Подземелья и драконы

      Снежный покров растелился по территории Хогвартса раньше времени, укутав толстым слоем ветвистые деревья и каждый сантиметр свободной поверхности. Эльфам приходилось нелегко — они старательно счищали снег со скамеек во внутренних дворах и отламывали отросшие до небывалых размеров сосульки на оконных рамах.       Впервые за время обучения в Хогвартсе Бет испытывала спокойствие: наконец представилась возможность отпустить обязанности, которые возложили на неё Хранители, и побыть обычной студенткой. По крайней мере, она надеялась, что за время её «отсутствия» земля не разверзнется, выпуская наружу волны лавовых сгустков, мир не рассыпется прахом в коротких, но цепких руках гоблина Ранрока, и никто о ней не вспомнит, как о единственной, кому подвластна древняя магия.       — Как вы собираетесь провести Рождество? — она отвернулась от окна и протянула заледеневшие пальцы к жаровне — единственное, что излучало тепло в промозглой комнате, спрятанной за волшебными часами. Крипта стала для неё таким же укрытием, как и для её друзей, несмотря на то, что изначально один из них был настроен весьма враждебно, но сейчас Оминис не изрыгался ядом, не грозился испортить ей жизнь, если она хоть одной душе обмолвится об этом месте, его больше не напрягало присутствие постороннего в их небольшой компании. Всё же их всегда было трое: он, Себастьян и Анна. Однако Анны с ними больше не было и, пусть не специально, но Бет испытывала укол совести при мысли, что занимает её место.       Вопрос заставил Себастьяна в недовольстве скривиться и раздражённо процедить сквозь зубы:       — В этом году останусь в замке. Соломон взбесился, когда я навестил Анну в последний раз, и вышвырнул меня из дома, — его злость вылилась на ни в чём неповинную болванку, которую они часто использовали для тренировок дуэльных заклятий. Та даже не сдвинулась с места, когда её пнули, — была крепко-накрепко заколдована и прибита к полу.       — Тебе не стоило возвращаться в Фелдкрофт.       Оминис прислонился к одной из колонн в помещении, согнул ногу в колене и скрестил руки на груди. Он выглядел куда спокойнее Сэллоу, но Бет нутром чуяла, что это не больше, чем фасад, за которым крылись внутренняя тревога и переживания. Всё-таки он был куда мягче, чем люди его воспринимали и чем он хотел казаться.       — Она моя сестра! Я имею право видеться с ней!       — Ты не понимаешь, что только мучаешь её? — слова прозвучали резко, пресекая дальнейший спор, но Бет услышала сожаление в голосе. Конечно, Анна была дорога им обоим, и если Себастьян терялся в убеждении, что её можно излечить, спасти, то Оминис большинство времени отмалчивался — с такой же покорностью он соглашался практически со всем, что задумывал его друг, прекрасно осознавая, что путь Себастьяна лежит через зыбучие пески: чем старательнее пытаешься выбраться, тем сильнее тебя утягивает. И Бет невольно оказывалась меж двух огней, где царило беспокойство за друга и слепое желание спасти сестру. Ей было отдалённо знакомо стремление оградить близких от вступления на опасную тропу, особенно если та была усеяна тёмной магией. Нет, она не разделяла трагедию Оминиса, который оказался жертвой жестоких маглоненавистников в его семье и теперь не примирялся с любым проявлением запрещённого волшебства, но её старшая сестра старалась обезопасить её так же, как Оминис Себастьяна. Будучи археологом, она командовала раскопками в опасных местностях, а из-за неимения других близких родственников часто брала младшую сестру с собой. Бет помнила, как Элисон запрещала ей соваться в пирамиды, в пещеры, обнаруженные под землёй, и подходить к артефактам. Она знала свою работу, была строгой и ответственной, но чересчур самоуверенной, чтобы однажды не заметить опасность в ходе последней экспедиции. Её убила собственная уверенность в успехе. Поэтому так же хорошо Бет понимала Себастьяна — она всё отдала бы, чтобы спасти сестру.       Они продолжали спорить, голос Сэллоу наполнялся злобой с каждым словом, которое слетало с его напряжённых губ, и было видно — Оминис готов сдаться, согласиться с ним и поклясться, что в следующий раз точно отговорит от безуспешной затеи.       — Стоп-стоп-стоп, — Бет вырвалась в центр комнаты и выставила ладони в стороны, призывая успокоиться, пока дружба между ними не порушилась с такой же лёгкостью, как снеговики во дворе колокольни. — Так не пойдёт! Рождество на носу, мы должны думать о хорошем и решить, что делаем на каникулах. Я, между прочим, — она ткнула себя пальцем в грудь, — тоже остаюсь в замке, и это мой первый год в Хогвартсе, а вы мои друзья, так что не будем ругаться, хорошо?       