозгами, видимо) прямо на улицу. Джейс не хочет наблюдать свидетельство своего позора и совсем не хочет думать о том, что он снова не сдержался и вновь испытал возбуждение от происходящего. Да, с того момента прошло много дней, так что стыд немного поуспокоился, поэтому можно было взглянуть на ситуацию более трезвым взглядом, но… не таким же. Далеко не таким, которое предполагает собой опустошение после вспышки эмоций и гормонов — ну, как оно всегда и бывает после оргазма. И совсем не стоит полагаться на то осознание, которое пришло в голову: мысль о том, что гипотетически кто-то мог узнать о том, чем он занимался с Вестником, Джейса… привлекала. Он такой извращенец, какой же кошмар.