Оминис повернул голову в сторону, откуда доносился её голос, и коротко кивнул, однако Себастьян не спешил так просто соглашаться: о каком празднике могла идти речь, если он проведет его без сестры. Так было нечестно. Дядя не имел права запрещать видеться с Анной. Бедной болванке очередной раз досталось, но на этот раз было заметно, как она слегка дёрнулась.       — К чёрту вас и ваше Рождество, — процедил он яростно сквозь зубы, едва не снеся Бет, та только и успела отпрыгнуть в сторону, прижавшись к колонне напротив Гонта.       Решётки со звоном опустились на пол, а после раздался глухой удар дверью. Тишина обрушилась внезапно, оставив неприятный привкус на языке, точно желанная конфета Берти Боттс обернулась мерзкой серой.       Оминис покачал головой и тяжело вздохнул.       — Дай ему время прийти с себя. Сама понимаешь, что у них с Соломоном… запутанные отношения.       — Скорее сложные, — ответила ему Бет в попытке не поддаться мрачному настроению, шлейфом следующему за Себастьяном. — Очень сложные, — она вновь вернулась к жаровне — становилось прохладнее, а пальцы всё оставались холодными. — Ну, а ты, Оминис, — начала она, когда тот присел рядом, протянув руки к огню. — Что ты планируешь делать на каникулах?       — Обычно родители организовывают вечер, приглашают всех, кого они посчитают достойными. И вся наша семья должна быть в сборе. Изнурительное мероприятие, — уголок его губ дёрнулся в отвращении. Одно только блёклое напоминание о его мерзких родственниках заставило желудок затянуться в тугой узел. Он не мог утверждать, что всецело ненавидел их, но если была бы возможность, сбежал бы, оставив Гонтов и их наследие далеко позади. Жаль, это невозможно — слепым далеко не убежишь. Он горько усмехнулся.       — Так ты не останешься? — грустно спросила Бет.       Оминис потер ладони между собой, чувствуя уже легкое покалывание от жара, и опустил их на колени.       — Я бы мог. Для родственников я как бельмо на глазу, — мрачный смешок, слетевший с его уст, повлиял на неё больше, чем уход Себастьяна, и Бет печально опустила голову. — Но Себастьян прав: без Анны это будет уже по-другому.       Неторопливо поднявшись на ноги, Оминис оттряхнул брюки и жилет от насевшего пепла. На его палочке зажжёгся красный огонёчек, позволяющий ему обходить все препятствия в виде хлама, разбросанного по полу. Остановившись у выхода, он обернулся, взор его бледных глаз был точно направлен на неё.       — Не засиживайся допоздна. До отбоя осталось полчаса.       И он исчез за часами вслед за Себастьяном, оставив Бет пережёвывать возникшее от ухода друзей одиночество. Мысли о прохождении следующего испытания она смахивала, как ненужную и даже нудную вещь. Но что делать дальше — не знала.       Она уже собиралась покинуть крипту вслед за Оминисом, когда краем глаза заметила густую фиолетовую дымку позади. Не раз побывав в бою, Бет вскинула палочку, но в этом не было нужды — дым рассеялся так же внезапно, как и появился, оставив в центре… Она сделала осторожный шаг вперёд и удивлённо вскинула брови. Перед ней лежала самая обычная коробка, однако рисунки на ней напоминали детские книжки, они были красочными, яркими: драконы, рыцари, эльфы, воины с мечами и булавами — всё смешалось в историю только на одной обложке.       Любопытство было сильнее инстинкта самосохранения, поэтому крышка от коробки быстро снялась со странным скрипящим звуком. Содержимое поразило, и Бет не сдержала вздоха восхищения. Она осторожно перебирала листы необычного производства — они были тоньше и светлее, чем пергаменты, которыми пользовались в школе; рассматривала сложенную раз в пять карту незнакомой местности, названия в которой звучали непривычно. Внутри также лежали металлические фигурки разных размеров и толстая книжка: «Подземелья и драконы. Книга игрока. 5-я редакция».       Это была настольная игра.       — Кажется, у меня есть идея, как собрать всех на Рождество! — улыбка растянулась на губах.       Желтая каёмка на мантии весело замерцала в свете огня ярким золотом, и показалось, что даже барсук на вышитой эмблеме игриво подпрыгнул. Осталось только обратиться за помощью: пора Оминису узреть, а Анне Сэллоу вернуться в Хогвартс.